За гранью человеческого

Йегер смотрит озорно, почти игриво, с нескрываемым чувством приятного душе превосходства, словно охотник, поймавший, наконец, строптивое лесное животное в свой капкан. Леви хочет разбить его лицо, чтобы даже его такая же высоченная белобрысая подружка не узнала. Елена, кажется. — Так и знал, что ты, ублюдок, еще доставишь нам неприятности, — бросил Леви тому под ноги, словно плевок. Зик сладенько улыбается. — Вот так и делай людям добро. А я между прочим еды принес, — и верно, у Йегера в руках небольшой поднос с глубокой чашкой, стакан воды и темно-коричневый брусок хлеба. — Горячий суп, свежий, из дичи. Во рту образовывается сгусток слюны. Сколько я не ел? Поднос переправляется к Леви через щель между полом и воротами клетки. Леви не двигается. — Не отравлено. Хотели бы тебя убить, сделали бы это, пока ты был в отключке, логичным не находишь? Аргументированно. Да Леви бы и так стал есть, в их мире не отказываются от предложенной еды. Тем более, ему нужны силы для того, что может произойти. Очень мило со стороны врагов предоставить ему возможность напитать свою энергию. Леви выгрызается в хлеб и презрительно спрашивает первый интересующий вопрос: — Что вы сделали с двумя зелеными мальцами, уроды? Зик в замешательстве прищуривается. — Это ты про коней своих? Они в стойле, кормлены и вычищены, чувствуют себя, как дома. Леви замирает с ложкой похлебки у рта и неоднозначно хмурится. — Ты что, еще больший идиот, чем кажется? Или профессионально прикидываешься? Лично я ставлю на первое. Зика на первый взгляд сказанное совсем не трогает. Впрочем, на второй взгляд тоже. В глазах сквозь очки все еще летают самодовольные смешинки. Его такое отношение забавляет, если даже не странным способом притягивает. — Мне нравится, что даже будучи в однозначно проигрышном положении ты умудряешься вести себя так самоуверенно нагло. Нам в команде таких не хватает. Неадекватно бесстрашных. — Только человека, похожего на грязную обезьяну, я еще не боялся, — Леви улыбается уголками губ, оставляя в глазах безэмоциональный холод. — Спрашиваю еще раз: что вы сделали с мальчиками. — Я совершенно, абсолютно, решительно не понимаю, о ком ты. — Двое молодых парней, один с веснушками, второй худой и высоченный, как шпала. Они из наших, не вернулись с патрулирования как раз с особняка, где вы меня выловили. Их трупов покусанных в округе нет, на всем маршруте также нет. Ответ один — откуда не возьмись объявившаяся группа во главе с блондинистой обезьяной замешана в их исчезновении. Так что хватит строить из себя тупорылого. Хотя тебе и идет, я теряю терпение. Зик смеется тихо и недолго: — Интересно, что произойдет, когда твое терпение закончится? Полезешь на клетку? Перегрызешь прутья и набросишься на меня? — философские вопросы остаются без ответа, и Зик продолжает: — Я без понятия, о ком ты говоришь. И никакие отчеты я лично не получал от других, которые могли на других людей натолкнуться случайно. Так что извиняй, мы не те, кого вы искали. Леви раздраженно цыкнул, не поверил, но и смысла давить не видел — никаких доказательств от слова совсем, и это связывало руки. Суп закончился. Настало время задавать второй интересующий вопрос: — Где Эрвин? — Не слишком ли много вопросов сразу, дорогой? Я считаю, односторонние беседы не слишком справедливы, как думаешь? — Да плевать я хотел, как ты считаешь, — только использовав все свою силу воли, Леви удалось промолчать про, употребленное в его сторону, премерзкое обращение. Он снова окинул взглядом помещение. Темное, похоже на подвал. За клеткой только стулья, несколько столов с неряшливо скинутыми на них сумками. Несколько ножей — вот бы заполучить лишь один, и можно было бы зарезать половину за раз. Леви знал, что у него бы получилось. — Где Эрвин? Зик закатил глаза. Наконец-то стало заметно, что он начал раздражаться. — Блондинчик подождет. Задаю вопросы я. Ваша группа — сколько вас на самом деле? Можешь не заливать про то, что ты со своим Эрвином гордые одиночки, особенно после того, как начал узнавать про каких-то малолеток и патрули. — Хер ли тебе эта информация даст? — Ответ на то, как двигаться дальше. — Отпустить меня, Эрвина, и свалить с этой территории к херам собачим, если не хотите настоящих проблем. Зик улыбнулся. Теперь его улыбка походила на оскал. Достаточно сумасшедший. — Ты, кажется, забываешься, дорогой Леви. Ты в меньшинстве, а надзиратели Эрвина только и ждут, когда я дам сигнал делать все, что им только захочется, — Леви заледенел. Эрвина поймали. — Знаешь, он ведь убил несколько наших перед тем, как мы его завалили. Родственники тех ребят спят и видят, как бы одновременно потрошить его внутренности и оставлять его в сознании. Леви побледнел. У него было хорошее воображение. Взять себя в руки удалось только спустя время, хоть и сжатые до бледной синевы кулаки никуда не делись. Язвить больше не хотелось. — Ничего себе, — присвистнул Йегер. — Всего один намек на опасность для блондинчика, и ты покорно замолкаешь, как верная собачонка. Миленькая и жалкая, — Леви стиснул зубы до боли в челюсти. Пока Эрвин не будет в безопасности, он будет держать себя в руках. Потом он сдерживаться не станет. — Итак, Леви, давай проясним, — Зик снимает очки и достает платочек из кармана брюк, протирает линзы медленно и тщательно, так же и проговаривает каждое последующее слово: — Мы понимаем, что вас много. Но сколько бы человек за этим «много» не стояло — нас много-много больше. Не «тридцать человек», скольких я упоминал при нашей первой встрече. Ты сейчас находишься в нашей деревне, на нашей территории, и будешь существовать по нашим правилам. — Пустые угрозы. Что вам нужно от нас? — Леви приближается к решетке практически вплотную, обхватывая железные прутья руками. Склоняет голову набок, пытаясь считать ответ между строк. — Все, что нам нужно, это всего лишь информация о вашей группе, численность, припасы, местоположение. У нас нет цели нападать и уничтожать вас. Мы будем рады и сотрудничеству, — в один момент Йегер также делает шаг ближе, нежно накрывая одну из рук леви своей, — и даже, может быть, слиянию наших групп. Глаза Леви округляются. И он понимает. Ему настолько мерзко, что к горлу подступает тошнота в виде только что съеденного супа. Он смотрит на руку, сжимающую его собственную полностью убеждаясь в своем желании убивать. На уровне инстинкта хочется свернуть чужую руку и желательно сломать несколько пальцев, но останавливают возможные последствия для Смита. Пальцы Зика не останавливаются и гладят бледную кожу до тех пор, пока совсем близко не проносятся беспорядочные шаги и резкие стуки в дальнюю дверь ровно напротив клетки. Зик отдергивает руку, и возвращает себе собранный невинный вид. После разрешения войти, на пороге оказывается молодой парень, удивительно ухоженный, несмотря на потрепанную одежду. Бессмысленно модная стрижка выглядит несуразно, а Леви, кажется, впервые видит такой стиль на чьей-либо голове после начала эпидемии. Сам по себе парень неприкрыто взволнован, глаза неспокойны. Зик подходит к нему, дальше от Леви, и парень что-то тихо доказывает, немного жестикулируя руками. Он не может держать взгляд на Зике, пока говорит с ним — боится. Леви пытается прислушаться: к счастью, стильный парень на эмоциях не может сдерживать собственный голос. -… Он троих зарезал уже, как минимум, Люси видела трупы… Да был он связан, я понятия не имею, какого хера Дрейк решил его развязать!.. Не думаю, что он ушел, будет искать напарника своего. Зик хмурится, а Леви чувствует разливающееся по венам тепло и не может сдержать улыбки. Если Эрвина и поймали (а говорили они по него, про кого же еще), но он умудрился сбежать. Мой хитрый засранец, я в тебе не сомневался. В это время Йегер так покраснел от злости, что, кажется, сейчас взорвет всех присутствующих и заодно подорвется сам, презрительно поглядывая на своего дружка. — Что-то не так, Йегер? Дела идут не по плану? — Леви не мог упустить возможность поиздеваться над этим идиотом. Стало буквально плевать, что станет с ним лично за прилюдное унижение, осталось лишь удовлетворение от самого факта маленькой победы. — Леви-Леви, — медленно, опасно протягивает Йегер. — Ты серьезно думаешь, что ты и твой ненаглядный товарищ сейчас просто выберетесь вдвоем из нашего лагеря и побежите вместе в закат? Или что мы вас легко отпустим? Не путай самого себя — вас двое, а нас целая группа. Леви промолчал. Зик прищурился, и вновь, не сводя глаз с Леви, обратился к своему соратнику, который в один момент стал таким тихим, что практически слился с убогим интерьером. — Порко, есть новости с Парадиза? Сердце пропустило удар и чуть зазвенело в ушал. Невозможно. Они нашли их. Все в опасности. Зик заметил, он точно заметил! Йегер довольно кивает. — Значит, мои догадки оказались верны, этот город и правда ваш. Как ты мог догадаться, после встречи с вами мы решили по всем правилам предосторожности также заняться внеплановым патрулированием. Наткнулись на ваш славный город, большой, обустроенный, идеальный, как не глянь. Негоже иметь такую территорию и не желать делиться! — Я с тобой куст, в который стану отливать, делить не буду, не то что свой дом, — нет смысла скрывать, что он не причастен к поселению, Леви всегда было тяжело скрывать эмоции. Другое дело, к счастью, он их редко испытывал. — И только попробуйте напасть или тронуть кого-то из наших. Поверьте, вам не нужен такой враг. — Именно, нам нужны такие друзья! Некоторым мы уже даже нравимся. Эрену, Армину и Микасе, например. Прелестные ребята. Перед глазами Леви всплывает та самая компания странных детей, мечтающих попасть в патруль. Откуда Зик знает их имена?! Зик словно слышит вопрос и хитро улыбается. Нужно было убить его еще тогда. *** — Их нет уже целых три дня! Мы пойдем за ними! — кричит Ханджи на всю улицу, распугивая простых прохожих. — Кто «мы», Ханджи? — устало спрашивает Майк и, не дожидаясь ответа, продолжает: — Иди на завтрак и не нервируй меня. Майк ловит себя на мысли, что уже просто не выдерживает: да, он обещал Эрвину взять управление в его отсутствие, но никто не предупреждал о разгребании чужих проблем и вопросов, а также тонне ответственности за целую группу разведчиков более чем на несколько дней. Чертов Смит, Майк не подписывался на новую должность, хорошо еще, что дочь оставлена на Петру, так бы ему пришлось поседеть намного раньше обещанного жизнью. Хотя нет, у него же ещё есть Ханджи со своими приступами тревожности, когда Леви и Эрвин не вернулись сразу через несколько часов. — Я чувствую что-то плохое и не могу нормально спать! Эти двое упали задницами в яму с неприятностями, а мы сидим и ждем, когда эта яма доберется до нас. Дай нам одного коня и мы разведаем обстановку. — Да кому «нам»? — конечно, Майк знал, о ком речь, но сознательно тянул время. — С моим соулмейтом, конечно! Он полностью со мной согласен, в отличие от вас всех, чего-то ждущих и ждущих. — Моблит знает, что он с тобой согласен? — Не беси и дай коня, мы хотим выбраться до полудня. Майк резко остановился, так что Ханджи пришлось врезаться в его плечо. Глаза сверкнули сердито: — Нет. От командира перед уходом был приказ — никого не выпускать до их возвращения. Даже особо яро желающих. Захариус продолжил идти, немало ускорившись. Ему нужно было посетить последние учения подростков перед выпускными испытаниями: сегодня занимались стрельбой из лука, задачами на выносливость и скорость, а также тренировка внимательности и рукопашный бой — то есть те разряды, для которых было необязательно покидать Парадиз. Чем ближе они подходили, тем громче становились голоса уверенных в себе подростков. Те еще не заметили Майка и Ханджи, так что продолжали по-ребячески баловаться и подтрунивать друг над другом. Ничего удивительного, но наблюдать, как молниеносно их лица становились каменными при виде кого-либо из капитанов было как минимум забавно. Так и случилось — гул прекратился в одно мгновение, стоило Майку и Ханджи показаться им на глаза. Дети стали смирно, уверенно держа голову прямо. Майк поприветствовал их, скомандовал вольно и пожелал удачи на тренировке. Дети вернулись к тренировкам, а Майк и Ханджи стали поодаль, наблюдая со стороны. — Если вы уйдете, кто останется защищать город? Я с Нанабой и кучка импульсивных детей. Слишком рискованно. — Эта кучка импульсивных детей тренируется каждый день и показывает невероятные результаты, — она незаметно поочередно кивает на определенных подростков, Майк следует ее направлениям взглядом: — Микаса — безумно хороша, она мне чем-то Леви напоминает по стилю боя. Эрен Йегер не такой техничный, но, наверное, самый замотивированный сражаться из всех, а это много значит. Армин умен, придумывал хорошие планы на проблемные стратегические задачи, которые мы им задавали, Эрвин на него много ставит. Имир ты знаешь, отлично справляется с оружием, особенно огнестрельным, а Хистория прекрасный пример того, что внешности нельзя доверять. Эти ребята хороши, не нужно принижать их навыки только потому, что опыта реального нет. Отправьте их на реальное задание и они не растеряются. Майк хочет в это верить, правда. Но он также верит в жестокую реальность, о который малолетние герои не имеют и малейшего понятия. Его взгляд цепляется за блондинистую макушку девчонки, что без лишних усилий отправляет здорового парня в нокаут. Кажется, он видит ее впервые. — Слушай, я ее не видел раньше, у нас новенькие? Ханджи, будто издеваясь, слишком долго ищет предмет разговора в группе, смешно прищуриваясь. Замечая девчонку, сообразительно ахает: — А, она новенькая, Энни. А вон там, в стороне еще, — она указала на двух парней, приятно беседующими с Эреном и Армином. — Это Бертольд и Райнер. Несколько дней назад дозорные увидели, как к городу подходили неизвестные. Говорили, что у них нет группы, еле как перебираются из города в город. Изначально искали Цикад, но сам понимаешь, уже все желания перешли в простое «поселиться хоть где-нибудь». В общем, теперь они с нами, их, вроде бы, поселили в казармах, пока домов свободных нет, но им, как говорят, все нравится. Бедняжки, им наверное столько пришлось пережить, но они действительно отлично дерутся и в целом… — Так, стой, — Майк слушал бесконтрольный поток слов, теряя терпение с каждым словом. — Почему меня никто не предупредил о новичках? А если это враги, вы совсем не понимаете сложившуюся ситуацию? Голос повысился настолько, что самые ближние дети в страхе попасть под раздачу поспешили незаметно отойти подальше. — Майк, ты смеешься? Это же дети. — Как минимум та блондинка только что завалила здорового парня у нас на глазах. — Они выживали одни. Я бы сказала, что подозрительным стало бы их неумение защищаться, — отчего-то обиженно поджала губы Ханджи. — И знаешь, их пропустила не я, а гарнизон. Их разрешение оставаться было подписано Заклаем. А ты не Эрвин, чтобы перед тобой отчитывались за новости, несмотря на то, что ты его заменяешь. Я тебе более скажу, ты должен был разузнать о новых людях одним из первых сам, это твоя прямая обязанность как заменяющего командора. Не моя. Майк бы разозлился, но, кажется, Ханджи говорит здравые вещи. И опять продолжает выпрашивать коня на разведку. А Майк устал от этого всего. Если Эрвин и Леви действительно в беде — ему придется принимать собственные решения, а не следовать инструкциям Смита. И он нихрена не знает, как поступить правильней. Болит голова и хочется провалиться сквозь землю. Но сегодня у него совет с лидерами подразделений о нынешней обстановке, и ни одной идеи о том, что он там забыл. Он смотрит на новеньких, ненадолго задерживая взгляд на каждом. Обычные дети. — Завтра, — отвечает он Ханджи. — Если они не придут до завтра, я дам вам с Моблитом коня. — Договорились, капитан. Ждем до завтра, — получив желаемое, Ханджи не пожелала больше присутствовать на тренировке. — Пойду, обрадую Моблита. Получив в ответ напряженное молчание, Ханджи, немного колеблясь, положила руку другу на плечо, поддерживающе потирая через куртку: — Расслабься. Мы столько уже пережили, что со всем справимся. Разве ж это проблемы. — Минус четыре человека меньше чем за неделю. — Ладно, согласна, это проблемы. Но мы справимся. Ты главное держись. Нам нужна скала, на которую можно опереться. Если опоры не будет, тут такой хаос начнется, лучше и не думать. Надень свою самую уверенную маску и покажи, что все под контролем. Ты мощь, ты сила... Майк аж воздухом поперхнулся. — Иди уже отсюда, горе-мотиватор. Ханджи захихикала. — А по-моему, отлично получилось. До встречи, капитан. Девушка резво потопала с тренировочного поля. Майк проводил ее взглядом, чуть улыбаясь. И правда получилось. *** Запах. Повсюду запах омерзительной тухлятины. Тошнотворная смесь тухлой рыбы, гнилого свиного мяса и чеснока. Комната в которой он проснулся, горит мрачным красным цветом, ничего, по своей сути, не освещая толком. Он закрывает нос рукой, до даже она уже пропиталась вонью. Он отнимает руку — она в крови, но не понятно, чужой или собственной. Глаза снова закрываются, желая хотя бы так абстрагироваться об внешней обстановки. Слышится крик, который заставляет проснуться и вывернуть наизнанку все внутренности сильнее чем любой рвотный запах. Кричащий безумно, страшно громко голос, который зовет его имя. Приглушенный голос, но даже несмотря на это такой отчетливый, такой неистовый. Голос Марко.