Марах

      Самого перехода я не ощутил. Была лишь мгновенная дезориентация. А в следующее мгновение я почувствовал, что лежу на постели. К сожалению, это была не та волшебная перина, на которой я спал этой ночью. Обычная постель в небольшой комнате. Перед глазами все расплывалось, и я не мог определить цвета обоев. Я поднес руку к лицу и с непониманием стал ее разглядывать.       Рука была не моя. Нет, я, конечно, после недавних происшествий не ожидал, что все вернется на круги своя. Однако же как минимум я думал, что останусь в том теле, в котором уходил в портальную арку. Рука была детская. Если в прошлый раз я помолодел лет до тринадцати, но точно оставался в своем теле, то тут я точно попал. Рука была такая, как у моего племянника, мальчишки десяти лет, невероятного непоседы.       Я ощупал себя. Действительно, я мальчик лет примерно десяти. Вскоре послышались чьи-то шаги, и дверь в комнату открылась. Вошедшего я не видел, так как лежал головой к двери. Прямо перед моими глазами было довольно большое окно почти во всю стену, и в него весело заглядывало солнце. Вошедшей оказалась женщина средних лет, а может быть и немного больше. Женщина оказалась очень приветливой и разговаривала со мной тепло и душевно. Спросила меня, как я себя чувствую, а сама, не дожидаясь ответа, принялась меня ощупывать и слушать стетоскопом. Я отвечал, что чувствую себя хорошо, но отвечал как-то автоматически, и мой голос мне почему-то показался странным. И только когда женщина удовлетворилась моим осмотром, и вышла, я понял, что было не так. Дело было не в том, что я хрипел, а в том, что мы разговаривали по-английски. Зависнув от удивления с открытым ртом, я дал волю русскому ругательному       — Пиз…ц, бл…ть, да сколько можно-то? Хотя тут ко мне закралась мысль, и я обрадованно хмыкнул. Почему обрадованно? Да потому что к своим тридцати, живя в том, к чему скатился мой народ, не то что невзлюбил, а просто возненавидел западную пропаганду ценностей. Мы абсолютно потеряли свою культуру, и если пойдет все дальше так, как есть, то в конец превратимся в сырьевой придаток запада.       Да, в горячей войне друг с другом мы не учувствовали, зато в холодной проиграли в пух и прах. Мы едим, носим, смотрим то, что они считают модным и правильным. А хуже всего, что с веком повальной компьютеризации и доступности информации каждое следующее поколение молодежи вырастает, пропитываясь их мировоззрением. И уже не видят всей катастрофы. Видимо, поэтому у меня и не было к тридцати годам своих детей. Но это все лирика, а мне нужно разобраться с тем, где я все-таки оказался.       Стоило мне напрячь память в этом направлении, как в сознании сразу же всплыли отрывки воспоминаний, как парень, в теле которого я оказался, жил с матерью в небольшой съемной комнате. Она часто уходила по вечерам, а возвращалась очень поздно. Я оставался один, а за мной присматривала шестидесятилетняя миссис Крауфворт. В один из таких вечеров мама не вернулась, и спустя несколько дней меня забрали в приют. И живу я здесь уже полгода.       Все эти воспоминания пронеслись стремительно и несколько ошеломляюще, они несли на себе отпечаток горя и отчаяния ребенка, которым я себя, слава богу, не считал. В отличие от этого мальчика, я жил в России, и детство мое выпало на те самые девяностые. Если вы не знаете, что это значит, то спросите тех, кто был взрослым в это время в деревне или в пригороде. Но тем не менее я рос в полноценной семье, с родным старшим братом и отцом-алкоголиком. Мать на фоне безработицы и мужа-алкаша вечно была злая. В общем, ласки и любви я не помню ни от матери, ни от отца.       Конечно, когда я вырос и начал жить самостоятельно, я понял своих родителей, особенно когда в шестнадцать лет познакомился с протестантскими служителями. Увлекся мировой историей с позиции распространения христианства. Наверное, именно тогда я и начал замечать всю пагубность влияния западной цивилизации. Лет в двадцать, когда я пришел из армии и стал жить отдельно, сам зарабатывать и женился, я начал понимать родителей еще глубже и разобрался в их тогдашних проблемах. Наверное, поэтому мне было легко стать верующим, ведь я начал искать при живом отце встречи с небесным отцом.       Это трудно объяснить, но я искал его. Я хотел ощутить себя не сиротой. Первое время я чувствовал, как пустота в душе наполняется, но надолго мене этого не хватило. Чем глубже я проникал в суть религиозных идеологий, тем больше понимал, что ничего общего с верой в бога они не имеют. И к тридцати я уже перестал даже регулярно молиться. Хотя в самом начале любил проводить время в молитве по нескольку часов. В конце концов, я вновь вернулся к тому, с чего начал. К пустоте в душе, к голоду, который я не знал, чем утолить.       Отдушиной для меня была моя супруга, а потом произошло то, что привело меня на эту постель. И каким боком в мои душевные терзания вписываются две встреченных мною то ли богини, то ли еще кто, непонятно. Хотя да, так сказать, баба яга, за которую я и принял гостеприимную хозяйку, сказала мне, что у меня есть родня, и я могу ее встретить. К тому же не просто родня, а Род, что подразумевает туеву хучу родни. Эх, что-то я разматерился, нервное, скорее всего. Так, значит на них и будем ровняться, а пока надо бы устроиться в жизни.       — Ох, что-то у меня в голове какая-то каша, а ведь вначале спокойно размышлял. Было все нормально. Гормоны, что ли, разыгрались. Постаравшись отрешиться от всего, я начал, как всегда, искать причинно-следственные связи того бардака, что творился со мной. Спустя час или больше я наконец смог выделить несколько ключевых событий, приведших меня к тому состоянию, в котором я теперь нахожусь.       Во-первых, как я теперь точно уверен, в своей прошлой жизни мы с женой увидели то, что не должны были. Уж больно неожиданна для нас была та встреча и для того парня, видимо, тоже. Да и прокручивая тот момент, я понимаю его удивление, которое быстро сменилось каким-то принятым решением. Да и хозяйка из теремочка обмолвилась, мол, присматривают. Что же мы не должны были его там в лесу увидеть? Скорее всего, да.       Следующим этапом стала непонятная чертовщина, которая стала с нами твориться. Словно в какой-то момент что-то перестало сдерживать то, что в нас было, или тот парень тайком от нас что то с нами сделал. Но в свете произошедшего я все же склоняюсь к первому варианту. И как финал его второе пришествие. Причем похож он больше был не на персонажа фантастического, приключенческого романа, а на работника некоей конторы по причинению добра и нанесению справедливости. Больно уж он не придавал значения своим фокусам, словно для него все было естественно. Что косвенно подтверждает неслучайность нашей встречи.       Видимо, мы попались ему под руку и пришлись кстати. Иначе, полагаю, мы про него бы и не вспомнили и не узнали. Что подтверждает факт того, что ни про каких фантастических агентов мы в своем мире и не слышали. Как там у классика: если вы параноик, это не значит, что за вами никто не следит. Раз уж мы выяснили, что они есть, то выходит, есть у них возможность коррекции сознания человека. А попался он нам, когда обходил потенциальных… кого? Сверхлюдей, у которых может проснуться непонятная сила? Неясно… маловато сведений. Словно они те суслики, ты их не видишь, а они есть. А мы вот взяли и увидели.       И еще момент. Их мы видели вместе с женой, но вдруг это благодаря кому-то из нас мы могли видеть его. Например, она видела его, потому что я был рядом или наоборот. И то, как он попрощался со мной, когда я уже начал приходить в себя, но не в силах был пошевелиться, а мог только слышать: «Надеюсь, вы сможете нас порадовать хорошими результатами».       И почему я вспомнил эти его слова только сейчас? Вся эта фраза — прямое подтверждение моим выводам. Слово «нас» говорит о том, что это точно некая организация, ставящая свои эксперименты, а вот слово «результатами» намекает на то, что они имели прямое вмешательство в мою личность и каким-то образом способны отслеживать меня. Да и женщина яга со своим медведем. Она ведь удивилась не тому, что я смог перекинуться в косолапого, а тому, каким я оказался медведем.       Накрутили они в нас что то. И ведь нет чувства потери, а ведь мы были близки с Ларисой. Я же абсолютно не переживаю за нее, а мои чувства к ней похожи на те, которые испытываешь в зрелом возрасте, вспоминая первую любовь. Ностальгия, теплота в душе и все. Все же что-то, как мне кажется, осталось сильно за кадром. Все выглядит не совсем естественно. Наигранно, словно театральная постановка, показанная для того, чтобы вписать в сюжет какие-то факты. Хм-м… точно.       Что необычное произошло со мной по факту за это короткое время? Только две вещи. Я каким то неведомым образом превратился в огромного медведя. Причем вот тут начинается настоящая фантастика, так как нарушается закон сохранения энергии. Хм-м… а если он не нарушается, то я про себя чего-то еще не знаю. Второй же факт это то, что я пришел в себя в теле другого человека, так как я точно помню всю недолгую жизнь этого мальчика, причем много таких мелочей, которые было бы сложно прописать, не говоря уж про эмоции, что еще раз подтверждает то, что встреча с бабой ягой была искусственной постановкой.       Видимо, Им необходимо было повлиять на мое сознание, чтобы то, что они в меня встроили, не отторгалось подсознанием, иначе я не могу объяснить эту искусственную постановку и еще одно. Стоит ожидать от себя чего угодно. Как минимум той чертовщины со зрением, телекинезом, что были при жизни там, и оборотничества в огромного медведя. Хотя мишка не помешал бы. И еще одно. Они точно что-то навертели с моей соображалкой, а может это последствия какого-то из их экспериментов, но соображаю я по-другому.       Что же, будем жить с тем, что есть, а там видно будет.       Теперь меня зовут Алекс Вольф. Как оказалось, это достаточно распространенная фамилия для Великобритании. Мне сейчас идет одиннадцатый год. И я лежу здесь из-за того, что сильно простудился, несколько дней находился на грани жизни и смерти. Мне вчера только стало лучше, а сегодня рано утром температура совсем нормализовалась. Горло еще, конечно, хрипело, но как я сам себя чувствовал, то я скоро окончательно выздоровею. Учился парень достаточно неплохо, как по мне, но да это теперь не проблема. С моим-то мозгом.       Пока я валялся на кровати и лечился, заняться было абсолютно нечем. У воспитательницы я выпросил несколько газет и через них узнал, что попал в любимые девяностые, только теперь не в России, а в Англии.       Для того, чтобы окончательно выздороветь, мне понадобилась целая неделя. Меня выписали в общую группу, а за следующий месяц я немного обжился здесь. Были здесь дети всех возрастов. Старшие нас почти не замечали, а со своими ровесниками мне было неинтересно, да и репутация у мальчишки была соответствующая. Он был нелюдимым. На этой волне я чаще проводил время за книгами, поглощая их взахлеб. Дело даже не в том, что книги были интересными, меня больше увлекало то, что, прочитав текст единожды, я мог рассказать его дословно.       Взрослые, конечно, заметили такие изменения во мне. Я же обдумывал, как мне выбраться из этого детдома и куда податься, чтобы получить больше свободы. Делать здесь мне было откровенно нечего, а вот пригляд был за нами довольно строгий. Я хоть и не во всем пока разобрался, но чувствовалось, что у заведения, в котором я имею честь жить, есть и темная сторона. Поговаривают старшие, что некоторых не берут под опеку, а покупают. И не всегда ради государственного пособия. Кто-то кого-то когда-то видел, и тот или та рассказывали… в общем, автора у слухов нет, а вот информация есть.       Короче, слух ходит, что малолеток продают педофилам и прочим извращенцам. И ладно бы, если это были просто страшилки для приютских. Но ведь я и в своем времени про это слышал, что английское общество втихаря грешило подобным. На фоне этих слухов как назло я поймал себя на том, что засматриваюсь на всех старших особей женского пола. С одной стороны мне вроде бы положено, все-таки перевалил за три десятка. С другой стороны за это как бы должны отвечать гормоны, а возраст вроде для такого маловат. Или нет?       Не помню, в конце концов, в моем детстве это было давно и само собой разумеется. Видимо, это последствия взрослого сознания в теле подростка. И мой маленький дружок заработал в крайне определенном смысле. И это стало для меня проблемой, ведь решать этот вопрос я привык несколько иначе, нежели наедине с собой. Проявляться потребность стала все сильнее, а поскольку скинуть напряжение было негде, я стал пытаться медитировать, думать о чем-то отвлеченном.       Но выход из ситуации нашелся. Мне приглянулась одна воспитательница, мисс Эвелин Гулд. Она была одной из тех, кто приглядывал за нами в ночную смену. Благодаря тому, что она всегда прекрасно выглядела, я обнаружил в себе некие способности, так сказать, привет от улыбчивого парня из моего прошлого.       В один из вечеров я наблюдал за ней со стороны и фантазировал на не совсем приличную тему с моим и ее участием. В какой-то момент нечто, что копилось во мне и создавало то самое напряжение, невидимой волной вырвалось из меня и окутало словно аурой все тело мисс Гулд. Она явно что-то почувствовала, так как моментально раскраснелась и, хотя сдерживалась, тяжело задышала. Я же наоборот почувствовал себя намного легче.       Но это происшествие что-то активировало во мне. Я стал чувствовать и видеть потоки энергий, как тогда у себя дома. Эта способность теперь пропадала по моему желанию. Так же если я добавлял силы в головы, то меня слушались почти все мои ровесники. Многие, кто постарше, тоже. На взрослых влиять почти не удавалось. Разве что усиливать те чувства, что человек уже испытывает. Со своими ровесниками было проще, и поведение в нашей группе улучшилось, так как тренировался я на них.       В учебе за это время я стал отличником, хотя и не пытался скрывать свои знания, но и не выпячивал их напоказ. Спросят, отвечу, но не более. Как-то раз я попробовал перекинуться в медведя, как при встречи с «бабой ягой». Не ожидал, конечно, но у меня получилось. Только с размером вышла ерунда. Я не превратился в ту громадную машину смерти, как в первый раз, а стал медвежонком размером с большую собаку, примерно полметра в холке. Из этого я сделал вывод, что, видимо, моя вторая сущность будет расти и развиваться вместе со мной. Так что мне пришла мысль, хорошо было бы играть в виде медведя где-нибудь на природе. Так сказать, для собственного развития. Но это после того как устрою свою первую тушку.       Само провидение подкинуло мне решение. В один из вечеров я решил прогуляться после отбоя до душевой. Комендантский час сам по себе, а я сам по себе. Я натренировался при встрече с кем-нибудь в неположенное время внушать им, что они меня не замечают. Я им неинтересен. Последние шесть или семь раз это срабатывало даже со взрослыми. Сегодня была смена мисс Гулд. Она на удивление легко поддавалась моему внушению практически без сопротивления. Она же была первая, кто попал под тот непонятный выброс силы. Скорее всего, дело именно в этом.       Время от времени я ходил в душ после отбоя, попозже, когда большинство уже спит. Старался, конечно, делать это в дежурство Эвелин. Отмечу, что у нас были очень теплые отношения. Сегодня я пошел позже обычного, не спалось, да и зачитался я допоздна. Была уже почти полночь, когда я подошел к душевой. В женском отделении кто-то плескался, и меня разобрало любопытство. Я приоткрыл дверь в душевую. Обнаженная девушка нежилась в потоках горячей воды. Она была очень красива, на вид лет примерно двадцати пяти, грудь немного не дотягивала до третьего размера и задорно торчала сосками. Попа выглядела упругой, в общем, я ею залюбовался.       Это была она. Эвелин была повернута ко мне спиной, но потом медленно стала поворачиваться, задержалась в пол-оборота. Ее привлекательное тело настолько прекрасно выглядело, что я мог думать только об одном. Я стоял словно завороженный. И как и в тот первый раз, здесь произошел выброс силы. Девушка, вероятно, тоже что-то почувствовала, так как повернулась, и наши взгляды встретились. На ее лице читалась гамма противоречивых эмоций. По моему телу пробежали несколько волн жара и холода, сменяющих друг друга, и сконцентрировались в груди. Девушка не спешила прикрыться, но уже отходила от первого впечатления и готовилась мне что-то сказать. Вот он мой шанс, осенило меня.       Я вошел в душевую и закрыл за собой дверь. С жаром, что сейчас заполнял все мое тело, сконцентрироваться было очень сложно на каких-то определенных ментальных внушениях, а потому я просто выплеснул на нее свои чувства вперемешку с желаниями. Там было все. Мысли о том, как бы было здорово, если бы она забрала меня к себе, и мы жили бы вместе, как бы я ее ласкал и любил. Я старался как бы направить этот поток через свои глаза.       Где-то я раньше слышал из какой-то передачи по физике, что наши глаза способны излучать какую-то энергию. Вот и сейчас я надеялся, что это сработает, ну и на собственные наблюдения я также надеялся. Эвелин, готовая что то сказать, прервалась, закрыв рот, так и не произнеся ни звука. Ее взгляд помутнел, и глаза приобрели стеклянный блеск. Постепенно выражение лица девушки из удивленно-растерянного стало спокойным и даже немного веселым, а взгляд игривым. Девушка мне ласково улыбнулась, и я, раздевшись, быстро помылся.       Она молча наблюдала за мной, сама же взяла полотенце и, как мне показалось, весьма эротично изгибаясь, начала вытираться. Замотав свои длинные волосы в полотенце, она подошла ко мне, когда я уже вытирался, заглянув в глаза, обняла и прижала к себе. Волна нежности и тепла захлестнула меня. Хоть я и ожидал, что что-то в таком духе произойдет, но не думал, что все случится так. Я обнял девушку в ответ и нежно начал гладить ее тело. Так мы и стояли некоторое время, обнявшись. Ее тело приятно пахло цветами. И не хотелось отрываться от нее.       Чуть повернув голову и привстав, я губами наткнулся на сосок. Не сдержавшись, я взял его в рот. Девушка охнула и словно бы очнулась. Тепло улыбаясь, она шутливо щелкнула меня по носу и погрозила пальчиком. Я тоже решил над ней подшутить и, глядя ей в глаза, представлял в самых откровенных формах, как девушка могла бы удовлетворять свое сексуальное желание с моей помощью. Наверное, я слегка переборщил, так как она раскраснелась, а взгляд затуманился. Руки ее начали прижимать меня чуть сильнее. Так мы простояли минут пять, пока девушка летала в своих эротических фантазиях.       Наконец, она осмысленно посмотрела мне в глаза, и не улыбнуться в ответ было невозможно. Я потянулся рукой к ее шее, она, поняв, что я хочу, наклонилась и присела, чтобы наши глаза были на одном уровне. В самое ухо девушки я прошептал: «Все будет хорошо», а затем чмокнул ее в щечку и пошел к себе. На душе был мир и покой, а в груди словно бы поселился маленький комочек счастья. Наверное, это меня накрыло в ответ эмоциями девушки. Было смутное ощущение чего-то, но я никак не мог уловить суть своих чувств. Ладно, подумаем об этом потом. Кстати, внушение при зрительном контакте работает лучше, отметил я про себя, а если внушаемое перекликается с собственными чувствами того, кому внушают, то результат выходит просто отличным. Вот, выходит, наметились два первых умения: внушение посредством зрительного контакта и, собственно, моя вторая суть.       Через день я видел счастливые глаза одной воспитательницы нашего приюта. Она искала меня взглядом, а когда нашла, то чуть не подпрыгнула от восторга. Весь день она наблюдала за мной, но не подходила близко. Каждый ее взгляд горел огнем чувств. Примерно неделю спустя, вечером, когда мы пошли на ужин, то мне в руку в коридоре она сунула записку. В записке было два слова — комната двести четырнадцать. Я понял, что она мне этим хочет сказать. Так как все это время она при каждой встречи просто пожирала меня взглядом и, дождавшись отбоя, пошел к ней.       Вошел я без стука и закрыл дверь на щеколду. В комнате было темно, по размерам она была примерно в два раза больше, чем у меня. Девушка стояла ко мне спиной и смотрела в окно, услышав звук, она повернула голову и посмотрела на меня, ее взгляд наполнился жадным предвкушением. Я сначала подумал, что мне показалось, но нет. Стремительно девушка подошла ко мне и подвела к кровати. А потом случилось неожиданное для меня. Девушка скинула с себя халат и, повалив меня на кровать, нависла сверху.       — Ничего не бойся, мой малыш я тебя, люблю, — шепнула она мне на ухо и забралась коленями на кровать.       Я лежал между ее ног, а девушка, подмигнув мне, развернулась, перекидывая ногу через меня, и теперь над моим лицом нависла разгоряченная женская плоть, жаждущая ласки. Некстати в голову ко мне пришла мысль, что я, не зная собственных сил, наверное, слишком перестарался, внушая девушке подобное. Я-то хотел лишь пошутить, а оно вон как получилось. Надо будет в следующий раз быть осторожней.       Не успели эти мысли промелькнуть в моей голове, как моего носа коснулась горячая, влажная мякоть. Видимо, девушка никогда подобным не занималась, но брала сейчас желанием и упорством. Первая разрядка у нее наступила примерно через двадцать минут, так как пока она подобрала нужный ритм, и темп, все мое лицо было влажным и скользким. К тому же девушка, а для меня, тридцатилетнего мужика, она была именно девушкой, жаль, конечно, что я телом не вышел.       После первого раза молодая красавица не успокоилась, а продолжила. Не сказать, что я был сильно против, но после часа ее развлечений я немного устал. Ведь моему телу не восемнадцать лет, это тогда я мог заниматься подобным ночь напролет. Сейчас же я достаточно наглотался ее соков, а голова была мокрой вся целиком.       Девушка сильно текла. Обессилив после очередного пика наслаждения, она, словно почувствовав мою усталость, слезла и откинулась на спину рядом со мной. Я поднялся и, усевшись девушке на бедра, посмотрел ей в глаза. В них плескалась ядреная смесь счастья, восторга, покоя, но ни переживаний, ни мысли о неправильности происходящего я там не увидел. Удобно устроившись на ее мягкой груди, я уснул.       Проснулся я все так же в ее объятиях. Она лежала на боку, перекинув через меня одну ногу, а ее грудь упиралась, мне в щеку. Девушка, видимо, не спала, а потому, когда я поднял голову, то сразу встретился с ней взглядом.       — Проснулся, мой ласковый шалун.       — Моя мама сама шалунья, какую поискать, — ответил я и направил руку ей между ног. Девушка охнула, когда я задел ее чувствительную горошину.       — Если ты сейчас же не прекратишь, то мы так и не встанем, а меня наругают за опоздание.       — Как скажешь, моя любимая мамочка.       — Одевайся и иди на завтрак. А я постараюсь начать собирать документы, чтобы забрать тебя к себе. Так что я возьму выходной, и пару дней меня не будет.       Я был доволен таким ее решением и, изобразив радость на лице, попрыгал на кровати. Девушка весело смеялась, видя мое счастье, и не ожидала, что я, проворно устроившись между ее ног, с удовольствием пристроился к клитору и быстро заработал языком. Девушка, видимо, была очень чувствительной и сильно задышала, запустив руки в волосы на моей голове. Она смотрела мне в глаза, а я смотрел в ответ. Девушка не выдержала первой и, покраснев, снова откинулась на подушке. Ее руки сильнее прижали мою голову, и, пока она не кончила, не отпускала меня. Перед уходом, когда мы оделись, она остановила меня и нежно поцеловала в губы.       Я же, уходя, думал над тем, что считать меня своим малышом и любить так по-взрослому, это немного неправильно, но хотя если на людях она будет вести себя прилично, то почему нет, а ночью я, так уж и быть, потерплю, ведь в конце концов надо девушке снимать напряжение хоть и таким необычным способом. По крайней мере, раз уж я теперь англичанин, то надо становиться джентльменом.