Марах

      Прошло почти четыре месяца с того дня, как к нам переехала моя вторая мама. За это время многое произошло. Кэтрин сменила фамилию и стала мисс Гулд. Разумеется, они не могли зарегистрировать свои отношения, однако Кэтрин так захотела и считала для себя этот шаг важным. Мы устроили по этому поводу небольшой праздник.       Наша семья немного разбогатела, случилось это после того, как я начал вникать в окружающий мир. У Кэт были некоторые активы, а также недвижимость. Посовещавшись с семьей, мы все решили, что жить будем на природе, а потому переехали в загородный дом, доставшийся маме Кэт от дедушки. Усадьба была достаточно обширной, и поэтому дом стоял несколько обособленно от остальных.       На мою просьбу мамы согласились единогласно, мы с мамой Эви занялись высаживанием деревьев по периметру участка. Пришлось звонить в специальную службу, которая занималась пересадкой выросших деревьев, и вот на сегодняшний день наш дом от посторонних глаз ограждает небольшой лес. Вдоль кованого забора растет живая изгородь, а за ней ели в два ряда. Хоть и обошлось это недешево, но я смог отыграть эти деньги обратно.       Прогуливаясь на прошлой неделе по парку в Лондоне, я посетил разум нескольких богатеньких бизнесменов, как добросовестные граждане своей страны джентльмены купили у меня несколько советов. Придавая немного силы своему голосу, я завязывал диалог, как водится, о погоде. Минут по пятнадцать мы общались о погоде, после чего я предлагал им купить у меня совет. Двоим я посоветовал заняться спортом, так как они были весьма тучные, а еще четверым открыл истину, что жадность — грех. Долги по оказанной им услуге они оплатили практически сразу.       В течение недели маме на счет пришло почти четыреста тысяч фунтов. Это достаточно крупная сумма. Этих людей мне было не жалко, ибо мир не справедлив, и каждый зарабатывает как умеет. Я умел так и все эти месяцы развивал это умение внушать людям во время простого разговора собственные установки.       Сегодня утром к нам во время завтрака в окно залетела сова. Ни много ни мало, именно сова. Птица нагло уселась возле моей тарелки. Выпустив из клюва тяжелый конверт из желтого пергамента, принялась клевать ветчину, брезгливо отодвигая лапкой жареный картофель и остальные овощи. Мои мамы Эвелин и Кэтрин в ступоре уставились на меня. Я тоже поймал легкий столбняк, но больше, как мне кажется, от возмущения. Еще папа в детстве меня учил: нечего копаться по всей тарелке, ешь с краю все, что тебе положили. Отодвинувшись от этой некультурной совы, я взял принесенную почту.       — Кажется, мамы, я знаю, что это такое.       На конверте убористым почерком был выведен наш адрес, письмо было адресовано мне. Не успел я раскрыть конверт, как в дверь кто-то позвонил. Мама Кэтрин пошла открывать. Некоторое время спустя в комнату вошла мама с немолодой женщиной старомодного вида. Гостья представилась как профессор из школы Хогвартс, Минерва Макгонагалл. Мамы, видя мое спокойствие, с интересом наблюдали.       За проведенное вместе время мамы привыкли, что в нашей семье я главный. С Кэтрин, как и с Эвелин, во время их ласк что-то происходило. Даже если я не присутствовал, их активные игры тянули из меня силу пылесосом. Хотя замечу, что в отличие от первых нескольких раз, я все меньше стал чувствовать себя в такие моменты обессиленным. В последнюю неделю я оставался так же бодр, в отличие от моих мам, которые уже после третьего взаимного оргазма слабо отличались от пьяных до невменяемости. Силу в свои слова я ради эксперимента перестал вкладывать и говорил сделать что-нибудь необычное, наблюдая за этим процессом энергетическим зрением.       На правах хозяина ситуации я пригласил всех за стол. Мамы быстро убрали лишнюю посуду, так как мы практически закончили завтрак, и накрыли чай. Когда же все расселись, я продолжил.       — Разрешите представить вам мою маму миссис Эвелин Гулд и мою вторую маму миссис Кэтрин Гулд.       На такое представление профессор немного округлила глаза, но затем быстро взяла себя в руки. На это я про себя улыбнулся и продолжил.       — Простите, профессор, мое любопытство, но, думаю, вам стоит несколько подробнее осветить цель вашего визита. Ведь, согласитесь, в сегодняшнее время выпускники младшей школы обычно сами подают документы в какое-либо учебное заведение, а не принимают представителей школы у себя дома.       Моя «подача» несколько выбила Макгонагалл, и та не сразу нашлась, что ответить. Видимо, она не ожидала столь взрослой речи от ребенка одиннадцати лет. Но откуда ей знать, что мне одиннадцать только телом, а потому я наслаждался всей ситуацией в целом.       — Должна заметить, что для своих одиннадцати лет вы отлично воспитаны, — в этот момент женщина сделала легкий поклон в сторону моих мам, — и я с удовольствием хотела бы видеть вас у себя на факультете. Но вы правы, я нахожусь здесь по той причине, что вы, мистер Вольф, необычный человек. Вы волшебник. В этом мире сообщество волшебников живет втайне от простецов и отслеживает рождение магически одаренных детей на территории Англии. Я вижу, вы не удивлены моим заявлением.       — Хм-м, да, профессор, я замечал за собой некоторые необычные вещи, например, я легко запоминаю прочитанные мной тексты. Или иногда у меня получается изменить некоторые части тела по собственному желанию.       — Что же, ваши слова многое упрощают, хотя то, что вы говорите, весьма необычно. Дело в том, что магический дар необходимо развивать, иначе он может навредить самому магу. Поэтому всех одаренных детей Англии, Шотландии и Ирландии приглашают учиться в школу чародейства и волшебства Хогвартс. Там дети следующие семь лет учатся, развиваются и выпускаются уже совершеннолетними. Касательно ваших способностей — это немного необычно, однако чаще встречается среди потомственных магов.       — Простите, профессор, но разве совершеннолетие наступает не в восемнадцать?       — А, нет, в отличие от немагического сообщества, совершеннолетие у магов наступает в семнадцать. Мистер Вольф, вы сказали, что смогли в некоторой мере использовать свою магию. Не могли бы вы что-нибудь продемонстрировать?       — С удовольствием, профессор, — с этими словами я высунул язык и, сведя глаза вместе, посмотрел на него, и он начал понемногу увеличиваться, пока не коснулся моего лба, а затем достаточно быстро вернулся в норму. От этой демонстрации мои мамы как по команде покраснели, что не ускользнуло от взгляда профессора.       — Не стоит этого смущаться, — сказала Макгонагалл, глядя на моих мам. Она, наверное, подумала, что моих мам смущают мои способности, но я-то знаю, что просто они вспомнили, что я вытворяю своим языком ночью. Профессор этого не поняла и продолжила. — В магии есть такое явление, как метаморфизм. Это достаточно редкий дар, и, как правило, он наследственный, поэтому я советовала бы вам пройти проверку на родство в банке у гоблинов, когда мы пойдем в магическую часть Лондона за покупками. Ведь я не ошибусь, если предположу, что вы согласны на поступление в нашу школу?       — Разумеется, профессор, и если вас не затруднит, не могли бы вы продемонстрировать что-либо сами, мне просто любопытно, — на это женщина взмахнула палочкой, неизвестно откуда взявшейся у нее в руках, и тотчас чайник поднялся и завис в воздухе, а затем облетел всех нас и разлил по уже опустевшим чашкам чай.       — Благодарю вас, профессор. Когда мы сможем отправиться? Мне хотелось бы поскорее оказаться в магическом мире.       — Если вы сегодня свободны, то мы можем отправиться прямо сейчас, поскольку еще только утро. А на завтра у меня посещение еще одного ребенка из немагической семьи.       — В таком случае мы должны собраться, уверяю вас, что мы не заставим себя долго ждать. С этими словами я посмотрел на мам, и те молча поднялись и пошли переодеваться. Я поднялся следом. Спустя двадцать минут, которые Минерва Макгонагалл была занята телевизором, мы вышли из дома и сели в такси. Кэтрин решила не ехать, а потому поехала только Эвелин.       В отличие от мамы, я собрался достаточно быстро и был одет в черные лакированные туфли, черные же брюки и белоснежную рубашку с расстегнутым стоячим воротником. Деньги по моей просьбе взяла мама и достаточно много. Ведь судя по тому, что я помнил об этом мире, галеоны мне понадобятся. Ехали мы, в основном, молча. Профессор довольно равнодушно относилась к простому миру, и было видно, что она прекрасно в нем ориентируется.       Когда мы приехали на Чаринг-Кросс-роуд, профессор попросила водителя остановить, и мы вышли около какого-то магазина, а через пару метров виднелась старого вида дверь в бар под названием "Дырявый котел". Глядя на это, я улыбнулся и, расплатившись с водителем, предложил маме руку. Так мы и вошли, вначале профессор, а затем мы. В баре было не людно, несколько посетителей сидело за дальними столиками, бармен проводил нас заинтересованным взглядом, но, наткнувшись на Макгонагалл, ничего не сказал. Профессор провела нас через бар и, оказавшись перед кирпичной стеной, достала палочку и постучала по кирпичу в стене. Стена зашевелилась, и через минуту перед нами была просторная арка.       — Перед вами самая популярная улица магической Британии — Косая аллея.       Окинув взглядом открывшийся вид, я смог только подтвердить свои впечатления.       — Это название полностью отражает характер архитектуры всей улицы.       — Не судите слишком строго, молодой человек, магическое сообщество развивается замкнуто само в себе, и да, я соглашусь с вами, что мы в целом застряли где-то в девятнадцатом веке. А немного разобравшись во внутреннем устройстве общества, вы поймете, что магический мир, как бы не старался выглядеть современным, живет еще в более глубоком времени, — последние слова профессор сказала с какой-то печалью, а потому я решил ее поправить.       — Знаете, профессор, хотя я не знаю всего, но возможно лучшее, что есть в магическом обществе, то это его архаичность, — эти мои слова профессор обдумывала пару секунд, а потом тепло улыбнулась.       — Вы, мистер Вольф, далеко пойдете. Ваши размышления необычно взрослы для ваших лет, но магический мир видел и не такие чудеса. А пока нам стоит вначале посетить наш волшебный банк.       Мы двинулись по улице в сторону высокого мраморного здания. Люди вокруг не сильно обращали на нас внимание, но все же нет-нет да и поглядывали. Я попытался проникнуть в разум кого-нибудь из прохожих, но, видимо, нарвался не на того, так как у меня почти сразу заболела голова. Я постарался скрыть свою оплошность от профессора, остановившись перед витриной с метлами. Понаблюдал немного за прохожими в отражении стекла, и минут через пять голова прошла, а мы пошли дальше.       Перед банком я залюбовался доспехами и алебардой в руках у гоблинов, что стояли на страже по обе стороны двери.       — Да, мистер Вольф, это гоблины. Проходите, они не самый дружелюбный народ, в школе на занятиях по истории магии вы поймете почему.       Мы не стали задерживаться и прошли в банк. Изнутри банк выглядел великолепно, дерево и мрамор сочетались, создавая впечатление монументальности и богатства. Гоблины сидели за высокими конторками и взвешивали драгоценные камни, другие что-то писали в огромных книгах. Мы подошли к одному такому существу, и я по старой привычке обратился к нему.       — Уважаемый, не могли бы вы уделить мне некоторое время? — гоблин оторвался от своей книги и посмотрел на меня. — Я хотел бы поговорить в отдельном кабинете, — гоблин оскалил два ряда острых зубов и с минуту смотрел на меня, затем кивнул и попросил пройти за собой. Я, было, направился с мамой за ним, но гоблин жестом остановил нас.       — Только молодой маг, — проскрипел он. Я повернулся к маме с профессором и, как бы извиняясь, пожал плечами.       — Мам, ты не могла бы? —  с этими словами я кивнул на сумочку в ее руках, та сообразила и, достав толстый конверт, передала его мне.       — Профессор, ждите меня в кафе, что мы проходили по пути сюда, — профессор в ответ кивнула, и они с мамой пошли к выходу. Я повернулся к гоблину, с интересом наблюдающему за ними, и посмотрел ему в глаза. Пару секунд мы сверлили друг друга взглядами, после чего гоблин снова оскалился и сказал.       — Прошу за мной, — и, повернувшись, пошел, а я последовал за ним. Пройдя недлинный коридор, мы вошли в уютную комнату, отделанную деревом, думаю, что это кедр. Гоблин прошел за небольшой письменный стол и с интересом уставился на меня.       — Разрешите представиться, меня зовут Алекс Вольф.       — Рогнак, — в свою очередь представился гоблин.       — Для начала я хотел бы обменять у вас вот эти деньги, — и протянул конверт гоблину. Тот с интересом пересчитал их и, прикинув что-то в уме, сказал.       — У вас достаточная сумма, чтобы вы смогли открыть счет.       — Да, уважаемый Рогнак, я хотел бы открыть счет в вашем банке и полагаю, что это можно сделать на средних уровнях, — гоблин с удивлением поднял бровь.       — Вам знакомы такие подробности?       — Да, уважаемый, и это следующий вопрос, который я хотел бы с вами обсудить, а что касается затрат на обслуживание сейфа, то, полагаю, они не слишком велики.       — В таком случае я слушаю вас, Мистер Вольф.       — Дело в том, уважаемый Рогнак, что я хотел бы пройти проверку на родство, и если возможно, то определить какую-либо предрасположенность к магическим дарам. У меня есть основания полагать, что я смогу что-то обнаружить.       — Это дорогостоящий ритуал, который показывает, состоит ли маг в родстве с какими-либо магическими существами, с магическими семьями и родами, также ритуал показывает магическую предрасположенность, и если маг состоит в магическом роду, то и магические родовые дары.       — Да-да-да, я именно об этом. Когда мы сможем провести ритуал?       — Сегодня это достаточно нечастое явление из-за политики министерства, но у нас всегда наготове ритуальная комната. Так что если у вас нет больше никаких вопросов, то мы можем пройти в ритуальный зал.       Я согласно встал, и гоблин повел меня по коридорам. На этот раз мы шли достаточно долго. В конце концов, мы вошли в комнату, словно вырубленную в сколе. Круглая комната была расчерчена по полу замысловатыми символами, освещали её факелы, воткнутые по всей окружности помещения.       Рогнак предложил мне встать в определенное место, а затем встал напротив меня и начал что-то бубнить на своем языке. Линии на полу вспыхивали светом и гасли, потом гоблин достал из ножен серебряный кинжал и точным движением рассек мне ладонь. Кровь побежала по светящимся линиям и когда наполнила их все, то вспыхнула и сгорела, а в руках у гоблина оказался лист пергамента, на который тот капнул кровью из моей руки. Видимо, когда ему показалось достаточно, он плоской стороной кинжала провел по ранке на моей руке, и та затянулась. Молча Рогнак кивнул мне в сторону двери, и мы пошли на выход. Вернувшись в кабинет, гоблин положил на стол лист пергамента и с задумчивостью посмотрел на него. Вся процедура заняла от силы минут пятнадцать, но я чувствовал где-то внутри себя некоторую потерю сил.       Молчание затянулось, и я решил его нарушить.       — Уважаемый, не могли бы вы мне кое-что прояснить? — сказал я, кивая в сторону пергамента. Гоблин как-то отрешенно посмотрел на меня, а потом на пергамент и в конце концов заговорил.       — Вы необычный волшебник, Мистер Марах. Да, ваша настоящая фамилия Марах, это славянский род, вымерший около пятисот лет назад. Мистер Марах, вы знаете, почему в истории магического мирового сообщества до сих пор неизвестна эта фамилия?       — Нет, уважаемый.       — Эта фамилия до сих пор известна только гоблинам, а еще, наверное, кентаврам только потому, что, как сегодня сказали бы, русский род Марах по легенде состоял в родстве с самой богиней Марой. Согласно этой легенде, приблизительно полторы тысячи лет назад один воин-маг во время битвы был ранен, и, когда находился при смерти, к нему явилась сама Мара, чтобы забрать к себе. Что произошло дальше, неизвестно, по некоторым слухам Мара влюбилась в этого воина, по другим воин заключил обет с Марой, но известно точно только то, что воин чудесным способом исцелился и прожил еще год, пока его жена не родила ему сына. Тот нарек его Марах и завещал основать род. С тех пор этот род считали самым темным среди славян, многие светлые магические семьи считали своим долгом уничтожить его.       — Но почему? Ведь не только из-за того, что они были темными магами?       — Да, темных родов тогда хватало, но только среди всех других члены рода Марах имели одну особенность. Они не могли умереть. Каждый член рода был бессмертен, и, когда приходило время, тот не умирал, а уходил в иной мир живым.       — То есть попадал в то место, куда попадают все через смерть, и будучи мертвыми члены рода Марах попадали туда живьем, так?       — Нет, мистер Марах, они не попадали в круг перерождения, они попадали в другие миры, может быть, отражения этого, может, еще куда, как вы понимаете, никто не вернулся, чтобы рассказать, где он побывал. Сегодня ваш род представляете вы, а потому я вправе предложить вам официально подтвердить свои права на него. Поскольку ваш род вымер слишком давно, то ни о каких активах не осталось данных. Известно только то, что главы рода всегда платили по своим счетам и никогда не держали деньги у гоблинов. После окончания последней магической войны гоблины получили на сохранение шкатулку с единственными словами: передать Мараху, что придет в конце второго дня. Вам, мистер Марах, известно это выражение? Один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день?       — Я раньше слышал его, но никак не ожидал, что религиозная литература имеет хоть какое-нибудь отношение к магии.       — Вы правы, мистер Марах, религиозная литература здесь ни при чем. Книга, о которой вы здесь упомянули, написана для магглов, но события, описанные в ней, во многом имеют непосредственное отношение к магии. По известному во всем мире летоисчислению сейчас как раз конец второго дня, и кончится он только через десяток лет. А потому я вправе считать, что адресовано послание именно вам.       Я задумался над сказанным, а гоблин вышел из комнаты, и не было его что-то около десяти минут. Когда он вернулся, то держал в руках маленькую шкатулку темно-коричневого дерева величиной с ладонь. По всей её поверхности были вырезаны очень красивые дубовые и березовые листья. Рисунок был выполнен столь искусно, что казалось, что гоблин держал вовсе не шкатулку, а горсточку опавших осенних листьев. Гоблин сел и поставил ее перед собой.       — Прежде, чем мы продолжим, уважаемый Рогнак, я хотел бы узнать остальное содержание пергамента.       — Нет, мистер Марах, прежде вы откроете шкатулку, — очень настойчиво и твердо сказал гоблин.       — Хорошо, — я протянул руку к шкатулке и придвинул к себе чуть ближе. Попробовал приподнять ту часть, которая, как я предполагал, должна быть крышкой, но ничего не произошло. Я взглянул на гоблина, а тот уже протягивал мне небольшой нож с рукоятью, стилизованной под когтистую лапу.       — Думаю, мистер Марах, вам нужно подтвердить свои права.       Я принял нож из рук гоблина и проколол себе безымянный палец, гоблин на мой такой выбор хмыкнул. Капелька крови выступила на пальце, и я обтер ее о серединку березового листа. Еще один хмык прозвучал со стороны гоблина. Шкатулка щелкнула, и я приподнял крышку. Край крышки оказался не ровным, а шел по обводам листьев. В шкатулке лежала маленькая золотая серьга, в круглом золотом колечке находился треугольник вершиной опущенный в низ, а в треугольнике по его форме был вставлен зеленый граненый камень, похожий на изумруд. В качестве застежки служило наглухо запаянное кольцо.       Я взял серьгу в руки и, сам не ожидая того, поднес ее к левому уху. Как только серьга коснулась моего уха, то сразу же намертво приросла к нему. Теперь со стороны казалось, что серьга в ухе висит на кольце. Снимать его, наверное, не предполагалось, так как глухое колечко прошло сквозь мочку, словно там и было.       На этом неожиданности не закончились, на моем правом указательном пальце появился перстень, он был из какого-то белого металла, но я не сказал бы какого именно. Он был довольно простым, головка перстня имела вид девятигранной площадки с изображенным на фоне леса небольшим медведем. Вдруг я что-то почувствовал за ухом, а потянувшись к нему, понял, что там за ухом у меня появился пространственный карман неизвестного мне объема, видимо, карман был завязан на серьгу, а когда я надел ее, то он стал мне доступен.       Мне стало интересно, и я представил, как что-то достаю из него. Тут же в моей руке оказалась довольно старого вида книга. Она не была ветхой, но имела деревянные обложки, обтянутые темно-коричневой, даже почти черной кожей. Посередине была надпись на русском еще допетровском языке: "Покон рода Марах". Открыв первую страницу, я с облегчением понял, что основной текст написан как раз на современном русском языке. На обратной стороне обложки красивым почерком было выведена фраза «По праву силы». Это был кодекс рода с перечнем прав и обязанностей как главы рода, так и его членов.       Закрыв книгу, я посмотрел на гоблина, тот с жадностью во взгляде смотрел на неё. Я потянул книгу к уху, представляя, как та исчезает, и она действительно исчезла.       — Я полагаю, лорд Марах, что вы сумели прочитать то, что было написано в книге?       — Да, конечно, дело в том, что я знаю русский язык.       — Нет-нет, — перебил меня гоблин, — я имею в виду, что я видел только пустые страницы, в то время как вы текст на русском языке, как вы сами только что сказали.       "Блин, прокололся", — подумал я.       — Вы хотите сказать, что те, кому не надо, не смогут прочитать ее?       — Да, лорд Марах, это я и хочу сказать.       С минуту я молчал, а затем вернулся к прерванному занятию.       — Уважаемый Рогнак, мне все же хотелось бы узнать полное содержание результатов проверки.       — Конечно, лорд Марах. Теперь конечно, — с этими словами гоблин зачитал пергамент.       Имя: Алекс Александр Вольф.       Истинное имя: Алексей Всеслав Марах.       Дата рождения: 1980 год 21 июня.       Магический статус: Волшебник, чистота крови сто тридцать второе поколение. Глава рода Марах. Оборотень-Медведь.       Мать: Людмила Игоревна Волкова, волшебница, умерла в 1492 году 17 декабря.       Отец: Всеслав Андимирович Марах, волшебник, чистота крови тридцать первое поколение, умер в 1492 году 16 декабря.       Фамильяр: Белый медведь.       Родовые дары: магия разума — активен, пространственная магия — неактивен.       Магическая направленность: Демонология, зельеварение, ритуалистика.       Наследие: Полукровка Высший.       Магические заболевания: нет.       Проклятия: нет.       — В целом, мне все понятно, за исключением дат смерти моих родителей и моего рождения. Не могли бы вы меня в этом просветить?       — По поводу смерти ваших родителей, лорд Марах, могу сказать только то, что нам ничего неизвестно. Что же касается вашего рождения, то здесь имеет место быть такой ритуал, как спящая кровь, в этом случае магия признает вашими родителями тех, кто провел ритуал. Впрочем, для более подробного понимания этой ситуации могу только посоветовать вам прочитать об этом ритуале в соответствующей книге.       Я немного задумался, какая-то мысль не давала мне покоя, но я никак не мог поймать ее.       — Ладно, уважаемый Рогнак, думаю, на сегодня мне достаточно информации, что касается нашего дальнейшего сотрудничества, то я подумаю над тем, будет ли у моего рода поверенный. Также, если вас не затруднит, выделите мне, пожалуйста, три сотни галеонов в вашем кошеле с чарами облегчения и привязкой по крови.       — Как вам будет угодно, лорд Марах. И если вы все же надумаете заключить договор с народом гоблинов, то я предлагаю вам свою кандидатуру в качестве поверенного.       — Благодарю вас, уважаемый Рогнак, и уверяю вас, что если мне понадобится поверенный, то я обращусь к вам первому с этим вопросом. А пока разрешите откланяться, — с этими словами я встал, встал и гоблин.       — Деньги принесут через минуту, — гоблин вышел и спустя минуту вновь зашел, неся в руках небольшой поясной кошель. Кошель был кожаный, темно-зеленого цвета, с серебряной застежкой. Гоблин подал мне кошель и сказал, чтобы я уколол палец о застежку. Действительно, на ней имелся маленький острый шип. Уколов о него палец, я привязал кошель к себе. Все, теперь кроме меня никто не сможет им воспользоваться. На кошеле имелось крепление для ремня, им я и воспользовался.