Когда часы дают обратный ход

      Если спросить, как она умудрилась выбраться из Брукдейла незамеченной, то вряд ли даже сама Эффи, являвшаяся непосредственным участником процесса, смогла бы ответить внятно. Можно было бы списать всё на жуткое везение, которым бог щедро осыпал её после прокола с перемещением во времени, но девушка подозревала, что благодарить стоило упорство Стива, который всеми правдами и неправдами старался отвлекать дежурную медсестру, пока Эффи, мысленно костеря узкую, старомодную юбку, на четвереньках переползала из одного коридора в другой, почему-то жутко уверенная в том, что на карачках её будет меньше заметно.       Последний обход заканчивался в половину девятого вечера. Ровно в девять объявлялся общий отбой, после которого пациентам разрешалось покидать свои палаты только по необходимости. И как закостенелой сове, привыкшей спать по хаотичному режиму, который совершенно невозможно отследить или предсказать, Эффи было тяжело смириться с тем, что в такую рань люди могли спокойно ложиться в кровать и мгновенно засыпать: чтобы провернуть подобный финт, ей требовалось определённое построение планет, конкретный день эпохи Водолея и, как минимум, двое суток бодрствования. Хотя ранний отбой, каким бы странным и непонятным явлением был, несомненно, сыграл на руку.       Выскользнув наружу через незапертый вход для медперсонала (наверняка оставленный для ночных перекуров), Эффи осмотрелась по сторонам и отметила крайне плохую (нехорошую, настораживающую) видимость из-за скудного освещения. В большинстве окон не горел свет, а редкие уличные фонари явно не справлялись с возложенной на них функцией. Ещё и эта тишина… не абсолютная, как в склепе или в поле с гуляющим ветром, но Эффи всё равно не нравилось — большой город не должен быть таким тихим по ночам.       Согласно общей договорённости, надёжный «Бак», которого везде пропускают и который на спасении леди из бед собаку съел, должен был ждать девушку на углу госпиталя со стороны девяносто восьмой улицы. Что вовсе не помешало ей удивиться, когда в поле зрения попала мужская фигура, укутанная с ног до головы густой тенью. Эффи будто не ждала… или не до конца верила, что таинственный провожатый придёт. Присмотревшись, она даже нашла в нём что-то смутно знакомое. В мыслях проскочило воспоминание о встрече в коридоре больницы — неужели холёный красавец, пытавшийся тогда поднять настроение Стиву, и есть тот самый помощник? Но поразмыслив над этим чуть дольше, девушка догадку категорично отвергла. Ведь не может у Стива — интересного, доброго и по-приятному простого — быть только один друг.       … Не может же?       — Не люблю быть занудой и говорить, что я был прав, но… — насмешливым тоном хмыкнул силуэт. — Признай — я был прав.       Уверенность Эффи потускнела. Проводник бодро зашагал к ней, оказавшись под рыжевато-золотистым, рассеивающим фиолетовый мрак, светом уличного фонаря, и обратился вполне узнаваемым героем пьесы. Отчасти слава богу — тень была зловещей и мало похожей на дружелюбного компаньона.       — Спасибо, что согласился помочь, — смутившись своих мыслей, тихо сказала девушка, мимолётно обратив внимание на то, что последние два дня только и делала, что рассыпалась в благодарностях. — Я собиралась пойти сама, но Стив меня переубедил.       — К счастью, — с явной улыбкой кивнул незнакомец, охотно разделяя мнение друга. — Он всё правильно сделал: тут днём-то опасно в одиночку бродить, что уж говорить про вечер или ночь. Я бы на твоём месте не рискнул.       Очень старательно избегая смотреть на его лицо — тёмная кожаная куртка выглядела вполне интересно для того, чтобы заострить на ней внимание — Эффи пихнула носком кроссовки камешек на дороге и неопределённо пожала плечами. Она не особо задумывалась о таком простом факторе, как опасность, полностью поглощённая идеей во что бы то ни стало найти свои вещи. Абстрактная угроза, непременно поджидавшая её на улицах Бруклина, была лишь чем-то призрачным и далёким в сравнении с глобальной мыслью о возможности вернуться домой и забыть про этот пространственно-временной кошмар.       — Сопровождение снизит риск нарваться на неприятности?       — Если сопровождать буду я — да, — Эффи почувствовала, как у неё дёрнулся уголок рта, и замолчала — настолько самоуверенно звучал ответ. Мужчина это отметил и поторопился пояснить: — Ничего криминального — просто знаю наименее опасные маршруты.       Стоило отдать должное его манере общения: изъяснялся приятель Стива просто и вежливо одновременно — речь довольно сильно отличалась от вопиющего бруклинского панибратства, которым её щепетильную английскую натуру встретили соседи дяди Чарли, стоило его племяннице только выйти из такси. Однако из-за улыбчивой, почти весёлой интонации, сквозившей в каждой его реплике, девушка не могла избавиться от ощущения, что встретила и попросила о помощи кого-то не особо ответственного. Конечно, она не исключала и того, что стала чересчур чувствительной, поэтому воспринимала всё слишком радикально: может, он просто был твёрдо убеждён, что под чутким наблюдением с осмелевшей барышней точно ничего дурного не произойдёт.       Постаравшись опираться на последнее при составлении своего личного мнения о новом знакомом, Эффи неловко прочистила горло.       — Я не представилась. Не знаю, сделал ли это Стив… — тщательно собирая силы для того, чтобы оторвать взгляд от выпуклой металлической пуговицы и взглянуть собеседнику в глаза, она сказала: — Эффи Кроули.       — Баки.       — … Это всё? — Озадаченно ляпнула Эффи отвороту его куртки.       — А что, здесь начинается часть, в которой я перечисляю все свои титулы, низко кланяюсь и целую даме руку? — откровенно забавляясь, уточнил Баки, явно ссылаясь на британские корни девушки, о которых мог догадаться кто угодно, услышав её акцент.       Эффи могла голову на отсечение дать, что снова слышала улыбку в его голосе, и это неприкрытое веселье её отчасти напрягало.       — По правилам этикета, целовать руку молодой незамужней женщине нельзя, — девушка повела плечом, стараясь, чтобы жест выглядел естественным. Несмотря на откровенный бред, слетавший с языка от лёгкой паники. — Я просто удивилась: здесь на каждом углу, кого ни встреть, будет Джон, Дональд или Роберт, согласись, что «Баки» — не самый предсказуемый вариант.       В ожидании ответа она убрала руки за спину, сцепив пальцы в замок, и совершенно несуразным, детским жестом перекатилась с пятки на носок и обратно.       Ей не хватало времени, чтобы склеить решимость в кучу. Самую малость.       Буквально три секунды.       — Ладно, ты права, это действительно странно, — усмехнувшись, согласился собеседник. — Джеймс Барнс. Для друзей — Баки.       Две секунды.       — Приятно познакомиться.       Одна.       Медленно и — по внутренним ощущениям — с натужным, жалобным скрипом шейных позвонков, Эффи подняла голову, с опаской встречая невозмутимый прямой взгляд, направленный на неё. Невзирая на то, что в ночной полутьме, лишь отчасти сдобренной скромным искусственным свечением, было трудно разглядеть выражение лица Баки, его пристальное внимание к своей персоне девушка сумела уловить (не то, чтобы он скрывал).       … Господи, да зачем же он так смотрел? Что пытался найти?       Не зная, куда себя деть, чтобы спрятаться от такого внимания, Эффи коротко улыбнулась, медленно развернулась на девяносто градусов и шагнула в направлении спуска по девяносто восьмой: в конце концов, если она хотела провести обыск и успеть вернуться до подъёма в госпитале, то сейчас был самый подходящий момент, чтобы уйти.       И нет, странный взгляд Джеймса Барнса не имел к её поведению никакого отношения.       Совершенно.       — Так… куда мы должны попасть?       За спиной раздались бодрые, пружинистые шаги, на фоне которых походка девушки казалась поступью раненого оленя.       — Стив тебе не сказал? — Опешив, Эффи затормозила и обернулась. В ответ на её недоумение, замерший в полуметре Баки немного развёл руки в стороны и приподнял плечи, мол: «Как видишь». — Теперь ясно, почему ты не отказался.       — О, нет… — притворно застонал он. — Пожалуйста, не говори, что мы собираемся вломиться в ювелирный магазин или в полицейский участок.       — Не уверена, что высокие моральные принципы Стива смогли бы это пережить.       Хотя успехи Эффи в понимании тяготевшей к справедливости натуры нового знакомого были весьма скудными, немое согласие во взгляде Барнса и его смех натолкнули девушку на мысли о правильности её суждений. Всё же Стив производил правильное впечатление.       — Если мы идём не красть дорогие побрякушки или уничтожать важные улики, то мне гораздо легче.       — Вообще-то, боюсь, всё не так просто. И не так далеко от истины, — поспешила огорчить девушка. — Мне нужно попасть в Ботанический сад музея искусств.       Живо резюмировав итоги диалога по возникшей немой паузе, она не стала приглашать Баки следовать за собой, целеустремлённо и крайне уверенно направившись вниз по улице, вдоль здания госпиталя. Шагов за спиной не услышала и списала всё на банальное: «подумал — передумал». Даже успела на мгновение обидеться. Однако и полминуты минуты не прошло, как со спины раздался его голос:       — Эффи? — Не сбавляя относительно активного темпа, она обернулась. — Музей в другой стороне.       Что ж, по меньшей мере в одном Стив был точно прав:       Без сторонней помощи она бы даже до выхода из больницы не смогла добраться.

***

      Пешие виляния по впадавшим в глубокий ночной сон улицам Бруклина — тот самый «наименее опасный маршрут» — плавно подвели Эффи к выводу, что, ко всему прочему, она совершенно не была готова к таким путешествиям. И дело было даже не в той боли, от которой она в какой-то момент решила, будто под обширной гематомой на боку скрывался, как минимум, разрыв печени (хотя доктор Бейкер исключил вероятность опасного для жизни повреждения внутренних органов). Дело было в том, что, даже будучи здоровой, она бы такую прогулку с первого раза не осилила… К тому же, когда этим утром проводился осмотр, расплывчатое пятно на боку, формой напоминавшее большую амёбу, начинало слабо желтеть и зеленеть по краям — заживало. И хотя от боли знание несмертельности гематомы не избавляло, у Эффи были дела поважнее, нежели мять бока на больничной койке, стеная и жалея саму себя. Именно поэтому она упрямо шагала вперёд, при этом осматриваясь по сторонам, стараясь запомнить маршрут. А ещё с независимым лицом отшивала компаньона, упорно пытавшегося развлечь её весь пройденный путь.       … Или хотела, чтобы так было, мечтая о том, какой отстранённой и незаинтересованной выглядела.       На самом деле Эффи замечала его даже слишком часто для человека, который, на минуточку, не собирался ни с кем сближаться, чтобы не привлекать лишнее внимание. Но Баки вёл себя так, словно для него это был обыденный вечерний променад на свежем воздухе под пасмурным январским небом — чтобы спалось лучше — и девушка зацикливалась на внимании к нему. Сильно. Возможно, она просто притворялась, что запоминала дорогу: каждый раз в попытке разглядеть табличку с названием улицы или магазина, взгляд то и дело на пару секунд приклеивался к профилю Джеймса, что подстраивал свои широкие шаги под её — торопливые и оттого слегка ковыляющие из-за боли в боку. Из молчаливой девушки выходил на редкость плохой собеседник, однако Барнса это как будто не смущало — натыкаясь на глухую стену в одной теме, он тут же ловко переводил её на другую, используя всё: книги, кино, другие увлечения, «Откуда ты, Эффи?», «У тебя красивый акцент — северо-английский, если не ошибаюсь?», «И надолго ты в Бруклине?»… Нетрудно догадаться, что Стив решил и здесь проявить неслыханную тактичность (или же невероятную тягу к сюрпризам), не став сообщать другу о том, что тот не просто провожал заблудившуюся девушку, а вёл сбежавшего из-под присмотра врачей пациента с основательной «потерей памяти».       Это неведение буквально доводило ситуацию до абсурда.       — Послушай, — в конце концов Эффи решила избавить их обоих от неловкости, пока все вопросы не подвели к самой мучительной пытке, которую точно не пожелаешь людям, если им предстоит провести бок о бок не меньше пары-тройки часов — к молчанию. — Я очень хочу нормально поддержать разговор. Правда. Но прежде, чем ты и дальше продолжишь убеждаться в том, что я какая-то ненормальная…       — Я не считаю тебя ненормальной.       — М-м… не хочу обижать саму себя, но не так давно ты спросил, как мы со Стивом познакомились, а я ответила: «Нет».       — Ага, значит ты всё-таки слушаешь, что я говорю! — Будничным тоном сказал Баки, сбавив шаг и обернувшись лицом к замершей на середине пути девушке.       На её сильно сомневающийся взгляд он предпочёл ответить неотразимой улыбкой.       Они остановились у здания библиотеки со стороны Мейпл-стрит, от которой — если верить словам Барнса — до музея оставалось всего несколько кварталов. Эффи прислонилась поясницей к забору и ощутила мелкое, горячее подрагивание мышц в ногах. Она устала и чувствовала себя некомфортно от того, что приходилось произносить очевидные и крайне неудобные вещи вслух. Чтобы привести мысли в относительный порядок, девушка глубоко вздохнула. На шумном, протяжном выдохе белёсый пар размытой струёй заполнил пространство и моментально растаял. Даже странно, что в своей джинсовой куртке, пусть и с тёплым подкладом, под которую была надета тонкая перкалевая блузка, Эффи всё равно не мёрзла.       — Проясним кое-что. Вот здесь… — решив не растягивать надолго удовольствие ошеломить остановившегося напротив неё Баки своей историей грандиозного вранья, девушка подняла левую руку к голове и ткнула указательным пальцем себе в висок. — … здесь есть только моё имя. Ну, и ещё мой «красивый акцент» — спасибо за комплимент.       Интересно, каким был её голос в его голове, чтобы выражение лица Баки приобрело настолько неописуемый вид?       Беспечным, наверное.       Может быть, самую малость приправленным интонацией мрачного юмора, от которого любому захотелось бы немножко повеситься... Но, что ж, по крайней мере самоуверенность и озорство немного притушили блики в глазах Джеймса, уступив места более сложным эмоциям. Неверию, к примеру.       — Не подумай, что я совсем тупой — просто хочу кое-что уточнить. Ты имеешь ввиду… потерю памяти?       Эффи согласно помычала и покивала головой — бинго. В этот раз ложь давалась чуть легче, нежели во все предыдущие. По крайней мере, ей удалось внушить себе, что весь обман строился исключительно в целях самозащиты и собственного блага, на фоне которых мнение, как и нежные чувства, других можно было опустить.       — Говоря чуть проще: после сотрясения я даже в своих воспоминаниях не могу ничего путного найти — куда уж там до ориентирования в чужом городе. Стив сказал, что я могу что-нибудь вспомнить, если вернусь на то место, где очнулась. Или найти какие-то вещи.       — Поэтому тебе нужно попасть именно в Ботанический сад, — не спрашивал — утверждал он, сделав неопределённый взмах ладонью с выставленным указательным пальцем куда-то в сторону. — Это… да, это имеет смысл. Местами.       Узнавать о местах, где её затея «не» имела смысла, девушка не захотела. Она и так всё знала: в плане было полно дыр, начиная, хотя бы, вот — с решения довериться малознакомому парню, запертому в стенах госпиталя ради его же здоровья, и его другу, хобби которого — если верить рассказам — заключалось в вызволении барышень из неприятностей. А судя по тому, как вёл себя сам исполнитель героического подвига, протянувший ей руку помощи, Эффи чётко понимала только одно: как минимум, Баки был заинтересован. Только то простое человеческое любопытство, с которым он иногда смотрел на неё, напоминало девушке взгляд зоолога, наблюдавшего за поведением какого-нибудь редкого животного.       Не то чтобы Эффи не понимала.       В конце концов, как много сумасшедших людей, рвущихся посреди ночи в Ботанический сад и готовых ради этого довериться кому угодно или сбежать из госпиталя, он встречал на своём пути? Явно не настолько, чтобы спускать своё любопытство на тормозах.       — Ладно, я понял, что о твоих увлечениях спрашивать рано, — безвинно улыбнувшись, Джеймс сунул руки в карманы куртки и шагнул спиной вперёд, не сводя с Эффи добродушного взгляда. — Идём, тут недалеко. Заодно расскажешь, где именно ты пришла в себя.       — Зачем? — Словно привязанная к нему, девушка интуитивно двинулась следом.       — Ну… мне нужно понять, стоит ли разбить камнем окно, чтобы отвлечь охрану на себя, или мы обойдёмся малой кровью, — пожал плечами Барнс.       Эффи издала короткий нервный смешок, недоумевающе изогнув брови и выпучив глаза. Уточнять, насколько серьёзен был Баки, говоря это, она не стала, почему-то, уверенная в том, что ответ ей не понравится. Постаравшись как можно детальнее описать место, которое в мыслях она прокляла уже не один раз, дальше девушка сосредоточилась на речи компаньона. Оставшиеся несколько кварталов Джеймс посвятил красочному пересказу последней вышедшей киноленты, которую посмотрел вместе со Стивом перед Рождеством, и на которую по его мнению Эффи просто обязана была взглянуть сама, когда ту запустят на повторный показ. О том, что у неё даже крыши над головой не было, не говоря уже о такой роскоши, как возможность посетить кинотеатр, девушка не напомнила.       Всё же слушать рассказы с этим режущим слух американским акцентом и надеяться на несбыточное, но более-менее светлое будущее ей отчасти даже нравилось. Осталось лишь подкрепить это чувство чем-нибудь вещественным.       Но могло ли всё быть так просто?       Разумеется, нет.       У конечной точки оказалось последнее препятствие, встретившее низкорослую и физически неподготовленную к таким испытаниям Эффи высоким забором с чугунными пролётами, кирпичным основанием и опасно блестевшими в рассеянном уличном освещении литыми пиками. О которые, если перебираться неосторожно или слишком быстро, можно было не только порвать одежду, но и вполне реально насадиться на них. Живому воображению девушки не составило труда в красках нарисовать эту картину, на которой она исполнит роль предупреждения для непрошенных гостей музея, долго и мучительно умирая от стыда и боли, а над головой будут кружить стервятники в нетерпеливом ожидании выклевать её мёртвую, не успевшую остыть плоть. Эффи вся содрогнулась, с плотно сжатыми губами изучая неприятный барьер, а затем опустила взгляд вниз, встречая ещё одно досадное недоразумение. Узкая юбка, спускавшаяся на добрых семь, а то и десять сантиметров ниже колен, явно не была предназначена для дворовых шалостей и случаев экстренного побега от охраны. И теперь недочёт, казавшийся поначалу сущим пустяком, уже не выглядел таким безобидным, превратившись в грандиозную оплошность.       — Есть идеи? — Без намёка на издёвку спросил Баки, бегло пройдясь взглядом вдоль забора до того места, где ограждение поворачивало дальше, расчерчивая территорию, на которой начиналось платное любование искусством.       — Есть… одна, — печально вздохнула девушка.       Идея ей не нравилась. Откровенно говоря, она была практически невыполнимой, учитывая смертельную усталость, желание поспать и эту чёртову амёбу на боку… но какие ещё были варианты? Она пришла сюда ради этого — ради того, чтобы попасть на другую сторону и попытаться найти… что-то, что связывало бы её с родным временем. Даже если это будет бесполезная безделушка.       Не сводя пристального взгляда с верхушки ограждения, Эффи немного наклонилась и обеими руками взялась за юбку, принимаясь медленно подтягивать её выше. Так, чтобы точно суметь расставить ноги пошире и хотя бы попытаться залезть на этот чёртов забор.       — Воу! Погоди минутку, что это ты…       — Мне нужно туда.       — Да, я понял ещё в самом начале! Но ты собираешься… лезть? Вот так? В этом и заключается идея?       Нахмурившись, девушка выпрямилась с задранным до середины бедра подолом.       — Ну, подкоп мы до рассвета точно сделать не успеем, — сказала она, с искренним непониманием взглянув на Барнса, и почти детским жестом склонив голову к плечу в попытке разглядеть в его глазах хотя бы отдалённый намёк на риторику. Вдруг спросил просто так — чтобы не молчать?       К сожалению, Баки смотрел в другую сторону, очевидно найдя невероятно привлекательным для изучения здание через дорогу от них. Наверное, увлёкся резьбой или ещё какими-нибудь декоративными элементами. Эффи и не знала, что он такой ценитель архитектуры…       Первые несколько секунд пристального наблюдения она просто пыталась понять, что так удивило и, может быть, даже возмутило Джеймса, и почему он так старательно отворачивался. Затем в мысли закралось смутное подозрение.       Озарение снизошло с явным опозданием — ещё бы ему по сторонам не глазеть, когда какая-то безумная девица начала юбку при нём задирать! Явно не самое типичное поведение английской мамзель из конца тридцатых-начала сороковых, да будь у неё хоть десять раз наглухо отбита память.       Понятно, почему картинка в голове у Баки не складывалась — он существовал в той системе координат, где американское общество вполне успешно с малолетства воспитывало в представительницах прекрасного пола примерных домохозяек и культивировало хранительниц очага, как символ красоты и женственности. Скромность, как обязательное требование к идеалу. В этой системе явно не приветствовали лазанье по заборам в юбках. Эффи же так увлеклась достижением цели, что на какое-то время совершенно позабыла о том, что находилась далеко от современного (привычного ей) мира, в котором вовсю прогрессировал культ сильной и независимой женщины. В Америке довоенного времени, как девушка успела понять, в почёте был устоявшийся стереотип нежной и хрупкой, аки тот самый цветок, дамы сердца, которой положено сидеть на попе ровно в башне и ждать свершения подвигов в её честь.       — Извини, — засмущавшись, негромко пробормотала она и отпустила несчастную юбку. Та мигом соскользнула вниз, прикрывая колени. — Сделаем вид, что я плохо подумала над другими вариантами?       Даже если никаких «других» не существовало… По крайней мере у Эффи, которая в принципе плохо представляла себя в роли нарушительницы закрытых территорий.       — Тогда просто подумаем над ними хорошо.       — Только пообещай, пожалуйста, что ни один из них не будет включать в себя разбивание чего-либо в музее.       — О? А куда делся твой дух авантюризма?       Баки притворился, что ищет на земле камень потяжелее, и Эффи встревожилась.        — Я против насилия и бессмысленного вандализма! — Негромко воскликнула она.       — Ну, что ты так испугалась? Я же шучу. Идём, осмотримся ещё раз: может, мы всё-таки счастливчики и ночной сторож забыл запереть какую-нибудь калитку...       С трудом выдохнув и подавив приступ колкой паники, на мгновение хорошенько так вскипятившей ей кровь, девушка помусолила в непроизвольно сжавшихся кулаках юбку, и пошла следом за Джеймсом. Тот блистал идейным энтузиазмом, как будто до этого только и делал, что лез туда, где ему находиться было не положено. Впрочем, оценивая его поведение, Эффи могла предположить, что спокойно благородному рыцарю никогда не сиделось.       Едва ли его можно было упрекнуть — в конце концов, его страсть к приключениям оказалась очень даже кстати.

***

      — … Если тебя интересует моё мнение, то я по-прежнему не понимаю, что мы здесь делаем ночью, если я вполне мог отпросить тебя из госпиталя и сводить сюда завтра днём. Может быть, даже Стива удалось бы взять с собой.       Эффи резко выпрямилась (о чём, впрочем, пожалела), пальцами зарылась в упавшие на лицо волосы, прилипшие к вспотевшему от усердия лбу, и дёрганым движением зачесала их назад.       — О, представляю радость гида или какого-нибудь ценителя искусства, когда он посмотрит в окно, чтобы полюбоваться садом, и увидит полоумную в больничной сорочке, которая как собака копается в клумбах и портит фэн-шуй, — сердито фыркнула она.       Что такое фэн-шуй, Баки представления не имел, зато оценил предыдущую часть фразы весёлым смехом. В каком-то смысле они действительно оказались чертовски везучими — по крайней мере, охранники явно были так заняты обороной шедевров в музее, что сад они если и осматривали, то чисто номинально. Чем молодые авантюристы пользовались, ни в чём себе не отказывая. Посмотреть за тем кустом? Сделано. Посмотреть за этим кустом? Готово. Посмотреть между тем и этим кустами? Уже там!       Постоянно щурясь и низко пригибаясь, девушка, наконец, заметила крохотные пятна крови у основания одной из каменных клумб — с этого места она активнее принялась за поиски, постепенно увеличивая радиус. Чёрт его, собственно, знает, что Эффи собиралась найти, ползая по кустам и цветникам в кромешной темноте, когда из освещения можно было назвать только ослепительную улыбку Джеймса.       Нет, серьёзно.       Барнс сиял как начищенный медяк, явно сдерживая свой искромётный юмор и усиленно пытаясь помочь Эффи в поисках «того, не знаю чего». Девушка только вслух не ругалась, периодически шипя сквозь стиснутые зубы, когда амёба на боку посылала особенно сильные сигналы «SOS» и одновременно умоляла проявлять поменьше энтузиазма. Сумка с вещами, это, конечно, замечательно и всё такое, но здоровое тело тоже неплохо.       — Думаю, немного света облегчило бы поиски и никому не пришлось бы нигде копаться — невозмутимо сказал Джеймс. После минутного молчания в ожидании реакции, он подумал и добавил: — К тому же, мы со Стивом вполне смогли бы тебя прикрыть… или состряпать какое-нибудь оправдание.       Несмотря на внешность холёного красавчика из старого Голливуда, и почти педантично вылощенную одежду, Баки не брезговал шариться вместе с Эффи по клумбам и марать руки землёй. Его совершенно не волновало (по крайней мере, не очевидно), останутся ли на брюках пятна, и что натёртые до почти зеркального блеска чёрные туфли соберут всю грязь и дорожную пыль. От этого впечатление Эффи о нём постоянно колебалось от положительного до подозрительного.       — Как вы со Стивом познакомились? — Руками аккуратно раздвинув длинные тонкие стебли с круглыми светлыми шапочками цветов, спросила она, старательно давя сонливые зевки.       — Есть догадки?       — Какая-нибудь оказия, приключившаяся с тобой — моё предположение, — смущённо пожевав губы, ответила девушка. — Ну, такая, из которой Стиву, как хорошему другу и просто парню, который не может оставить человека в беде, пришлось тебя вытаскивать.       — Как на счёт версии, в которой именно он вляпался в неприятности, а я протягиваю ему руку помощи?       — Не существует.       — Парты рядом?       — М-м… вы правда были в одном классе?       — Нет, не были. Я старше… И Стив пошёл в школу позже.       — Я так и подумала.       — Да брось, не могу я быть тем, кого надо из передряг вытаскивать!       Девушка обернулась и сдавленно зашипела, приложив указательный палец к губам — не хватало ещё, чтобы из-за этого возгласа и хохота на огонёк заглянули не только дежурные музея, но и полицейский патруль с собой прихватили! С дубинками и свистками!       — … Ладно, пожалуй, расскажу тебе эту историю на обратном пусти в госпиталь, — охотно пообещал Баки, самодовольно хмыкнув. — Если захочешь, спросишь у Стива, насколько правильно я её помню.       Эффи не сразу поняла, к чему он это произнёс. Но когда осознала, то возмущённо подобралась — ещё чего! Никуда она не пойдёт! — и почти пустилась в красноречивое описание всех причин, по которым отказывалась признавать поражение и возвращаться с пустыми руками. Даже набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы не перебивать доказательный монолог потребностью в кислороде.       Но всё, что донеслось из её рта — громкий и протяжный выдох. Словно разошедшиеся лёгкие превратились в два надутых шарика, которые резко проткнули длинной иглой.       … Бежевый грубый лён; небольшой внешний карман; ручная вышивка — ветка пудровых гипсофил.       Это была она. Это была её сумка… Её сумка! Так легко и безмятежно покачивалась на державшей её за длинные лямки руке, что даже не верилось — они столько времени и сил убили на поиски, рискуя быть пойманными и оштрафованными (или какое там наказание полагалось за такое вторжение?). Ощутив внезапное головокружение и слабость в коленях от окатившего всё тело облегчения, Эффи приложила рёбра соединённых вместе ладошек к губам и зажмурилась, запрокинув голову.       Её безумная, не блиставшая и каплей интеллекта, затея сработала.       — Эй, Эффи?.. — Всерьёз забеспокоившись, Баки перестал демонстрировать находку и шагнул было к девушке. — Что такое? Всё нормально?       Эффи проглотила подступившую к горлу колючую гадость — слёзы — и кивнула. Один раз, второй, третий. Наверное, не убедительно.       Это не было возвращением домой. Не было обещанием, что теперь всё закончится хорошо.       — … Да.       Но это было «хоть что-то хорошее», случившееся за последние три дня.

***

— … сейчас я понимаю, сколько хорошего со мной на тот момент уже случилось. И сколько плохого со мной не случилось. Но тогда… о, боже… знали бы вы, от какого сумасшествия Джеймс спас меня этой сумкой... [смех] кстати, я никому этого не говорила — даже Стиву — но я не любила называть Джеймса «Баки». Для меня это была какая-то собачья кличка. — Он ведь не поправлял вас в обращении к себе. — Нет, он просто в отместку называл меня Юфимией. [щёлканье шариковой ручки, шорох бумаги] — Они оба оправдали ваше доверие? Стив и Джеймс. — … Даже больше, чем я могла бы оправдать в ответ.