Когда часы дают обратный ход

***

— Знаете, что не даёт мне покоя? Несмотря на некоторые симптомы психотического расстройства, вы не проявляли и не проявляете склонностей к самоповреждениям, которые характерны вашей возрастной группе. Среди молодых людей от тринадцати до двадцати трёх отчётливо прослеживается тенденция к намеренному нанесению себе серьёзных увечий в критические фазы, а также алкоголизму, употреблению наркотиков и прочему. — [смех] Да уж, Голливуд всем показал, как положено страдать в тяжёлые периоды жизни. — А вы не считаете себя подверженной влиянию поп-культуры? — У меня весьма ограниченный круг интересов по этой части. И драма в стиле «Реквиема по мечте» в него не входит. А ещё моя семья почти вся состоит из врачей разных направленностей. — В таком случае, полагаю, осведомленность обо всех негативных последствиях оттолкнула вас от негативной рефлексии на подсознательном уровне. — Скорее моё вопиющее неумение скрываться. Я попадусь раньше, чем успею хотя бы подумать в сторону алкоголя или лезвия бритвы.

***

      Под самый конец вечер, и без того пресыщенный странностями и слабостями, пополнился новым событием: Эффи вспомнила, что, даже со всеми этими жизненными виражами на пути, она оставалась (как-никак) пересанитаром. Или недомедсестрой. Без полугода выпускницей медицинской школы, но всё же... с определённым багажом знаний. И, нет, дело было вовсе не в том, что она, наплакавшись и опустошив себя, впустила в голову какие-то свежие мысли, а в наличии травмированного Роджерса. К моменту, как Эффи притащила Баки в кухню, у Стива начал заметно заплывать подбитый глаз. Парень наивно надеялся скрыть от зорких друзей, что разбитым лицом и содранными в честном бою кулаками всё же не отделался.       — Стив, можно я поделюсь мыслями? — Дождавшись крайне неуверенного кивка, потому что Роджерса вопрос девушки явно озадачил, Эффи пальцем указала ему на условную область ложных рёбер с правой стороны и деликатно высказалась: — Мне очень не нравится, как тебя кренит в бок. Надо посмотреть.       — Я в порядке, — он устало всплеснул рукой. Да так многозначительно, что невольно девушке подумалось: «Типичный Стив» — но никакого значения этой сквозной мысли она не придала.       — Ты так ничего не добьёшься, — понизив голос, сказал Баки, остановившись за её плечом.       Взглянуть в его сторону Эффи банально струсила, предпочитая слабо повести плечом и даже почти естественно сдвинуться в сторону, чтобы не соприкоснуться ни рукой, ни даже краем одежды.       Что бы ни случилось там, в тени гостиной — не стоило позволять этому произойти. Эффи поняла это, как только почувствовала ответное прикосновение и сделала всё лишь хуже, отшатнувшись от Баки, как будто его ладони, невесомо тронувшие её в районе лопаток и талии, ошпарили кожу под одеждой кипятком. Незамедлительная реакция тела сказала куда больше, чем могли бы выразить слова.       Конечно, можно было бы выдать это за приступ временного помешательства, чтобы избежать неловкости… Но за свой слабый, доверчивый поступок Эффи было стыдно, а этого так просто не скрыть. И единственное спасение было не в тщетных попытках соблюдать дистанцию, и далеко не в умении отодвинуть в сторону неуместный романтизм, но лишь в том, что Барнсу (ему — не ей!) хватало каких-то внутренних сил не задавать вопросов и не пытаться довести до ума случившееся. Он вообще казался Эффи более рациональным и знающим, чем она сама.       По крайней мере, когда не вёл себя как пижон-обольститель.       — Попробуй по-другому, — посоветовал Джеймс, игнорируя возмущение Стива, выраженное в единственном движении бровей, съехавшихся к переносице.       — Пожалуйста? — Предположила девушка. — S'il vous plaît*?       — Хватит подавать ей странные идеи, — Роджерс мотнул головой и встал с места, как будто стремился избежать пытливого взгляда Эффи.       — Хватит критиковать всё, что я делаю. Это ранит мои чувства, знаешь ли… — не изменяя себе, амбассадор лозунга «я-оптимист-и-слышу-только-то-что-хочу» приметил на столе подостывшее блюдо и мигом переключился: — Это мне?       Эффи безотчётно кивнула, фактически обращая внимание только на Стива: сжала губы, чуть наклонила голову и глянула на него уже исподлобья.       — Ты позволишь посмотреть?       — Там не на что смотреть.       Иисус, вашу мать, Христос…       Можно советовать правильные вещи другим людям, но самому при этом их соблюдать не обязательно — так что ли?       Баки рекомендовал выбрать иной подход? Почему нет? Она ведь не просто так вспомнила о своей неполученной квалификации.       — Что ж, позволь мне, как человеку с начальным медицинским образованием, осветить для тебя… вас, парни*, парочку важных моментов, связанных с травмами брюшной полости. В основном печени, так как болит у тебя примерно эта область, — заложив руки за спину, прямо как покойный дед, когда читал лекции в университете, Эффи принялась расхаживать из стороны в сторону и непрошено делиться своими знаниями: — Печень относится к плотным органам, как и селезёнка, желчный и почки. Повреждения печени могут быть классифицированы по шести степеням тяжести: три степени субкапсулярных гематом в зависимости от площади, далее две степени разрыва паренхимы* и, наконец, вишенка на торте — степень отрыва. Разумеется, можно сходить в церковь, помолиться, и мелкие разрывы заживут сами, но в большинстве случаев внутреннее кровотечение, оставленное на самотёк, медленно и мучительно тебя убьёт. Например, глубокие разрывы паренхимы могут привести к формированию желчных свищей*, что приведёт к воспалительной реакции, что в свою очередь приведёт к…       Пустив мысли в свободный полёт и дав волю речевому аппарату в надежде, что обилие страшных терминов, перемежавшихся со знакомыми словами: «кровотечение», «мучительно» и «убьёт», возымеют ещё более угрожающий эффект, девушка увлечённо открывала своим слушателям мир абдоминальных травм и их последствий. Не без удовольствия отмечала она, что даже лингвистические барьеры не препятствовали истинной цели — запугать и вынудить принять любые условия. В определённый момент Стив остро пожалел о своём упрямстве, а Баки пожалел, что у него не было дополнительной пары рук, чтобы одновременно есть и закрывать себе уши. В описании абсцессов и кишечной непроходимости девушка на слова не скупилась. Продержались около двух минут: Баки угрожающим жестом приказал Стиву остановить это безумие, в свою очередь Роджерс сдался и позволил себя осмотреть. Для этого они с Эффи прошли в спальню девушки, где она немедленно скомандовала Стиву разоблачиться. Тот смущался и был крайне скован в движениях, но предпочёл послушаться, всё ещё пребывая под впечатлением от услышанного.       Помня о своём статусе, к осмотру девушка подошла ответственно и со всем профессионализмом, на который могла быть способна. Кажется, непроницаемое выражение лица успокоило Роджерса — к моменту, как ему позволили надеть рубашку, парня совсем отпустило. К обоюдной радости, серьёзных повреждений Эффи не обнаружила: болевой синдром возник из-за содранной кожи, которая тёрлась об рубашку и немилосердно щипала. Стив просто поцарапался.       — … Что скажешь, док, он будет жить?       Баки реагировал на ситуацию с присущим ему юмором, но Эффи-то заметила, как он, бесконечно уставший и державшийся лишь на остатках чистого энтузиазма, весь подобрался и даже напрягся, стоило ей и Стиву вернуться в кухню.       — Я бы порекомендовала ультразв… — «О, до его создания ещё лет пятнадцать.». — Н-ну, то есть, всё действительно в норме. Насколько я могу судить, помощь специалиста не требуется.       Девушка опустила взгляд. Она собиралась и дальше прикрываться маской «почти-специалиста», чтобы уточнить, в порядке ли сам Баки, но её опередила звонко хлопнувшая в коридоре дверь и последовавший стук трости об пол. Эффи тут же напрочь позабыла обо всех своих намерениях — недоврач испарился в мгновение ока — и мигом развернулась, бросившись на звук. С тем же самым чувством, что и ребёнок, впервые оставшийся один дома, бросается встречать родителей с работы.       — Флоренс!..       — Добрый вечер, дорогуша, — женщина приставила трость ручкой к стене и принялась расстёгивать пальто. — Ты уже пришла в сознание?       Прозвучало, конечно, заковыристо и не без подтекста. Как будто миссис Смит уточняла: «Ты уже достаточно адекватная и не станешь больше вести себя как умалишенная?», но обижаться на это было бы сущей глупостью. С поправкой на ветер в виде характера Флоренс, даже грешно как-то. Учитывая, что воспоминания о случившемся находились на весьма размытой грани между сном и реальностью, да и утерянную связь между настоящим и надуманным в общем… коктейль весомых аргументов получился более, чем действенный.       — Извините, что так вышло, — тихо сказала девушка. — Я не хотела быть... неудобной.       Женщина тут же цепко впилась взглядом в её лицо и резко осадила:       — Не припоминаю, чтобы вносила в список требований «удобство», когда приглашала тебя сюда. Лично я нахожу это качество унизительным. Ты не кресло, чтобы быть удобной, и не маркированный слиток четырёх девяток*, чтобы всем вокруг нравиться. Так что выбрось эту дурь из своей прехорошенькой головки. Лучше помоги-ка мне, — развернувшись спиной к Эффи, Дама Фло демонстративно приспустила с плеч верхнюю одежду, которую девушка мигом подхватила и аккуратно повесила на крючок к остальным вещам, пока хозяйка квартиры продолжила говорить уже громче: — А вам, молодые люди, предлагаю ещё раз воспользоваться нашим гостеприимством при более благоприятных обстоятельствах. Скажем, в следующие выходные.       Баки вышел в коридор, на ходу надевая куртку. Застегнув молнию, освободившейся рукой провёл по растрепавшимся волосам, бесполезно пытаясь придать им хоть какой-то опрятности, и кривовато улыбнулся Флоренс:       — Как тонко вы нас выпроваживаете. Даже обидеться не на что.       Миссис Смит ни капли не растерялась, да и на улыбку не повелась, тут же отбив:       — Дорогой мой, видели бы вы себя в зеркало — поняли бы, что я «выпроваживаю» вас ради вашего же блага.       Эффи тем временем замерла у двери со сложенными за спиной руками, как заправский швейцар у входа в не самый презентабельный отель. Заметив, что за уверенно вышагивавшим по коридору Баки замаячил Стив, девушка ободряюще ему улыбнулась. В отличие от приятеля, Роджерс не чувствовал себя так уверенно и свободно в чужом доме, поэтому был гораздо скромнее и сдержаннее, предпочитая держаться особняком и отмалчиваться.       — Стивен, — обратив на него внимание, Дама Фло вежливо и в то же время величаво наклонила голову, проявляя своеобразную благосклонность и выражая признательность. — Было приятно вновь увидеть тебя даже при этих весьма скверных обстоятельствах.       — Мне тоже, миссис… — уловив движение за спиной старушки: Эффи покачала головой, как бы предупреждая не совершать ту же ошибку, что и она — Роджерс исправился: — Флоренс.       Женщина удовлетворённо кивнула, напоследок поблагодарила обоих гостей за помощь, напомнила Баки о его обещании заняться починкой выломанной щеколды на двери ванной и с очевидным чувством выполненного долга оставила троицу, чтобы те успели напоследок обменяться любезностями. Флоренс очень живо рассудила, что раз первопричиной внепланового визита стала её воспитанница, то и провожать гостей было её обязанностью. Но, честное слово, лучше бы миссис Смит осталась и тем самым ускорила процесс, чтобы он не получился таким… каким получился.       Эффи долго мялась, борясь с собственным страхом показаться нудной, навязчивой и недалёкой. Вроде бы, всё решилось и обернулось даже лучше, чем казалось на первый взгляд. Однако из головы никак не уходил прочно засевший под коркой, не до конца оформившийся вопрос, который постепенно разросся и стал причинять почти физическое неудобство.       Баки сразу заметил, что Эффи помрачнела и задумалась — явно хотела что-то сказать или спросить и никак не отваживалась на этот шаг — но предпочитал не вмешиваться. Чем и заслуживал благодарность, пусть и не выраженную в словах.       Иногда полезнее позволить человеку самому решиться на что-то, чем подталкивать его.       Особенно, если до этого толчков было предостаточно.       — … Стив?       Роджерс, успев шагнуть за порог, обернулся.       — Да?       Эффи пожевала уже и так порядком искусанные губы, поводила взглядом из одного угла дверного проёма в другой. Зажмурилась на секунду. Опустила голову — так страшно и стыдно было тянуть время в обычном непонимании. Непонимании самой себя. Спустя энное количество секунд собирания собственной храбрости из осколков, пришлось осмелиться: поднять глаза и заговорить. Фрагментарно, несвязно, нелепо — так, как умела:       — У нас… — брови Стива так многозначительно поползли вверх, демонстрируя заинтересованность формулировкой, что девушка споткнулась, запутавшись в собственных словах. — Ты и я… мы… нормально?       Сердце бешено колотилось о рёбра. Ну, не чокнутая ли? Она не признавалась в искренних и светлых чувствах, не делала первый шаг к романтическим отношениям и не предлагала руку и сердце. Она лишь хотела знать, есть ли у них шанс побыть интересными друг для друга. Пообщаться и помолчать вместе. Хотя бы ещё один раз. Потому что — чёрт возьми! — Эффи скучала без этого всего.       И была так чертовски не уверена в том, что Стив вообще поймёт её попытку в диалог.       — Да, — ответил он, простым согласием выкорчёвывая с корнем проросшее в сердце сомнение. — Да, Эффи, мы — нормально.       Девушка шумно выдохнула, едва удерживая себя от того, чтобы расчувствоваться здесь и сейчас. Она и сама до последнего не понимала, как важно было услышать это заветное «нормально».       В кино и книгах много и в красках показывают, как страшно и больно получить отказ в любви и разбитое сердце в придачу.       Но, почему-то, никто не говорит о том, что отказ в дружбе способен ранить ничуть не меньше.       Они попрощались так неловко, хотя это уже не имело ничего общего с чем-то невыраженным и замятым. Скорее, даже напротив — было сделано и сказано слишком много, чтобы суметь справиться с этим всего за пару-тройку часов. Каждому было необходимо остаться наедине с собой, чтобы зализать раны, привести себя в порядок и как следует переварить случившееся. Проводив гостей, Эффи ещё какое-то время не могла сойти с места, упираясь лбом во входную дверь и слушая удаляющиеся шаги. Баки и Стив не говорили друг с другом. Наверное, у них не осталось для этого сил.       Как, впрочем, и у неё.       Выскрести себя из коридора и заставить пойти в ванную оказалось тяжелее, чем подняться с пола в бакалее после прибытия полицейских. У раковины Эффи как следует умыла лицо холодной водой, надеясь стереть с него остатки отёчности, стянула с себя одежду, ставшую тесной и колючей, и почти ненавистно отбросила её в корзину для грязного белья. Флоренс считала крайне неприличным разгуливать по дому в нижнем платье, но к этому часу девушку интересовал отдых, а не культура или чьи-то этические соображения. Оказавшись в спальне, Эффи привычным жестом зажгла свечи, погасила электричество и переоделась в ночную сорочку. Но, несмотря на все приготовления и неистовое желание лечь и закрыть глаза, чтобы этот изматывающий день наконец-то закончился, девушка не смогла долго оставаться в комнате. Не захотела. Она даже не колебалась: тут же задула толком не разгоревшиеся свечи и уверенно выскользнула за дверь, чтобы жалобно поскрестись в соседнюю.       — Флоренс?.. — Не дождавшись приглашения, девушка плавно надавила на ручку, отчасти не веря самой себе. Неужели действительно решилась?       Комната владелицы квартиры с первого же взгляда удивила: размером и цветовой гаммой, явно отличавшейся от всей остальной части дома. Стены были мягкого, слегка приглушённого орхидейного цвета, на обоях красовались мелкие белые цветы, отдававшие в свете ночника желтизной. В комнате Дамы Фло, в отличие от спальни Эффи, царил естественный порядок: каждая вещь лежала на своих местах, будь то благоухающий цветок в фарфоровой вазе на круглом туалетном столике у окна, или антикварная шкатулка с драгоценностями, окружённая стеклянными косметическими флакончиками на комоде в углу. К изножью широкой двухспальной кровати, была приставлена мягкая софа припыленного розового цвета с наброшенным на неё пледом, куда Эффи и пристроилась, скрестив запястья на деревянной перегородке и положив на них подбородок. Миссис Смит, как и подобало настоящей хозяйке, сидела в центре своей постели, обложившись подушками и держа в руках книгу в неяркой обложке.       — Ты что-то хотела? — Отложив книгу в сторону и деловито поправив сплетённые в тонкую косу волосы, поинтересовалась женщина.       — Можно мне поспать с вами? — Любопытно и прямо глядя на Флоренс, спросила Эффи в ответ, даже удивившись собственной прямоте.       Но что терять?       Флоренс на миг вскинула тонкие ниточки седых бровей, от чего её мешковатые веки натянулись и немного разгладились. Без макияжа и вычурных нарядов начала двадцатого века она вообще казалась блёклой и даже какой-то прозрачной: желтовато-бледная с глубокими морщинами и подслеповатыми глазами. Простая одинокая женщина преклонных лет. Если не давать ей говорить, разумеется.       — Надеюсь, ты не болтаешь и не пускаешь слюни во сне.       Девушка улыбнулась, ловко перебравшись через перегородку и нырнув под бок к миссис Смит, сдвинувшейся на левую половину кровати и откинувшей уголок одеяла в сторону.       — Мы уже ночевали в одной палате, — тихо напомнила Эффи, прижавшись виском к узкому, сухопарому плечу старушки. Краем глаза она заметила, как на постель запрыгнул и Герцог, лениво потоптавшись на месте, помяв передними лапами одеяло и вольготно улёгшись у них в ногах.       — Это не то же самое, что спать в одной постели, — скованно пробубнила Флоренс, потянувшись свободной рукой к ночнику и погасив свет.       Мгновенно потухшая спальня на крохотную долю секунды довела Эффи до замирания сердца. Ритм быстро пришёл в норму — миссис Смит шумно вздохнула над головой, и это привело девушку в чувства. Флоренс уютно пахла мылом, лавандой и той самой тёплой ветхостью, что была присуща лишь людям пожилого возраста. Лежали молча. Обеим не спалось, несмотря на обоюдную усталость.       — Я испортила платье, — тихо призналась Эффи, не выдержав тишины.       — Ерунда. Сколько таких платьев ещё будет?       — И деньги потеряла. Наверное, в бакалее выронила.       — Не обеднеем.       Нижняя губа девушки трагически дрогнула.       — Там было ограбление. И один из грабителей меня за волосы таскал и потом толкнул сильно. А другой наорал, пистолет к голове приставил и давил больно... Я так испугалась, что он выстрелит.       — Они ещё поплатятся, — Флоренс тихо и спокойно отвечала, поглаживая Эффи по пальцам, что мягко обхватили её локоть. — Может, не по букве закона, но, поверь мне, голубушка, даже если жизнь — непредсказуемая сука, она всегда рикошетит в два раза сильнее.       Они опять замолчали.       Эффи словно попала в ловушку из своих же сложных, невыразимых чувств: застряла в моменте между тем, что могла и чего не могла сказать.       — Флоренс?       — Да?       — Я так… — захлебнувшийся вдох оглушил комнату. — … Так сильно скучаю по маме и папе.       Миссис Смит не ответила. Только высвободила свою руку из цепких девичьих объятий, не желавших расставаться с чужим теплом. Эффи расстроенно сжала губы и прерывисто всхлипнула, когда Флоренс обняла её за плечи и прижала к себе, нежно касаясь щекой взъерошенной головы.       — А мой брат… Господи, иногда он кажется настоящей занозой в заднице!.. Но мне его так не хватает.       — Конечно, — прошептала женщина. — Конечно, тебе их всех не хватает, дорогая.       Горячие слёзы, бессовестно щипавшие глаза и веки, потекли по переносице на висок, впитываясь в хлопковый вырез ночной рубашки.       — Время идёт, жизнь продолжается, но… разницы нет — лучше не становится. Как бы я ни старалась, это чувство возвращается. Эта проклятая, гадкая тоска никогда не оставляет меня.       Эффи тихо рыдала, вцепившись в обнимавшую её руку, как умирающий в последний шанс на жизнь.       — Дело ведь не во времени.       — Нет?       — Ты поймёшь, — тихое обещание прервалось мягким поцелуем в сморщенный от эмоций лоб. — Немного позже обязательно поймёшь. А пока поплачь… Нельзя совсем не плакать, Эффи.       В тишине и темноте просторной спальни беспомощная, одинокая девочка заливалась плачем так горько и несчастно, что у зачерствевшей, не привыкшей к эмпатии и сочувствию, женщины навернулись слёзы.

***

— [всхлип] — Господи... Люси? Ты, что, плачешь? — ... Прошу прощения, доктор, я не хотела мешать сеансу. — [смешок] Похоже, я довела до слёз вашего секретаря, мадам доктор... [шорох] вот, возьмите платок. — Благодарю... Не представляю, как вы это пережили, мисс Годфри. [пауза] — [вздох] Так же, как и миллионы других людей. Просто решила жить дальше.