Always Unsuspecting

Следующим утром Чонгук начал тренироваться на полчаса раньше, чтобы отработать несколько приемов до прихода Сокджина. Чонгук был удивлен тем, насколько естественно он чувствовал себя во время боя, казалось, что это инстинкт, который в нем укоренился. Он хотел приложить максимум усилий, чтобы показать Джину, насколько серьезно он относится к тренировкам. Он решил, что будет тренироваться еще усерднее и упорнее… и если для этого ему придется проводить больше времени со старшим, то так тому и быть. Может быть, ему и удастся как-то завоевать доверие Джина. Тогда это будет для него величайшей наградой. От этой мысли он улыбнулся. Выйдя из-за угла замка, Сокджин остановился на месте, удивленный зрелищем, которое открылось перед его глазами. Несколько мгновений он смотрел, как Чонгук отрабатывает боевые приемы, отбиваясь от невидимых злодеев из своего воображения. Этот парень был постоянно погружен в свой собственный мир и Сокджин усмехнулся этому. Чонгук быстро учился, и Джин был уверен в том, что через некоторое время он достигнет того же уровня, что и он. Возможно, даже превзойдет и его самого… Чонгук снял с себя рубашку, и сердце Джина пропустило удар. Что это, черт возьми, только что было? Но Джин быстро отбросил эту мысль. Он прохрустел шеей и прочистил горло, перед тем как идти к Чонгуку, который остановился, когда увидел приближающегося старшего. — Ты опоздал, — пошутил Чонгук, а Джин ухмыльнулся. — Я удивлен, что ты уже здесь, — Джин снял рубашку и взял пару боевых перчаток. — Я хочу стать серьезным, хочу по-настоящему драться с людьми, — заявил Чонгук, пытаясь не пялиться на старшего. — О, правда? — Джин не был в этом уверен, он натянул перчатку. — В городе есть места, куда ты ходишь драться, — Чонгук остановился и повернулся к нему, — я хочу пойти. — Парни, которые там дерутся, тренируются годами, прежде чем прийти туда. Ты еще не готов, — посоветовал Сокджин. — Это не самая лучшая идея. — Тогда разреши мне пойти и посмотреть на бой, — практически умолял Чонгук. По взгляду младшего было понятно, что он не шутит и он был серьезно настроен. — С чего вдруг у тебя такой интерес… — Я знал, что ты спросишь об этом, — перебил Чонгук. — Я уже устал чувствовать себя бессильным, хочу быть уверенным в том, что смогу отбиться от любого, кто на меня нападет. Сокджин был впечатлен, и это немного смутило его. Потому что, он думал, что больше ничего не сможет удивить его. Он задумчиво смотрел вдаль. Чонгук был уверен, что тот придумывает отговорки о том, почему он не может пойти с ним. — Хорошо, — решительно сказал он и надел вторую перчатку. — Хорошо? Серьезно? — Чонгук был взволнован. — Для тебя же будет лучше, если ты увидишь, против кого ты сражаешься, верно? — Джин встал перед ним. — Плюс, парень, с которым я борюсь, достаточно опасен, поэтому мне бы не помешал кто-то на своей стороне. Лицо Чонгука вытянулось от шока, это было похоже на то, что Джин практически признался в своей уязвимости. Но спустя сорок пять минут он передумал. Сокджин усердно его тренировал, и его мышцы болели сильнее обычного, в этом парне не было ничего уязвимого. — Будь готов к восьми часам, я уезжаю либо с тобой, либо без тебя, — сказал ему Джин, кидая перчатки. Чонгук кивнул, наблюдая, как Сокджин надевает рубашку, пока идет обратно к дому. Ему было интересно, чем старший занимался весь день. Он знал, что по утрам Джин тратил как минимум пару часов на тренировки и знал, что ужинал в семь вечера. Но чем был занят в остальное время, оставалось загадкой. Чонгук также знал, что Джин мало спит, он несколько раз видел его гуляющим по территории замка поздней ночью. Однажды на прошлой неделе он попытался проследить за ним, но потерял его на кладбище, которое располагалось в дальнем конце территории.

***

Намджун стоял у окна в своем кабинете и смотрел на солнце, уже заходящее за горизонт. Ему пришлось немного прищуриться от лучей, отражающихся от закаленного стекла, которые светили на него под таким углом, что попадали в глаза. Но несмотря на это, зрелище было просто потрясающим. Для него закат всегда был любимым временем суток. Сокджин вошел в кабинет и закрыл за собой дверь, недоумевая, зачем его вызвали. — Сядь, — сказал приказным тоном Намджун. Сокджин на мгновение замешкался от такого резкого тона в свою сторону, но все равно сел на диван, стоящий у окна. — Ты собираешься взять с собой ребенка вечером? — начал Намджун, а затем развернулся к нему и продолжил. — Это безопасно? — Они не посмеют что-то сделать с остальными стаями, — Сокджин заерзал на своем месте. — Чонгуку нужно увидеть, что из себя представляют головорезы Джекера. — Два полукровки в одном месте — это большой риск, он ведь не такой, как ты. — Пока нет, — заверил его Сокджин, и на его губах появилась легкая улыбка. Намджун был весьма удивлен таким заявлением. Сокджин испытывал гордость, когда сидел и думал о Чонгуке, а он никогда не был тем, кто в ком-то души не чает. — В основном он тренируется только благодаря тебе. — Как это понимать? — Сокджин откинулся на спинку дивана. — Ты ему нравишься, он хочет сблизиться с тобой, — объяснил Намджун. — Но похоже и ты относишься к нему по-особенному, как будто он твое слабое место. — Он напоминает мне самого себя. И больше ничего, — Сокджин предположил, что Намджун говорит о «влюбленности» Чонгука по отношению к нему, о чем неоднократно сообщала ему Нони. — Так ты в курсе… — начал Намджун. — Я все знаю, — заявил Сокджин и отвернулся. — Ты ошибочно принимаешь его энтузиазм за влечение. — Просто будь осторожен. Может, ты и многое знаешь, когда дело касается боя, но твое умение понимать элементарные человеческие чувства вызывает сомнения. Сокджин все уже слышал это ранее, и прекрасно понимал, что из-за своей жажды мести он часто кажется холодным и безразличным. Он с трудом доверял людям и ему было нелегко впустить кого-то в свою жизнь, и он осознавал это. Возможно, он был немного ближе к Чонгуку, чем хотел быть, чем должен был быть. Если его поведение по отношению к Чонгуку вообще можно считать близким; исходя из привычного понятия, он ведь даже не подпускал Чонгука к себе, как это делают нормальные люди друг с другом. — Только не дай ему пострадать, — заявил Намджун. — Да, этого не произойдет, — уверял его Сокджин: смотря ему в глаза. — Я говорю не только о сегодняшнем бое, — Намджун был серьезен, а глаза его светились красным цветом. На самом деле, большинство людей пугалось, когда Намджун смотрел в их глаза, а особенно, когда они светились, но Сокджин — нет. Намджун боялся за Джина, что из-за его бесстрашия его могут убить. Сокджин был искусным воином, одним из лучших «солдат», но он ничего не боялся, даже Джекера. — Не волнуйся, я знаю, что делаю, — заверил его Сокджин. — Что-нибудь ещё? — Нет, но сегодня вечером хорошенько надери задницу своему противнику, — пожелал ему удачи Намджун. — Я так всегда и делаю, — хмыкнул Джин. Намджун наблюдал, как Сокджин не спеша выходит из его кабинета, едва не столкнувшись с Чонгуком, который как раз собирался зайти. Чонгук смотрел ему вслед, закрывая дверь. — Держись рядом с ним, не отходи от него сегодня, — в голосе Намджуна звучала настойчивость. — Место, в которое вы едете, опасно. Чонгуку стало интересно узнать об этом месте побольше, поэтому он сел на диван и принялся слушать дальше. — Не уходи никуда и ни с кем не связывайся. — Хорошо, — голос Чонгука слегка надломился. — А почему? — Ты же знаешь, что полукровок принимают не везде и не в каждой стае? — Намджун подсел к нему на диван, а Чонгук только коротко кивнул в ответ. — Сокджин немного бесшабашный, когда дело доходит до этих боев. Да, он хорош, возможно даже один из лучших бойцов, и это многих из других стай злит. — Я так и думал, — тихо промолвил Чонгук. — Двое полукровок в одном месте — это большой повод для неприятностей, поэтому будь готов, — Намджун положил руку на плечо Чонгука. — Даже если ты увидишь, что он ранен, не ввязывайся ни с кем в драку. Чонгук снова утвердительно кивнул, но он не был уверен, что сможет сдержать это обещание: если Джин будет ранен, он не сможет сдержаться. При мысли о том, что Сокджин будет драться, он внезапно вздрогнул. Он знал, что старший может сам справиться, но еще он понимал, что если тот парень настолько крут, как говорит Джин, то он обязательно прольет кровь во время боя. Он не знал, как отреагирует на то, что старшему будет больно, но надеялся, что сможет держать себя в руках.

***

В восемь часов вечера Сокджин выехал со своего парковочного места на стоянке и внимательно осмотрел все вокруг в поисках младшего. Он тяжело вздохнул, поправляя зеркало заднего вида, и быстро взглянул в сторону закрытой двери. Чонгук, еще пять секунд, и я уеду отсюда. Чонгук выглянул из окна своей спальни и обнаружил, что Сокджина нет на месте. Проклятье. Он выскочил из комнаты и помчался вниз по ступенькам прямо к входной двери, которую почти выбил, когда резко открывал. Он бежал так быстро, будто за ним гнался кровожадный монстр, бежал прямиком к отъезжающей машине. Чонгук догнал машину в считанные секунды и отскочил в сторону, чтобы избежать столкновения с бампером автомобиля, так как Сокджин быстро остановился. — Ну и засранец же ты, — упрекнул его Чонгук, забираясь на пассажирское сиденье и пристегивая ремень. — Я думал, что ты передумал, — усмехнулся про себя Сокджин. — Я же тебе говорил, что я серьезно, — Чонгук был на взводе, он метался между волнением и нервозностью. Для него это была первая возможность наконец-то увидеть подобные бои. — Держись. Джин повернул ключ в замке зажигания, завел двигатель, и они помчались к воротам. Выехав на открытую дорогу, Сокджин разогнался до ста сорока пяти километров в час и не сбавлял скорость, пока не подъехал к границе города. Благодаря волчьим рефлексам он мог делать то, что не под силу обычным людям, например, быстро ездить и маневрировать в потоке машин: «как профессионал». В городке кипела жизнь, мигающие огни на улицах отвлекали и в то же время вдохновляли. Чонгук не мог отвести от этого взгляда, он читал вывески обо всем — от ломбардов до винных магазинов и уличных торговцев, продающих свои товары. Ему пришлось даже перевести взгляд от интересующих его вывесок, когда они проезжали мимо толпы проституток в сапогах до бедер и коротких юбках. Они наклонялись к машинам в надежде найти свою жертву на ночь. Он читал о таких местах, но увидеть все это вживую было совершенно по-новому... Сокджин припарковался на стоянке рядом с трехэтажным зданием, на котором висела вывеска «Служба утилизации отходов» . Чонгук предположил, что это было сделано из-за того, что реклама сверхъестественных боев была слишком открытой и вряд ли понравилась бы населению. Внутри здания оказалось гораздо чище, чем он ожидал, но пахло именно так, как и предполагал — потом и кровью. Когда Сокджин проходил мимо зрительских рядов, Чонгук заметил завистливые взгляды. Некоторые смотрели с отвращением и ненавистью, и он был готов поклясться, что многие насмехались и над ним тоже. Он нервно теребил молнию на своей толстовке, размышляя, стоит ли ему слиться с толпой или же выпрямиться и идти властно, как это делает Джин. Но он был уверен, что если выберет второй вариант, то заставит окружающих обратить на себя внимание и тогда у старшего возникнут проблемы. Сокджин подтолкнул Чонгука на сиденье и занял место рядом, поставив перед ним спортивную сумку. — Ты в норме? — Джин посмотрел на Чонгука, а потом стал рыться в сумке, проверяя, на месте ли его бинты и капа. — Да, — кивнул Чонгук, но сердцебиение говорило об обратном. По правде говоря, он нервничал, чувствовал напряжение вокруг себя и знал, что если он сделает хоть одно неверное движение, то на них может свалиться куча неприятностей. — Расслабься, — Джин положил руку на колено Чонгука. — Я пытаюсь. — Они чувствуют твой страх, — Сокджин проверил, на месте ли его перчатки. — Я тоже чувствую его. Чонгук смотрел в пол, он не хотел ни с кем встретиться взглядом. Так он чувствовал себя в безопасности в своем маленьком воображаемом пузыре. Сокджин встал и махнул кому-то рукой и тот подошел, а перед Чонгуком появилась пара поношенных кроссовок. Он поднял глаза и увидел, как этот кто-то сел на сидение. Чонгук задавался вопросом: «Кто он, черт возьми, такой?» — Присмотри за ним вместо меня, — крикнул Сокджин сквозь шум, и мужчина кивнул. Сокджин уже собирался уходить, но Чонгук схватил его за запястье. — Можно мне пойти с тобой? — умолял Чонгук. — Там вход только для бойцов, тебе лучше остаться с Черепахой, — Сокджин кивнул парню, а затем вновь обратил внимание на Чонгука. — Пожелай мне удачи. Чонгук пискнул едва слышное: «Удачи», а потом снова уставился на деревянный пол. Казалось, что прошла целая вечность, пока не закончился бой. Двое парней, у которых на футболках было написано ярко-красными буквами «уборщик» подняли с пола проигравшего и поволокли с ринга за собой, оставляя за ним кровавый след. Вся комната вокруг Чонгука ликовала, то ли соглашаясь с победителем, то ли взрываясь неодобрительными воплями. Чонгук чувствовал, что у него вот-вот может произойти нервный срыв от всех охватывающих его переживаний. Он более-менее взял себя в руки только тогда, когда диктор назвал имя Сокджина. В красном углу, весом в 65 килограмм, Ким Сокджин. После представления бойцов Чонгук резко поднялся со своего места и побежал по металлическим ступенькам вниз, чтобы занять место ближе к арене. Сокджин стоял на правой стороне ринга и выражение его лица было настолько решительным, он был сосредоточен на все 200%. Не отрывая взгляда, смотрел на соперника, который топтался на противоположной стороне ринга и с яростью смотрел на Джина. Это было жуткое чувство, Чонгук никогда бы не хотел оказаться под таким пристальным взглядом. Когда младший рассматривал противника Джина, то заметил, что у него много татуировок. Чонгук видел такие раньше, но не мог вспомнить где. На мгновение Джин посмотрел на Чонгука, а затем снова перевел взгляд на противника, и Чонгук почувствовал, что его щеки покраснели. Прозвучал гонг, и бой начался. К тому, что видел Чонгук, нельзя было подготовиться, он сидел на самом краю сиденья, внутренне поддерживая старшего. Сокджин был животным, он забил насмерть парня в первом раунде, почти не получив от него ударов. Джину только рассекли бровь, но и та зажила так же быстро, как и появилась. Чонгук был очень впечатлен, он с трепетом наблюдал, как Джин колотит парня. Весь этот бой был похож на искусство, на замысловатый танец, состоящий из выпадов вперед с нанесением мощных ударов кулаками и уклонений назад, уворачиваясь от встречных ударов противника, как от волшебства. Это было жестоко, но он не мог насмотреться на крутого Сокджина в своей стихии. Раунд 2. Чонгук наблюдает, как парень расхаживает по полу, ожидая начала следующего раунда, а Джин снова смотрит на него так пристально, что у Чонгука мурашки бегут по коже. Звон гонга послужил сигналом для начала боя, но парень не стал нападать на Сокджина, он некоторое время стоял на месте, но потом подошел и встал перед Чонгуком. Спина этого парня была покрыта каплями пота, а запах от него был просто невыносим. Чонгук попытался оглядеться по сторонам, чтобы найти Джина, но успел только отскочить назад, потому что лицо парня без предупреждения появилось перед ним. Он ухмыльнулся, когда схватил Чонгука за горло и поднял его со стула, глаза этого парня были прищурены и полны ненависти. Тем временем Чонгук не мог дышать, он чувствовал лишь острые когти, впивающиеся ему в шею, и теплую жидкость, стекающую по его груди. Он пытался высвободиться от рук, но сил не хватало, и с каждой попыткой тот лишь крепче сжимал пальцы и давил на шею. Сокджин кинулся к парню, но двое других схватили его, пытаясь удержать. — Мелкий щенок, было бы так легко просто убить тебя, — прошипел мужчина, его клыки выглядывали из-за губ. Чонгук болтался в руках мужчины, как тряпичная кукла. Ноги были похожи на желе, он больше не мог ими бить, с каждой секундой чувствуя, как становится все слабее. Мужчина помахал когтистым пальцем перед лицом Чонгука: «Оставайся со мной, красавчик». Сокджину удалось вырваться из рук одного из парней, его когтистая рука рассекла ему шею и кровь забрызгала помещение. Еще двое бросились вперед, сдерживая Сокджина, когда он рывком повалил их на спину. Однако их сил едва хватало, чтобы удержать его. Один из парней пнул Сокджина сзади по коленям, заставив его упасть, затем потянул его за волосы, откинув голову назад, так что у него не было выбора, кроме как смотреть, как Чонгук висит и задыхается, как медленно вытягивают из него жизнь. — Я могу оставить тебя в живых, но тогда ты будешь смотреть, как умирает твой наставник, — парень засмеялся. Чонгук дергался и извивался, а мужчина все крепче сжимал горло. Он чувствовал, что сейчас потеряет сознание, каждая частичка его тела ослабла. — Отпусти его, — прорычал Сокджин. — Нет, у меня есть идея получше, — после того как мужчина сказал это, то взмахнул когтем перед лицом младшего. Он остановился и медленно провел когтем по лицу Чонгука от брови до линии челюсти, оставив глубокую рану. — Это тебе на память обо мне. — Сокджин… — заскулил Чонгук, едва не теряя сознание. Мужчина бросил Чонгука на пол, как кусок мусора, и с маниакальным смехом повернулся к Сокджину, думая, что уже победил. Напрасно. Он ошибся. Сокджин пришел в ярость, он вырвался из рук державших его троих мужчин и нанес им ряд сильных ударов по слабым и чувствительным частям тела, повалив двоих из них. Чонгук схватился за лицо руками и попятился к креслам. Черепаха подхватил его и заслонил собой от образовавшейся суматохи: обезумевшие фанаты кричали, они носились вокруг, как пьяные животные и дрались между собой. — Малец, не высовывайся! — кричал Черепаха Чонгуку, пытаясь, переорать толпу, но младший пытался сфокусироваться на Джине, но все вокруг него было размытым. Сокджин расправился с тремя парнями, которые по очереди пытались наброситься на него. Он блокировал их удары и бил в ответ, нанося им самые жестокие травмы, которые они, возможно, когда-либо получали в своей жизни. Глаза Сокджина стали совсем черными, и Чонгук был напуган. Он смотрел, как Сокджин вырвал сердце последнего парня, как бросил его на пол и встал, вытирая пот и кровь с лица и тяжело дыша. И когда никто больше не нападал, он подошел к Чонгуку и наклонился, чтобы осмотреть его, а после подхватил на руки и поспешил на улицу. Он свернул за угол и остановился у забора, ведущего на парковку. Лобовое стекло его машины было разбито, шины спущены, а в капоте была большая глубокая дыра, из которой валил дым. — Твою мать! — зашипел Сокджин, его глаза оставались такими же черными, какими были и внутри здания. Черепаха с визгом затормозил машину рядом с ним и опустил окно. — Залезай, — крикнул Черепаха. Сокджин в спешке открыл заднюю дверь, увернувшись от брошенного в его сторону ботинка. Он подтолкнул Чонгука, затем забрался сам и захлопнул дверь. Черепаха нажал на газ, и они рванули вперед. У Чонгука внезапно всплыли воспоминания о том, как ему восемь лет и это та самая роковая ночь, когда он потерял своих родителей. Он запаниковал и вцепился в сидение автомобиля, глядя на старшего. Сокджин взял лицо Чонгука в свои ладони и посмотрел на рану: она все еще кровоточила, кровь стекала вниз по лицу младшего и пачкала не только лицо, но и шею. Сокджин снял рубашку и промокнул кровь, а Чонгук на это поморщился. — Т-твои глаза, — Чонгук смотрел на Сокджина, но его глаза не могли сосредоточиться на старшем, все было по-прежнему, как в тумане. — Не разговаривай, — сказал ему Сокджин, его лицо было очень обеспокоенным, — отдыхай. Глаза Чонгука закатились вверх, и через несколько секунд он потерял сознание.

***

Чонгук резко очнулся, его сердце колотилось, когда он сел, не понимая, что происходит. Он осмотрелся, пытаясь сориентироваться, и понял, что находится в безопасности в своей кровати, одетый в пижамные штаны и майку. Он включил маленькую лампу на тумбочке и взял свой телефон, взглянув на время. 3:46 Ночи. Раненый глаз ужасно болел, он никак не мог уснуть. Чонгук заметил, что Джин спит в кресле рядом со спинкой кровати, положив ноги на край матраса... Сокджин? Старший лежал так спокойно, не было ни малейших признаков того, что он был замешан в каких-то правонарушениях. Чонгук постарался не шуметь, когда встал, взял одно из своих одеял и накрыл им Сокджина. Младший отошел назад и несколько минут просто смотрел на Джина с благоговением. Внизу, на кухне, Нони заваривала чай. Чонгук вошел в комнату, очарованный терпким ароматом приятного гранатового улуна. Он все еще был слегка ошеломлен, когда садился за стол, едва не налетев на соседний стул. Ему было интересно, почему Нони так поздно... или рано не спит, но он не стал спрашивать, посчитав, что это ее личное дело. — Доброе утро, — поприветствовала его Нони. — Как ты себя чувствуешь? — Глаз пипец как жжет, — он посмотрел на нее, когда она сняла чайник с плиты и подошла к стойке, где на блюдцах стояли две чашки. — Тебя заклеймил альфа, и у тебя останется довольно серьезный шрам, — она налила чашку чая себе и Чонгуку. — Со временем он немного побледнеет, хотя раны альфы никогда не заживают полностью. — Сокджин лежал в отключке в моей комнате, с ним все в порядке? — спросил Чонгук, волнуясь. — Он был в ужасном состоянии, когда привел тебя сюда. Никогда в жизни не видела его таким взволнованным, — она села, поставив перед ним чашку. — То, что произошло сегодня ночью, сильно его потрясло. — Нони, когда он дрался, его глаза стали черными… — Полностью черными? Даже склера? — Нони выглядела обеспокоенной. — Да, — кивнул Чонгук, надеясь, что не создал больших проблем Сокджину. — Это плохо? — Нет, конечно, нет, — солгала она, притворно улыбаясь. — Мне нужно отнести Намджуну чай, я скоро вернусь. Хорошо? Нони встала изо стола и взяла чашку с чаем. — Оставайся здесь, пей чай, это поможет тебе успокоиться, — проговорив это: она поклонилась и вышла с кухни. Чонкук не собирался оставаться на месте. Нони фальшиво улыбалась, он был уверен в этом. Что-то случилось. Ее переживания насчет почерневших глаз Сокджина были подозрительными, и если она направилась поговорить об этом с Намджуном, то, что бы она ни узнала, Чонгук знал, что, вернувшись Нони не расскажет ему всю правду. Он тихо, на цыпочках, прошел по ковру в коридоре, остановился за углом и увидел, как Нони вошла в кабинет Намджуна и закрыла дверь. Он подкрался к двери и приложил ухо к ней, прислушиваясь. Намджун склонился над своим столом, когда к нему подошла Нони. — Это случилось снова, Чонгук рассказал, что сегодня во время боя у Сокджина почернели глаза. — Да, Черепаха сообщил мне об этом сегодня вечером, поэтому я кое-что разузнал. Похоже, отец Сокджина не был человеком, как мы все думали, — Намджун глубоко вздохнул. — Что это значит? — обеспокоенно спросила Нони. — Я еще не знаю, — он откинулся в кресле, — если я прав, его отец был демоном-оборотнем, известным как Оникс. — Я никогда не слышала об этом виде? — Нони с любопытством посмотрела на него. — Я мало что о них знаю, в библиотеке не было страницы об Ониксе и подозреваю, что это не просто так. — В первый раз, когда его глаза стали черными, он чуть не убил десятерых людей, — прокомментировал Нони, глубоко задумавшись. — Сегодня он, похоже, больше контролировал это. — Я подозреваю, что это как-то связано с Чонгуком, — Намджун снова вздохнул. — Мне нужно связаться с твоим братом в России, если кто-то и знает что-то об Ониксе — так это он. — Я смогу вылететь на ближайшем самолете завтра, — кивнула она. — Пока ничего не говори Чонгуку об этом, ему не нужно сейчас волновать стаю. Когда Нони вернулась, Чонгук уже сидел на кухне и невинно попивал свой чай. Она тепло улыбнулась ему, снова возвращаясь к чайнику. Чонгук уже неплохо умел скрывать от нее свои эмоции, но ему казалось, что женщина подозревает его. Он улыбнулся ей в ответ, когда она наливала себе кипяток в чашку, чтобы заварить чай. — Спасибо за чай, — Чонгук встал со стула, спеша вернуться в свою комнату, чтобы проведать Сокджина. — Никому не говори о глазах, — Она повернулась к нему. — То, что сказал Намджун, должно пока оставаться в тайне. Чонгук широко раскрыл глаза от удивления и увидел ухмылку Нони. Она его раскусила. Нони улыбнулась про себя, когда юноша вышел из кухни с кислым выражением лица. Когда Чонгук вернулся в комнату, то Джин еще крепко спал. Младший сидел на кровати и любовался спящим красавцем, каждая черта которого была прямо со страниц журнала мод: мягкие полные губы, идеально очерченные скулы, ровный безупречный цвет лица. Никто из тех, кто посмотрел бы на этого человека, не догадался бы, что сегодня ночью Джин мог убить четырех человек. Причем так легко, а все потому, что знал, что Чонгук в опасности. Он никогда в жизни не видел ничего столь грандиозного, он по-новому зауважал Сокджина. Чонгук улыбнулся, почувствовав покалывание в глазах, и поднял руку и дотронулся до лица, оглаживая шрам, который теперь покрывал половину его лица. — Не трогай его, — правый глаз Сокджина был открыт, и он пристально смотрел на младшего. — Ты проснулся, — Чонгук выпрямился, когда Джин встал с кресла. — Как себя чувствуешь? — спросил старший, наклонившись, чтобы осмотреть шрам на лице Чонгука. — Ты спас мне жизнь сегодня ночью, — Чонгук посмотрел Сокджину в глаза, сердце младшего забилось быстрее. — Теперь ты знаешь, с кем ты имеешь дело и каков твой противник, — Сокджин выпрямился. — Это были одни из лучших людей Джекера. — А ты расправился с ними как будто они были пустышкой… — Чонгук уставился на него, впечатленный. — Как? Сокджин на секунду поднял взгляд к потолку, и Чонгук готов поклясться, что увидел, как на глаза старшего наворачиваются слезы. — Ненависть — это сильное чувство. — Это была жестокая битва, у них не было ни единого шанса, — Чонгук негодовал, размышляя о других вариантах событий. Сокджин снова встретился с ним взглядом. — Я боялся того, что они собирались сделать с тобой, — он отвернулся, не в силах найти слов, чтобы выразить свои чувства. Чонгук встал лицом к Джину, теперь они были одного роста. — Я должен был остаться дома. — Ты не виноват, — успокоил его Джин, но это не помогло. Чонгук чувствовал свою вину, будто это он виновен в том, что захотел поехать. Они смотрели друг на друга какое-то время, прежде чем Сокджин отвел взгляд. — Я должен немного поспать. Чонгук не хотел, чтобы старший уходил, он опустил глаза в пол, пытаясь скрыть свое разочарование, и глубоко вздохнул. Сокджин поднял голову Чонгука, чтобы встретиться с ним взглядом. — Ты хочешь, чтобы я остался с тобой? — Сокджин тяжело сглотнул, будто желая не говорить этого. Чонгук почувствовал себя еще более виноватым за то, что сказал: «Да», и наблюдал, как Сокджин взял одеяло и сел обратно в кресло. — Если хочешь, можешь лечь в кровать… — Чонгук лег на матрас, немного отодвигаясь, — она довольно большая. Сокджин положил ноги на изножье кровати и откинул голову назад, закрыв глаза и пробормотав: «Поспи немного». Чонгук потянулся, устраиваясь на боку после того, как несколько минут пытался улечься поудобнее. Он поднял одеяло и скользнул внутрь своего маленького кокона, накрывшись теплым пуховым одеялом, и посмотрел на Сокджина зевнув. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответил Сокджин натягивая одеяло на себя. В течение нескольких часов Чонгук ворочался, то и дело наклоняя голову, чтобы посмотреть на Джина. Все события минувшего дня были еще свежи в его памяти, и смотреть, как Сокджин расправляется с теми мужчинами, было удивительно... и страшно. Он думал о том, как Нони сказала, что Сокджин был в ужасном состоянии, когда они вернулись, и что она никогда в жизни не видела его таким взволнованным. Неужели Джин действительно так боялся, что может потерять его? Чонгук улыбнулся этой мысли. Может... может быть... Сокджин действительно заботится обо мне? Вскоре после этих мыслей он погрузился в сон, решив, что теперь, больше никогда не допустит возникновения подобной ситуации... тренироваться усерднее, быть жестче и добиться того, чтобы Сокджин гордился им, потому что он сможет справиться с любой угрозой, которая встанет на его пути.