Белая Ведьма

Ведьма рассматривала янтарную тягучую жидкость в прозрачной бутылке, положив подбородок на тыльную сторону сложенных одна на другую ладоней. Пару раз она порывалась взболтать содержимое, чтобы посмотреть на плавающие пузырьки, но каждый раз приходила к выводу, что взбалтывать взрывоопасную жидкость — не самая разумная идея. Наконец, как следует искусав нижнюю губу, она откупорила бутылку с осторожностью сапëра, прежде чем налить на дно гранëного хрустального стакана пару глотков сладкого яда. Нира не появлялась в Школе. Нира не заглядывала домой. В Башне Ниру тоже не видели, будто девушка исчезла с лица земли. Белая пыталась подавить внутренний голос, который вопил, что всë неправильно, надо разыскать еë и вытащить из всего того, во что она себя впутала лично. Прямо этими тонкими пальчиками. — Она сама этого хотела. Просто сиди на жопе ровно и пей, наконец, свой огненный эль. — Строго выговорила Ева сама себе, берясь за стакан. Около двери что-то хрустнуло. Женщина вскинулась на звук подобно охотничьей собаке, сжимая в руках ледяной хрусталь, но всë затихло, так что эль она замахнула в один приём. Горло обжëг приторный вкус, быстро растекаясь огнëм по всему телу. Мысли стали будто чуть твëрже и яснее. Ноги, однако, сами разогнулись и понесли еë в сторону выхода. — Ну, нет. Мы никуда не пойдëм. — Заявила Ведьма сама себе, хватаясь за дверной косяк. Впрочем, уже скоро она лежала на полу, всë ещë крепко держась за деревянную поверхность. Ноги по-прежнему порывались куда-то отправиться. Такое иногда случалось, когда Белая получала мощный внутренний разлад. Дни сменялись днями, а Нира даже не подумала о том, чтобы подать весточку о том, что жива. — Вот холишь их, лелеешь, а они… Неблагодарные маленькие существа. Чëрт. Интересно, все родители так думают? — Вспоминая собственный разрыв с домом и полное прекращение общения со всеми родственниками, Ева могла поклясться, что всë было намного хуже. И, возможно, еë там все ненавидят. Впрочем, это мало заботило Белую. Вспоминая письма, которые она время от времени получала из дома, женщина мгновенно приходила в себя. Лесть, просьбы одолжить денег, разговоры о том, что очередной кузен вот-вот женится… Брррррр. Нет. Так не могло продолжаться. Поборов порыв выйти из дома, Белая отправилась в гостиную и разлеглась на диване во весь свой немаленький рост, одновременно включая телевизор. Новости. Ещë новости. Опять новости. Тупое телешоу. Новости. Танцевальная передача. Новости. Устав от этого обилия новостей, Ведьма выключила телевизор, беря в руки книгу и начиная читать. Сборник поэзии Древних лет. Строчки, в которых мало смысла и много дурацких слишком вычурных выражений. Тоска. Почему-то это притягивает и заставляет вчитываться в каждое новое предложение. «Тьма возыграет над Башней, И все герои падут как один перед князем Тëмных сновидений. Жнец пройдëтся косой по взошедшей траве над Пашней, И голод настанет под гнëтом плюющихся ядом явлений.» Аллегории. Метафоры. Гиперболы. Дурацкие Древние предсказания в виде мало рифмующихся, выбивающихся из ритма стихов. Кто бы это ни писал, Белая его ненавидела. Какой прок от чтения в оригинале всякой ненужной ерунды, если это никак не помогает в решении насущных проблем? Ведьма было совсем заснула из-за тяжести языка и образов, созданных поэтом, когда в дверь забарабанили со страшной силой, будто от этого зависела жизнь стучащего. В этот раз Ева решила не открывать, во что бы то ни стало. Она никого не ждëт, если кто-то хотел зайти на огонëк, мог бы и предупредить заранее. В чрезвычайной ситуации маги вообще не звонят и не стучат. Они находят миллион способов сделать так, чтобы нужный человек сам пришëл куда необходимо. Белая попробовала снова вчитаться в мелкий текст, но стук возобновился, на этот раз не прекращаясь, будто, кто бы это ни был, попеременно барабанил обеими руками так быстро, как только мог. На грани отчаяния, которое просачивалось даже в гостиную. Опасаясь потопа из негативных эмоций, женщина встала и нехотя пошлëпала босыми ногами к двери. Едва она успела открыть, на неë набросилось что-то маленькое и прыткое, закрывая за собой дверь, которая тут же щëлкнула тяжëлым замком. Мгновение спустя в дверь ударилось нечто тяжëлое. «Ну вот, останется вмятина, » — с неудовольствием на лице заметила Белая, лëжа на полу под весом маленького дрожащего человека, который по запаху удивительно напоминал… — Нинир? — С удивлением спросила Ведьма, опуская взгляд туда, где должно было быть лицо девушки. Но на неë гордо взирала девичья макушка, заляпанная грязью и чем-то, весьма похожим на кровь. Чтобы рассмотреть больше, следовало встать, но силы в конечностях Ведьма не наблюдала. К тому же, тяжесть тела сверху никуда не делась, разве что дрожи стало чуть поменьше. Девушка явно плакала. По футболке Белой расплывалось мокрое слюняво-слëзное пятно, от чего еë передëрнуло. Сырость Ведьма не выносила ни в каком виде. Однако говорить что-либо поучительное, вроде «я же говорила» и «а надо было слушать опытных тëтенек», она не собиралась. Когда кто-то испытывал настоящее потрясение, следовало просто обнять его и ждать, пока первый приступ шока пройдëт, чтобы нормально с ним поговорить. Это Белая усвоила на бесчисленных криках, которые она слышала каждый раз, когда делала что-то невероятно глупое. Поэтому сейчас просто обняла ребëнка и думала о том, что сейчас испытывает. Ответа не находилось. Слишком много всего сразу приходило на ум. Когда же наконец первый приступ прошëл, девушка перекатилась на бок, села и принялась лепетать какие-то оправдания и извинения. Белая только прижала палец к еë губам, призывая к молчанию, улыбнулась и подолом своей футболки вытерла лицо девушки, подумав, что хуже уже всë равно не будет. Одежда на Нире оказалась знатно подранной. Дырка здесь, прореха там. И всë какая-то странная, смущающая ткань, будто и не настоящая вовсе. — Первым делом тебя надо отмыть. — Вслух подумала Белая, обнимая Ниру, которая, казалось, вот-вот снова начнëт мямлить, бессвязно бормотать и глазами умолять о прощении. Они дошли до ванной, не расцепляя рук. Внутри же помещения Белая пустила воду и налила понемногу жидкостей из разных флакончиков. На поверхности стала образовываться разноцветная пена, пахнущая какими-то цветами. — Ты снимаешь это, залезаешь в воду, я достаю тебе что-нибудь приличное и тут же возвращаюсь, договорились? — Дождавшись, пока Нира хотя бы кивнёт, Ведьма первым делом убедилась в целостности защитных чар дома. На всякий случай она их ещё и укрепила, очень уж ей не понравилось то, что она увидела сегодня. Ведь по большому счёту Нира не из тех, кто будет убегать от опасности. А если так, не из тех, кто будет плакать от страха. И этот «бум» в дверь тоже был неспроста. Повредить железное дерево, наделённое некоторыми магическими бонусами к сопротивляемости, чтобы наверняка, могло нечто весьма могущественное и одарённое. Затем Белая галопом проскакала до спальни, вытащила тёплую пижаму для Ниры и вернулась в ванную, где кинула ошмётки тряпья в отдельный таз для экспериментов и залила особым раствором, который, к большой иронии ситуации, не оставил и следа от того, что было надето на юной ученице несколькими минутами ранее. Достав из-за уха карандаш, Ведьма по привычке погрызла грифель, чтобы лучше писал, но потом вспомнила, что всё равно не на чем записывать и оставила эту мысль до лучших времён. Даже из-за плотной стены пузырьков было видно, какой грязно-бурой стала вода, а по воздуху поплыл едва угадывающийся запах крови. Поэтому первым и единственным вопросом, который задала Ведьма верхней части лица Ниры, угадывающегося в пене над водой, был следующий: — Ты не ранена? Голова отрицательно покачалась из стороны в сторону. Белая выдохнула, немного расслабляясь. Строго говоря, она вообще-то не должна была бы переживать или беспокоиться из-за такой мелочи, как полуживая беглянка, вернувшаяся домой с повинной головой. Но сердце отплясывало джигу, распаляясь всё больше. Она знала, просто была уверена, что что-то было не в порядке с этими так называемыми «родственниками». И жаль, что всё закончилось так печально, но, вероятно, и тактику беседы нужно было выбирать несколько иную, чтобы не спугнуть впечатлительного всё же ребёнка. Возраст не говорит ни о чём в конце концов. Следующие полчаса прошли очень тихо и очень мирно: Нира не сопротивлялась, когда Ведьма отмывала её от серовато-бурой гадости, намертво прилипшей к коже, ни слова не проронила, когда жёсткое полотенце быстро растирало нежную кожу, была совсем не против, когда на тело надевали тёплую, мягкую, пушистую пижаму и даже немного оттаяла, оказавшись в знакомой кровати при приглушённом рыжеватом свете ламп. Лицо её, впрочем, оставалось бледным. И начинать говорить она вовсе не спешила. — Будешь что-нибудь тёплое? Молоко? Чай? Суп? Горячий шоколад? — Поинтересовалась Белая, будто это был самый обычный день, в котором не случилось совершенно ничего, выходящего из ряда вон. — Молоко? — Робко спросила Нира, глядя из-под ресниц, не смея поднять прямого взгляда. На девочку было откровенно больно смотреть: вся бледная, худая, будто эти несколько дней совсем ничего не ела, глаза впали, вся такая…сломленная. Ни капли задора или живого любопытства, только виноватое спокойствие и общая боязливая подавленность. Впрочем, выбор напитка тоже поразил Белую: Нинир терпеть не могла молоко ни в каком виде, так зачем же ей было просить его? Впрочем, спорить женщина не стала, а ушла на кухню, достала мёд, корицу, сливочное масло и приготовила особый «секретный напиток для подавленных», который мог бы немного взбодрить девочку, которая сейчас лежала под одеялом беззащитным комком беспросветной грусти. С удовольствием и большим аппетитом прикончив «зелье», Нира заговорила осознанно сама, спросив: — После всего, что я сказала и сделала… Почему ты обо мне заботишься? Почему? — В её глазах сквозила тоска. Этот взгляд говорил: «Я сделаю всё, что захочешь, только не оставляй меня.» — Потому что ты — моя славная маленькая девочка? Или потому, что ты — самый милый щеночек на свете? Или, может быть… — С ответом пришлось прерваться: от облегчения и ощущения себя абсолютно не достойной даже простого прощения, а уж тем более — любви, Нира закрыла лицо ладонями, пытаясь скрыть слёзы. Стресс, пережитый ей за это время, выходил долго и медленно. — Плакать — это вот сюда. — Ева прижала девушку к себе. Всё равно мокрее эта футболка уже не станет. И, пожалуй, ради восстановления нервов обеих это даже совсем не плохо. И куда только делось ворчливое недовольство детьми? Куда пропало настроение гордо пройти мимо, если увидит Ниру снова? Куда задевались все эти незрелые замашки поспешных решений? В эту ночь Белая снова была счастлива, так что огненный эль отправился в погреб. А все вопросы…подождут своего времени, когда Нинир перестанет вздрагивать от каждого шороха и пытаться дать дёру от любого случайного шевеления. И уж тем более когда перестанет шарахаться от теней. И, возможно, снова нарастит немного наглости на этих костях полнейшего послушания. — В следующий раз мы прислушаемся к совету старой, ворчливой, но очень тобой дорожащей тётеньки? — Спросила Белая, пропуская пряди волос девушки через свои пальцы, когда та лежала на её плече, почти совсем заснувшая. — Мгм. — Донеслось тихо в шею женщины, которой больше ничего не было нужно. Впрочем, заниматься чтением моралей и нравоучениями она тоже не собиралась: когда кто-то ошибается, надо просто молча предложить ему руку помощи или уйти совсем. Всё равно будут наломаны дрова и набиты шишки, даже если человек кажется идеальным воплощением высшего существа не из этого мира. Свет Ева оставила включенным. Сподручнее будет вставать ночью, если что-нибудь случится.