Белая Ведьма

Нира вот уже полчаса ковырялась в своих любимых спагетти с соусом из сливочного карри, разгребая лапшу, глядя на кусочки индейки и закапывая их обратно. После обряда прошло уже несколько дней, и она чувствовала себя слишком выжатой для общения, обсуждений и вообще чего бы то ни было. Утром она уходила на работу, всё чаще забывая дома вещи, но больше не возвращаясь за ними в спешке: она жила будто на автопилоте, и в рядах укротителей её тоже перестали трогать: в ответ она смотрела на всех настолько тяжёлым взглядом, что испугался даже Джулиус, однажды начав отчитывать Ниру за какую-то мелкую провинность. Белая чувствовала себ виноватой, хотя не подавала вида, держась с подопечной как обычно. — Не хочешь есть? — Ева смотрела на раскопки, которые девушка проводила в своей тарелке с беспокойством. Раньше она хоть ужинала с аппетитом. И картина вот этой задумчивой мордашки над её самым любимы блюдом, остывающим под неуёмной вилкой, ведьме совсем не нравилась. Нира помотала головой из стороны в сторону, укладывая вилку зубцами на край тарелки и ушла в спальню, не произнеся ни слова. В отличие от девушки, Белая не могла жить на одном святом духе, поэтому прикончила двойную порцию с проворством дракона. Посуду она мыла очень долго, думая, что может сделать. В голову не приходило ничего хорошего. Можно было, конечно, почитать что-нибудь по этому поводу, но Ева справедливо полагала, что не увидит ничего интересного, кроме, может быть, перечисления симптомов в графе «побочные эффекты». И почему люди такие хрупкие? Любое дуновение ветерка ломает их на раз-два. «Ну, да. Ведь ты у нас — главный светоч и ум столетия.» — Недовольно проворчал внутренний голос, напомнив некстати о глифе. Хоть не крепи глифы на усиление магии, честное слово! Вчера вот не смогла показать один забавный ритуал студентам, потому что поняла, что он требует слишком много сил, которые итак плохо восстанавливались после обряда. Что сказать Нире? Хочет ли она вообще говорить? Надо бы дать ей время обдумать всё самой. Юная укротительница которую ночь подряд видела один и тот же сон: она в каком-то другом месте, даже не в этом мире. Она видит себя со стороны, но выглядит по-другому. Ей лет 12, наверное, и в руках её какая-то заострённая с двух концов палка. Девочка, похоже, дерётся с кем-то, но звуков битвы не слышно. Вообще всё происходит в полной тишине. Но вот неосторожное движение, и палка вылетает из рук девочки. Но, вместо того, чтобы смирно лежать на месте, как полагается любой нормальной палке, вдруг бросается куда-то. Это похоже на огромное смазанное пятно в воздухе, вокруг которого вертятся листья, ветки и даже мелкие животные. Оружие исчезает в этом пятне без следа, а девочка бросается за ним. Нира оглядывается: как всегда в этом месте, картинка наполняется людьми. Их много, но Нира никого не узнаёт. Раз за разом она видит, как за девочкой бежит мужчина. Он что-то кричит, и лицо его перекошено от беспокойства и злобы. Но разобрать ничего не получается, звука всё равно нет. Девочка исчезает в смазанном пятне, которое насмешливо уворачивается от людей, уплывая всё дальше. Нира бежит за ним, но всё обрывается на одном и том же моменте: пятно схлопывается, не оставляя после себя ничего, и люди в гневе бросают оружие. От обиды на глаза девушки наворачиваются слёзы. Она просыпается от того, что кто-то трясёт её за плечо. — От горячего шоколада откажешься? — После сна девушке казалось, что она прослушала фразу на одном из древних языков, на которых Белая иногда говорила сама с собой. Сознание ещё не полностью заработало, и связь с реальностью оставалась неустойчивой. Наконец, осознавая, что пауза затянулась, девушка просто кивнула. Ева ушла на кухню кудесничать, пока укротительница вытирала мокрые щёки и погружалась в реальный мир, обдумывая свои постоянные поиски себя во сне. Четверть часа спустя Нира зачерпывала чайной ложкой густейший горячий шоколад в своей жизни. — Я добавила туда немного чили и цедру лимона. — Предупредила ведьма, но девушка уже успела проглотить лакомство, в чём даже не раскаялась: остринка перца прекрасно проясняла мысли, и у Ниры даже проснулось желание огрызнуться. Во время обряда она видела так много обрывочных, смазанных, не связанных между собой воспоминаний, что ей казалось, она и не просыпалась вовсе. Этот шоколад пришёлся как раз кстати. К тому же, голодный желудок теперь говорил «спасибо» за сытное угощение. — Кажется, я была укротителем и раньше. — Сказала Нира, доедая шоколад. Ева молчала. От части была шокирована заявлением, но вообще, просто надеялась, что девушка скажет что-то ещё. Вместо этого юная укротительница поёжилась и подобралась к ведьме ближе, положив голову ей на плечо. Белая автоматически обняла девушку, пребывая в смешанных чувствах, после чего обернула одеяло вокруг них обеих. — Итак, ты…собираешься рассказать мне что-нибудь или нет? — Белая не двигалась вот уже полтора часа, время от времени поправляя одеяло на Нире, которая уютно дремала на удобном плече. За это время ведьма успела отсидеть себе всё, даже бок начинал стонать от неудобного положения, сменить которое она никоим образом не решалась. — Да. — Причмокивая, ответила Нира, вспоминая, зачем она вообще затеяла разговор. — Вообще, у меня есть несколько вопросов. — Отлично, мы к чему-то пришли. Ты не против, если старая тётенька удобно устроится на этой кровати, потому что у неё затекло всё, включая то, о существовании чего она даже не подозревала? Дождавшись согласного кивка, Ева уползла на своё удобное место, раскидывая блаженно тело на своей стороне кровати. — Память должна была восстановиться? — Сразу спросила Нира, устраиваясь рядом с Ведьмой. — Если бы это так работало, дорогая, все порядочные ведьмы скрывались бы в бегах. — Ева усмехнулась, трепля девушку по макушке. — А нормально видеть всё со стороны, но по-прежнему не помнить ничего? — Более взволнованно спросила Нира. Ведьма задумалась: интересно, это прерывание контакта сказалось? Или Нинир должна сначала в принципе обрести гармонию со своим внутренним миром? Что вообще произошло такого, что девушке напрочь отшибло память? — В зависимости от того, что именно ты видела. — Белая пожала плечами, предлагая девушке продолжить мысль. — Я боролась с магической аномалией, а потом она…затянула меня. То есть, вообще-то, я сама прыгнула туда за своим оружием. — Сообщила Нира подавленным тоном. Она правда не помнила ничего из этого. Не осознавала себя в этом теле. Просто жила как жилось. Ведьма присвистнула. Если уж девчонка контактировала с аномалией, здесь вообще ничего нельзя сказать наверняка. Даже ведьмы старались лишний раз не контактировать с этими непредсказуемыми явлениями, которые иногда работали как порталы, иногда как временные дыры, но чаще всего просто превращали в абсолютный хаос всё, к чему прикасались. Поэтому их так боялись и ненавидели Укротители. На самом деле, Белая подозревала, что магическая аномалия — не более, чем принадлежавшее некогда могущественной ведьме зеркало, которое со временем одичало и просто искало себе развлечений. Но подкрепить теорию было нечем: никто не отваживался отправиться с Белой на поиски хотя бы одной малюсенькой аномалии, не говоря уже о том, чтобы найти настоящую аномалию, первоисточник, который послужил началом всех бед. Впрочем, бороться с аномалиями было невозможно. На них не действовало даже оружие укротителей, призванное уничтожать любую магию. — Конечно, никаких воспоминаний после? — Безнадёжно поинтересовалась Ева. Закон жанра обязывал героя иметь скудное представление о том, кто он такой. Подобной литературы в своё время Ведьма начиталась с лихвой. — Ну, во время обряда я видела, что скитаюсь по иссушенным землям. И преогромное озеро посреди. Я не умею плавать, поэтому я в нём чуть не утонула, когда наклонилась зачерпнуть воды. Потом всё смазалось, и я видела себя в чьём-то доме. Кажется, я там работала. Дальше всё опять смазывается, и я видела как шла по окраине этого города, попрошайничая. Ну а потом всё вернулось к Башне. Хоть меня и спрашивали, откуда я свалилась, когда не знала самых простых вещей, хозяйка казалась не такой плохой. Ну, до того, как она окунула меня в… — Нира задохнулась, пытаясь выплюнуть слова, но те застряли поперёк горла. — Всё в порядке, всё закончилось. — Ведьма крепче обняла девушку, которая благодарно спрятала лицо в её безразмерной футболке. Ева запустила пальцы в короткие пряди, словно легко расчёсывая их. Важнее этой смешной девчонки на свете не было ничего. — Тебя хоть зовут-то Нинарин? Или имечко тоже подобрали позже? — Белая ненавидела себя за этот вопрос, но задать его была просто обязана. — Я не знаю. — Девушка подняла полный отчаяния взгляд на Ведьму. Теперь вся жизнь казалась обманом, и Нира начала задыхаться, бестолково хватая воздух ртом. Кислород не то, чтобы не достигал пункта назначения, он даже не задерживался, мгновенно выходя снова. Ева усадила их одним движением сильной спины, взяла лицо девушки за подбородок и повернула к своему. — Слушай меня. Мы разберёмся. Ты не одна. Дыши. Повторяй за мной. — Пока Белая дышала и держала Нирин подбородок, чтобы не смела отвернуться, успевала ещё успокаивающе гладить спину девушки. Инстинктивно исполняя инструкции, скоро укротительница пришла в себя, крепко прижимаясь к Ведьме с закрытыми глазами. — Ты же не думала, что я тебя брошу, ребёнок? — Ева улыбалась сладчайшей из улыбок, позволяя девушке найти немного успокоения в тепле собственного тела. Ситуация, несмотря на её абсурдность и местами угрозу, напомнила Белой о далёких временах, когда ей приходилось успокаивать младших братьев и сестёр. Ей было так по-домашнему уютно с этой недотёпой под боком, поэтому она решила нанести один трудный и необходимый визит. Нужно было что-то делать с ускользающей магией. День ото дня Ева всё хуже контролировала то, что делает. Магия возвращалась, несмотря на глиф, но становилась такой, какой была больше двадцати лет назад: дикой и необузданной. Древней магией, которая несла больше вреда, чем пользы. Ещё чуть-чуть, и об этом узнают другие. И вот тогда правда придётся спасаться бегством. Возможно, вернуться на Размытые Острова, снова стать Проклятой, с которой не общаются, будто она прокажённая. Эту перспективу Белая отгоняла от себя прочь как могла, тряся головой. Теперь у неё есть о ком заботиться, она не может просто убежать и запереться, будто ничего не происходило. К тому же, Укротители тогда станут наведываться в гости слишком часто. И, если десяток человек Ева ещё остановит, то большее количество может вполне уничтожить её саму, и тогда у Ниры не останется шансов на восстановление прошлого. В эту ночь, в очередной раз подтыкая одеяло распластавшейся на всю кровать девушке, Ведьма приняла окончательное решение. Подземелье Укротителей выглядело очаровательно, как и должно выглядеть прогрессивное помещение, содержащее узников: мрачное снаружи, ещё более тёмное внутри. Из крохотных каморок не доносилось ни звука. Ева неуютно передёрнула плечами, случайно приблизившись к одной из дверей: недвижимый объект шептал угрозы. Говорил, что чует силу и может поглотить её, стоит только подойти чуть-чуть поближе. Белая шикнула на дверь, пока шла за за незнакомым тюремщиком, который отказался назваться, не поддерживал шуток и вообще был очень молчалив. Судя по татуировке на его левом плече, когда-то он был существом магическим, но теперь был вынужден служить поработителям. «Он и сам узник.» — Догадалась Белая, глядя на то, как передвигается страж. Он и правда не мог зайти дальше определённого порога. И держался слишком пафосно и презрительно даже для Укротителя. Наконец, спустились настолько глубоко, что Ведьму замутило: воздуха здесь, казалось, не хватало, хотелось до боли в лёгких выбраться на поверхность и больше никогда не спускаться сюда. Но камеры здесь были не в пример больше и украшены изысканно. Открыв одну такую, страж прилепил на грудь Белой глиф, позволяющий выйти после посещение, открыл тяжëлую дверь на ширину ведьмы, втолкнул еë внутрь и ушёл, шаркая подошвами по каменному полу. Обитательница камеры недобро зыркнула на Белую, которой в этом замкнутом помещении сделалось не по себе. — Никак, пришла просить об одолжении, Проклятая? — Бывшая хозяйка борделя даже зажгла несколько свечей, чтобы лучше видеть бледное и вытянутое лицо Евы, которая даже не пыталась делать вид, что с ней всё в порядке. В таком месте, как это, в порядке не было ничего. Она уже бывала здесь раньше в качестве заключённой, и воспоминания сохранились не самые радужные. Правда, её содержали ещё ниже, но об этом она предпочитала вообще не вспоминать. — Нет, я пришла узнать о другом. — Белая смогла прочистить горло, прежде чем хрипло выплюнуть это фразу. Слова, казалось, повисли в воздухе. Энтузиазм хозяйки борделя несколько угас, но в глазах появился проблеск интереса. — И чем же моя скромная персона интересует Саму? — Насмешливо спросила Хозяйка, хищно скалясь. — Ты? Ничем. Меня интересует Нира. — Ева мгновенно обрела свою привычную наглость, услышав нонсенс из уст своей недоброжелательницы. — Ты уже получила девчонку в своё полное распоряжение. — Хозяйка недовольно махнула рукой, усаживаясь в глубокое мягкое кресло. Когда ты богат, ты можешь позволить себе комфорт в любых условиях. Белая закатила глаза. Конечно, без этих сцен эти глупые мелкие ведьмы обойтись не могли. — Когда ты еë нашла? Какой она была? Она что-нибудь говорила? — Ева задавала всë новые вопросы. Ей не было интересно знать, что там думает по этому поводу Хозяйка. Ведьма хотела ответы на свои вопросы любой ценой. — Я могла бы ответить. Но всë имеет свою цену. — В этот момент в голове коварной по духу ведьмы зародился план. — Сколько? — Устало вздохнула Белая, мысленно готовясь расстаться с круглой суммой. — Я назову цену позже. А пока почему бы нам не побеседовать. Присядь в кресло, отдохни. — И снова Хозяйка выглядела как змеюка, готовая к атаке. От недостатка воздуха у Евы давно уже кружилась голова. Ей хотелось поскорее на волю, однако она приняла правила игры, думая о том, что околпачить колпачника будет несколько слишком просто. И правда: шанс представился совсем скоро: в совершенно диком прыжке Хозяйка сорвала глиф с мантии Евы, которая несколько секунд смотрела на всë это очень озадаченным взглядом. И, когда владелица борделя праздновала победу в попытке сбежать, Белая улыбнулась довольная, как кошка. — Спасибо. Эта штука давно мне мешала. — Хлопнув быстро по глифу на руке, Ведьма телепортировалась обратно в кабинет Джулиуса. Вслед ей через каменные толщи неслись вопли и проклятия Хозяйки. Белая только улыбнулась, подумав про себя: «Только ловкость рук и никакой магии». Поменять глифы местами за секунду до входа в камеру выглядело невинной детской шуткой для неë. А у Джулиуса сидела понурая Нира, глядя в пол. — Мисс Эйренгард. — Угрожающе начал кадровик, потрясая подбородками. — Всë в порядке, Джулиус, мы уже уходим на обед. — Помахав раздражëнному мужчине рукой, Ева подняла Ниру и повела с собой к выходу. Конечно, о еë прошлом они так ничего и не узнали. «Ну, ничего. Придëтся сделать это трудным путëм.» — Подумала Ведьма, ведя свою подопечную в лучший ресторан города. На очереди стоял визит в Башню.