Белая Ведьма

— Нира? — Спросила Ведьма, глядя на девушку. Та казалась спящей, но женщина знала, что юная укротительница не спит. Великий поход, к которому она так тщательно готовилась, отменили. Но не для всех, а только для самых юных рекрутов. Сообщили об этом, естественно, за день до выхода. И вечером на девушке просто не было лица. Раньше в такой ситуации Белая попыталась бы отвлечь девушку чем-то игриво-интимным. Но с тех пор, как Нинарин покинула Башню, Ведьма ни разу не пыталась сделать что-нибудь такое. И, если честно, ей совсем не хотелось начинать. Особенно не теперь, когда ещё и обычно неугомонная, не задерживающаяся на одном месте Мири уже который день жила в том же доме, превращая его в непонятное нечто. Девушка не ответила и вообще никак не показала, что она слышит, понимает и хочет взаимодействовать. Она всё так же лежала на боку, укутанная до ушей и не двигалась. — Нинир, пожалуйста. — Более усталым тоном попросила Ева, садясь рядом с девушкой. Та оставалась равнодушной к просьбам, поэтому женщина просто устроилась рядом и обняла её. Тело юной укротительницы мелко тряслось от сдерживаемого плача. — Я же говорила, что плакать — это ко мне. — Белая осторожно развернула девушку и прижала к себе, чувствуя, как мокрое пятно расползается по её одежде, но теперь это почему-то не казалось противным. Нира же вцепилась в женские плечи, плача чуть более явно, с тяжёлыми всхлипами, попытками дышать и щенячьими поскуливаниями. Ева обняла девушку, нежно гладя по спине и голове. — Вот увидишь, ты не зря не пошла. — Полупрошептала, полупромурлыкала ведьма на ухо девушки, отчаянно боровшейся с накопившейся обидой. Нира не была согласна. Как это, ведь она почти попала на такое важное мероприятие. Её не могут просто так взять и в последний момент исключить. Но Евины объятия оказались такими успокаивающими, такими родными, такими тёплыми, что вскоре всхлипы прекратились совсем, и Нира просто лежала, уткнувшись лбом в женское плечо. Укротительница медленно подняла заплаканные глаза, чтобы встретиться с самым сочувственным взглядом на свете. Ева улыбнулась по-матерински нежно и оставила на лбу девушки лёгкий поцелуй. — Пойдём, умоешься? — Спросила ведьма, надеясь, что Нира согласится и благоразумно последует за ней. Девушка кивнула. Она подозревала, что сейчас её лицо выглядит просто ужасно. Нос ощущался огромным, распухшим и очень чесался, к тому же он был заложен. Щёки горели, начинала болеть голова, а горло сковало спазмом. Когда Ева собиралась открыть дверь ванной, оттуда выпорхнула довольная, счастливая и энергичная Мири, весело помахавшая обеим и спросившая у Ниры в шутку: — Ты чего такая зарёванная? Неужели твоя злая училка-ведьма тебя выпорола? В ответ та обречённо посмотрела на Белую, и взгляд её говорил о том, что она готова снова заплакать. В этот раз от обиды за клевету на свою спасительницу. Конечно, в общих чертах они пояснили, как Нира оказалась здесь, но в подробности не вдавались. Впрочем, Мири не надо было деталей, чтобы поразиться, восхититься и посмеяться. Ева обняла Ниру, немного нагнулась и сказала ей на ухо: — Иди вперёд, можешь набрать себе ванну, если хочешь. Я разберусь здесь со всем. Заметив такой жест, Мири собиралась было сказать что-то вроде «больше двух говорят вслух», но быстро передумала, наткнувшись на несвойственно осуждающий, колючий и холодный взгляд ученицы, которая покачала головой, плотно закрывая за Нирой дверь ванной. — Слушай, Мири… — Белая собиралась с мыслями. Нужно донести свою позицию и не сболтнуть лишнего. — Я рада, что ты обо мне помнишь. Я счастлива, что ты приехала меня навестить, мне правда приятно, что ты не забываешь обо мне… Но Нира — это моя территория. Она особенный ребёнок. Не такой, какой я была тогда. Она сильная девочка, но в данный момент тяжело травмирована. Сейчас все твои шутки она воспринимает всерьёз, поэтому я вежливо тебя прошу: оставь её в покое. Если хочешь дать ей пару хороших советов — пожалуйста. Но… — А теперь послушай меня. — Златокудрая недовольно тряхнула волосами. — Как ты сказала, Нира сильная, и она может самостоятельно справиться с парой дружеских подколок. Это ты выстраиваешь вокруг неё защитный кокон и всевозможные барьеры, не давая дышать. И я хочу, чтобы ты научилась отличать тёплое от мягкого и не смешивать их. — Ты не представляешь, через что она прошла. — Глаза Белой запылали. Она была готова рвать и метать. Нира без сомнения может всё, когда чувствует себя неуязвимой. Но, когда она не уверена в себе, задача номер один для ведьмы — устроить девочке безопасное место, где не страшно быть собой, где не осудят за слабость, где примут такой, как есть и… — Я тебя не понимаю. — Мири тяжело вздохнула. — Ты ведёшь себя то так, будто вы — обычная пара, но, чёрт тебя дери, Ева, ты же ей в матери годишься! — Не гожусь. — Усмехнулась Белая. — Все тесты по заботе о живых существах показали, что я катастрофически ужасный родитель. Так что здесь ты не права. — Так выключи тогда режим мамаши-медведицы и пусти её в свободное плавание. Не ограничивай её ни в чём. — Свободолюбивая Златокудрая никогда не понимала принципов работы некоторых законов. В том числе, того простого закона, что все люди разные и нуждаются в разных вещах. — Ты не видишь разницу между «ограничивать» и «давать спокойное место». — Белая потёрла переносицу. — Я понимаю, куда ты клонишь. И… Нет, с тобой я её точно никуда не отпущу. Она выбрала путь, по которому идёт, и я ей в этом помогаю. И… Да, она нужна мне. — Какая же ты эгоистка. — С доброй усмешкой покачала головой Мири. — Значит, привязалась-таки к кому-то вопреки всем своим громким заявлениям? — Это ничего не значит. — Ева покачала головой, понимая, что сейчас её незрелые, юные, дерзкие заявления будут ставить ей в вину. Что она знала о жизни тогда? Не так уж и много она с тех пор узнала, если честно, но сейчас знает явно больше. Мири триумфально улыбалась, будто зная что-то, о чём не подозревала Белая. — Я устала. — Сообщила ведьма, глядя на наставницу тяжёлым взглядом, призывающим того, на кого смотрят, убираться подальше. В ответ Златокудрая улыбнулась какой-то неправильной улыбкой, будто осуждала, ухмылялась и что-то себе напридумывала одновременно. За это Ева свою наставницу терпеть не могла. Вечно у неё в голове какие-то неведомые тараканы. А потом сама же и расстраивается, когда всё оказывается совсем не так, как она себе напридумывала. Впрочем, зато Мири наконец-то ушла заниматься своими делами. Ещё раз покачав головой, Белая постучала в дверь ванной. С другой стороны не ответили. Ведьма вздохнула, сходила за Нириной пижамой, вернулась и постучала в дверь настойчивее. «Какого чёрта мне приходится стучать в дверь собственной ванной в моём же доме?» — с негодованием подумала она, глядя на дверь с недоумением. Не услышав ответа, она вошла, больше не церемонясь. Пижама упала на пол, когда ведьма обнаружила Ниру с головой в воде, открытыми глазами, бледной кожей, похожей на труп. Однако, когда она приблизилась и взяла девушку за руку, чтобы вытащить и начать спасательную операцию, укротительница принялась садиться, сжимаясь в комок и выплёвывая воду, залившуюся в рот и нос, пока она в панике выбиралась из-под воды. — Нельзя же так пугать. — Откашливаясь, сказала девушка, из носа которой тонкой струйкой потекла кровь. Подумаешь, промыла нос, с кем не бывает. Вот только теперь это противное ощущение в носоглотке… — Ты была под водой. С открытыми глазами. Что бы ты подумала на моём месте? — Белая опустилась на колени рядом с ванной. Теперь, когда ситуация была исчерпана, её руки задрожали, пока она тянулась погладить Ниру по щеке. — Что я… Плаваю? Дайвинг практикую? — Девушка не решалась посмотреть в глаза ведьмы. Нет, ну правда, топиться-то не с чего. Да и способ это ужасный. Она бы придумала что поумнее. — Присоединишься? — Полушутя спросила укротительница, двигаясь на несколько сантиметров левее. Раньше пару раз они принимали ванну вместе. Правда, один раз Нира была не совсем трезва, так что это не считалось. А в другой раз девушка так смущалась, что держала глаза упрямо закрытыми, потому что не привыкла видеть Белую нагой. Да, они встречались, да, они встречались часто, вероятно, чаще, чем с кем-либо ещё. Но по-настоящему любовных утех Белая не требовала, хотя несколько раз и такое тоже было. И Нира не могла пожаловаться, вот только всё равно была непривычна к обнажённой ведьме, что бы там ни было. — Благодарю покорно. — Саркастично ответила Ева, не собираясь залезать в воду ни сейчас, ни даже через пару часов. — Ева? — Вдруг спросила Нира, крепче придимая колени к груди руками. Тон её был несколько печален, что не было свойственно жизнерадостной девчушке. — М? — Ева дожидалась вопроса, наливая в руку шампунь, чтобы затем невесомо начать втирать его в непослушные девичьи вихры, выглядящие точно мочалка. Мокрыми они всегда так выглядели. — А ты когда-нибудь влюблялась? — Девушка смотрела этими своими большими доверчивыми глазами, как маленький, толстый щенок, которого холит и лелеет любимый хозяин. Вопрос ведьму удивил, но виду она не подала, вместо этого взяв время на раздумья. За свою довольно длинную жизнь она могла припомнить всего пару людей, которые ей нравились. Может, ещё несколько магов. Очень древних и очень мёртвых, чьи мысли она читала лишь в крошащихся от старости ветхих томах. — Что ты имеешь в виду? — Уточнила ведьма, нежно массируя голову девушки, наблюдая за пенным облаком, которое получается из копны этих волос. — Ну, с первого взгляда, чтобы так раз! И всё. И бесповоротно. И чтобы прямо так, что чувствуешь: назад пути нет. — Нира вдруг посерьёзнела, будто повзрослела на несколько лет, пока говорила. Видимо, нашёлся кто-то, кто её так сильно впечатлил… И, когда Ева осознала, что этот кто-то не она, сердце предательски кольнуло. Что же эта девчушка делает с бедной одинокой ведьмой. — Был один раз. — Призналась Ева тихо. Слова неохотно сходили с губ. Был такой человек, с которым Белая хотела и в огонь, и в воду, и куда его ещё занесёт вселенная. Он, да нет, что там, она пронеслась по Евиному звёздному небу кусочком астероида, чёркнув яркой вспышкой по далёкой темноте и погасла, сгорев. А иными словами, сказав, что Ева, конечно, хорошая, но маленькая, а к тому же — девушка. А эта прекрасная особа предпочитала мужчин, семью, детей и со временем стала самой обыкновенной скучной домохозяйкой. Конечно, после они пересекались и не раз. Но всё, что видела Ева — загубленный талант. Объект её влюблённости мог бы стать танцовщицей или даже послом, смотря, что ей будет больше по душе, а в итоге поднимала восьмерых детей практически в одиночку: это её непутёвый супруг скитался по заграницам и вёл ту жизнь, которую не увидела она, откупаясь большими суммами. Что могла Ева? Помочь время от времени, чем могла. «Видишь, — усмехалась некогда возлюбленная Евы, — Теперь ты бы не хотела быть со мной вместе… С таким-то прицепом.» «Всё не так, — отвечала Ева глухо, — Мне не важно, восемь их или восемьдесят. Важно то, что ты меня не любишь и не полюбишь никогда. Тебе просто нравилось внимание. Но ты его променяла. На прицеп.» Отвлекшись от своих мыслей, Ева отметила, что её руки всё ещё в мыльной пене, а Нира как-то странно на неё косится. — Прости, я не хотела. — Сказала девушка, сжимаясь ещё сильнее. Судя по всему, молчание длилось довольно долго. — Не переживай, всё в порядке. — Белая включила душ, смывая пену со своих рук и с волос девушки. В конце концов, теперь хотя бы никто не плачет. — А… М… Значит… Ну… — Нира мялась, пытаясь сформулировать вопрос помягче, чтобы он прозвучал не грубо. Обижать Белую своими манерами ей вовсе не улыбалось. — Задай вопрос спокойно и прямо. Ведьмы это любят. — Белая улыбнулась, наблюдая за тем, как Нира покачивается, стесняясь. — Значит, твоя влюблённость была недолгой и несчастливой? — Если бы Нира могла поковырять что-нибудь, она бы это делала прямо сейчас. Но под водой нечего было ковырять. — Иди сюда. — Белая уже расстелила пушистый мягкий коврик для ног и стояла с раскрытым тёплым махровым полотенцем наготове. Девушка послушно выбралась из воды, через несколько мгновений оказавшись заботливо промокаемой с помощью приятного полотенца со всех сторон. Ева подумала, что ей будет не хватать этого всего, если только Нира решит когда-либо покинуть этот дом. Слишком долго Белая жила одна. Никого не подпускала к себе, стремясь защититься от окружающего мира. Старалась не завязывать лишних знакомств и не привязываться к людям. Ей не был нужен никто, пока Нира не приручила её совершенно естественно и незаметно. Вытирая волосы девушки, ведьма заметила, что на полотенце остаётся краска, но решила не обращать на это внимания. — Ладно, щеночек, одевайся, а я пойду приготовлю что-нибудь на ужин. — Ева улыбнулась Нире, прежде чем выйти из ванной. Она не хотела слушать, что ответит юная укротительница. И не хотела знать, что об этом думает Мири. На самом деле, Белая была непрочь и сама завернуться в одеяло и не вылезать пару дней, коротая время за огненным элем, плохой книгой и ужасными комедиями. Но быть слабой сейчас она не могла и не желала. Всё, что ей было необходимо — небольшая мотивация. Эти юные создания всё время делают что-то, из-за чего ваше сердце рвётся на части. Ева вовсе не хотела переходить границу. Ей нравилось хорошо и весело проводить время с Нирой, только… Неужели этого было недостаточно? Неужели это было не взаимно, и Ева приняла благодарность за что-то большее? Вот только… Она всё равно будет заботиться о Нинарин, что бы ни происходило. В конце концов, она обещала вернуть девчушке память, и она сделает это. Не знает ещё, как, но сделает. Нира пришла на кухню в сопровождении Мири, которая громко восторгалась ростом, комплекцией и юностью девушки. — Звучишь как извращенка. — Сказала Белая, отправляя в рот кусочек мокровки. Сладко. — От извращенки слышу. — Совсем не по-взрослому парировала наставница, выставляя на стол тарелки и столовые приборы. — На минуточку, Нира, моей дражащей наставнице лет на 15 больше, чем мне, если я хорошо помню. Так что не смотри на её внешность. — Белая задумчиво потёрла подбородок, о чём тут же пожалела: сок перца чили, который она недавно резала, обжёг свежую царапину весьма неприятно. Нинарин с любопытством наблюдала за ворчливым препирательством двух ведьм. Раньше она слышала о ведьминских дуэлях, но, естественно, ни одной не видела. Домашняя версия дуэли, видимо, состояла из конкурса остроумия, и обе ведьмы были в нём отчаянно плохи. Нира давно зареклась чему-нибудь верить на глаз в волшебном мире. С тех пор, как она начала жить с Белой, вокруг творилось столько чудес, что за ними нужен был глаз да глаз. И тот не всегда выдавал верную информацию. На ужин было что-то острое. Это всё, что о блюде смогли сказать Нира и Златокудрая. Обе отчаянно запивали еду водой, соком, молоком, но жар во рту не могло успокоить ничто. Ева же ела с меланхоличным выражением лица, довольно пережёвывая пищу. — Ева. — Заканючила Нира, в глазах которой стояла обида, — Я не могу это есть. Этот жар унять невозможно. — Вот как. — Белая удивлённо посмотрела на девушку, не понимая в чём дело. Однако, посмотрев на её тарелку, сказала: — Это была моя порция. То-то мне показалось, что чего-то не хватает. Ева встала, покопалась в холодильнике, который привычно метнул сосульку мимо левого уха женщины, достала два пакетика травы, подозрительно похожей на кошачью мяту и сообщила приятным голосом: — Лабелия серебристая. Снимает неприятные ощущения после поедания острого. Можно сжевать три листа за день. Впрочем, её не слушали: Нира оборвала шесть листов, которые тут же принялась усердно жевать, а Мири что-то колдовала, впрочем, как всегда в домашних условиях. — Холодно! — Пискнула Нинарин, срочно заедая листья острым блюдом. Впрочем, оно мало чем помогло, и теперь у девушки зуб на зуб не попадал. Ева прикрыла рот рукой, чтобы не очень сильно выдавать усмешку. Она должна была догадаться, чем всё закончится. Впрочем, никогда нельзя заранее предположить, что произойдёт в доме, где добрый совет пропускается мимо ушей, пока кто-нибудь не пострадал.