Букет

Март, 2008 Драко приземлился на лестничную площадку возле квартиры Грейнджер. Он узнал, что там есть точка аппарации, когда последний раз провожал ее домой, и предпочел этот метод путешествию по каминной сети. Его одеяния для предстоящего мероприятия слишком древние, не дай Мерлин повредить их неисправным камином. Несколько раз постучав в дверь, Драко терпеливо ждал, пока Гермиона откроет. — Ты рано, — ахнула она, отступая, чтобы позволить ему войти. — Я ждала тебя минут через двадцать! Мне еще нужно одеться и сделать прическу. — Я не рано, ты просто опаздываешь… снова. Грейнджер уперлась руками в бедра и возмущенно посмотрела на него. — Что значит «снова»? Когда я опаздывала? Сдерживая смех, Малфой ответил: — То есть помимо похода за платьями — да, Пэнси рассказала мне, что ты тогда опоздала — и ужина на следующий вечер? Дай-ка вспомнить… Был еще ужин в День святого Валентина, который устроила Пэнси, и тот раз, когда мы все договорились встретиться в пабе после работы, что, оказывается, считалось свадебным мероприятием. — В свою защиту скажу, что Пэнси и Гарри должны знать меня лучше. Да и ты тоже. Не хотел, чтобы мы опоздали? Следовало прийти пораньше. Это полностью твоя вина, Малфой. — Моя? Ты взрослая женщина, Грейнджер. Ты ведь умеешь следить за временем? — Конечно умею! Знаешь, я всегда приходила вовремя на уроки в школе. — Мерлин упаси тебе опоздать на занятия, — пробормотал Драко, вскинув руки в попытке защититься от оплеухи Грейнджер. — Просто слишком много сборищ, связанных с этой чертовой свадьбой, — вздохнула она. — Если бы я знала об этом заранее, никогда бы не согласилась стать подружкой жениха. Драко ухмыльнулся ей и покачал головой. — Тебе правда лучше поторопиться, иначе мы опоздаем. И поверь мне — на это, как ты выразилась, сборище опаздывать нельзя. Она нахмурилась, прикусив нижнюю губу. — Я понятия не имею, что делаю, Малфой. — Где твои семейные одежды? — Гермиона избегала зрительного контакта с ним, и он застонал. — Те, что тебе нужно сегодня надеть. Грейнджер, пожалуйста, скажи мне, что Поттер прислал свои семейные мантии. Она указала на диван в гостиной, на котором лежала белая мантия, а на ней свернулся в клубок чрезвычайно довольный собой чудовищный кот. — Ты… ты… — Драко уставился на эту сцену, теряя дар речи. — Ты хоть понимаешь, сколько магии в этих одеждах? Сколько им лет? И позволяешь своему коту спать на них?! — Это просто белая мантия, Малфой. Даже одеяния Рона на Святочный бал смотрелись получше, — возразила она. — Я не понимаю всей суеты. — Суета вызвана тем, что эти одежды носила бабушка Поттера, и его прабабушка, и прапрабабушка, и… — Я поняла, они старые, — Гермиона подошла и прогнала огромный комок шерсти с дивана. После она взмахнула палочкой, и все оранжевые волосы исчезли, а мантия снова стала совершенно белой. — Лучше? — Да. А теперь иди одевайся. Драко терпеливо ждал ее возвращения, рассматривая разбросанные по комнате вещи. В первый раз он провел в ее доме всего несколько мгновений, пока она оставляла свои рабочие вещи, и его оттолкнул весь этот беспорядок. Это была полная противоположность его безупречно чистой квартире с простым декором, где у каждого предмета свое место, а то, что не используется, убрано подальше. Но Грейнджер… С таким он еще не сталкивался: ее квартира, казалось, копировала ее личность. На первый взгляд, все выглядело как безудержный хаос: на каждой плоской поверхности возвышались башни из книг, а журнальный столик у дивана был усеян круглыми следами от чашек. На спинке кресла валялся какой-то свитер, а в углу комнаты Драко почти наверняка увидел перекати-поле из кошачьей шерсти. Только когда у него появились эти несколько минут в одиночестве, он смог рассмотреть все поближе и получить лучшее представление о том, чем она живет. Среди гор книг и пятен от чая повсюду виднелись изображения самой Грейнджер и близких ей людей. На каминной полке стояла неподвижная фотография с ее родителями, а рядом — трогательное колдо с Поттером и Уизли. На краю книжной полки — снимок Луны и Рольфа с их медового месяца. Свитер на кресле был ярко-зеленого цвета, как у «Холихедских гарпий», за которых, как он знал, играла младшая Уизли. Тут по-прежнему царил хаос, и Драко не терпелось привести комнату в порядок, но это был хаос Грейнджер. — Малфой, поможешь завязать? Ленточки слишком длинные, у меня не получается как надо. Он повернулся и увидел ее в длинном белом платье — бесформенном и простом, как и предполагалось. Вдоль швов на запястьях и воротнике мерцали руны, символизирующие Дом Поттеров. Они светились очень слабо, и Драко был уверен, что Гермиона их даже не заметила. — Ты в порядке? — В полном, — выдохнул он, встряхнув головой. — Конечно, да… что там у тебя? Она странно посмотрела на Малфоя, но медленно повернулась к нему спиной и перекинула локоны через одно плечо, обнажив завязки на платье. Единственными звуками в комнате были тяжелое дыхание Драко и неровный стук его сердца. Почему такая простая вещь, как завязывание банта, казалась столь интимной? Почему после нескольких месяцев, проведенных с ней, ему хотелось развязать ее платье, а не наоборот? Вот только это было бы совершенно неуместно, правда? На самом деле они не встречались, а просто делали вид, чтобы Пэнси от них отстала. Свадьба уже через шесть месяцев, и после этого у Драко больше не будет причин видеть Грейнджер. Они тихо вернутся к дружбе, а их фальшивые отношения исчезнут в небытие. У Пэнси уж точно вопросов не возникнет. Может, поэтому Драко не торопился сейчас с помощью. Он старался не сильно медлить, чтобы не спугнуть ее, но и хотел насладиться этим моментом, пока Гермиона давала ему эту возможность. Наконец, он туго затянул ленты в аккуратный узел. — Готово? — пробормотала она еле слышно. Проглотив комок в горле, он кивнул. — Да. Грейнджер развернулась и внимательно посмотрела на него. Никто из них не говорил. — Нам пора, — наконец произнесла она, хотя в ее глазах читалось явное желание остаться на месте. А может, ему это только показалось. — Пэнси закатит истерику, если мы опоздаем, — согласился Драко. В этот момент в комнате появилось яркое голубовато-белое сияние Патронуса: перед ними предстал великолепный олень и заговорил голосом паникующего Поттера: — Гермиона, умоляю, не опаздывай. Пэнси уже волнуется, что ни тебя, ни Малфоя здесь нет, и я боюсь, что она выполнит свои угрозы и проклянет вас обоих, если вы не явитесь в следующие десять минут. Олень исчез, унеся с собой все напряжение, которое было в комнате до этого. Грейнджер отступила от Драко, словно очнувшись. — Похоже, истерики нам все же не избежать, — неловко пробормотала она. — Готов? — Еще одна деталь, — Драко вытащил палочку из кобуры на руке и наколдовал белую лилию. — Для твоих волос. На такие события принято носить только белое, а лилии знаменуют счастье и благодать. Думаю, Пэнси оценит этот жест и простит тебе опоздание. Мягкий румянец расцвел на щеках Гермионы, когда Драко протянул руку и воткнул цветок в ее волосы, а после постучал по нему палочкой, закрепляя на месте. — Спасибо. Он хотел сказать гораздо больше, но они и правда опаздывали. — Идем? — Подожди, только найду свои туфли. Как ты думаешь, Пэнси заметит, что они не совсем белые? — О, Грейнджер, тебе не нужны туфли, — он приподнял свою мантию и слегка пошевелил пальцами ног. Гермиона до комичного широко распахнула глаза. — Н-не нужны? — Нет. И скажи спасибо, что Пэнси выбрала церемонию в одежде, — Малфой подмигнул ей и протянул локоть. — Серьезно, нам пора. Она выглядела более чем неловко, когда обхватила пальцами изгиб его руки и позволила ему вывести ее из квартиры к точке аппарации.

***

Солнце уже село за горизонт, окрасив территорию за поместьем Паркинсон в темно-пурпурные и синие тона. Там, посреди открытого пространства, белые шары света образовывали круг. Несколько человек уже начали входить в него, хотя Драко знал, что среди них пока нет ни Пэнси, ни Поттера. Весь процесс состоял из хорошо известных ему этапов. — Похоже, мы прибыли как раз вовремя, — размышляла Грейнджер, оглядываясь по сторонам. Все гости облачились в простые белые одежды с вышитыми семейными рунами, подобно тем, что надели они с Грейнджер. Под восходящей луной казалось, что все светятся. — Где Гарри и Пэнси? — спросила она, взглянув на него. — Тут, как на свадьбе, жених и невеста не могут видеть друг друга до начала церемонии? Драко покачал головой. — Нет, ничего подобного. Все гости сначала образуют круг, не замыкая его. Мы с тобой проходим внутрь и становимся рядом друг с другом. Затем входит Поттер, а за ним — Пэнси, и они встают перед нами. И тогда начнется церемония. — Это нормально, когда друзья находятся в таком кругу? — Я бы не сказал, что это ненормально, но обычно это делают мать жениха и отец невесты. Поскольку родителей Поттера больше нет с нами, а семья Пэнси находится в Азкабане, они используют суррогатных членов семьи. Тебя и меня. Грейнджер протянула руку и легким прикосновением обвела руны на воротнике его мантии. — Это для семьи Малфоев или Паркинсонов? — Паркинсонов. Точно как ты надела мантию Поттера, чтобы представлять его семью, я делаю то же самое для Пэнси. — И все это… нормально? — Конечно. Она странно взглянула на него, как будто его слова не имели для нее смысла. Об этом типе церемоний было написано очень мало книг, и большинство из них хранилось в семейной библиотеке Малфоев под защитными чарами, так что вряд ли Грейнджер удалось бы изучить этот вопрос заранее. Тем не менее в глубине души ему нравилось знать что-то неведомое ей. Почувствовав ее замешательство, он пожалел ее и объяснил: — Думай об этом как о настоящей помолвке. Большинство пар даже не считают себя обрученными, пока не пройдет эта церемония. И стараются приурочить ее к значимым небесным явлениям, таким как весеннее равноденствие, — он жестом указал вокруг, — или затмение. Мои родители провели обряд во время обильного звездопада. — Но Пэнси и Гарри помолвлены уже несколько месяцев. Из-за чего мы и мотаемся по вечеринкам, — возмутилась Грейнджер. — Ты хочешь сказать, что этого можно было избежать? Драко рассмеялся. — Не совсем. Конечно же, они обручились тогда, но мы говорим о Пэнси. Ты знаешь, ей требуется больше шести месяцев, чтобы спланировать что-то столь экстравагантное, как собственная свадьба. Особенно если все будет показано в ее же журнале. Казалось, это успокоило Грейнджер, хотя она все еще выглядела встревоженной всем происходящим. — Давай, чем раньше мы туда пойдем, тем скорее все закончится. Тяжело вздохнув, она кивнула. Мартовская земля холодила ноги, пока они шли к остальным присутствующим. Драко заметил некоторых дальних родственников Пэнси, но в основном это были их школьные друзья: Тео с девушкой, которую его отец нашел ему для женитьбы, Рон и Дафна, Трейси и Миллисент, Луна и Рольф, Невилл и Ханна. Только Блейз стоял один, хотя поглядывал на Асторию, стоявшую позади своей сестры. Родители Уизли расположились у начала круга, и миссис Уизли искренне улыбнулась, когда Драко с Гермионой подошли к ним. Он был уверен, что при любых других обстоятельствах они бы злобно хмурились при виде его, но такая церемония помолвки — не место для старой неприязни. Драко легонько толкнул Грейнджер в бок, чтобы та пошла в нужную сторону. Когда они оказались на месте, он украдкой взглянул на нее, любуясь тем, как ее омывает лунный свет. Она раскачивалась на носочках, оглядывая круг и излучая нервозность. — Все хорошо. От тебя не требуется многого. Просто делай все как я, — прошептал он достаточно тихо, чтобы только она могла услышать. Подняв на него взгляд, она кивнула и повела плечами, немного расслабившись. Драко пристально посмотрел на нее и пошевелил пальцами рук и ног, довольный, когда она последовала его примеру. — Спасибо, — прошептала она и снова отвернулась. Весь шум в круге прекратился, когда появились Пэнси и Поттер. Гарри вошел первым, в белых одеждах, похожих на те, что носил Драко, и остановился прямо напротив Грейнджер. Следующей была Пэнси, совсем без макияжа и драгоценностей. Даже в школе, просыпаясь на рассвете к завтраку, Драко никогда не видел, чтобы Пэнси выглядела так, как сейчас. Хотя она была совершенно не в его вкусе, он понимал, почему мужчины считают ее красивой. — Итак, начнем, — сказал Кингсли, войдя в середину круга и заняв позицию священника.

***

Через пять минут после начала церемонии обручения Гермиона поняла, что, с тех пор как впервые ступила в Косой переулок, еще не чувствовала себя настолько не в своей тарелке. Грейнджер была в полном восторге, когда узнала о существовании магии. Это простое предложение «ты — ведьма» из уст профессора МакГонагалл, доставившей письмо из Хогвартса, изменило все. Она получила ответ на вопрос, который не знала, как задать. Затем наступил день, когда она пошла в Косой переулок за школьными принадлежностями. Гермиона бродила по незнакомым магазинам, окруженная людьми в забавной одежде, произносившими непонятные ей слова, искала неизвестные ей до этого товары и платила за них валютой с непонятным курсом пересчета. Она покинула Косой переулок с такой высокой стопкой книг, какую только могла унести, решив узнать все, что могла, об этом новом мире, чтобы почувствовать себя, наконец, своей. Она не принадлежала к этому кругу чистокровных. Было жутковато видеть Гарри и Пэнси босиком и в церемониальных мантиях, стоящих в центре круга друзей во время равноденствия. Это напомнило Гермионе те книги о культах, которые она поглощала дюжинами летом после пятого курса. Кингсли зачитывал древние слова из книги, которая выглядела старше, чем все, что она видела в библиотеке Хогвартса, и его низкий голос заполнил пространство вокруг них. Магия церемонии казалась почти осязаемой. Гермиона попыталась подавить неприятное чувство в животе и вместо этого сосредоточиться на красоте лунного света, который падал на них, а также на обещаниях и клятвах, которые Гарри и Пэнси шептали друг другу, сцепив руки. Стоя рядом с Гарри, Гермиона почувствовала прилив гордости за то, что могла быть тут как представитель дома Поттеров. Будучи магглорожденной, она никогда не рассматривала возможность участия в ритуале, предназначенном для семей Священных Двадцати Восьми. Среди всех книг, которые Грейнджер читала на эту тему, она не нашла ни одной, в которой бы подробно рассказывалось о содержании этих церемоний. Судя по всему, секреты ритуалов чистокровных не были официально задокументированы, а передавались из поколения в поколение. Вскоре Кингсли протянул серебряный клинок с белой рукоятью Малфою, который не колеблясь взял его и прижал острие к ладони. После он сжал руку в кулак, и капля крови упала на договор о помолвке, лежащий поверх открытой книги, растекаясь по пергаменту. Он нацарапал свое имя пером и передал лезвие Гермионе. Пульс бешено бился в груди, когда она дрожащими руками приняла клинок. Тот казался тяжелым и холодным, и Гермиона попыталась проглотить растущий в горле комок. Подражая движениям Малфоя, она с нездоровым восхищением наблюдала, как лезвие скользит по ее плоти. Бусинка крови стекла по ее ладони вниз на книгу. Гермиона быстро добавила свое имя как свидетельницы Гарри и вернула перо и лезвие Кингсли. Руку покалывало, и Грейнджер с чувством оцепенения уставилась на то место, где двадцать секунд назад была рана. Прошло почти десять лет с момента битвы за Хогвартс, но она все еще иногда ощущала последствия. После того дня она много раз видела кровь, но никогда не могла предугадать, что вызовет воспоминания. В ушах жужжало, и Гермиона не могла отвести взгляд от своей руки. Перед глазами начали мелькать черные пятна. А потом Малфой едва заметно придвинулся к ней ближе, все еще не сводя глаз с Кингсли. Кончик его мизинца коснулся ее пальцев, нежно и неторопливо, возвращая ее в настоящее. У Гермионы перехватило дыхание, и она начала считать удары сердца, приходя в себя. И в ответ на жест Драко сцепила свой мизинец с его. Гарри полез в карман своей мантии и вытащил кольцо с огромным сапфиром, окруженным бриллиантами. Он надел его на палец Пэнси, и они оба восторженно улыбнулись, глядя на украшение, что, казалось, знаменовало конец церемонии. Круг разорвался, и все вошли внутрь, чтобы поздравить счастливую пару, но Гермиона не могла двинуться с места. Она почувствовала, как Малфой взял ее за руку, и позволила ему увести ее от группы. А когда он отпустил ее, Грейнджер ощутила чувство потери. — Как ты? — его голос был едва громче шепота. Она подняла глаза и увидела, что он наклонился ближе и рассматривал ее. — Ты почти слилась со своей мантией. Гермиона поднесла руки к груди и, судорожно вдохнув, выдохнула через нос. — Я в порядке, я просто… это так… — Ты не должна ничего мне объяснять, — пробормотал он. — Прошло столько времени с тех пор, как… — она затихла, не в силах произнести ни слова. Тяжело сглотнув, Драко кивнул. — Это возвращается к нам, когда мы меньше всего ожидаем. Прошлым летом я увидел яблоко в корзинке с фруктами и на несколько часов вышел из строя. — Со мной все будет хорошо, — настаивала она, разглаживая ладонями свою мантию и сунув правую руку в карман. — Мне просто нужно отдышаться и, может быть, успокоить желудок. — Конечно, я принесу тебе… — он замолчал и уставился на нее. — Грейнджер? — Что? — Ты серьезно набила карманы церемониальных одеяний Поттера печеньем? Гермиона откусила малиновый макарон, который достала из своей мантии, и задумчиво начала жевать. — Конечно. Это же основная функция кармана, я просто позволяю ему выполнять свое предназначение. Иначе было бы жестоко. Малфой моргнул. — Его предназначение… быть наполненным миндальным печеньем? — Очень похоже и на мою жизненную цель, вот увидишь, — она, достав из кармана второй макарон, с удовольствием обнаружила, что он ванильный. Смех Малфоя застал ее врасплох, и она улыбнулась в ответ. — Хочешь? — Естественно. Где-то рядом с Гарри и Пэнси мелькнула вспышка камеры, ведь колдографы до сих пор посещали каждое свадебное мероприятие. Гермиона протянула Малфою лимонный макарон, пока они издалека наблюдали за происходящим. Она не смогла удержаться и, наклонившись ближе, прошептала: — Ходят слухи, что в поместье Паркинсонов живет призрак их прапрапрабабки, которая требовала быть похороненной в хрустальном гробу, но ее волей пренебрегли и отправили на покой в гробу из стекла. И сейчас она мстит, делая все вино, которое подают в хрустальных бокалах, горьким. Драко подавил смех, проглотив остатки своего печенья. — Я так и знал, что тебе не понравилось красное вино, которым Пэнси угощала на прошлой неделе, я видел это на твоем лице. Кроме того, у меня есть достоверные сведения, что это ее прапрапрапрабабка, а не прапрапрабабка. Вполне распространенная ошибка, поскольку обе были блондинками. — У того вина странное послевкусие. Единственное разумное объяснение — до безобразия богатая светская львица, настолько мелочная, что готова провести свою загробную жизнь, причиняя незначительные неудобства. — Не говори Пэнси, что вино испортилось, ее приступ хватит. Она считает себя настоящим сомелье, — Малфой протянул руку ладонью вверх с выжидательной ухмылкой. Усмехнувшись, Гермиона залезла в карман и достала еще два макарона, отдав ему малиновый и оставив шоколадный себе. — Ходят слухи, — начал Драко своим фирменным протяжным тоном, — когда Артур Уизли учился в Хогвартсе, однажды ночью он тренировался на поле для квиддича. Возвращаясь к замку, он увидел красивую девушку за трибунами и начал флиртовать с ней, а когда наколдовал Люмос, понял, что на самом деле это надувной тролль. Артур был так убит горем, что ворвался на кухню для «Полуночной трапезы» и столкнулся лоб в лоб с девушкой, которая несла три ведерка мороженого с шоколадной крошкой. Это была любовь с первого взгляда, и вот так он встретил Молли. — Знаешь, Малфой, эта история настолько замысловата, что я почти в нее верю. А штрих с «Полуночной трапезой» только добавил достоверности. Он пошевелил бровями, и Гермиона хихикнула, прикрываясь рукой. Она не понимала, как за такое короткое время перешла от слез к смеху. — Пожалуй, нам следует вернуться к остальным, пока они не заметили, что нас нет, — сказал Драко, но не двинулся с места. — Хорошо. Драко задержал взгляд на ее волосах и поправил лилию, после чего отстранился, чтобы оценить свою работу. Уголок его рта приподнялся. — Идеально. Не давая себе времени на раздумья, Гермиона приподнялась на цыпочках и прижалась губами к его щеке. — Спасибо, Малфой, твоя компания — это именно то, что мне было нужно сегодня. — Все что угодно для моего маленького фвупера, — произнес он таким серьезным тоном, что она не смогла удержаться от смеха. — Нам нужно будет обсудить твой вкус в прозвищах, потому что это просто ужасно. Он внимательно посмотрел на нее и пробормотал: — Говорит ведьма, которая дала мне прозвище пушистик! — Ох, простите-извините, по крайней мере, пушистики милые! — она скрестила руки перед собой и вызывающе взглянула на него. Его губы чуть дернулись и расплылись в улыбке. — Хочешь сказать, что я милый, Грейнджер? Ее щеки горели, и чем дольше Гермиона хранила молчание, тем шире становилась ухмылка Малфоя. — Я не знала, что тебе нравится напрашиваться на комплименты, Малфой, — наконец ответила она. — Комплименты — это высшая форма валюты, — дразнящим тоном повторил он ее же слова. Они медленно пересекли двор и вернулись к остальным гостям, шагая по холодной земле. Гермиона благодарила Мерлина за согревающие чары. — Эй, Грейнджер? — Малфой нарушил тишину как раз перед тем, как они снова оказались в зоне слышимости своих друзей. — Да? — Если уж на то пошло, я считаю, что фвуперы тоже довольно очаровательны.