Свидание вслепую для Джессики Саммерс

Стадион шумит, как бурное море. Он и выглядит, как море — сине-голубое и взволнованное, а ещё — поделенное на сектора. Джесси чувствует себя так странно, так не к месту здесь: она в жизни футболом не интересовалась, но судьба в лице Лорен Фрайер свела её с Мейсоном Маунтом, хавбеком «Челси». Наверное, у неё ещё есть возможность сбежать куда подальше, но Джесс до сих пор не разобралась, хочет ли этого. Знакомы они всего три дня, что она вообще может решить? Джесси кажется, её просто несёт вперед, а она подчиняется потоку, в который случайно попала. Хотя это, признаться, больше похоже на водоворот. И ей не выбраться. Возможно, она и не хочет выбираться. Джесси смотрит, как футболисты выходят и становятся на одно колено; безошибочно находит Мейсона взглядом — он тоже повторяет позу, стоя на правой половине поля. Почему-то у неё взволнованно бьется сердце, и Джесс чувствует себя идиоткой. Дура, дура, дура. Трибуны возмущенно — или восторженно — ревут, когда мяч уходит к Манчестер Сити. Первые двадцать минут Джесси пытается привыкнуть к мельтешению парней в синей и в голубой формах, хотя ничего не понимает. Кого-то сбивают, и к нему бегут медики, игра останавливается, а потом продолжается, и Джесс счастлива просто потому, что сбивают не Мейсона. Кое-как она умудряется узнавать его среди бесконечной беготни; выискивает взглядом девятнадцатый номер (да, она специально погуглила) на синей футболке и вскакивает, когда мяч от его ноги залетает прямо в сетку ворот Манчестер Сити. Вскакивает прежде, чем понимает, что вообще произошло; просто повинуется всеобщей волне. Мейсон падает на колени прямо на футбольный газон, и ей чудится — конечно, ей просто кажется, — что за секунду до того, как сокомандники наваливаются на него живым муравейником, он видит её на трибуне и широко улыбается. Сияет. «Не будь идиоткой, Джесси Саммерс, где-то здесь наверняка сидят его родители» Да. Или те, чье мнение действительно ему важно. До конца тайма даже ничерта не понимающая в футболе Джесси осознает, что Манчестер Сити теряет напор и лишь отбрыкивается, но вряд ли это можно считать заявкой на победу. Пока что. Команды уходят в раздевалку, утирая лица краями собственных футболок, а толпа фанатов на стадионе потихоньку редеет, чтобы потом снова заполнить ряды. К Джесси пробивается Лорен. — Я думала, мне показалось, — она смеется, присаживается на соседнее пустующее кресло. — А потом смотрю — ты и есть, недаром Мейс прямо сюда развернулся после гола. Джесси пожимает плечами: Лорен в любом совпадении увидит романтический жест или знак судьбы, такая уж у неё натура. — Где-то здесь наверняка его семья. — Дебби и Тони сидят на этой же трибуне, но справа, — Лорен качает головой, неопределенно машет рукой. — И мы с Дексом там же. Так что отмазка не прокатила. Ой, началось. Джесс морщит нос и тянется за стаканом пива у Лорен в руке. — Дай сюда. В горле пересохло, не могу. — Ой, неужели волнуешься? — хихикает Лорен. — Боишься за Мейса? Я сама чуть не откинулась от ужаса, когда он по полю кубарем покатился, но его хрен возьмешь, даже коронавирус не взял тогда на Евро. — Просто хочу пить, — от дурацких намеков пиво едва не встает Джесси поперек горла. Самое противное, что Лорен права: когда Мейсона опрокинули на газон, у Джесс аж сердце захолонуло. — Привет, — Деклан спасает её от дальнейших подколок со стороны Лорен. Он прислоняется задом к синему ограждению, отделяющему трибуну, и ухмыляется. — Мейс пиздец как ждал, что ты придешь. — Декс! Сразу и сдал, да? — Ну, я же настоящий друг, — он ничуть не смущен. — Кстати, не знаю, написал ли он тебе об этом и проверяла ли ты соцсети, но не спеши сваливать после игры. Думаю, Мейс очень захочет тебя увидеть. Джесс действительно не проверяла мессенджеры с тех пор, как вышла из такси недалеко от Стэмфорд-Бридж, как-то не до того было. Она выуживает смартфон из сумки и действительно видит уведомление о непрочитанном сообщении в WhatsApp. Mase Mount Просто дождись меня после матча, пожалуйста. Джесс не уверена, что стоит сейчас отвечать хоть что-то, поэтому кидает телефон обратно. — Спасибо, Деклан. Он отвешивает шутливый поклон и зарабатывает тычок от поднявшейся на ноги Лорен. Второй тайм матча проходит ещё более нервно. Джесс даже не замечает, что ближе к финалу матча, когда Манчестер Сити едва не сравнивают счет, она вместе со всей трибуной вскакивает на ноги. Что бы она ещё понимала в футболе, в самом деле, но зато она понимает иное: она хочет, чтобы Мейсон Маунт улыбался сегодня и радовался победе. Чтобы он вообще улыбался как можно чаще. Мейса заменяют ближе к концу матча. Трибуны провожают его криками и заслуженными аплодисментами. Джесс видит, как он, потный и чертовски усталый, уходит к тренеру. Высокий худой мужчина в спортивном костюме обнимает его, хлопает по спине; кто-то тащит ему бутылку воды. Мейсон отвинчивает крышку и жадно пьет, остатки льет на и без того мокрую макушку. Джесс воздух встает поперек горла. Она отворачивается, смотрит на поле: вот ещё не хватало сейчас думать, как хочется слизать струйки воды, стекающие по его вискам и щекам, кончиком языка, и как, черт возьми, хочется поцеловать его… или трахнуть. Она встряхивает головой, но мысли назойливо просачиваются обратно, занимают разум — о том, какой солоноватой на вкус может быть его кожа и как будет покалывать губы едва пробивающаяся к вечеру щетина у него на щеках, и как он будет сбито и жарко дышать, отзываясь на её прикосновения… Нашла, о чем думать прямо посреди матча. Джесси мысленно считает до десяти. Хватит. Хватит. Ей приходится одергивать себя: они знакомы всего несколько дней. Притормози, Джесси Саммерс, и не будь идиоткой. Не позволяй обычной симпатии вынести тебе мозги. Но её тело другого мнения. Судья свистит. По трибунам волной проносится восторг, всколыхнув сразу и всех. 1:0, Челси побеждают Манчестер Сити. Этим восторгом Джесси снова подкидывает с места вместе с другими. «Синие» высыпают на поле бешеной гурьбой, обнимаются, что-то кричат, вытаскивают тренера, и пусть это всего лишь одна из побед на пути к Кубку Премьер-Лиги, все они, как ступени на лестнице, ведущей в небо, могут привести клуб к чемпионству. Джесси всё ещё ничерта не понимает в футболе, но Мейсон был прав: этим эмоциям не нужно понимание. Они подхватывают и несут тебя, и остается лишь следовать за ними. Мейсон Маунт привёл её в свой мир. Показал ей, чем живет и дышит, и Джесс думает, что увидела его с другой стороны. Каким он может быть упрямым. Как добивается своего. Как идёт к победе, чего бы ему это ни стоило. Ей это нравится. Боже, он ей нравится. И это уже ничерта не эндорфины. Чтобы справиться с этой мыслью, ей приходится снова прикрыть глаза и несколько раз вдохнуть-выдохнуть. Ей нравится Мейсон Маунт, и первым порывом ей хочется сбежать, переварить эту мысль и это осознание у себя дома, в спокойствии. Обдумать. Прочувствовать. Быть может, убедить себя, что всё не так страшно. "...дождись меня после матча, пожалуйста" Джесс думает: да и к черту. Быть может, чтобы понять свои чувства, ей нужно сейчас увидеть его. Народ с трибун постепенно схлынивает. Кажется, остаются лишь родственники и друзья футболистов. Потом уходят и они. Джесс чувствует себя неуверенно: у неё нет никаких знаков отличий, и она не хочет быть с позором выдворена со Стэмфорд-Бриджа, поэтому она подхватывает кожанку с сидения и поднимается, чтобы тоже уйти — потом напишет Мейсону, что охрана очень уж усиленно намекала ей на дверь. — Сбегаешь? Джесс оборачивается. Возможно, слишком резко. Сердце предательски ёкает. Мейсон улыбается, широко и ярко, спускаясь вниз с трибуны — уже в спортивных штанах и мягкой толстовке, с мокрыми после душа взъерошенными волосами. Когда только помыться успел? Джесс нервно облизывает пересохшие губы. Мейсон повторяет её жест — чуть менее нервно. Пробирается к ней и обнимает, прижимая к себе, заставляя задохнуться от неожиданности и сжать ладони у него за спиной. Отпускает через пару секунд. — Так что? — он протягивает руку, убирает прядь волос ей за ухо. Боже правый, у неё по спине снова проходит крупная сладкая дрожь. Нужно успокоиться. Раз, два. — Иначе охрана выперла бы меня отсюда взашей, — Джесс разводит руками. Мейсон смеется. — Со мной — не выперла бы. Хочешь экскурсию по стадиону? — А можно? — Я же рядом. Ей нравится, как Мейсон сжимает её ладонь, сплетая их пальцы, хотя, наверное, нравиться бы не должно — ещё слишком туманны любые перспективы вообще. Ей нравится, с каким огнём, полыхающим в глазах, он рассказывает о стадионе, знакомит её с какими-то проходящими мимо одноклубниками, имена которых она забывает сразу же и которые наверняка забывают о ней. И Джесси нравится, как он затаскивает её за угол чуть дальше раздевалок, притягивает к себе и целует, смазано, торопливо и страстно. Это самое странное свидание, которое было у Джесси Саммерс в этой жизни. Оно становится ещё страннее, когда стадион пустеет, а её голова полнится именами, в которых Джесс путается, как всю жизнь путалась в математических формулах. Мейсон кивает охране, за руку утягивает Джесси на поле и скидывает с плеча рюкзак, который он вытащил из раздевалки. Джесс недоуменно смотрит, как он вытаскивает оттуда плед, завернутые в бумагу сэндвичи, бутылку воды и мяч. — Ты чего? — Хочешь, научу играть? — Мейс подкидывает в воздух мяч, ловит его лбом, потом — обратно в руки. — Да это бесполезно. — Давай попробуем? У неё предсказуемо ничего не выходит. Мейсон смеется, одним четким ударом отправляет мяч в пустые ворота и тащит Джесс на расстеленный плед. Утыкается ласково носом в её щеку. От него пахнет травой Стэмфорд-Бриджа и счастьем, и этот запах не смыло даже душем. Джесси не думает, правда, что он счастлив потому, что она здесь. Просто «Челси» сегодня были на высоте. Они жуют сэндвичи и смотрят в небо над стадионом, чистое, темно-синее, с разгорающимися звездами. Мейсон рассказывает ей, как волновался с утра и как был рад увидеть её на трибуне, а потом затихает — так для него непривычно. — В последний раз я смотрел на звезды на Ибице, когда отдыхал с семьей, — произносит он тихо. — Но они там совсем другие. — А я их в последний раз видела в Дербишире, — откликается Джесс. — Мне было пятнадцать, папа отвез нас с мамой и сестрой отдохнуть в небольшой городок. Мама обожает романы Джейн Остин, и ей хотелось посмотреть те места, которые упоминались в «Гордости и предубеждении». А потом как-то было не до звезд. Ей не хочется вспоминать, что потом у матери нашли рак, и следующие два года превратились в борьбу за её жизнь, пусть и увенчавшуюся успехом. И ей не хочется думать, насколько даже сейчас их жизни отличаются друг от друга. Её по-прежнему мучает мысль, как далека она от Мейсона. Джесси осознанно запретила себе хотя бы сегодня думать об этом — и о том, насколько он богат, и о том, что он младше её, тоже запретила думать, — и ей удавалось почти не вспоминать, пока шла игра. Эмоции слишком зашкаливали: Мейсон был прав, говоря, что правила в игре не так уж и важны, если ты не фанат и не спортсмен. Сейчас Джесси тоже отбрасывает мысли об их разности, как и воспоминания о болезни матери, пусть и не без труда. В конце концов, сейчас всё хорошо. Её легкая паранойя прячется в тень, однако это не значит, что она не вернется. Мейсон, кажется, что-то чувствует. Осторожно касается ладонью её щеки, разворачивая её лицо к себе. — Ну вот ты их и увидела… — трется носом о её висок, а потом целует её, осторожно и нежно. У Джесси перехватывает дыхание; она разворачивается удобнее, позволяя Мейсу притянуть её к себе. Сколько она там под звездами не целовалась? Всё с тех же пятнадцати лет, наверное. Мейсон прижимается лбом к её лбу. — Спасибо, — шепчет он. Джесс моргает, недоумевая: за что? Однако ответа получить не успевает: от усталости Мейса будто выключает, и ей приходится, пряча улыбку, трясти его за плечо, потому что если позволить ему спать на земле, он точно замерзнет, даже в теплой толстовке. Хотя больше всего ей хотелось просто прижаться к нему и валяться под звездами, ни о чём не думая. Кажется, она и правда в дерьме. Она подумает об этом позже. Мейсон снова отрубается у неё на плече в такси, и Джесси приходится будить его, когда таксист останавливает машину у её дома. Мейсон забавно трет глаза кулаком и тянется за очередным поцелуем. Джесс уверена: как только она захлопывает дверцу такси, он засыпает опять. На часах — час ночи, и кошка по имени Кошка смотрит на неё осуждающе. — Нечего на меня так таращиться, — сообщает Джесс, облизывая губы, на которых ещё стыл вкус поцелуя Мейсона Маунта. — Как будто ты реально меня осуждаешь. Кошка машет хвостом и уходит на кухню. Её-то стерилизовали ещё в год от роду. Что ей до ваших мужчин?