Господа мира сего

Джинни и Молли стояли на вокзале Кинг-Кросс, ежась от холодного ветра. На улице было так промозгло, что не оставалось никакого желания ждать поезд. Джиневра предпочла бы лежать в теплой постели в Норе, вдыхая аромат булочек с корицей. Миссис Уизли, укутанная в странного цвета шарф, стряхивала с плеч дочери невидимые пылинки и без конца допрашивала: — Ты взяла теплые носки? — Да, мам. — Точно ничего нужного не забыла? — Нет, мам, — Джинни озиралась по сторонам, выглядывая кого-то в толпе маглов. Она знала, что даже если бы что-то забыла, то заботливая мать отправила бы это с совиной почтой. Девушку интересовал куда более насущный вопрос: — Ты говорила, Гермиона едет в Хогвартс? Молли покачала головой: — Вряд ли она поедет в школу на поезде, дорогая. Она ведь не одна, а ее партнер никогда не зависел от маршрута Хогвартс-Экспресса. — Но почему? Я так хотела увидеть ее до учебного года, очень интересно узнать, как... — Детка, пообещай мне, что ты не станешь приставать к Гермионе с вопросами. Это неуместно. Лицо миссис Уизли выражало нежелание спорить. Она не собиралась изменять своей позиции: Гермиону Грейнджер лучше не трогать, а общаться с ней может быть опасно для здоровья или даже жизни. Дочь Молли этого мнения не разделяла и не считала, что всегда безобидная, пусть и немного заносчивая подружка Гарри и Рона может ей хоть чем-то навредить. — Но... — И, — продолжила миссис Уизли, — не забывай, что все, что ты захочешь рассказать ей, рано или поздно может узнать профессор Снейп или Тот-Кого-Нельзя-Называть. Джинни прикусила язык. Об этом она не подумала ни разу. Сама по себе Гермиона вряд ли источала хоть какую-то опасность, однако ее знания, ее воспоминания могли принести врагу много пользы. Хогвартс-Экспресс призывно загудел: это означало, что школьники могут занимать места в купе. Джинни чмокнула мать в щеку и, подхватив с земли чемодан, поторопилась внутрь, чтобы занять полку получше. Ее попутчиками в этот раз оказались двое молчаливых пуффендуйцев с шестого курса и семикурсница с Рейвенкло. Насколько Джиневра помнила, однокурсницу звали Пегги Уинстон, и с этого года девушка стала старостой факультета. Пегги только кивнула Джинни, когда вошла в купе, и, не успев толком устроиться, раскрыла какую-то толстую книжку. «Надо же», — подумала Джинни. «Не одна наша Гермиона такая заучка. Есть еще образцы». Забравшись на полку с ногами, Джинни уставилась в окно. Поезд уже тронулся и потихоньку набирал скорость, здание вокзала с каждой минутой становилось меньше, пока совсем не исчезло, и городской пейзаж стал сменяться картинками полей с редкими вкраплениями деревьев. Девушка думала об их жизни. Как быстро она летела! И как странно и непривычно было ехать в школу в последний раз. Одной, без друзей, без любимого. В прошлом году они вчетвером заняли купе в хвосте Хогвартс-Экспресса. Молодые люди шумно болтали, поедали шоколадных лягушек и много смеялись. Даже Гермиона в кои-то веке оторвалась от учебника и время от времени вставляла короткие реплики в шуточную перепалку Гарри и Рона. Сейчас, слыша только размеренный стук колес и шорох книжных листов, Джинни скучала по тому дню. Когда все успело так сильно измениться? Джинни чувствовала, что мир вокруг нее стремительно меняется. Дело было не только в том, что ее компания окончила Хогвартс и пряталась по безопасным домам. Все смыкалось как раз на необходимости иметь эти самые дома. Над магической Британией сгущались тучи, и от мысли об этом по спине рыжей колдуньи разбегались тысячи мелких мурашек. Последние годы они жили достаточно спокойно: школа под управлением несгибаемого и могущественного директора Дамблдора казалась гораздо более надежной, чем самые защищенные сейфы Гринготтса. Ученики прекрасно знали, что после истории с Барти Краучем-младшим Дамблдор просто не позволит никому постороннему проникнуть в Хогвартс. Пожиратели, изредка совершавшие набеги на Хогсмид, к замку не приближались. Лорд словно исчез для Магического мира после последнего столкновения с Гарри, однако это оказалось хорошо построенной иллюзией. Джинни узнала об этом случайно. Однажды Гарри пришел на свидание с измотанным и встревоженным видом. Он было отмахнулся от вопросов девушки, но быстро сдался и рассказал: весь вечер Поттер провел с профессором Дамблдором, пытаясь уничтожить старинное кольцо. На вопросы Джинни о том, для чего волшебники это делали, юноша пожимал плечами и говорил, что от кольца зависит сила Волдеморта. Для Джинни это было мало понятно, но все же один вывод из рассказа Гарри она сделала: спокойствие мира вокруг них было лишь видимым. На самом деле зло никуда не уходило. Сейчас, наблюдая за набегающей на чистое голубое небо тучей, Джинни думала о своей детской наивности. Как можно было считать мир безопасным? Как можно было предполагать, что исчезновение Темного Лорда хоть раз окажется окончательным? Вот Снейп наверняка в свободу не верил. Да и теперь Джинни понимала, что ее спокойные годы не были такими же для профессора. — Наверняка он так же таскался по собраниям и пил кровь младенцев, — буркнула она себе под нос. — Что ты сказала? — подняла голову от страниц книги девушка с Рейвенкло. — Нет-нет, это я так, — спохватилась Уизли, — задумалась просто... Яркий свет солнца на глазах сменялся на пасмурную, чуть прохладную погоду. Хогвартс был уже близко. Они почти приехали. Джинни чуть приоткрыла форточку, вдыхая влажный осенний воздух.

***

За их спинами слегка шелестели деревья, уставшие держать отяжелевшие листья. Ветер игрался с дорожной пылью, оставляя на длинных мантиях следы. От наиболее сильных его порывов непослушные кудрявые волосы девушки взлетали, ударяясь о плечо ее мрачного спутника. Он словно не замечал этого посягательства на свое личное пространство, не отмахивался — просто неподвижно стоял рядом. Взгляды двух волшебников были устремлены на Хогвартс, чьи окна жадно ловили последние лучи заходящего солнца. Северус не хотел лишний раз попадаться на глаза жителям Хогсмида, поэтому, схватив днем Гермиону под руку, аппарировал с крыльца дома на Гриммо прямо на границу школьной территории. Обедать в деревне он быстро передумал, это было бы еще одним испытанием для Гермионы – сидеть среди волшебников всего через пару дней после вступления в отряд Волдеморта, притворяясь, будто ничего не случилось. Подождав немного, — мужчина хотел, чтобы Гермиона впервые за несколько месяцев насладилась прекрасным видом Хогвартса, — Северус потянул девушку за рукав, ведя к массивным воротам. Их ждали. С другой стороны к калитке семенил Аргус Филч. С подобострастием глядя на Северуса сквозь решетку, Филч ковырялся в замке и громко звенел связкой ключей. Гермиона фыркнула: она считала, что, посмотри завхоз на сам замок хотя бы раз, он справился бы с задачей гораздо быстрее. Волшебница немного озябла и хотела поскорее попасть в школу. — Добро пожаловать назад, профессор Снейп! — с придыханием поприветствовал Филч. — Рад вашему возращению. С меньшим восторгом взглянув на Гермиону, он без всякого восхищения добавил: — Мисс Грейнджер. — Мистер Филч, — ответила она. Северус просто выдавил вялую улыбку и приветственно кивнул Филчу. Они протиснулись мимо мужчины и торопливым шагом направились к замку. Аргус плелся позади, все так же звеня ключами и бормоча что-то невнятное себе под нос. Он недолюбливал Гермиону, он всегда почему-то плохо относился к ней. Иногда ей даже казалось, что Филч презирал ее за чистоту крови. Смешно: сквиб плохо относился к маглорожденной. Было ли это потому, что Аргус рос в консервативном волшебном сообществе, или же причина таилась в зависти: мужчина болезненно переносил то, что дети маглов обладали магией, а он – нет? Гермиона не знала наверняка и вряд и хотела бы в этом разбираться хоть когда-нибудь. В любом случае, отношение к грязнокровкам для нее было почти физически больно. – Почему ты обязательно должна принимать метку, Гермиона? Этот вопрос задал ей Гарри в тот вечер, когда Северус впервые озвучил требование Лорда по поводу девушки. – Я имею в виду, Нарцисса Малфой ведь не стала пожирательницей, хотя ее муж – не последний человек среди слуг Волдеморта. – Гарри, – покачала головой Гермиона. – Ты ведь понимаешь, что миссис Малфой принадлежит к древнему чистокровному роду, который издавна славился ненавистью к таким, как я? Она замужем за таким же чистокровкой и растит Тому-Кого-Нельзя-Называть нового приспешника. Она с рождения погрязла во всем этом. Ей необязательно иметь на руке метку, чтобы доказать свою принадлежность к их миру. Ей снова приходилось объяснять простейшие вещи. Гермиона немного устала от этого. Гарри только покачал головой, признавая правоту подруги. – И ничего больше нельзя сделать? Если бы Гермиона знала. Если бы только она знала... Сейчас она, словно тень, скользила по коридорам Хогвартса вслед за Снейпом. Всегда кажущаяся родной и знакомой школа теперь ощущалась враждебной и чужой. Серые холодные стены будто чувствовали вторжение темной сущности – той, что навечно отпечаталась, заняла значимое место на предплечье лучшей ученицы Хогвартса за последние пятьдесят лет. Сущности, что пускала по венам всплески чёрной магии. Тёмная метка чуть покалывала руку, пока Гермиона спускалась все ниже по склизким ступеням в полутьму подземелий. Чувствовал ли ее спутник то же самое каждый день своей жизни? Гостиная Северуса была более уютной, чем девушка ожидала. Кажется, перед их приходом над комнатой поработали домовые эльфы, тщательно убрав чайные чашки, книги, свитки и обломки перьев со всех поверхностей. Проходя вглубь комнаты и наблюдая за тем, как Снейп зажигает небольшой камин, Гермиона слабо улыбнулась. В ближайшее время эти комнаты в темных подземельях должны были стать ее домом. Было приятно, что в череде горестей и разочарований у нее останется хоть что-то постоянное. Место, куда можно вернуться. К кому можно вернуться. Накануне Северус в очередной раз сказал, что теперь все должно стать сложнее. «Пока жив и здоров Дамблдор,» – дополнил он. – «Бояться нечего, Гермиона. Он сделает все, чтобы мы уцелели и победили. Все будет иначе, но мы сможем быть счастливы, обещаю». Все точно будет иначе, Гермиона знала это и сама. Она давно заметила, как отдаляются ее друзья – она старалась мириться с этим. Она прекрасно знала, как относятся к ней в мире, которым правит аристократия, – и это она хотела изменить. Отходя от камина и наблюдая за девушкой, Северус заметил, что глаза Грейнджер затянуло поволокой. Она пристально смотрела на разгорающийся огонь, и язычки пламени отражались в ее зрачках. – Все в порядке? – спросил Северус. Гермиона слегка дёрнулась и отвела взгляд от огня. – Да, я... Все нормально. Стряхнув наваждение, она снова осмотрела комнату, замечая еще несколько дверей. Пришло время тщательно исследовать покои Северуса, освободить пару полок под свои вещи, организовать пространство так, чтобы с первого взгляда было видно: мужчина живёт не один. Тут есть ее, Гермионы, личные вещи. Она тоже тут хозяйка. Гермионе было необходимо сосредоточиться на этих мыслях и действиях, и она позволила себе сделать это. Пока девушка находилась в спальне, Северус опустился в мягкое кресло у камина и подпер подбородок кулаком. Он не знал, правильный ли выбор совершил, втянув ее в гущу событий. Он не был уверен, справится ли Гермиона с их ношей. Он жалел ее, и невыносимо больно было видеть Гермиону такой хрупкой и ранимой, лишенной безусловного понимания и внимания друзей. Мисс Грейнджер была одинока, и Северус хотел изменить это. Он хотел дать ей все лучшее, то, чего она, по его мнению, была достойна.