Три дня, чтобы влюбиться, четыре — чтобы отпустить

Вэй Усянь скучал уже четвёртое столетие. Его жизнь — если так можно было выразиться — давно потеряла какой-либо сакральный смысл, но, несмотря на это, ступать на путь перерождения ему совсем не хотелось. Он понятия не имел, как решить эту дилемму, отчего застрял где-то на середине жизненного цикла в ожидании. В ожидании какого-либо знака. Смертный мир полон сует, ненависти и бессмысленных войн. Это мир, в котором Вэй Усяня погубили лишь из страха перед его силой, поэтому о возвращении туда он никогда даже не задумывался. Другое дело — Призрачное Царство, безусловно скучное и унылое, где вечное пекло и раздражающие Князья, но в отличие от мира живых у Ада всё же были свои плюсы (точнее только один) — его не пытались все убить. Сомнительный, конечно, плюс, учитывая то, что при жизни болтливый Вэй Усянь здесь, в Аду, погибал от скуки за неимением интересного собеседника. Обычно все, кто встречался ему за прошедшие годы, рвались поскорее попасть на Суд к призрачному правителю Яме, чтобы тот отправил их души на перерождение. И всё же, на счастье тёмного заклинателя, даже в загробном мире случались периоды злорадного веселья — люди безумно любили устраивать войны, а Вэй Усянь — наказывать грязных ублюдков, которые начинали эти кровавые бойни. Именно по этой причине Вэй Усянь стал стражем Адских врат — он не мог отказать себе в удовольствии наказывать тех, кто этого действительно заслуживал. Вэй Усянь, впрочем, не скрывал, что значительную роль в этом сыграла банальная обида. Его при жизни убили просто так, без особой на то причины, просто объявив преступником. Поэтому он и возжелал показать обидчикам, что значит справедливый суд, вот только... Показывать и доказывать больше было некому, ведь люди, которые когда-то знали Вэй Усяня, успели отправиться на перерождение до того, как он стал стражем. Впрочем, показывать и доказывать он мог остальным отбросам, коих после его смерти совсем не убавилось. Спустя долгие годы его душа остыла от гнева, хотя тот и оставил на душе небольшой след. Прошедшие столетия свой «долг» Вэй Усянь исполнял исправно и пока не думал покидать свой пост. Люди вновь развязали бессмысленную войну, повлёкшую за собой множество смертей, среди которых, конечно, было множество неприглядных личностей. Вэй Усянь с кровожадной ухмылкой встречал их души у врат Ада. В такие периоды Мерка грехов была его лучшей подругой, и каждый подошедший воин в окровавленных одеждах подвергался её измерениям. Несмотря на то, что на этой войне погибало слишком много людей, Вэй Усянь быстро приноровился угадывать среди них больших подонков — почти все они носили фамилию Вэнь. — Имя? — лениво спросил Вэй Усянь у очередного грешника, с ужасом осматривавшего Адские врата. — Вэнь Чжао. Вэй Усянь тут же растянул губы в пугающем оскале и очень медленно, чтобы пощекотать нервы подонка, потянулся за линейкой. — Причина смерти? — Пал на войне, храбро сражаясь за свой орден! — презрительно выплюнул Вэнь Чжао, в глазах которого, тем не менее, отражался плохо скрываемый страх. — Ну да, ну да, — едко хохотнул Вэй Усянь и помахал рукой так, словно подзывал к себе плешивую псину. — Давай руку. Проверим, каким храбрым и благородным мужем ты был при жизни. Вэнь Чжао — вероятно, из-за пробитого черепа — не уловил сарказм и с вызовом протянул израненную руку. Мерка грехов едва успела коснуться вены на его запястье, как из неё беспрерывным потоком потекли болезненные стоны, крики и плач — большинство из них принадлежало женщинам. — Вэнь Чжао, ты, ублюдок, будешь гореть в Аду! — Только попробуй вернуться в наш мир! Мои дети сразу же отправят тебя назад в самые глубины Преисподней! — Пожалуйста, молю вас, отпустите меня… — сквозь рыдания сокрушался слабый голос. — Господин, прошу пощадите эту ничтожную… Разве сможет она после этого смотреть в глаза будущему мужу?.. Вэнь Чжао с ужасом собирался отдёрнуть руку, но приловчившийся к подобным реакциям Вэй Усянь стальными оковами вцепился в его предплечье и не позволил сбежать до тех пор, пока Мерка грехов не вынесла свой вердикт. «Преступления невозможно оправдать. Направить на восемнадцатый круг Ада». Вэй Усянь злорадно хихикнул и, приложив два пальца к губам, громко свистнул, после чего сразу же спрятался под стол. Почти мгновенно послышался пробирающий до костей лай адских псов. Два полусгнивших чёрных зверя высотою в пять чи появились из густого алого тумана, угрожающе медленно приблизились к замершему от страха грешнику и с омерзительным хрустом вонзили острые клыки в его конечности. Казалось, красное небо содрогнулось от пронзительного вопля, но тот умолк так же быстро, как появились и исчезли адские псы. Слегка побледневший Вэй Усянь с опаской выглянул из-под стола и, только убедившись, что ненавистные псы исчезли, вернулся на стул. Был в этом способе развлечения один единственный, но значительный минус — Вэй Усянь до дрожи боялся даже маленьких собак, не говоря уже об адских гончих, которые могли достигнуть высоты в целый чжан! Однако, несмотря ни на что, Вэй Усянь упрямо заставлял себя проглатывать собственный страх, продолжая наказывать всех, кто этого заслуживает. — Имя? — спросил он у очередной души и сразу смягчился, увидев испуганную девочку лет восьми. — Лю Минчжу… — Ох, а эта прекрасная жемчужина знает, как попала сюда? — Вэй Усянь с улыбкой перегнулся через стол, чтобы погладить малышку по волосам, и с грустью отметил её опухшую шею. — Не знаю… — девочка вдруг жёстко утёрла слёзы и совсем как взрослая посмотрела на стража. — Я ведь умерла, да? Я, кажется, убегала от вора, а потом споткнулась на лестнице… И оказалась здесь. — Мне жаль, Лю-эр, но ты не грусти, тут много детей! Вы обязательно подружитесь! — на лицах взрослых, стоящих в очереди, отразилась печаль после этих слов: война всегда поистине беспощадна и не делает никаких исключений. Девочка наивно обрадовалась словам стража: — Здорово! Значит, и моя мама должна быть здесь? — Да, скорее всего так, позже ты сможешь её найти через бюро, — голос Вэй Усяня слегка дрогнул: попав в Царство мёртвых, он тоже мечтал повстречать свою мать, но та уже ступила на путь перерождения, вновь оставив его одного. — Дашь мне свою руку? Девочка в ужасе распахнула глаза, вспомнив страшных монстров, утянувших Вэнь Чжао совсем недавно, и сразу же попятилась назад, врезавшись в стоящую следом душу, которая, не мешкая, спрятала её за собой. Вэй Усянь недоумённо моргнул и встретился с хмурым взглядом высокого молодого мужчины в белых, местами изорванных и испачканных в крови одеждах. Его спина была безукоризненно ровной, а каждый мускул в теле напряжён. Золотистые глаза ярко пылали решительностью, словно он готовился в любую секунду вступить в бой. Вэй Усянь невольно засмотрелся на внезапного заступника, потому что здесь, в Аду, каждый сражался только за себя, и проявление заботы зачастую было проявлением слабости, вот только мужчина ни на мгновение не сомневался в том, что должен делать. Благородство. Вэй Усянь впервые за долгие годы вспомнил это слово — оно как нельзя лучше описывало решительную душу. Несмотря на грязные волосы, на которых местами виднелась запёкшаяся кровь, несмотря на изорванное белое ханьфу и кровоточащую дыру в сердце, мужчина продолжал излучать достоинство, ни капли не смущённый своим внешним видом. Даже после смерти он продолжал защищать слабых. Губы Вэй Усяня растянулись в доброй ухмылке, а сердце, продолжай оно до сих пор биться, определённо ускорило бы ритм. Может ли быть так, что я дождался того, чего ждал несколько сотен лет? — подумал Вэй Усянь, немного наклонившись вбок, чтобы поймать взгляд девочки. — Не бойся, жемчужина, клянусь, за тобой те твари не придут, — сказал страж, положа руку на сердце. — Они забирают только плохих людей, а малышка Минчжу ведь хорошая, верно? Я только поставлю печать на твоей руке и вручу посмертную табличку. Это не больно! — П-правда? — Конечно! Даю тебе слово заклинателя Гусу Лань! — уверенно заявил Вэй Усянь и только благодаря огромному усилию не расхохотался в голос, заметив резко изогнувшуюся бровь мужчины в белом. Девочка, всё ещё не до конца уверенная, протянула дрожащую руку и восхищённо охнула, когда её душа ненадолго замигала и в руках Вэй Усяня из ниоткуда появилась табличка со словами: «смерть из-за сломанной шеи». — Держи эту табличку и ни в коем случае не потеряй! — строго наказал Вэй Усянь и, подмигнув, тише добавил: — А то придётся идти на поклон к очень неприятному типу. Лю Минчжу закивала и убежала в указанном направлении, в то время как Вэй Усянь в предвкушении откинулся на спинку стула, бессовестно рассматривая мужчину в белом. Он не ожидал, что тот заговорит первым: — Ты не из Гусу Лань, — прохладно заметил мужчина, смерив стража внимательным взглядом. Конечно, человек, раскинувшийся в вальяжной позе и без ленты на лбу, не мог принадлежать Ордену Гусу Лань. К тому же яркие чёрно-красные одежды никак не вязали с извечными траурными ханьфу заклинателей этого ордена. — В отличие от вас, господин Лань. Не терпится узнать ваше имя! — Лань Ванцзи, — неохотно ответил мужчина. — И как Ванцзи-сюна угораздило попасть в Призрачное Царство в столь раннем возрасте? Мужчина гневно сощурил глаза от столь фамильярного обращения, и в свете Адского неба радужки приобрели оттенок расплавленной меди. Вэй Усянь с наслаждением запечатлел в памяти этот образ. Лань Ванцзи рассудил, что больше никогда не встретится с этим стражем, поэтому вознамерился проигнорировать его распутство и отвечать только по делу. — Погиб на войне. — Боюсь, этого недостаточно, Ванцзи-сюн, — Вэй Усянь состроил печальное лицо, так, что никто не усомнился бы в его честности. — Нужно больше подробностей. Лань Ванцзи сомневался, что подробности нужны, потому что его юной предшественнице хватило наличия очевидных физических увечий, чтобы получить табличку. Дыра в груди явно не ускользнула от взгляда стражника. Он долго молчал, но Вэй Усянь не уступал ему и продолжал терпеливо ждать. — Погиб, закрыв от удара ребёнка, — наконец ответил Лань Ванцзи в надежде поскорее избавиться от надоедливого незнакомца. Вэй Усянь перевёл взгляд на дыру в груди мужчины и слабо улыбнулся. Его взгляд неожиданно наполнился нежностью, растеряв всякое легкомыслие. От такой резкой перемены Лань Ванцзи слегка растерялся. Он смотрел в серый омут глаз, в которых разливалось неизвестно откуда появившееся тепло, и чувствовал, как его душа охотно отзывается. Новые чувства, прежде неизведанные, наполнили уже не бьющееся сердце Лань Ванцзи, поэтому он поспешил отвести взгляд, чтобы не показать своё замешательство. — Руку? Лань Ванцзи протянул руку, и ему потребовалось призвать всю свою выдержку, тренированную годами, чтобы не вздрогнуть от чужого прикосновения. До этого Вэй Усянь никого не касался, лишь прикладывал печать, куда попало, и вручал табличку, но Лань Ванцзи был другим (и когда только успел?), к нему хотелось притронуться и проверить, действительно ли его кожа такая же мягкая, какой кажется на первый взгляд. Вот Вэй Усянь и притронулся, проверил. Действительно мягкая. — Держи, Ванцзи-сюн, ни в коем случае не потеряй! — страж протянул появившуюся табличку с надписью: «смерть от удара мечом в сердце». Бровь Лань Ванцзи едва заметно дёрнулась — этот стражник и без его слов понимал довольно многое. Тем временем Вэй Усянь продолжил: — Я вовсе не пугал ту девчушку своими словами. За новой табличкой придётся идти в Семнадцатый дворец — местечко премерзкое! Такому, как ты, там делать нечего. Лань Ванцзи хотел спросить, какому «такому», но фамильярное обращение продолжало резать по ушам, заставляя их гореть, поэтому он спешным шагом направился прочь, подальше от волнующего стража. В нём боролось два желания: одно требовало больше никогда не встречать незнакомца, второе — напротив просило о новой встрече. Мироздание, кажется, считало второе желание более сильным, потому что не успел Лань Ванцзи толком выйти из тоннеля, приводящего в город, как его тут же нагнал стражник, вновь утащив в темноту. Вэй Усянь после его ухода долго смотрел вслед, больше не так увлечённо встречал новые души и никак не мог выкинуть из головы прекрасное лицо мужчины, при воспоминании о котором его вновь и вновь одолевала тревога. В конце концов, он не выдержал и погнался следом. — Послушай, Лань Ванцзи, — серьёзно начал Вэй Усянь, благодаря чему заклинатель остановил рвущийся поток возмущений и прислушался к стражу . — Ты безумно красивый, знаешь ведь это? — Лань Ванцзи выразительно выгнул бровь, отчего Вэй Усянь весело фыркнул, но быстро продолжил, пока его не передумали слушать: — Красивым тут, в Аду, быть очень сложно и опасно. Понимаешь меня? Только не нужно храбриться тем, что ты сильный заклинатель и тебя ничего не страшит! После смерти твои силы потеряли всякий смысл, сейчас ты не сильнее смертного бродяги, и в этом нет ничего зазорного. Просто ты должен понимать, что тебя больше не питает духовная сила, а это значит, что ты и рядом не стоишь ни с одним Князем демонов, заправляющих в этом мире. Среди них есть один особенно опасный для таких красивых людей, как ты. Он, несомненно, захочет тебя в свою коллекцию. Лань Ванцзи хотел спросить, почему тогда этот Князь не тронул его, Вэй Усяня, ведь тот определённо красив, однако вовремя прикусил язык, чтобы не сморозить смущающую чушь, и лишь коротко спросил: — Кто? — Четвёртый князь. Если увидишь его — узнаешь сразу. Этот жирдяй такой толстый, что не может передвигаться сам, и его постоянно носят в паланкине, — Вэй Усянь поморщился и многозначительно вскинул брови, чтобы Лань Ванцзи наверняка стошнило от представленной пошлой картинки. — Князя-то ты узнаешь, но проблема, в первую очередь, в его прислуге: они неустанно бдят в поисках наложниц для своего господина, поэтому уже на пороге этого тоннеля тебя поджидает опасность. Лань Ванцзи действительно затошнило так, что при всей своей выдержке он не смог не поморщиться, пусть даже это действие осталось практически незамеченным. — Мгн. Спасибо за предупреждение, — Лань Ванцзи кивнул и собирался уйти, но Вэй Усянь снова его притянул к себе, причём на этот раз ближе. — Тебе нужно укрыться. Я не могу позволить, чтобы такого замечательного тебя заполучила та жирная свинья, так что вот, возьми мою мантию, — Вэй Усянь поспешно спустил с плеч чёрную ткань и самовольно перекинул её через голову Лань Ванцзи, бесстыдно нарушив границы личного пространства, из-за чего потревоженный заклинатель недовольно нахмурился и начал отпихиваться. — Не кривись! Она хоть и выглядит потрёпанной, но всё равно очень чистая! Белый — слишком заметен, — Вэй Усянь невольно начал раздражаться из-за глупого упрямства, то и дело оглядываясь на врата. — Да возьми же ты! Там уже такая очередь у врат собралась, так что мне нужно вернуться. Я ненадолго уйду, а ты пока натяни капюшон, позже придумаем другой способ скрыть тебя на время. Сейчас отправляйся на рынок, найди писаря — там такой только один — и скажи ему, что тебя прислал Вэй Ин с просьбой угостить чаем. Я постараюсь вернуться как можно скорее! После длинного монолога Вэй Усянь унёсся прочь, не оставив собеседнику возможности возразить. Конечно, Лань Ванцзи мог его проигнорировать, поступить по-своему, однако Вэй Усянь надеялся на его благоразумие, потому что сам он впервые за долгие годы говорил чётко, по делу и без примесей легкомыслия, которое сопровождало его речи долгие годы загробной жизни. Лань Ванцзи долго стоял на месте в темноте тоннеля, переваривал информацию и пытался избавиться от ощущения чужого дыхания на своей коже. Чёрная мантия на удивление приятно пахла и словно создавала иллюзию защиты — в ней заклинатель действительно почувствовал себя в большей безопасности. А вот сложившаяся ситуация его смущала и раздражала. С какой стати странный незнакомец так бесстыдно ворвался в его жизни и заставил чувствовать это. Почему его глупая душа так просто поверила чужаку? Очаровательному чужаку, в глазах которого прятались осенние грозы. Чужаку, улыбка которого была такой же чистой и искренней, как улыбка брата. Чужаку, прикосновение которого мгновенно прогнало посмертный холод, опалив кожу своим жаром. Чужаку, который таковым не ощущался. Лань Ванцзи не заметил, когда успел натянуть капюшон и добраться до рынка. Он никогда не думал о загробном мире, поэтому увиденное его никак не удивляло. Призрачный город практически не отличался от тех, что встречались в мире живых. Особенно сейчас, когда среди смертных разразилась война и на улицах скитались раненные взрослые и осиротевшие дети. Души, которые уже долгие годы пребывали в Царстве мёртвых, обустроили дома и торговые лавки. Некоторые из них не обращали внимания на новых изуродованных жестокой войной жителей, другие, напротив, грубо затыкали рыдавших и советовали привыкать к новой жизни, ведь слёзы не вернут их назад. Опустив голову, Лань Ванцзи бродил по рынку до тех пор, пока не нашёл старого писаря. Тот сидел в окружении картин с пейзажами, меланхолично осматривал прохожих и не очень увлечённо мазал кистью по специальной бумаге. — Извините? — Лань Ванцзи не стал снимать капюшон, но немного сдвинул его из уважения, чтобы писарь мог увидеть лицо говорившего. — Да-да? — старик лениво поднял голову, но тут же воодушевился. — Какой прекрасный молодой человек! Такой благородный муж явно должен разбираться в искусстве, раз решил обратить внимание на этого скромного художника! Вы точно оцените тонкое искусство пейзажей… — Нет. — Нет? — настроение писарь вновь поменялось в одно мгновение, его брови нахмурились, а обращение стало фамильярным. — То есть ты не хочешь купить мои картины? — Нет. — Тогда чего ты хочешь? Тоже чей-то портрет? Портрет возлюбленной или любимого учителя? — раздражённо выплюнул старик. — Нет… — Чего заладил, нет да нет! Говори, чего пришёл? Лань Ванцзи начал сомневаться, того ли человека потревожил и стоит ли продолжать с ним разговор, но перед глазами вдруг всплыло уверенное лицо стража, поэтому он всё же попытал удачу: — Я пришёл от Вэй Ина. — О? И чего этот мальчишка хочет? — Вэй Ин просил вас составить мне компанию, пока он не вернётся, — Лань Ванцзи рассудил, что упоминать чай не стоит, ведь, в конце концов, он не такой бесстыжий, как стражник. — Что-то слишком скромная просьба для этого бесстыдника, наверняка, попросил угостить своего нового дружка чаем. — Не стоит, — процедил в миг похолодевший Лань Ванцзи. Ярлык «нового дружка» его, пожалуй, оскорбил, и собственная глупость, из-за которой он доверился кому-то столь легкомысленному, тоже ударила по его гордости, так что ему захотелось немедленно уйти. — Стоит-стоит, этот мальчуган потом ещё должен мне будет! — писарь быстро начал собирать картины. Старик и сам испытывал нехватку в общении, поэтому не стал упускать свой шанс. — К тому же, раз уж ты первый за целое столетие, кто смог заинтересовать этого болтливого мальчишку, значит, собеседник из тебя, должно быть, дельный! — Столетие? Лань Ванцзи совсем запутался и перестал понимать, что из себя представляет стражник. Был ли тот серьёзен по отношению к нему или собирался просто порезвиться? Он хотел помочь ему? Или преследовал те же цели, что и так называемый Четвёртый Князь? Лань Ванцзи ведь не особенный, а, значит, Вэй Ин помогал каждому, кто в этом нуждался? Последнее волновало особенно сильно. Глупо, но хотелось быть особенным, хотя в этом Лань Ванцзи не признался бы даже самому себе. Помогать нужно всем нуждающимся! За размышлениями у него возник ещё один вопрос. Лань Ванцзи точно слышал, как Вэй Ин говорил одной из душ, что ждать перерождения придётся восемь-десять лет, а не целое столетие. Значило ли это, что бывали исключения? Если да, то по какой причине? — Да-да, — писарь спрятал свои картины и поманил заклинателя за собой. — Я сам не так давно знаю этого мальчишку, лет семь от силы, но он тут известная личность. Не один век тут крутится от безделья, хотя давно мог уже пару раз переродиться. Усянь любит почесать языком и может уболтать даже Князей! Но знаешь что? Ещё никогда он не просил меня приглядеть за кем-то в его отсутствие. А что это значит? А это значит, из тебя вышел дельный собеседник, раз ты смог заинтересовать кого-то настолько болтливого! Лань Ванцзи откровенно сомневался, что из него выйдет хороший собеседник, он вообще не любил много говорить. Отчего Вэй Ин так решил, заклинатель не понимал, но уши всё равно немного заалели от мысли, что он единственный, за кем страж просил присмотреть. Это неправильно, — твердил себе Лань Ванцзи, отгоняя глупые мысли о бесстыжем незнакомце с самой красивой улыбкой из всех, что он когда-либо видел после смерти матери.

***

Вэй Усянь, как и обещал, не заставил себя долго ждать. Прошло не больше часа, когда страж влетел в захудалую таверну и быстро нашёл их дальний столик, на котором скромно расположился один кувшин вина и треснувший чайник. Судя по взгляду писаря, тот был явно разочарован своей неожиданно молчаливой компанией. Вэй Усянь заметил нахмуренные брови молодого заклинателя и тихо захихикал от того, каким сложным было выражение его лица. Лань Ванцзи выглядел так, словно его заставили решать нерешаемые задачи, причём в компании далеко не образованного человека. Лань Ванцзи тоже заметил его и к своему стыду облегчённо вздохнул. Он понимал, что разочаровал писаря, возложившего на него большие надежды, однако это его не сильно задевало, потому что ему самому хотелось поскорее избавиться от компании старика. Вэй Усянь постоял ещё минуту у входа, подразнил заклинателя и всё же направился его спасать. Страж как никто другой знал, каким требовательным мог быть старый писарь при выборе собеседника, но он почему-то думал, что заклинатель с удовольствием поддержит разговоры об искусстве. К сожалению, Вэй Усянь ошибался. — Привет, наставник, — он хлопнул старика по плечу и с удовольствием отметил, как тот приосанился после такого обращения. — Да какой я тебе наставник, глупый мальчишка, — писарь притворно смутился и вопреки собственным словам горделиво вздёрнул подбородок. — Ну что вы, что вы, только благородный наставник может безвозмездно помочь своему глупому ученику… — Безвозмездно? — писарь хищно сощурил глаза. — Я планировал взыскать с тебя за самый скучный час в своей жизни. Лань Ванцзи оскорбился, и Вэй Усянь прекрасно это видел, так что ему потребовалось несколько секунд, чтобы заставить себя не заржать. — Правда? — Вэй Усянь состроил невинное лицо и печально поклонился. — В таком случае, этот недостойный ученик сделает всё, что потребует его великий наставник. — Да прекрати ты, бесстыдник! — лицо писаря совсем покраснело, впрочем, почти сразу обратно побледнев. Он влепил стражу слабую оплеуху. — Так и быть, я сделаю тебе одолжение в этот раз. — Наставник так благороден! Спасибо, наставник! Пока Вэй Усянь кланялся, Лань Ванцзи, в конце концов, надоел этот цирк. Он коротко поблагодарил удивлённого писаря за угощения и направился к выходу, однако не успел он даже вздохнуть, как его уже привычно утащили в тёмный переулок. — Ну что ты, Ванцзи-сюн, не обижайся на слова этого старика. У него вся загробная жизнь скучна, ты тут не причём! — Прекрати называть меня так, — Лань Ванцзи раздражённо вырвал руку из чужой хватки, и от такого резкого движения капюшон мантии слетел с головы. — А как ты хочешь, чтобы я тебя называл? — весело мурлыкнул Вэй Усянь прямо возле вмиг заалевшего уха замершего заклинателя. — А-Цзи? Лань-гэгэ? Хотя нет, я ведь старше! Лань-эр-гэ? А, может, диди? — Бесстыдник! — вспылил донельзя смущённый Лань Ванцзи и развернулся, чтобы уйти. Конечно, Вэй Усянь вновь притянул его к себе, однако сразу же отпрянул, когда заклинатель резко замахнулся. — Сдаюсь-сдаюсь! Только не убегай, а то вызволять тебя из темницы будет куда сложнее. Давай лучше подумаем, как скрыть твою красоту! Лань Ванцзи поджал губы в безуспешной попытке унять раздражение и смущение. Он знал, что был красив, об этом ему часто говорили напрямую и ещё чаще шептались за спиной, даже удостоив вторым местом в списке молодых завидных господ. Лань Ванцзи знал это, принимал как обыденный факт и никогда не смотрел на других свысока. Красивый и красивый, что тут особенного? Ведь главное для него — совершенствование тела и духа. Но дьявольский стражник со своей обворожительной улыбкой и смущающими речами заставлял Лань Ванцзи думать. Думы эти совсем не радовали заклинателя. Разве его должна волновать уродливая дыра в собственной груди? Разве его должны волновать растрёпанные после тяжёлого боя волосы? Разве его должны волновать грязные одежды? А его лицо? Вдруг оно испачкано? Нет, нет, нет. Это не должно его волновать, но тогда, какого гуя, волнует?! Вэй Усянь. Поистине адский искуситель. «Искуситель» очаровательно прикусывал большой палец, раздумывая о маскировке, и Лань Ванцзи от этой картины почувствовал совершенно абсурдное глупое бесстыдное желание укусить Вэй Усяня за этот самый палец. Годы тренировок помогли заклинателю сохранить отстранённое выражение лица, при этом не ударив себя по лбу. Здесь определённо что-то нечисто, — уверял себя Лань Ванцзи, однако стоило Вэй Усяню радостно улыбнуться от посетившей его идеи, как уверенность вмиг испарилась, заменив себя смущением, растерянностью и немного надеждой на то, что происходящее — не обман. Стресс. Во всём был виноват гуевый стресс. — Пока что оставайся в моей мантии, Лань Ванцзи, а ещё дай-ка мне свою ленту, — Вэй Усянь потянулся к белой полосе на лбу, однако его руку тут же возмущённо отпихнули. Он тут же прикинулся оскорблённым. — Ты чего? — Нельзя трогать. — Почему? — Против правил. — Диди, ты серьёзно принёс в ад запреты из мира смертных? — умилённо хихикнул Вэй Усянь. — Ладно-ладно, не трону я твою драгоценную ленту. Хмурые брови и краснеющие уши Лань Ванцзи будто умоляли стражника не дразниться, поэтому он быстро сдался, потянувшись к собственной алой ленте, удерживавшей в высоком хвосте его густые чёрные волосы. Лишившись давления, они шёлковым водопадом упали на спину и плечи. — Я перевяжу тебе один глаз. Хотя лучше было бы перевязать оба, но мы ведь прекрасно понимаем, что для этого тебе пришлось бы полностью довериться мне, чего, конечно же, ты пока сделать не можешь, так что обойдёмся одним. Со стороны будет казаться, словно ты изувечен. Вэй Усянь аккуратно перематывал голову покорного Лань Ванцзи и, как обещал, не прикасался к лобной ленте. Заклинатель, может, был бы благодарен такому жесту, если бы в этот момент не пытался старательно игнорировать тонкую шею, по которой то и дело перекатывалось адамово яблоко, словно предлагавшее откусить кусочек. Когда Вэй Усянь наконец отпустил его и полез за чем-то во внутренние карманы, Лань Ванцзи облегчённо выдохнул, после чего сразу же застыл, мысленно выругавшись (чего при жизни никогда не делал). Вэй Усянь с высоким хвостом был красив. Вэй Усянь же с распущенными волосами стал походить на Божество, не иначе. Надо было отдать ему гуеву лобную ленту, — в панике подумал Лань Ванцзи и тотчас принялся тушить пожар, в мгновение вспыхнувший в душе от одной только мысли об этом. — Что за вздор! Все эти речи Вэй Усяня о красоте навели смуту в голове Лань Ванцзи, который никогда в жизни не уделял столько внимания подобному. Но вот он здесь, в Аду, сходит с ума от смущения и несёт мысленный вздор из-за одного прямолинейного сверхъестественно красивого бесстыдника! — Что это? — спросил Лань Ванцзи, когда Вэй Усянь с двумя баночками в руках вновь потянулся к его лицу. — Румяна и тени. — Откуда у тебя это? — нахмурился заклинатель. Подобные вещи обычно принадлежали девушкам, поэтому их наличие у стражника наводило на мысли о том, что у того, возможно, есть спутница, для которой он собирался сделать подарок. Вэй Усянь смутно уловил суть вопроса заклинателя и с трудом удержал улыбку — Лань Ванцзи больше интересовало то, откуда у него женская косметика, а не то, зачем её собираются использовать на нём. — Лань Ванцзи, ты ведь умный мальчик, уже должен был понять, что это место не очень отличается от мира живых. Для нормальной жизни тут тоже нужны деньги, — Вэй Усянь сосредоточенно наносил румяна и тени под другой глаз заклинателя, уже понявшего его задумку. На лице получался на удивление правдоподобный синяк. — За работу на вратах мне не платят, потому что я сам туда напросился от скуки, обычно там стражники отбывают наказания. В мире живых уже давно не осталось людей, которые могли бы сжечь для меня ритуальные деньги, хотя таких людей в принципе никогда не было, — в серых глазах всего на мгновение промелькнула обида, но Лань Ванцзи успел её заметить, потому что ни на мгновение не отводил взгляда и внимательно слушал. — Поэтому-то мне приходится зарабатывать самому. Разукрашу лицо для привлечения внимания и выхожу на улицы танцевать или играть на флейте — кто-нибудь да подкинет монетку. Ну вот, готово! Хотя даже этот фальшивый фингал не может полностью скрыть твоё до одури прекрасное лицо, — Вэй Усянь придирчиво покрутил голову заклинателя, удерживая его за подбородок, и со смешком отпустил, когда тот возмущённо нахмурился. — Ладно, идём. Не забудь снова надеть капюшон! Лань Ванцзи устало вздохнул, скрыл половину лица за тёмной тканью и задался вопросом, почему он вообще продолжает следовать за этим шумным бестактным недоразумением, ведь ему до сих пор не объяснили, что от него хотят. «Что тебе нужно?» — собирался спросить Лань Ванцзи, но вместо этого из уст вырвалось: — Как давно ты здесь? — А ты как думаешь? Угадаешь, и я выполню любое твоё желание, — Вэй Усянь вообще не умел быть серьёзным и даже на тему своей смерти нашёл развлечение. — Вздор. Вэй Усянь расхохотался. — Неужели Ванцзи-сюн совсем не азартен? Я ведь предложил любое желание! — Азартные игры запрещены. На этот раз стражник даже заплакал от смеха, согнувшись пополам. — Лань Ванцзи, ты такой очаровательно серьёзный! Неужели никогда не нарушал правила? Заклинатель стыдливо отпустил голову, словно его собирались прямо сейчас наказать, и так Вэй Усянь понял, что его спутник правила всё-таки нарушал. Серые глаза азартно блеснули, и Вэй Усянь, совсем как хитрый лис, облизнулся в предвкушении. — Не может быть! Лань Ванцзи, ты немедленно должен мне во всём признаться, чтобы я мог назначить тебе наказание! С очевидным — как показалось самому Вэй Усяню — весельем в голосе он подшутил над заклинателем, однако тот принял его слова всерьёз и действительно сознался, готовый получить наказание: — После последнего сражения я ослушался приказа старейшины и самовольно вернулся в деревню, где прошёл бой. Вэй Усянь застыл посреди улицы и во все глаза неверяще уставился на своего спутника. Ему даже показалось, что над ним подшутили, но нет — лицо Лань Ванцзи было совершенно серьёзным, а внимательный янтарный глаз смотрел так, словно ждал приговора. Вэй Усянь удручённо вздохнул, раздражённо потёр переносицу и с теплотой, подобно учителю, посмотрел на заклинателя, как на неопытного ученика. Ещё одна жертва бессмысленных правил. — Зачем ты пошёл в деревню? — Проверить, не остались ли там жители деревни. Вэй Усянь кивнул, как будто уже знал ответ, и снова заговорил, на этот раз утверждая, а не спрашивая: — И там ты спас того ребёнка. — Да. — Лань Ванцзи, как думаешь, ты правильно поступил? — Правила… — Плевать на правила, я спросил, что думаешь ты, — Вэй Усянь вновь зашагал в известном только ему направлении, чтобы не терять времени зря. — Мир не делится на чёрное и белое, он намного сложнее и запутаннее. Иногда приходится принимать более сложные решения, которые не вписываются в рамки этих крайностей. Запомни это. Лань Ванцзи замолчал, погрузившись в раздумья. Вэй Усянь не торопил его давать ответ, потому как и сам окунулся в воспоминания болезненного прошлого, вдруг ощутив фантомную боль в груди. В конце концов, заклинатель заговорил немного тише обычного: — Жизни невинных людей важнее. Я не считаю, что совершил ошибку. Вэй Усянь улыбнулся, тепло, нежно, по-новому, так, что Лань Ванцзи был уверен, — будь у него бьющееся сердце, оно бы уже сорвалось на бешеный ритм. — Раз уж ты был откровенен со мной, я тоже отвечу на твой вопрос: я попал в Призрачное Царство примерно четыре столетия назад. Точнее не скажу, уж сбился со счёта. Так что, — Вэй Усянь коварно ухмыльнулся, — можешь звать меня гэгэ. — Вздор! — в душе Лань Ванцзи вспыхнул не хуже огненного талисмана, однако внешне остался совершенно бледным, и лишь мерцающие заалевшие мочки ушей спасительно скрывал капюшон. Вэй Усянь собирался рассмеяться, но ему пришлось насильно — и от этого болезненно — проглотить свой смех, когда он заметил направляющегося в их сторону воина. — Постарайся молчать, говорить буду я, — прошептал Вэй Усянь, схватив спутника за запястье и задвинув его себе за спину. Воин остановился в паре шагов от них и изучил внимательным, далеко не скромным взглядом. Вэй Усянь, привыкший к такому, остался бесстрастен, а вот Лань Ванцзи раздражённо стиснул кулаки. Заклинатель смотрел в землю, но даже так чувствовал на себе блуждающий взгляд. Ещё никогда в жизни он не чувствовал подобного отвращения. Вэй Усянь почувствовал напряжение спутника, поэтому сразу успокаивающе погладил его запястье большим пальцем, медленно и нежно переместив ладонь на стиснутый кулак. Лань Ванцзи тут же удивлённо застыл, невольно расслабившись. Вэй Усянь воспользовался этим, чтобы переплести их пальцы в крепкий замок, и первым нарушил молчание: — Чем эти бродячие души могут вам помочь? — Пускай снимет капюшон, — приказал воин, кивнув на Лань Ванцзи. — Конечно-конечно, только прошу, будьте снисходительны, мой друг немного стесняется своих безобразных травм, — Вэй Усянь повернулся к Лань Ванцзи, подмигнул ему и заботливо убрал капюшон с головы, при этом расстегнув мантию, чтобы была видна кровавая дыра в груди. Воин придирчиво осмотрел мужчину, поморщился и явно расстроился тому, что слухи себя не оправдали. В итоге он перевёл взгляд на Вэй Усяня. — Ну, значит, ты пойдёшь со мной, мордашка симпатичная, должна понравиться нашему князю. — Ах, вы мне льстите! Но, боюсь, в этом нет смысла, — Вэй Усянь притворно расстроился. — Я уже был на поклоне у князя, и почти такая же уродливая дыра в моей собственной груди ему явно не понравилась, — и уже шёпотом добавил: — Я даже слышал, что он посадил в темницу ту стражу, что привела меня к нему… Настолько уродлива моя рана… — Вот как, дыра в груди… — воин вскинул брови в наигранном сожалении и тут же похотливо осклабился. — Ну, так разденься, покажи свою грудь. Увы, одежды ведь всё скрывают, как я могу поверить тебе на слово? Нужно тщательно исследовать твоё тело. Вэй Усянь почувствовал давление от рукояти меча на своей груди ровно в том месте, где скрывалась почти смертельная рана. Металл медленно очертил край запахнутого халата, подцепил ткань и потащил в сторону. Лань Ванцзи яростно нахмурился и даже не попытался скрыть своего отвращения. К нему быстро вернулось прежнее напряжение и вспыхнуло желание научить ублюдка манерам, вот только его вмешательства не понадобилось — он с удивлением воззрился на своего спутника, которого стремительно окружила зловещая тёмная энергия. — Мне кажется, ты что-то путаешь… — тихий, как будто незнакомый, вкрадчивый голос пробудил в Лань Ванцзи стаю мурашек. Прислужник даже моргнуть не успел, как вдруг ощутил удушающую хватку на шее — бледную кожу вмиг окрасила призрачная кровь. — Звание Старейшины Илина тебе о чём-нибудь говорит? Вдали послышался смех. Вэй Усянь перевёл убийственный взгляд за спину воина, закатил глаза и отбросил надоедливого стража, брезгливо встряхнув рукой. Призрачная кровь мгновенно исчезла. — Развлекаетесь, Чжоу Сяолун? — У нас обряд посвящения для новичков, — хмыкнул подошедший коренастый воин. — Пускай знают местных звёзд. — Я польщён таким вниманием к своей скромной персоне, но я сейчас не в духе. Могу я рассчитывать на то, что меня и моего друга больше не потревожат? — Кто твой друг? Вэй Усянь промолчал. За него говорил выразительный взгляд, метающий грозовые молнии. — Ладно-ладно, утихомирь свой ураган, он всё равно слишком уродлив для нашего Князя, — презрительно фыркнул Чжоу Сяолун, отчего Вэй Усяню захотелось вырвать ему язык и запихнуть его подальше в глотку. — Тебя не потревожат, я поручусь. Долго будешь развлекаться? Даже Лань Ванцзи уловил подтекст сказанных слов воина, и его вспыхнувшему возмущению не было предела, однако он заставил себя промолчать, потому что Вэй Усянь просил об этом. — Меня не будет примерно неделю. Вэй Усянь раздражённо махнул рукой и, схватив Лань Ванцзи под локоть, быстро возобновил свой путь. Заклинатель с каждой минутой ощущал, как чужие пальцы всё сильнее и сильнее впивались в кожу на его предплечье, а тёмная энергия постепенно растворялась. Вэй Усянь чувствовал злость от того, что не смог полностью уберечь Лань Ванцзи от всей этой грязи. Ко всему прочему он на мгновение потерял контроль над собой и теперь боялся, что заклинатель начнёт в нём сомневаться. Под грузом навалившихся сомнений он резко остановился в тихом районе, развернулся и оказался в опасной близости от Лань Ванцзи, который до сих пор ни разу не попытался вырваться из чужой хватки и покорно следовал за ним. — Лань Ванцзи, — виновато выдохнул Вэй Усянь, всем своим видом показав своё сожаление. — Прошу, не принимай слова тех похотливых свиней близко к сердцу. Ты ни капли не уродлив. Ты самый красивый и благородный человек из всех, кого я встречал за эти столетия. Шрам на груди совсем не портит твою красоту, напротив, он дополняет её. Я никому не позволю причинить тебе вред и сам никогда подобного не сделаю, даю слово. Ты пойдёшь со мной? У Лань Ванцзи перехватило дыхание от искренности откровенных слов. Было странно и немного безумно слышать подобное от незнакомца, но вопреки здравому смыслу, он чувствовал лишь возрастающее доверие. У Вэй Усяня не было причин помогать Лань Ванцзи, но он делал это. У Лань Ванцзи не было причин доверять Вэй Усяню, но он делал это. — Я уже иду с тобой, Вэй Ин. И при виде счастливого блеска в серых глазах Лань Ванцзи почувствовал, как затрепетала его душа.