Три дня, чтобы влюбиться, четыре — чтобы отпустить

— Присаживайся, Лань Ванцзи. Вэй Усянь пододвинул потрёпанную подушку к невысокому столику для гостя, а сам непристойно (по мнению заклинателя) уселся прямо на холодный пол. На краю стола горела наполовину растаявшая свеча, огонька которой едва хватало, чтобы осветить маленькую комнатку. В небольшом доме царил хаос, полностью подходивший хозяину дома. В углу лежала развёрнутая циновка, заваленная разными письменами, книгами и кистями. На стенах висели две картины, в которых можно было узнать работу старика с рынка. Несколько флейт и фигурок, вырезанных из дерева, были разбросаны, где попало, и на одну из таких фигурок Лань Ванцзи чуть не наступил. Заклинатель ни слова не сказал про беспорядок, но Вэй Усянь всем своим естеством чувствовал недовольство своего гостя и пытался не рассмеяться, как нашкодивший ребёнок. — У меня маленький беспорядок, прости, — невинно бросил Вэй Усянь и всё же не удержал смешка от брошенного на него скептичного взгляда. — Не смотри так на меня, Ванцзи-сюн, я не ждал сегодня гостей, и вчера тоже, и позавчера, и последние лет сто тоже не ждал, так что не осуждай эту грешную душу. Ты сам виноват, что появился вдруг передо мной весь такой прекрасный и благородный, украл моё спокойствие и способность думать о чём-то кроме тебя, так что нет-нет, господин Лань, даже не думай упрекать меня в беспорядке. — Прекрати быть таким легкомысленным. Уши Лань Ванцзи уже беспрерывно мерцали нежным оттенком красного. Он снял мантию вместе с алой лентой, аккуратно сложил на циновку, после чего, наконец, сел на предложенную подушку в самую благочестивую позу и с упрёком посмотрел в бесстыдные улыбающиеся глаза. Вообще-то он готов был поспорить с тем, кто чьё спокойствие украл, но благоразумно решил промолчать. — Почему ты решил, что я легкомысленный? Я очень серьёзен! И я очень серьёзно собираюсь тебя спросить кое о чём. — О чём? — Скажи мне, Лань Ванцзи, ты хочешь вернуться домой? — Что ты имеешь в виду? — Именно то, что сказал. Ты хочешь вернуться к своей прошлой жизни? Я говорю не о перерождении и возрождении в новом теле, я говорю о возвращении в твоё старое тело, к людям, которых ты знал. Лань Ванцзи нахмурился, ощутив сразу страх из-за возможного обмана и надежду на то, что он вновь сможет встретиться с братом. Его немного замутило, и образ Вэй Усяня перед глазами стал совсем немного расплывчат. — Прекрати так шутить. И вот снова Вэй Усянь посмотрел на него с такой нежностью, что захотелось вырвать себе сердце и заставить его биться вновь. Странное пугающее чувство, от которого, впрочем, где-то в глубине души совсем не хотелось отказываться. — Я не шучу, Лань Ванцзи. Сейчас ещё не поздно вернуться. Ты ведь из Гусу Лань, поэтому я уверен, что даже во время войны ваши люди не бросают погибших адептов на поле боя и заботятся о телах, провожая души со всеми почестями. Твоё тело должны хранить ещё семь дней. Я прав? Лань Ванцзи медленно кивнул. Как бы трудно ни было, его орден действительно оберегал тела павших в бою товарищей, каждого старались проводить в соответствии с устоявшимися традициями. Сам Лань Ванцзи был младшим наследником ордена, поэтому его старший брат ни за что бы и ни при каких обстоятельствах не пренебрёг его похоронами. Вэй Усянь, словно прочитав его мысли, задал ещё один вопрос: — В том мире у тебя остались близкие люди, которых ты хотел бы встретить перед смертью? Именно они помогут нам вернуть тебя назад. — Остались, но я не смею их просить о таком. — Что? Почему?! — Вэй Усянь даже подскочил от возмущения, упёршись руками о стол. — То, о чём ты говоришь, должно быть, тёмное искусство, — Лань Ванцзи всегда был прямолинеен и называл вещи своими именами, но вот он впервые в жизни думал о том, как правильно подобрать слова, чтобы ненароком не задеть чувства Вэй Усяня. — В нашем ордене подобные практики запрещены, поскольку тёмная энергия отрицательно влияет на тело и душу человека. Я не буду подвергать свою семью такому риску. И не только я. Дядя ни за что не позволит… очернить орден. Растерянный Вэй Усянь наклонил голову набок, словно действительно не понимал, о чём идёт речь, и Лань Ванцзи невольно повторил его движение, но немного сдержаннее. — Подожди-подожди, — Вэй Усянь снова опустился на пол, — я не совсем тебя понимаю. Что значит запрещён? Что значит влияет на тело и душу? С чего ты взял? Тёмное искусство же изучается наравне с духовной силой. — Нет, это не приветствуется в нашем обществе, — Лань Ванцзи нахмурился. Они будто говорили о совершенно разных мирах. Вэй Усянь свёл приподнятые брови и вдруг стал выглядеть таким уязвлённым и разочарованным. Он отвернулся, поддавшись наплыву неприятных воспоминаний, почувствовал, как в груди защемило от обиды, но не позволил себе сорваться. Лань Ванцзи ни в чём не виноват. Вэй Усянь почти никогда не интересовался происходящим в мире живых, однако никогда бы не подумал, что случившееся с ним четыре сотни лет назад так сильно повлияет на историю, так сильно исказит знания людей об использовании энергий Инь и Ян. Он горько усмехнулся. — Вот поэтому-то я и не горел желанием возвращаться в мир живых. Заклинатели всегда были такими гордыми. Им проще придумать себе нелепые оправдания, нежели признать совершённые ошибки! — Вэй Усянь раздражённо подскочил с пола и начал расхаживать по комнате. — У меня есть вопрос, Лань Ванцзи. Только отвечай быстро, потому что я не собираюсь зря тратить драгоценное время на глупые уговоры, сейчас намного важнее отправить тебя назад. Ты не должен так рано умереть, тебе здесь не место! — Какой вопрос? — немного осипшим голосом спросил заклинатель, мысли и чувства которого находились в полном хаосе. Лань Ванцзи не понимал, почему готов был поставить под сомнения годы обучения в родном ордене из-за совершенно незнакомого человека, но те искренние чувства, что показал Вэй Усянь, тронули его душу, такие эмоции не могли быть поддельными. — Ты говоришь, что тёмная энергия плохо влияет на тело и душу, но почему же вы тогда игнорируете тот факт, что и светлая, духовная энергия, опасна? Как же искажение ци? Оно происходит исключительно из-за энергии Ян! Это разве не опасно? — Опасно. — Тогда в чём разница? В том, что одно «тёмное», а другое «светлое»? Я уже говорил тебе и просил запомнить, мир — это не крайности, мир намного больше этого ограничивающего дерьма. Только от человека зависит, навредит ему энергия или нет. Всё дело в контроле. Это основы, которые заклинатели вдруг решили позабыть! Нет, конечно, практики тёмного и светлого искусств различны, у каждого пути есть свои плюсы и минусы, свои способы совершенствования, но суть у них одна — эта сила, чтобы защищать слабых, защищать тех, кто тебе дорог. Я хочу помочь тебе с помощью этой силы, Лань Ванцзи. Или ты позволишь этим глупым противоречиям лишить тебя шанса вновь встретиться со своей семьёй? — Вэй Ин, расскажи, почему наши с тобой знания так отличаются? — Лань Ванцзи находился в смятении. — Позже, у нас ещё будет время, но сейчас мне нужно, чтобы ты согласился. Нам нужно попытаться связаться с твоей семьёй, чтобы они нашли твою земную душу до рассвета и открыли врата между этими мирами. — Почему я? — Просто потому что ты, — Вэй Усянь улыбнулся, пожав плечами. — Лань Ванцзи, я тут чуть больше четырёх сотен лет. Угадай, сколько человек за эти годы смело решались противостоять адским псам, чтобы защитить кого-то слабого? Нисколько. Четыре. Сотни. Лет, — Вэй Усянь вновь опустился на пол, тяжело вздохнул и уставился в небольшое, единственное в доме окно. — Ты и сам должен был понять, что подобный ритуал нельзя использовать постоянно, иначе никто и никогда бы не умирал — это нарушение естественного жизненного процесса. Однажды кое-кто провернул подобное, но ничего ужасного не случилось. Это произошло давно, поэтому повторить ритуал сейчас — не опасно. — Вэй Ин. Почему я? — с нажимом повторил Лань Ванцзи. — Мы можем вернуть ту девочку… — Нет! Как раз той девочке там не место, особенно сейчас, во время войны. Лань Ванцзи, это не тот случай, когда нужно жертвовать собой. Сейчас тот мир нуждается в тебе, а не в той девочке. Вернись туда, спаси десятки и сотни таких же невинных жизней. Это должен быть ты, ни для кого другого я не сделаю подобного. Я не возвращался в смертный мир долгие века, ждал… чего-то, — Вэй Усянь неопределённо махнул рукой. — Сердце… Нет, душа. Душа подсказывает мне, что, вернув тебя к жизни, я и сам смогу пойти на такой шаг, вернуться туда, где меня когда-то ненавидели, — горькая усмешка сорвалась с его губ. Лань Ванцзи склонил вдруг потяжелевшую голову. Спасти… Он и правда мог спасти множество жизней, вернувшись на войну, однако это не отменяло сомнительных методов его возвращения. Мир — это не крайности, мир — это не чёрное и белое. Так ли это? Лань Ванцзи прожил не долгую жизнь, ему всего восемнадцать. В свои годы он успел познать тяготы войны, но никак не философию и тонкости жизни. Вэй Усянь — другое дело. Страж выглядел старше на несколько лет, и помимо прочего Лань Ванцзи точно знал, что у него за спиной по меньшей мере четыре века знаний и опыта. Вэй Усянь был умён, наверняка, во многом умнее самого Лань Ванцзи, но у каждой монеты две стороны. Легко поддаться обману гения. Кому доверять? Своей семье или незнакомцу, к которому, однако, тянется душа? Всё не могло быть так просто. Всегда есть подвох. Лань Ванцзи не считал себя кем-то особенным, даже если Вэй Усянь говорил ему об этом прямо. Заклинатель тихо вздохнул, призвав свой разум не доверять посторонним так слепо. — Что ты хочешь получить взамен? Хочешь вернуться со мной? — неправильно понял сказанные слова Лань Ванцзи. — А вот и нет, Ванцзи-сюн, — к Вэй Усяню наконец-то вернулась расслабленная игривая улыбка. — Взамен я хочу, — зашептал он, перегнувшись через стол, — всего четыре дня провести в компании с тобой. Включая этот. — И всё? — заклинатель недоверчиво сощурил глаза. — И всё. — Что нужно делать? — спросил Лань Ванцзи, всё равно не поверивший в абсолютную искренность стража. Вэй Усянь широко улыбнулся, почувствовав, как в груди разливается тепло. Долгие годы сквозная дыра в сердце была для него источником холода, и, наконец, спустя столько лет ожидания ему напомнили, каково это — чувствовать искреннее, не осквернённое ненавистью и гневом, счастье, которое оставляет после себя согревающее тепло. Вэй Усянь решил как можно скорее приступить к делу, оставив шутки и поддразнивания на потом, — в конце концов, он уже отстоял для себя четыре незабываемых дня, поэтому настала очередь серьёзных вопросов. — В твоём ордене ведь есть популярная техника, называемая «Расспросом», да? Кто-нибудь может связаться таким образом с тобой? — Мгм. Прямо сейчас… — Лань Ванцзи на мгновение почти незаметно нахмурил брови. — Сейчас мой брат пытается призвать мою душу. — Замечательно! Одна проблема решена. Далее понадобятся как минимум два живых человека, чтобы исполнить ритуал. Один будет искать телесную часть твоей души, другой — откроет грань между миром живых и миром мёртвых и продержит её до тех пор, пока первый человек, нашедший телесную часть души, не спустится в загробный мир за земной частью твоей души, то есть за тобой. Для открытия прохода понадобится природное место, наполненное духовной силой. Когда-то раньше на территории, где расположился Орден Гусу Лань, существовал Ледяной источник. Он не исчез за эти годы? — Он существует, — Лань Ванцзи внимательно слушал каждое слово и невольно удивлялся познаниям Вэй Усяня о родном ордене. Удивительным было то, что о самом Вэй Усяне он никогда не встречал даже малейшего упоминания. — Прекрасно! Ты только посмотри, Ванцзи-сюн, сами Небеса благословят тебе в этом деле! — Вэй Усянь приободряюще улыбнулся, полностью уверенный в своих словах. — Постой. Ты сказал, кому-то придётся спуститься в Царство мёртвых. Разве это не опасно? — Если он сделает всё, как я скажу, это будет не опасно! Когда этот человек заберёт тебя, вы без труда вернётесь назад в мир живых. Ему лишь потребуется применить несколько заклинаний, чтобы скрыть сущность живого, но об этом я расскажу позже более подробно. Если пожелаешь, я даже отведу тебя прямиком к грани между мирами, чтобы пришедший человек не заходил слишком далеко в Царство мёртвых. — Мгм. Вэй Усянь хохотнул от столь объёмного ответа своего собеседника и уже веселее продолжил: — Понадобится также бамбуковый плот, но это мелочи, в первую очередь важны люди. На самом деле, чем больше людей, тем лучше, но на крайний случай сойдут и двое, главное, чтобы они были достаточно сильны. Скажи, в том мире есть человек, которого ты всем сердцем желал бы увидеть перед смертью? Человек, который точно так же мечтал бы о твоём возвращении? — Брат, — не раздумывая выдохнул Лань Ванцзи, стиснув кулаки на коленях. — Здорово, — с улыбкой и как будто с белой завистью ответил Вэй Усянь, но тут же встряхнул головой, возвращая себе бодрость. — Тогда не будем терять времени на подробности, тебе я смогу рассказать о них позже, а сейчас лучше связаться с твоим братом, пока он не прекратил попытки призвать твою душу. Поговори с ним, коротко объясни наш план и попроси призвать мою душу, чтобы я мог подробно из первых уст рассказать ему о Технике Возрождения. Хорошо? Как зовут твоего брата? — Мгм, — у Лань Ванцзи постепенно начинала кружиться голова от быстрого потока слов, он с трудом успевал улавливать смысл сказанного и начинал немного сомневаться. Прежде чем разговаривать с братом, Лань Ванцзи хотел сам узнать все тонкости сомнительной техники, однако Вэй Усянь, казалось, был непреклонен. — Лань Сичэнь. — Передай ему, чтобы призвал душу Вэй Усяня, родившегося тридцать первого числа третьего месяца осени в Илине и погибшего спустя двадцать пять лет там же на поле битвы. — Могильные холмы? — недоверчиво переспросил удивлённый заклинатель. — О? Теперь это место так называется? — весело усмехнулся Вэй Усянь. — Ну, там, должно быть, и правда много трупов. От этих слов Лань Ванцзи только сильнее нахмурился, поэтому Вэй Усянь вновь перегнулся через стол и совершенно бесцеремонно ткнул в морщинку между идеальных бровей. — Хватит хмуриться, Ванцзи-сюн, — заклинатель возмущённо отпрянул, тихо фыркнув на игривое подмигивание. — Даю тебе слово, что мои намерения чисты и прозрачны, как гусуланьские ледники. А теперь иди скорее к брату, ему ещё предстоит всё это организовать.

***

Горьковато-сладкий запах горечавок вместе с порывами ветра влетал в распахнутые окна небольшого домика, спрятанного в отдалённом уголке Облачных Глубин, но даже этот приятный аромат не мог перебить зловоние сожжённого леса и гнили. Слишком много трупов, которые не успевали хоронить до начала их гниения. Гнить трупу Ванцзи Лань Сичэнь не позволил. Точно так же, как и хоронить раньше положенного срока. Цзэу-цзюнь, не жалея сил, вливал духовную энергию в тело мертвенно бледного брата, лишь бы не прощаться с ним так скоро. С момента, когда сердце Лань Ванцзи остановилось, прошло не больше трёх часов, но Лань Сичэню казалось, что пролетела целая жизнь. Ни отец, ни дядя не смогли бы заглушить боль от потери его родственной души. Лань Ванцзи не должен был умирать, Лань Сичэнь должен был ценой собственной жизни защищать своего брата. Теперь ничего не имело значение. Цзэу-цзюнь больше не желал сражаться, вся эта война не имела для него смысла, если в будущем, за которое они боролись, не было бы Лань Ванцзи. Жизнь потеряла всякий смысл, и Лань Сичэнь даже не стыдился этой мысли, не стыдился своей слабости и желания отправиться вслед за братом. Он до боли прикусил дрожащие губы и попытал удачу снова — до сих пор Лань Ванцзи ни разу не откликнулся на его призыв, и мысль о том, что брат разочарован в нём, болезненно ранила сердце. Гуцинь «Ванцзи» согревал Лань Сичэня, создавал иллюзию присутствия брата и дарил надежду на последний разговор. Так много хотелось сказать. Извиниться, напомнить о своей любви, о привязанности, дать обещание помнить до конца своих дней и даже дольше — после перерождения, в новой жизни, в которой Лань Сичэнь обязательно позаботится о брате так, как следовало в этой. Цзэу-цзюнь отчаянно звал: «Ванцзи». Имя брата на языке гуциня звучало как самая прекрасная мелодия из всех, что Лань Сичэнь когда-либо слышал. Гармоничная. Такая же, как его брат. Тишина в ответ давила, заставляла слёзы скапливаться в уголках покрасневших глаз и кусать до крови губы. Хоть что-нибудь, — молил Лань Сичэнь и, когда струны гуциня всё же задрожали, неверяще распахнул глаза. «Брат». Лаконичное, но до боли знакомое приветствие, из-за которого слёзы всё же хлынули из глаз. «Прости, — Лань Сичэнь маниакально зашевелил пальцами по струнам, — твой брат не смог защитить тебя». «Твоей вины нет». Конечно, Лань Ванцзи никогда бы не стал винить брата в собственной смерти, но Цзэу-цзюню от этого было только больнее. «Мне столько всего нужно сказать тебе…» «Потом. Брат, я пришёл сказать тебе, что есть способ вернуть меня к жизни». Порывистой вздох у дверей почти не слышно из-за заложенности в ушах, обрушившейся на Лань Сичэня после слов брата. И всё же Цзэу-цзюнь нашёл силы обернуться, чтобы увидеть незваного гостя. Цинхэн-цзюнь, его с Лань Ванцзи отец, стоял у входа в дом, где когда-то жила их мать, и не решался войти. Он прекрасно понимал язык цинь, точно слышал ответ погибшего сына, но лицо его оставалось практически бесстрастным. По крайней мере, Лань Сичэнь не мог разобрать чувств отца. За те годы, что Цинхэн-цзюнь игнорировал факт существования своих детей, прибывая в уединении, его сыновья совсем позабыли каково это — иметь отца. Не было удивительным то, что эмоции Цинхэн-цзюня оставались загадкой для Лань Сичэня, поэтому он принял единственное верное для себя решение: сурово свёл брови, стиснув зубы, и всем своим видом показал, что сделает всё возможное, чтобы вернуть брата к жизни, даже если ради этого потребуется пойти не только против родного отца, но и целого ордена. Однако Цинхэн-цзюнь не выразил недовольства, лишь дал знак рукой, чтобы сын продолжал расспрос. Лань Сичэнь всё ещё с лёгким сомнением поджал губ, но играть продолжил: «Как это сделать?» «Призови душу Вэй Усяня, родившегося тридцать первого октября в Илине и погибшего там же на поле битвы спустя двадцать пять лет. Он всё тебе расскажет». Ответ последовал почти сразу, однако, когда Лань Сичэнь растерянно принялся за дальнейший расспрос, ему больше никто не ответил. Лань Ванцзи ушёл. Лань Сичэнь перекинулся взглядом с хмурым Цинхэн-цзюнем, сделал пару глубоких вдохов-выдохов и снова заиграл на гуцине, на этот раз взывая к Вэй Усяню. Душа ответила почти сразу, словно заранее готовилась к чужому призыву. Струны «Ванцзи», казалось, отвечали с озорством. «Я хочу помочь Лань Ванцзи», — совершенно искренне отвечал Вэй Усянь, не имея возможности соврать, ведь Лань Сичэнь являлся сильным заклинателем, и ни одна душа не смогла бы ему противостоять. «Ты преследуешь корыстные цели? Почему хочешь помочь?» — не унимался Лань Сичэнь. Он не мог так просто довериться незнакомцу, когда на кону стояла жизнь его брата. «Потому что Лань Ванцзи удивительный, он наполнил моё мёртвое сердце теплом. Такой благородный человек не заслуживает столь раннюю смерть. Никаких целей я не преследую, у меня будет лишь одна просьба. Условие, если вам так будет проще». «Как я могу вернуть Ванцзи?» — удовлетворённый ответом, Лань Сичэня быстро заскользил по струнам, предвкушая новую встречу с братом. «С помощью Техники Возрождения. Я объясню, как это работает. При рождении у человека формируются три разумные души и семь животных духов. Три разумные души представляют собой земную, изначальную и телесную души, которые после смерти разделяются и отправляются по избранному ими пути. Изначальная душа в течение семи дней остаётся в теле, а земная и телесная отправляются на небеса и в загробный мир. Ваша задача, Лань Сичэнь, найти телесную часть души, в то время как за земной присмотрю я. Чтобы найти и поймать телесную душу воспользуйтесь мешочком Цянькунь: влейте в него свою духовную силу, прочитав особую мантру, — свет вашей энергии осветит часть души Лань Ванцзи, который больше всего на свете мечтает встретиться с вами. Однако запомните, когда душа распадается, она теряет свою целостность. Таким образом, телесная часть души может быть слепа или глуха, также возможно, что она потеряет память. Из-за этого могут возникнуть трудности с тем, чтобы уговорить её отправиться с вами. Помимо прочего, вы должны найти телесную часть до рассвета, до тех пор душа будет освещена светом мешочка Цянькунь. Перед рассветом второй человек должен открыть проход между миром живых и мёртвых. Для этого вам потребуется Ледяной источник, расположенный в Облачных Глубинах, — природное место, наполненное духовной силой. На этом этапе я бы хотел напомнить о своём условии». Лань Сичэнь поджал губы в страхе, что условие окажется фактически невыполнимым, но он уже пообещал сам себе, что сделает всё возможное. «Какое условие?» «Четыре дня, включая этот. Я хочу, чтобы это время Лань Ванцзи провёл со мной, и только после вы сможете забрать его». И Цзэу-цзюню, и Цинхэн-цзюню это показалось странным. Как будто над ними просто насмехались. «Зачем тебе это?» — прежде чем идти на подобные риски, Лань Сичэнь должен был убедиться во всём, что вызывало сомнения. Душа Вэй Усяня долго молчала, прежде чем неуверенно коснуться струн, но при этом со всей искренностью ответить: «Мне одиноко». И тогда у Лань Сичэня более не осталось сомнений. «Мы сделаем так, как ты скажешь». «Спасибо. К сожалению, это условие станет небольшой помехой для вас. Проход в Царство мёртвых нужно будет открыть на рассвете приближающегося дня, а значит — продержать его открытым в течении последующих трёх дней. На рассвете четвёртого дня вы, Лань Сичэнь, вместе с телесной частью души должны будете отправиться в Загробный мир на бамбуковом плоте, чтобы забрать у меня земную часть души. Я буду ждать вас вместе с ней у самого входа, так что вам не придётся тратить время на наши поиски, поэтому вы почти сразу вернётесь обратно в мир живых. Сложность заключается в том, что всё это время — с первого рассвета и до вашего возвращения — второй человек должен держать проход открытым и следить за тем, чтобы не выпустить никого извне. После именно он с помощью особой мантры сможет вернуть вас с душами Лань Ванцзи назад. У вас есть такой человек? Он должен быть очень силён». Половицы старого пола тихо скрипнули, и сосредоточенный Лань Сичэнь, запоминающий каждое слово, вздрогнул, обернувшись ко входу. Цинхэн-цзюнь в конце концов набрался храбрости войти в дом покойной жены. Его взгляд был полон спокойствия и уверенности, и Лань Сичэнь впервые смог понять отца без слов. Цинхэн-цзюнь сделает это, он откроет проход для своих сыновей. Призванная душа, похожая на светящийся шар света, пару раз мигнула, почувствовав приближение ещё одного человека. «Второй человек тоже есть, — сыграл Лань Сичэнь. — Что дальше?» «После того, как все три части души буду собраны вместе, настанет очередь ритуала. Вот только… К сожалению, вы недостаточно сильны для него. Я не сообщал об этом Лань Ванцзи, — и вас прошу не делать этого — однако душа не может вернуться в тело в один миг. Если пойти против естественного порядка, можно нарушить волю Небес и случайно рассеять душу Лань Ванзци раз и навсегда. Поэтому, проводя ритуал, нужно действовать медленно и осторожно. На возрождение вашего брата потребуется много времени, а значит и много сил. Если говорить конкретнее — ритуал длится порядка пяти лет». «Так долго?!» — в отчаянии Лань Сичэнь слишком резко дёрнул струны, отчего те издали угрожающий звук, словно готовые порваться. «Да. Я не сказал об этом Лань Ванцзи, потому что боялся, что ввиду своего благородства он откажется от этой затеи, не желая отвлекать вас от важной войны». — Что же нам делать… — в панике прошептал Лань Сичэнь, не представляя, где искать настолько сильного заклинателя. — Ты знаешь кого-нибудь с подобной силой? — Боюсь, что нет. Цинхэн-цзюнь видел раздражение на лице своего сына и не мог винить его за эти чувства — он заслужил худшего обращения к себе, поэтому смиренно принимал это. Лань Сичэнь отчаянно раздирал пальцы в кровь, когда огонёк души замигал, привлекая к себе внимание. «Ты знаешь кого-нибудь, кто может нам помочь?» «Знаю, — ответил Вэй Усянь, заставив сердце Лань Сичэня пропустить удар. — Вы слышали про Баошань Саньжэнь?» Цзэу-цзюнь и Цинхэн-цзюнь удивлённо переглянулись. О бессмертной наставнице ходило много слухов, однако до сих пор не существовало никаких подтверждений её существования. Не верилось, что подобный человек скитается по миру смертных. «Только слухи. Никто не знает, где она и существует ли вообще». «Существует. После моей смерти она не попадала в Царство мёртвых, значит, ещё жива». «Как её найти?» «Есть один способ, и сработает он всего раз. Она обязательно ответит, поскольку подумает, что её зову я. Создайте талисман с иероглифами «долг», «призрак» и «призыв», влейте в него духовную силу и запустите в небо на подобии сигнального огня. До тех пор, пока она не придёт, выполните остальные условия ритуала. Сейчас я расскажу о заклинаниях и мантрах, которые вам потребуются…»