Три дня, чтобы влюбиться, четыре — чтобы отпустить

Проснувшись в очередной раз, Лань Ванцзи больше не был растерян и не надеялся, что произошедшее с ним страшный сон. Несколько минут он молча смотрел в потолок, думая о тепле рук Вэй Усяня, его улыбке — нежной, счастливой, временами грустной — и звонком смехе. После тяжёлого разговора страж повёл Лань Ванцзи немного прогуляться между домами, избегая встреч с патрулями, чтобы познакомить с улицами загробного мира. Вэй Усянь считал, что ему не помешает ориентироваться на местности на случай непредвиденных обстоятельств. Лань Ванцзи согласился с этим предлогом, ответственно запоминал, но по большей части с трепетом наслаждался случайными и не совсем прикосновениями стража. Вэй Усянь был очень тактильным в отличии от самого заклинателя, и в первое время Лань Ванцзи неловко уходил от касаний, что, впрочем, делал скорее благодаря выработанным рефлексам. Под конец второго дня присутствие Вэй Усяня в его личном пространстве стало настолько привычным, насколько правильным и приятным. Лань Ванцзи даже не заметил в какой момент сам начал тянуться к стражу, чтобы почувствовать призрачное тепло его кожи. Вэй Усянь с улыбкой рассказывал о людях, держащих торговые лавки, или про души, судьбы которых считал наиболее интересными. Показал место на площади, где обычно выступает вместе с другими любителями искусства и даже шутливо пообещал станцевать под собственную игру на флейте специально для Лань Ванцзи. Заклинатель отмахнулся, заявив, что его слова вздор, однако не сумел полностью отделаться от мысли, что хотел бы увидеть танец стража. Слегка встряхнув головой, Лань Ванцзи отогнал смущающие мысли и посмотрел влево, где думал обнаружить спящего Вэй Усяня, но того не оказалось рядом. Заклинатель был в доме совершенно один, отчего вдруг почувствовал себя немного неуютно. Страж говорил, что вернётся ближе к утру. Шёл только пятый час, если внутренние часы Лань Ванцзи ещё не сбились, а значит у Вэй Усяня ещё было несколько часов в запасе. Стоило ли его подождать или, может быть, отправиться на поиски? Могло ведь случится что-то плохое. Выдержки Лань Ванцзи хватило ровно на час, после чего он надел чёрную мантию, посильнее натянул капюшон и окольными путями направился к площади, где обычно выступал Вэй Усянь. Уже через пять минут до его ушей стал доноситься задорный свист флейты, с которым игриво сплеталось женское пение. Выглянув из тени маленького дома, Лань Ванцзи невольно замер. Вэй Усянь действительно до сих пор был на площади, но это взволновало заклинателя ещё сильнее. На земле сидела молодая покалеченная женщина, которая, судя по состоянию ног, не могла ходить, однако она счастливо напевала весёлую песню о любви, пока мужчина рядом с ней играл на пипе. Вэй Усянь, запрокинув голову, кружил внутри собравшегося кольца людей в одиноком танце, заливисто смеясь и иногда подыгрывая им на флейте. Лань Ванцзи залюбовался его изящными изгибами тела, грациозными движениями рук, похожих на плавные взмахи крыльев, и широкой счастливой улыбкой, которая неизменно вызывала желание улыбаться в ответ. В отточенных движениях стража Лань Ванцзи почти сразу заметил отголоски фехтовальных навыков и ему показалось, что флейту в руках Вэй Усяня легко смог бы заменить меч. Заклинателю вдруг захотелось скрестить с ним клинки, чтобы танец Вэй Усяня больше никогда не был одиноким. Лань Ванцзи не сводил глаз со стража, и, видимо, в какой-то момент тот почувствовал на себе столь пристальный взгляд. Вэй Усянь перекинул руку через голову, изящно прокрутив запястьем, плавно наклонился в бок и ненавязчиво огляделся, почти сразу встретившись взглядом с заклинателем. Холодное подозрение в глазах тотчас сменилось озорством, и слегка покрасневшие губы изогнулись в нежной улыбке. Лань Ванцзи встревоженно сглотнул, в смущении захотел отвернуться, но серые глаза словно пленили его, заставляя неотрывно наблюдать. Вэй Усянь хитро сощурился, выпрямился и поднёс флейту к губам, заиграв чувственную страстную мелодию. Девушка перестала петь, а мужчина остановил свою игру на пипе, и все взгляды устремились к стражу в его минуту славы. Он больше не кружил в диком танце, но тело не перестало двигаться. Движения плеч стали короткими и плавными, Вэй Усянь то вскидывал их, то медленно опускал одно за другим, словно весь превратился в текучую реку, способную принимать любые формы. Закрытые веки стража слегка приоткрылись, и из-под тени ресниц потемневшие радужки серых глаз сразу отыскали стоявшего в отдалении заклинателя. Лань Ванцзи вздрогнул и не посмел отвернуться, отвечая на долгий открытый взгляд, с помощью которого Вэй Усянь словно шептал ему слова любви. В груди Лань Ванцзи защемило, как если бы у него дыхание спёрлось или сердце сбилось с ритма после долгого бега. Как такое могло произойти за столь короткий срок? Лань Ванцзи сгорал от одного лишь взгляда и не понимал, правильны ли его чувства. Однако могут ли чувства быть правильными или неправильными? Может быть, они просто есть, и их смысл в том, чтобы просто быть? Вэй Усянь бесхитростно улыбнулся и завершил мелодию с театральным поклоном зрителям на тихой проникновенной ноте. Собравшиеся вокруг души зааплодировали, и страж вновь принялся кланяться, но уже с очевидным весельем. Присев рядом со своими напарниками в этом уличном представлении, он быстро разделил заработанные деньги поровну, после чего сразу скрылся между домами в противоположной от Лань Ванцзи стороне. Заклинатель без слов понял его. Отошёл чуть дальше от площади и принялся ждать, пока Вэй Усянь присоединится к нему, сделав небольшой крюк. Хотя Лань Ванцзи ожидал появление стража в любую минуту, он всё же немного вздрогнул, когда на плечи опустилась чужая рука, притянувшая его в мимолётные объятия. Вэй Усянь тихо рассмеялся прямо под ухо заклинателя и отпрянул, будто никого и не трогал вовсе. — Лань Чжань! Прости, я совсем забылся во времени и упустил момент твоего пробуждения, — негромко заговорил Вэй Усянь без особого сожаления в голосе. — Ах, сердце отчего-то так радовалось, что я не мог остановить свой танец, хотелось смеяться, петь и играть, чтобы о моём счастье услышал весь мир и начал завидовать! Лань Ванцзи поймал на себе лукавый взгляд и тотчас смутился, порадовавшись про себя, что капюшон наполовину скрывает лицо. Он неопределённо хмыкнул, не найдя слов, но Вэй Усянь не собирался так просто отступать. — Лань Чжань-Лань Чжань! Кстати, тебе понравилось моё финальное выступление? Как и обещал тебе прошлой ночью, я исполнил его специально для тебя! Ты был единственным в моих мыслях, когда я играл на флейте. Лань Ванцзи плотно сжал губы, чувствуя, как воспылала даже его шея. Что ему следовало ответить? Как он мог сказать правду? Вдруг Вэй Усянь просто дразнился, а он неправильно растолковал его взгляды и просто выставит себя дураком? — Лань Чжа-а-ань, — с наигранной обидой заканючил Вэй Усянь, хотя в действительно глубоко внутри с трепетом и робкой надеждой ожидал оценки заклинателя, — неужели тебе не понравилось? Ты разбиваешь мне сердце, молодой господин! Вэй Усянь ловко обогнал Лань Ванцзи, заставив его замереть, и наклонил голову так, чтобы заглянуть в светлые глаза, спрятанные под капюшоном. Поскольку сбегать было некуда, — чего, конечно, Лань Ванцзи бы никогда не сделал — заклинатель ответил стражу долгим пронзительным взглядом и в то же время мысленно пытался побороть собственное смущение, которое слишком часто сковывало его на протяжении всей жизни. В прошлом это не слишком сильно волновало Лань Ванцзи, в настоящем — хотелось измениться. Только ради Вэй Усяня. — Красиво, — всё же прошептал Лань Ванцзи, и наградой его храбрости стала самая светлая улыбка из всех, что появлялась на лице Вэй Усяня за всё время их знакомства. — Я рад, что тебе понравилось, — также тихо и проникновенно прошептал страж, кончиками пальцев коснувшись ладони Лань Ванцзи. По спине заклинателя тотчас пробежали мурашки, заставив выпрямиться ещё сильнее. Место прикосновения, казалось, пылало огнём, отчего хотелось сжать ладонь в кулак. Что-то волнующее вспыхнуло между мужчинами в этот момент, и Лань Ванцзи весь застыл в сладком пугающем предвкушении, когда Вэй Усянь слегка наклонился вперёд. — Господин страж! Мужчины вздрогнули и резко отпрянули друг от друга на полшага, растерянно оглянувшись на звонкий голос. К ним бежала малышка Лю Минчжу, уже не такая грустная, какой была в первый день своего пребывания в Царстве мёртвых. — Жемчужина! — весело воскликнул Вэй Усянь, стараясь не обращать внимание на то, как горит от смущения его шея. — Как твои дела? Нашла себе новых друзей? — Господин страж, здравствуйте! — девочка широко улыбнулась и посмотрела на Лань Ванцзи. Благодаря своему росту она легко смогла заглянуть в скрытое под капюшоном лицо, тут же узнав его. — Добрый господин! Вам тоже здравствуйте! Вэй Усянь хихикнул милому прозвищу и не удержал лукавого взгляда в сторону заклинателя. Лань Ванцзи лишь сдержанно кивнул в знак приветствия, проигнорировав стража. — Минчжу нашла себе много друзей, но не смогла найти свою маму! — поспешила поделиться девочка, испытывая и радость, и грусть одновременно. — Я вспомнила… Вы, кажется, говорили про какое-то бюро? — Лю Минчжу смутилась, оттого что не хотела надоедать взрослым, но добродушная улыбка и участливый взгляд Вэй Усяня придали ей храбрости. — В общем, я не смогла его найти и подумала, может, вы поможете мне? — Конечно, помогу! — успокоил её страж, ласково заправив за ухо выбившуюся из причёски прядку пыльных волос. — Скажи, жемчужина, у тебя есть деньги? Они понадобятся в бюро. — У меня только ненастоящие, — с сожалением ответила Лю Минчжу, достав из внутренних карманов ритуальные деньги. — На них ничего нельзя купить… — Ох, Лю-эр, это замечательно! В этом мире за такие деньги можно купить очень многое! Именно поэтому тебе нужно тщательно их прятать, поняла? — Поняла! — мигом расцвела в улыбке девочка и доверительно схватила стража за руку. — Значит, я смогу найти маму? — Я очень на это надеюсь! — подмигнул Вэй Усянь, после чего вернул внимание Лань Ванцзи. — Лань Чжань, ты не против немного прогуляться? — Мгм. Лань Ванцзи выдохнул про себя, слегка расслабившись, и попытался привести смешанные мысли в порядок. Он всё ещё ощущал волнительное покалывание на кончиках пальцев, сухость в горле и лёгкое давление на губах, словно случилось то, что могло случиться. Словно губы Вэй Усяня коснулись его губ. От одной только мысли об этом тело Лань Ванцзи охватил жар, который собрался сладким приятным комом внизу живота. Испугавшись собственных желаний и незнакомых ранее чувств, заклинатель вздрогнул и вновь напрягся всем телом, что не могло ускользнуть от внимательных глаз Вэй Усяня. Страж участливо слушал лепет Лю Минчжу, много улыбался и горячо реагировал на её эмоциональные рассказы, чтобы девочка чувствовала себя комфортно, но, несмотря на это, продолжал наблюдать за своим спутником. Очевидно, то короткое мгновение взволновало их обоих, однако Вэй Усянь боялся, что это может напугать заклинателя. Он наклонился к Лю Минчжу, тихо-тихо зашептал ей что-то на ухо. Девочка хихикнула, перебежала на другую сторону и встала между Вэй Усянем и Лань Ванцзи. Заклинатель не сразу понял, что задумала девочка, и, когда осознал, его ладонь уже сжимала левая рука девочки, а правой она держалась за руку стража. — Ну вот, теперь мы похожи на счастливую семью! — Вэй Усянь глупо захихикал, когда Лань Ванцзи наградил его долгим сложным взглядом, который он не смог до конца понять, но даже так лицо заклинателя всё равно выглядело чрезвычайно уморительным. Лань Ванцзи промолчал, лишь крепче сжал маленькую ладошку девочки и всеми силами игнорировал жар на кончиках ушей. Они продолжали идти скрытыми улочками, избегая главную улицу. В какой-то момент Лю Минчжу заскучала и спросила, долго ли осталось им идти и почему они не идут по прямой дороге. Вэй Усянь нарочито серьёзно посмотрел на девочку и наплёл что-то про игру, в которую играет со своими друзьями-стражами; по правилам игры, чтобы выиграть, он должен был до конца дня прятаться от стражей. Лю Минчжу тут же взбодрилась, стоило Вэй Усяню сказать, что, если они победят, это будет их общая победа. Девочка вжала голову в плечи, словно хотела уменьшиться, встала на носочки и стала передвигаться тихо-тихо, оглядываясь по сторонам. Вэй Усянь рассмеялся, и тогда Лю Минчжу громко шикнула на него. Страж прикрыл рот ладонью, но хихикать не перестал, а после, взяв себя в руки, начал подыгрывать. Лань Ванцзи сначала слегка хмурился, не понимая, что в этом смешного, однако в какой-то момент осознал, что уголки его губ слегка подрагивают в улыбке. Смех Вэй Усяня был заразительным, его глаза будто сверкали, притягивая к себе внимание, а искренность, доброта и отзывчивость не могли не получить отклик в сердце Лань Ванцзи. Глядя на него, хотелось улыбаться, глядя на него, на душе становилось тепло. Вэй Усянь поймал взгляд заклинателя и нежно посмотрел на него с лёгкой улыбкой на губах, которая стала чуточку шире и счастливее, когда Лань Ванцзи коротко кивнул с намёком на слабую улыбку. — Ну вот, мы пришли! — спустя палочку благовоний объявил Вэй Усянь, выглядывая из-за угла низкого домика. — Запоминай, жемчужина, это Пятая улица Нанькэ, место называется «Шатёр Шуньфэн». Здесь за такие деньги, как у тебя, можно получить различную информацию. — Тут нам помогут найти мою маму? — Да, если она ещё не покинула город, нам обязательно расскажут, где она живёт, и тогда я отведу тебя к ней! — Если не покинула город? — девочка моментально поникла и невольно стала похожа на побитого котёнка. — А куда она могла уйти? А что, если уже ушла? Я её не увижу? — Ох, понимаешь, милая, — Вэй Усянь опустился на колени и успокаивающе погладил Лю Минчжу по голове, — жизненный цикл живых существ устроен так, что после смерти души попадают сюда, в Царство мёртвых, вот только, к сожалению, никакая жизнь не может длиться вечность — ни мирская, ни загробная… — Но… — резко перебила Лю Минчжу, вскинув голову, и Вэй Усянь кивнул ей, показав, что она может продолжить. — Но разве это не страшно? Умирать второй раз… — голос девочки стал совсем тихим, и она вновь расстроенно поникла. — Если… Если после первой смерти мы попадаем сюда, где можем найти своих друзей и родителей, то… То что нас ждёт после второй смерти? Больше ведь некуда идти… Там пустота?.. — Вау, ты уже такая взрослая, жемчужина! Даже я так глубоко не задумывался, а мне ведь очень много-много лет! Но всё-таки ты ошибаешься, — Вэй Усянь тепло улыбнулся и погладил девочку по щеке, вытерев одинокую призрачную слезу, — после второй смерти нас ждёт новая мирская жизнь. Когда придёт время, ты снова отправишься туда, откуда пришла, хотя уже будешь совсем другим человеком с другой судьбой, и я очень надеюсь, что в своей новой мирской жизни ты будешь жить долго-долго, радоваться каждому новому утру, часто обнимать своих родителей и играть с кучей новых друзей, а когда станешь взрослой, то станешь той, кем захочешь, — будь то храбрая сильная заклинательница или знаменитая танцовщица. Кто знает, — Вэй Усянь вдруг улыбнулся и игриво подмигнул, — может быть, ты станешь дочерью императора или даже самой императрицей! Жизненный цикл тем и прекрасен — он никогда не оканчивается смертью, а если и оканчивается, то только для самых-самых плохих людей. А малышка Минчжу ведь хорошая девочка, верно? — Угу, — смущённо пробормотала Лю Минчжу и вдруг кинулась Вэй Усяню на шею, крепко обняв. — Спасибо. — Не за что, — Вэй Усянь тихо рассмеялся и беззлобно растрепал макушку девочки. — Поэтому не расстраивайся, ладно? Даже если ты не встретишь маму здесь, вы обязательно встретитесь в своих следующих мирских жизнях, ведь родственные души так или иначе переплетены. — Угу, я не буду расстраиваться! Бежим скорее проверим! — Лю Минчжу сорвалась с места, и Вэй Усянь позволил себе тяжело вздохнуть. — Я не перестарался? — устало спросил страж, повернувшись к Лань Ванцзи, да так и замер, наткнувшись на открытый, полный признательности и восхищения взгляд, от которого откровенно подкашивались ноги. — Нет, — проникновенно выдохнул Лань Ванцзи, слегка склонив голову набок. Выглядел он немного печально, но в то же время расслабленно и благодарно, словно получил ответы на давно терзавшие душу вопросы. — Я бы хотел, чтобы в моём детстве был человек, который после смерти матери объяснил бы мне всё это так же хорошо, как это сделал ты. — Мне жаль, что такого человека не нашлось, — разочарованно произнёс Вэй Усянь, аккуратно коснувшись рук заклинателя. — Нашёлся, — Лань Ванцзи сразу же сжал чужие пальцы, не отрывая взгляд от пронзительных светлых глаз. — Просто с небольшой задержкой. Вэй Усянь тихо фыркнул, после чего храбро наклонился вперёд и оставил короткий поцелуй на скуле заклинателя, отчего тот коротко вздрогнул, но не отпрянул. — Идём, — почти в самые губы прошептал страж, ткнувшись носом в мягкую щёку, — найдём и твою маму тоже. Лю Минчжу уже стояла у входа в Шатёр и нетерпеливо махала мужчинам рукой, совсем позабыв про секретную «игру» стражей. В Шатре толпилось целое множество душ, каждая со своими проблемами и просьбами. Кто-то, как Лю Минчжу, хотел разыскать умерших родственников, кто-то — узнать будущую судьбу, другие же просились на суд, чтобы наконец отправиться на перерождение. Очереди стояли длинные, поэтому им пришлось простоять примерно две палочки благовония, прежде чем они добрались до помощника. Всё это время Лю Минчжу заворожённо рассматривала потолок, под которым парило несколько сотен свечей. Вэй Усянь клятвенно заверил, что эти свечи — отблески ушедших душ, однако Лань Ванцзи совершенно точно видел, что тот лжёт. Вэй Усянь заметил его взгляд, ухмыльнулся и склонил голову набок, будто бы в ожидании, но Лань Ванцзи промолчал, не став раскрывать чужую ложь. Ухмылка стража стала шире, и он продолжил нести всякий вздор, в который девочка так наивно верила. За болтовнёй Вэй Усяня время пролетело почти незаметно. — Привет-привет, Фэн Банчжу, — поприветствовал помощника страж и сразу перешёл к делу: — Нужно разыскать пару человек. Итак, жемчужина, как зовут твою маму? Когда она умерла? Где? Сколько ей лет? Помнишь что-нибудь? — Лю Мей! — тут же ответила девочка, совсем не растерявшись. — Она погибла через несколько дней после того, как объявили о захвате Пристани Лотоса… Там работала моя тётя, поэтому, когда мама узнала, что там произошло, она очень сильно заболела. И недели не прошло, кажется… — губы Лю Минчжу слегка задрожали, поэтому резво Вэй Усянь присел рядом, погладив её по голове. — Сколько же времени прошло?.. — Думаю, прошло примерно полтора года?.. — предположил Вэй Усянь, взглянув на Лань Ванцзи. — Год и восемь, — спустя несколько мгновений поправил заклинатель. — Значит, Лю Мей, погибшая год и восемь месяцев назад, — подвёл итоги Вэй Усянь. — Помнишь, как называется твой город или деревня? — Деревню называют «Горный Ветер»! Но… Я не помню, сколько лет маме… — Не расстраивайся, жемчужина! Этой информации должно хватить, — ободряюще улыбнулся страж и почти с мольбой обратился к помощнику: — Правда, Фэн Банчжу? — Есть портрет? — устало спросил мужчина — судя по голосу — средних лет, у которого при жизни на висках уже начала проявляться седина. Лицо его скрывала лакированная театральная маска, искажённая в гневной гримасе. Такие же маски были на лицах ещё десятерых служащих. Дождавшись отрицательного ответа, он пожал плечами. — Правила ты знаешь, без портрета в десять раз дороже. — Знаю-знаю! Жемчужина, покажи, сколько у тебя денег, — Вэй Усянь вытянул руки и пересчитал бумажки, протянутые девочкой. Суммы хватало, и даже оставалось немного деньжат на будущие возможные расходы. Помощник принял деньги и принялся перебирать свитки и книги. Каким-то образом ему хватало одного взгляда, чтобы проанализировать информацию. Вэй Усянь всегда поражался оперативности душ, которые работали в Шатре Шуньфэн, даже пытался выпытать их секреты, но все они хранили поистине гробовое молчание. Он полагал, что молчание было одним из основных условий этой работы, поэтому однажды даже попытался устроиться на работу в Шатёр, вот только ему неожиданно отказали! Чу Сюнь тогда лишь снисходительно улыбнулся ему, покачав головой, словно видел его насквозь. После Вэй Усянь дулся на него десятилетие. Вернее, притворялся, что дуется. Просто потому что может. В конце концов, держать такие мелочные обиды совершенно не в его духе. Фан Банчжу довольно быстро нашёл необходимую информацию и тактично покашлял, привлекая внимание: — На данный момент в архиве значится пять душ с именем «Лю Мей». По описанию одна подходит идеально, прожила достойную жизнь, из-за чего вскоре может отправиться на дальнейший суд, где решится её судьба. На данный момент подрабатывает в Приюте для больных душ. — Ух, надеюсь, это твоя мама! — радостно заключил Вэй Усянь, ущипнув Лю Минчжу за щёку. — Так, а теперь нужно найти другую душу!.. — Не надо, — робко перебил Лань Ванцзи, словно сомневался в собственных словах. — Что? Но почему? — Вэй Усянь сильно удивился и уставился на заклинателя так, будто тот сказал какую-то глупость. — Прошло много времени. Нет портрета. Слишком дорого. Вэй Ин не должен тратить свои деньги. — Лань Чжа-а-ань, — умилённо протянул Вэй Усянь, и, будь его воля, он бы ущипнул Лань Ванцзи точно так же, как ранее щипал Лю Минчжу. — Послушай, если в этом мире мне для чего-то и нужны деньги, то вот для этого. Если в моих силах помочь тебе, — я сделаю это. Если для этого потребует отдать всё, что у меня есть, — я сделаю это. — Но почему?.. — прошептал Лань Ванцзи, смущённый откровенностью стража. — Я не понимаю. — Потому что могу. Потому что хочу. Хочу сделать это для тебя, — ответил Вэй Усянь, впрочем, совершенно не объяснив этими словами своих мотивов. — Разве одно лишь желания не достаточно? Они просто уставились друг другу в глаза, будто пытались говорить без слов, однако в силу недавнего знакомства не до конца могли понять. Лань Ванцзи не понимал природу своих чувств, Вэй Усянь не понимал, как свои чувства выразить, чтобы не спугнуть своим напором, — ему было страшно вновь оставаться одному. На самом деле страшно было им обоим, несмотря на то, что оба осознавали неизбежность этого. Лань Ванцзи тоже боялся остаться один. За такой короткий срок он успел невероятно сильно привязаться к незнакомому человеку, и это пугало его. До сих пор самым близким для него был только родной брат. И теперь, почувствовав привязанность к кому-то помимо своей семьи, он вдруг впервые познал жадность. Почему это должно было произойти только после его смерти? Почему Вэй Усянь мёртв? — Молодые люди, поторопитесь же! Вы тут не одни! — воскликнул облысевший неприятный мужчина с огромными мешками под глазами, чем незамедлительно разрушил то хрупкое единение, возникшее между Лань Ванцзи и Вэй Усянем. Страж раздражённо закатив глаза и медленно повернул голову, устремив на мужчину пугающий убийственный взгляд, отчего тот резко отшатнулся, будто его пронзили мечом. Стоявшие позади души тоже вздрогнули, смущённо отведя взгляды в попытке раствориться, лишь бы не привлекать к себе такое внимание. — Подождёшь, — холодно припечатал Вэй Усянь, и от его низкого незнакомого голоса напрягся даже Лань Ванцзи. Встряхнув головой, он с прежней лёгкой улыбкой развернулся к своим спутникам. — Ну так что, Лань Чжань? Как звали твою маму? Лань Ванцзи моргнул. Этот Вэй Ин был знаком. Но тот Вэй Ин тоже был Вэй Ином, и он не имел права их разделять. — Лань Ю, фамилия до замужества «Линь», умерла тринадцать лет назад в возрасте двадцати девяти лет в Гусу на территории Облачных Глубин, — с трудом выдавил из себя Лань Ванцзи, повернувшись к помощнику. Фан Банчжу кивнул, что-то подсчитал и назначил сумму. Вэй Усянь недовольно уставился на него. — Почему вышло дороже? — После смерти прошло больше времени, — невозмутимо ответил помощник. — Но деталей-то больше! — заворчал Вэй Усянь, но всё равно полез в карманы за деньгами, и, пересчитав бумажки, неловко кашлянул почти на грани истерики. — Немного не хватает… — Я добавлю! — воодушевлённо крикнул Лю Минчжу, не дав Лань Ванцзи и слово вставить. — Сколько нужно? — Правда?! Жемчужина такая добрая! — Вэй Усянь просиял и полез обниматься, заставив девочку рассмеяться. — Я всё верну тебе почти сразу, ладно? Мои деньги хранятся дома, а сейчас с собой был только сегодняшний заработок. — Ладно, — согласилась девочка, протянув деньги. — Спасибо, Лю Минчжу, — признательно кивнул Лань Ванцзи, совсем чуть-чуть приподняв уголки губ. Вэй Усянь невольно залюбовался и завис на несколько мгновений, пока не услышал смех девочки и не наткнулся на её почти снисходительный взгляд. Ему оставалось лишь возмущённо открыть рот. На этот раз поиски заняли больше времени, поскольку прошло слишком много лет. За такой срок большое количество душ отправляется на перерождение, но в то же время многим приходится задерживаться из-за своих преступлений, за которые они должны заплатить. Если за душой числятся какие-либо провинности, после суда её отправляют отбывать наказание в зависимости от тяжести проступков. По окончании наказания душа вновь отправляется на суд, где решается её дальнейшая судьба, — судья либо отправляет душу на перерождение, либо, если посчитает нужным, продляет срок наказания. Вэй Усянь предполагал, что время поисков зависит в том числе и от «насыщенности» жизни, прожитой душой в Царстве мёртвых, так что в скором времени начал немного нервничать, боясь расстроить Лань Ванцзи. Тот стоял всё так же безукоризненно ровно, но губы совсем чуть-чуть были поджаты, а пальцы стискивали края длинных рукавов. В который раз Вэй Усянь поражался сдержанности некоторых заклинателей Гусу Лань, чувствуя что-то среднее между восхищением и раздражением. Наконец Фан Банчжу заговорил: — Найдено идеальное совпадение. Спустя восемь лет после смерти душа была направлена в четвёртое судилище, где четыре года отбывала наказание за свои грехи. Отправлена на перерождение год назад. Лань Ванцзи тихо порывисто выдохнул. Немного опоздал. Он даже не смог в полной мере устыдиться мысли о том, что хорошо было бы умереть раньше. Тоска по матери долгие годы причиняла ему боль, поэтому за одно лишь мгновение рядом с ней он готов был пойти на многое. — Где она сейчас? — осторожно спросил Вэй Усянь и тут же упрямо добавил: — Я уверен, информация о её судьбе входит в стоимость! — Входит, — всё так же невозмутимо согласился Фан Банчжу. — Из-за своих преступлений душа переродилась в теле болезненного мальчика, семья которого проживает в Ордене Цишань Вэнь, на окраине Безночного города. Мальчику один год, ему суждена недолгая жизнь. Лань Ванцзи опустил голову, не в силах сдержать свои эмоции и не желая выставлять их напоказ. Его мать страдала в прежней жизни и в новой её ждала не лучшая судьба. Он как никогда прежде ощущал свою беспомощность и испытывал необъяснимое чувство вины из-за своей собственной жизни. В конце концов, ни он, ни его брат так и не узнали правду, связывающую их родителей. — Как её зовут? — как бы невзначай спросил Вэй Усянь, словно единственное, что его волновало, это желание компенсировать потраченные деньги и выудить всю возможную информацию. — Вэнь Юань. Лань Ванцзи едва нахмурился беспечному голосу Вэй Усяня, посмотрел на него и увидел блеск в серых глазах. Совсем немного Лань Ванцзи стало обидно, что страж ведёт себя так легкомысленно, но он постарался подавить в себе это неприятное чувство. Вэй Усянь ведь совсем недавно искренне переживал за него. Может быть, он что-то неправильно понял? Убедившись, что больше не получит никакую информацию, Вэй Усянь мягко взял Лань Ванцзи за руку и потянул прочь из Шатра. Лю Минчжу ухватилась за свободную ладонь стража и, нетерпеливо подпрыгивая, пошла следом. Всю дорогу до дома Вэй Усянь молчал и настойчиво тянул за собой спутников. Выглядел он при этом не намного терпеливее девочки и широко улыбался, будто хотел как можно скорее поделиться своей радостью с кем-то другим. Лань Ванцзи смиренно шёл следом, ни разу не попытавшись вырвать руки, лишь надеялся, что «кто-то другой» — это он сам, и Вэй Усянь наконец скажет то, что так долго держит в себе. И правда, когда они дошли до дома, Вэй Усянь быстренько залез в неприметную щель в стене, вытащил свёрток денег и вручил занятую сумму Лю Минчжу, после чего присел на корточки, с широкой улыбкой посмотрев на девочку. — Жемчужина, подождёшь буквально одну минутку? Мне нужно кое-что сказать своему другу. — Ла-адно, — нехотя протянула Лю Минчжу, мечтающая поскорее встретиться с мамой. — Смотри, — Вэй Усянь хитро сощурил глаза, — у меня тут есть несколько деревянных игрушек. Я сам их сделал! Пока нас не будет, ты можешь выбрать те, что тебе понравятся, а я подарю их тебе! Ладно? — Правда? Можно-можно? — сразу воодушевилась девочка. — Я выберу что-то для мамы! — Правда-правда, — весело передразнил Вэй Усянь и резво поднялся, утянув за собой Лань Ванцзи. Они всего лишь вышли за дверь. По близости никого не было, но Вэй Усянь всё равно подошёл слишком близко, взял руки Лань Ванцзи в свои и понизил голос. — Лань Чжань, послушай, теперь ты знаешь имя мальчика, в котором переродилась душа твоей матери, знаешь сколько ему лет, как его зовут и где он примерно живёт, — Вэй Усянь наклонился ещё ближе, отчего их носы почти соприкоснулись. — А ещё совсем скоро ты оправишься домой. В то время, в котором живёт этот мальчик. Лань Ванцзи уставился него, самую малость сощурив глаза, и несколько долгих мгновений до него не доходил смысл сказанных слов, а когда он осознал, что сказал страж, его глаза комично расширились. В этот момент Вэй Усянь впервые увидел на бесстрастном лице настолько явное проявление эмоций и незамедлительно решил, что это самое прекрасное зрелище, которое ему доводилось увидеть за последние четыре сотни лет. Он улыбнулся, запечатлев в память каждый цунь на лице Лань Ванцзи. — Я… Я могу?.. — почти в страхе прошептал заклинатель, игнорируя зарождающуюся надежду. — Могу вмешаться? Как же судьба?.. — А кто запретит? — не совсем резонно — по мнению Лань Ванцзи — заметил Вэй Усянь. — Когда ты вернёшься, никто из Царства мёртвых не осмелится забрать тебя обратно — у них попросту нет власти над мирской жизнью. А что касается судьбы… Что есть судьба, Лань Чжань? Действительно ли у нас нет над ней власти? Или же это результат наших поступков? — Вэй Усянь склонил голову на бок, медленно дотянулся до лица Лань Ванцзи и нежно провёл большим пальцем по бледной щеке. — Я думаю, тебе удастся изменить судьбу этого мальчика. Только если ты, конечно, хочешь этого. Я понимаю, он не твоя мать, понимаю, что это лишь её душа, которая не вспомнит своей прошлой жизни, не вспомнит тебя, но разве это помешает тебе любить этого мальчика? Помешает сделать его своей семьёй? Или, может быть, тебе помешает его фамилия?.. — Никогда, — без раздумий выпалил Лань Ванцзи. Глаза его тотчас уверенно загорелись от намеченной цели. — Всего лишь невинный ребёнок. И Вэй Усянь попросту не мог отрицать то, что влюбился в этого человека ещё сильнее. Прикосновения к коже стали казаться ещё горячее, желаннее, и он совершенно не мог оторвать от него рук, продолжив мягко поглаживать щёку. В конце концов Вэй Усянь посмотрел ему в глаза с таким благоговением, с такой нежностью и любовью, что даже Лань Ванцзи смог с лёгкостью понять его чувства. — Я знал, что ты хороший человек, Лань Чжань, — Вэй Усянь улыбнулся и вдруг тихо игриво рассмеялся. — Убеждаться в этом очень приятно! — Ну что, идём уже?! — воскликнула Лю Минчжу, широко распахнув дверь. Вэй Усянь рассмеялся от такой настойчивости и согласно кивнул, вот только руку Лань Ванцзи даже не подумал отпускать, хотя самого заклинателя подобный расклад вполне устраивал. — Выбрала что-нибудь? — А можно взять флейту? И лисичку… — смущённо спросила девочка. В одной руке у неё была обычная бамбуковая флейта, в другой — фигурка двухвостой лисицы. — Можно. Но почему флейту? — Вэй Усянь удивлённо вскинул брови. — Ты или твоя мама умеете играть? — Нет, но можно ведь научиться! С музыкой будет веселее. — Ты совершенно права! — усмехнулся Вэй Усянь и протянул руку, за которую Лю Минчжу сразу ухватилась. — А теперь идём искать твою маму! Дорога до Приюта для больных душ выдалась довольно долгой из-за того, что они вновь петляли через улочки, а не шли по главной дороге. Лю Минчжу в какой-то момент совсем устала, поэтому Вэй Усянь с болью на мёртвом сердце отпустил руку Лань Ванцзи и взял девочку на руки. Периодически он играючи подкидывал её в воздухе, чтобы как-то развеселить, и сам Вэй Усянь получал несравненное удовольствие всякий раз, когда Лань Ванцзи едва заметно дёргался, будто вот-вот готовый подстраховать этот нехитрый трюк. — Лань Чжань-Лань Чжань, а, если я вдруг упаду, ты поймаешь меня? — не удержался от поддразнивания Вэй Усянь. — Упадёшь? Как? — не совсем понял Лань Ванцзи. — Да в принципе! Просто споткнусь или упаду, скажем, с крыши. Или же как-то в более… философском смысле? Поймаешь или позволишь упасть? — Поймаю. Во всех смыслах. Вэй Усянь смущённо засмеялся и от переполняющего его счастья крепче сжал в объятиях Лю Минчжу, отчего девочка также засмеялась. Когда они добрались до старого двухэтажного здания, время по ощущениям Лань Ванцзи почти достигло часа петуха. Старая выцветшая вывеска с облупленным лаком гласила: «Приют для больных душ». Вэй Усянь опустил девочку на землю и крепко перехватил за руку. Ладони Лю Минчжу слегка вспотели и подрагивали от беспокойства. Сам Вэй Усянь в каком-то смысле разделял её чувства — Приют навевал множество неприятных воспоминаний. На первом этаже располагалось несколько сотен кроватей, многие из которых были заняты душами, утратившими разум. Между пациентами сновали души помощников в белых масках: кто-то делился духовной энергией с больными, кто-то помогал принимать лекарства, были даже те, кто перевязывал душам их призрачные раны, сочащиеся такой же призрачной кровью. С левой стороны стояла длинная очередь на приём заявок для обследования и постановления диагноза. Лань Ванцзи был весьма удивлён, что даже после смерти некоторые души нуждаются в лечении. Он знал, что существуют сломленные, истерзанные, разбитые души, но и не подозревал о наличии такого полезного места в загробном мире. Его удивление, впрочем, быстро сменилось выражением крайнего ужаса, когда на глаза попалась душа совсем юной изувеченной девушки. По впалым щекам катили удивительные призрачные слёзы, отливающие золотом, словно из глаз лился настоящий расплавленный металл. Пустой блуждающий взгляд скользил по лицам присутствующих, но будто совсем никого не замечал. Правая рука была грубо отрублена, левая — покрыта множеством человеческих укусов, на местах которых отсутствовала плоть, однако подобные укусы прослеживались и на остальных частях тела. На бледных бёдрах вовсе отсутствовали части мышц, словно кто-то срезал мясо до кости, как если бы девушка была всего лишь дичью. — Что… — тихо вырвалось из уст Лань Ванцзи. Зрелище было настолько ужасающим и поражающим своей жестокостью, что даже его многолетняя выдержка не помогла сдержать эмоций. — Потом, — тихо шепнул Вэй Усянь, мягко взяв Лань Ванцзи за руку и поскорее уводя прочь. Лань Ванцзи повернулся к стражу в надежде получить ответы, но увидел на его лице лишь смесь горечи и гнева. Потом, — подумал он. — Вэй Ин расскажет потом. — Прошу прощения, — Вэй Усянь мягко перехватил душу помощницы у одной из кроватей. — Мы ищем душу женщины с именем «Лю Мей». Вы случайно не знаете такую? — Не припомню такого пациента, — коротко ответила помощница и прытко сорвалась с места. — Нет-нет! — Вэй Усянь ловко схватил её за локоть и сразу же извинился за грубость. — Лю Мей должна тут работать. — Понятия не имею, — бесстрастно отозвалась помощница. — Я тут не друзей завожу. Вэй Усянь с улыбкой отпустил женщину и раздражённо закатил глаза, стоило ей развернуться, а потом виновато оглянулся и громко крикнул: — Госпожа Лю Мей, если вы слышите, отзовитесь! — многие души вздрогнули, некоторые злобно выругались, но Вэй Усяню продолжил бесстыдно кричать: — Ваша дочь Лю Минчжу хотела бы встретиться с вами! — Вэй Ин, не кричи так… — тихо одёрнул Лань Ванцзи, оглянувшись. Ему стало немного неловко, что они так грубо потревожили больных. Вэй Усянь лукаво сверкнул глазами и снисходительно кивнул, пообещав не смущать молодого господина Лань, чем немедленно его смутил. Он снова подхватил Лю Минчжу на руки, чтобы её лучше было видно, и пошёл вдоль кроватей. На них продолжали косо смотреть, однако примерно на середине помещения Вэй Усянь заметил, как им навстречу неуверенно бежит низенькая работница в белой маске. В нескольких шагах женщина остановилась и по привычке поднесла руку ко рту, как если бы хотела сдержать плач. — Моя девочка… — сдавленно прошептала работница, испуганно протянув руки к Лю Минчжу, словно не могла поверить, что видит её в Царстве мёртвых. — Как это случилось?.. Моя сверкающая жемчужина, это и правда ты? — Мама? — неуверенно прошептала девочка, услышав знакомое прозвище. Лицо женщины продолжала скрывать маска, которая также приглушала голос. Работница судорожно закивала сквозь сдержанные всхлипы и вдруг слегка задрала рукав, чтобы показать сплетённый из лент браслет, обвязывающий узкое запястье. — Мамочка чуть позже снимет маску… Ох, моя дорогая… Почему он не уберёг тебя… — невпопад забормотала Лю Мей и наконец уверенно протянула руки. — Иди ко мне, моя драгоценность! Вэй Усянь бережно передал Лю Минчжу в руки матери. На первый взгляд девочка показалась слишком большой для невысокой женщины, но та уверенно подхватила Лю Минчжу, крепко прижав к себе, будто взяла на руки не взрослого ребёнка, а маленького котёнка. — Мамочка, я так скучала по тебе! — девочка уткнулась в шею матери и тоже расплакалась, несмотря на то, что губы изгибались в счастливой улыбке. — Я так рада видеть тебя! Представляешь, я нашла так много новых друзей здесь. Хочу познакомить вас! А ещё я так долго искала тебя, но не нашла. Мне было так грустно! — с каждым новым словом плачь Лю Мей становился отчаяннее. Лю Минчжу даже не представляла, какую боль неосознанно причиняет матери. — Ты не плачь! Я попросила помощи у господина стража и господина Лань, и они помогли мне найти тебя. Теперь мы будем вместе! Даже если не очень долго… — Конечно, конечно, — женщина приласкала Лю Минчжу, зарывшись носом в её волосы, и наконец обратила внимание на молчаливых мужчин. — Спасибо вам, господа, спасибо, что не оставили мою девочку одну. — Да! Спасибо, что помогли найти маму! — поддержала Лю Минчжу, несильно отстранившись от Лю Мей. — Ну что вы! — Вэй Усянь широко улыбнулся и глаза его совсем немного блестели от переполнявших его чувств. — Я счастлив, что помог вам найти друг друга, и сожалею, что это происходит при таких обстоятельствах. Лань Ванцзи промолчал, в который раз поразившись способностью Вэй Усяня находить нужные слова. Сам он чувствовал себя просто отвратительно и сомневался в своей способности сказать что-либо утешающее. Лань Ванцзи считал, что на войне видел достаточно ужасных человеческих поступков, думал, что привык наблюдать за тем, как люди теряют и оплакивают близких, но он ошибался. К подобному невозможно привыкнуть, и на самом деле он бы не хотел привыкать, иначе попросту перестал бы быть самим собой. Вэй Усянь попрощался за них обоих, бережно взял Лань Ванцзи за руку и быстрым шагом направился к выходу. Снаружи неожиданно начал накрапывать дождь, поднялся слабый ветер. Вэй Усянь замер, подставив лицо редким каплям, и просто молчал несколько долгих минут, чтобы дать себе короткую передышку. Лань Ванцзи не стал его отвлекать, вместо этого заинтересованно уставился на дождь и сосредоточился на ощущениях. Когда капли дождя попадали на кожу, он чувствовал влагу, но почти сразу она испарялась, оставляя после себя сухость. Одно ощущение сменялось другим буквально за считанные мгновения, что вызывало раздражение и даже головокружение. — Не пытайся прислушиваться к ощущениям, иначе сойдёшь с ума, — весело посоветовал Вэй Усянь, с первого взгляда поняв, о чём думает Лань Ванцзи. — Странно. — Мягко сказано! — усмехнулся Вэй Усянь и пошёл прочь от Приюта. — Я в первые дни думал, что чокнусь, а сейчас даже приятно. Но вполне вероятно, что мои ощущения были слегка преувеличены в то время. — Расскажешь, почему? — Лань Ванцзи опустил взгляд на их сцепленные руки и вместо ожидаемого желания отстраниться напротив захотел сжать руку крепче. Впрочем, он уже перестал удивляться спонтанным желаниям своей души, когда дело касалось Вэй Усяня. — Ну, я ведь погиб весьма… трагичным способом, причём до этого меня лишили золотого ядра, что само по себе влияет на состояние души, — Вэй Усянь поморщился, и Лань Ванцзи немедленно исполнил желание сжать руку крепче — он уже пожалел, что задал свой вопрос, но почти сразу почувствовал ответное давление. Вэй Усянь благодарно улыбнулся ему. — Тёмная энергия окончательно повредила душу, так что я почти два года провёл в Приюте, прежде чем лекари смогли привести её в порядок. Два года в подобной атмосфере были ничем не лучше последующего наказания за совершённые преступления. Больные страдающие души никак не способствуют восстановлению, только тошно становится от их вида. Особенно если на глаза попадается кто-то вроде той девушки. Вэй Усянь говорил тихо, вёл заклинателя привычными окольными путями, но не удосужился сказать, куда именно. Самому Лань Ванцзи было неважно, он уже фактически дал своё согласие следовать за ним куда угодно и совсем не возражал. — Кто она? — Прекрасная костяная бабочка или для большинства людей просто «секс-рабыня» и «еда», — бесстрастно ответил Вэй Усянь и лишь сила, с которой он сжимал руку заклинателя, выдавала его истинные чувства. — Значит те укусы действительно человеческие? — в ужасе прошептал Лань Ванцзи и уставился на Вэй Усяня в надежде, что он опровергнет его слова, но тот лишь мрачно кивнул. — Люди, подобные ей, являются потомками демонического клана «дегу», и пусть они не имеют прямого отношения к демонам, да и самих демонов-бабочек больше не существует, некоторые потомки наследуют особенности этого клана. Впрочем, эти особенности не приносят им никакого счастья, — Вэй Усянь скривился. За века, проведённые в Царстве мёртвых, он повстречал сотни костяных бабочек, а учитывая то, что их численность уже давно значительно сократилось, список жертв поистине ужасает. Многие души бабочек находились в ещё более устрашающем состоянии, чем та девушка, и количество детей среди них невозможно было сосчитать пальцами обеих рук, о чём Вэй Усянь решительно не стал рассказывать Лань Ванцзи. — Я никогда не слышал о них, — Лань Ванцзи нахмурился, подумав, что не хотел бы слышать ни о чём подобном. Человеческая жестокость словно разрушала что-то в его душе. — Ты не мог. Костяные бабочки не живут в тех краях, откуда мы родом, а если живут, то очень хорошо скрываются. Вэй Усянь покачал головой и попросил Лань Ванцзи подождать в закутке, проскользнув к уличному торговцу. Заклинатель присмотрелся: на столешнице лежали различные деревянные изделия, начиная от простых игрушек и заканчивая музыкальными инструментами. Лань Ванцзи слегка вскинул брови, но был рад небольшой передышке. Тяжёлые разговоры утомляли. Вскоре Вэй Усянь вернулся с двумя деревянными мечами, — не такими большими, как настоящие, но в то же время не такими маленькими, как игрушечные, — с загадочной улыбкой вручил один Лань Ванцзи и продолжил путь, будто ничего не произошло. — На чём я остановился?.. Ах да, особенности, — кивнул Вэй Усянь, с некоторым разочарованием отметив пустоту в руке. Ему показалось, что вновь взять Лань Ванцзи за руку было бы весьма неловко, потому что раньше для этого были поводы, но не теперь. Лань Ванцзи неуловимо дёрнул пальцами. Не то чтобы он сильно расстроился, лишившись контакта, но чувство, будто его чего-то лишили, поселилось в мёртвом сердце. — Клан демонов не был силён в бою, но в их телах хранилось огромное количество духовной энергии, — нехотя продолжил рассказывать Вэй Усянь. — Съев плоть, выпив кровь демона-бабочки или занявшись с ним сексом, можно было многократно увеличить свою духовную силу. Из-за этого во время войны небес и земли представителей клана-бабочек полностью уничтожили. Их брали в сексуальное рабство или попросту сжирали их плоть, чтобы стать сильнее, — он с тяжёлым вздохом покачал головой, словно даже спустя четыре столетия удивлялся жестокости людей. — К сожалению, отыскать бабочек среди остальных людей в каком-то смысле довольно просто — их слёзы. Ты сам видел, какие они. Самое прекрасное и самое ужасное зрелище, что я когда-либо видел. Достаточно причинить такую боль, из-за которой невозможно сдержать слёз. Лань Ванцзи не мог не согласиться — никогда в жизни он не видел ничего более удивительного, однако хладнокровные слова Вэй Усяня заставили его поморщиться, как будто причинять боль другим ради собственной выгоды было в порядке вещей. Не для самого Вэй Усяня, конечно, но для всего остального мира точно. — Ныне живущие костяные бабочки, конечно, не настолько сильны, но они всё равно унаследовали силу свои предков. Их кровь имеет особый эффект, поэтому со временем жизнь потомков не стала лучше. Скажу больше — их и людьми-то не считают, хотя к демонам они не имеют никакого отношения. — Это просто… немыслимо. Должны быть пределы человеческой жадности, — Лань Ванцзи нахмурился, позволив эмоциям окрасить свой голос. Сдерживаться не имело смысла. — В тех краях нет никаких законов, защищающих их? — Нет, продажа костяных бабочек не нарушает никаких законов, — язвительно ответил Вэй Усянь, явно кого-то спародировав. — Только у непосредственного владельца есть возможность защитить свою бабочку. Повезёт, если покупатель окажется хорошим человеком, но лично я уже давно перестал слепо верить в людей. Разве что… совсем недавно я слишком быстро поверил в одного молодого человека, — Вэй Усянь лукаво подмигнул и, плюнув на сомнения, вновь схватился за руку заклинателя. Состроив жалобную гримасу, он попросил: — Лань Чжань, давай не будем говорить о плохом? Уже завтра ты отправишься домой, и я не хочу тратить время на подобные мрачные разговоры. Я просто хочу ещё немного побыть рядом с тобой, говорить о бесполезных мелочах и заниматься такими же бесполезными вещами. Понимаю, тебе любопытно, но… — Хорошо, — виновато перебил Лань Ванцзи. — Извини. Это твоё время, а не моё. Проведём его так, как захочешь ты. — Спасибо, Лань Чжань, — улыбнувшись, Вэй Усянь сжал руку заклинателя и пошёл дальше. — Почти пришли. Лань Ванцзи лишь кивнул и послушно направился следом, с удовольствием сосредоточившись на ощущении призрачного тепла в руке. Он осмотрелся и наконец заметил, что количество домов значительно уменьшилось, шум города давно стих, а впереди пролегала сплошная пустошь. Ещё дальше виднелась широкая река, за которой расположился густой лес. Вэй Усянь остановился только тогда, когда до реки оставалось сделать от силы три шага. Взгляд серых глаз немного потускнел. Он не смотрел на Лань Ванцзи, но почти отчаянно сжимал его руку, словно боялся, что тот вот-вот исчезнет. Это место не было особо примечательным, тусклый горизонт совсем не радовал глаз, а густой, непроходимый на первый взгляд, лес пробуждал тревогу. Лань Ванцзи не понимал, зачем они пришли к этому берегу, пытался отыскать ответы на равнодушном лице Вэй Усяня, но страж как будто отгородился от него невидимой стеной, и Лань Ванцзи совсем не мог разобрать, что тот чувствует. — Эта река — граница Нанькэ. Тихо произнёс Вэй Усянь, и одной этой фразы было достаточно, чтобы Лань Ванцзи осознал, как близко он находится к своей прежней жизни, осознал, как скоро он навсегда расстанется с Вэй Усянем. Лань Ванцзи вдруг почувствовал, что всё его естество воспротивилось этой мысли. По всей видимости что-то отразилось у него на лице, потому что он почувствовал, как Вэй Усянь потянул его за руку, разворачивая к себе, и заглянул в глаза с абсолютно искренней улыбкой. — Мысль о том, что совсем скоро ты вернёшься к жизни, делает меня счастливым, и тоска, которую я ощущаю, она… хорошая, понимаешь? — заверил Вэй Усянь и, не удержавшись, нежно погладил Лань Ванцзи по щеке. — Она не причиняет боль, она просто есть, как результат нашего знакомства. Один из результатов. Не самый значимый. Лань Ванцзи судорожно прикрыл глаза и впервые сам потянулся за лаской. Теснее прижался щекой к холодным пальцам в отчаянной надежде запомнить каждое мгновение, каждое прикосновение к своей коже. Ему отчего-то стало так важно показать свою привязанность, чтобы Вэй Усянь узнал, что у него появился человек, который будет вспоминать о нём и никогда не забудет. Который впустил его в своё сердце. Открыв глаза, Лань Ванцзи увидел, как сияют глаза Вэй Усяня, и понял, что поступил правильно, что сумел донести свои чувства. — Завтра поздним утром мы придём на это место тем же путём, отправимся вдоль реки на запад, но не будем доходить до Врат Ада, чтобы нас не заметили, — Вэй Усянь отвёл взгляд, как будто хотел указать направление, но на деле просто не смог бы умолчать о некоторых важных вещах, глядя прямо в глаза Лань Ванцзи после молчаливого признания. Будучи стражем врат, он знал одно — как только душа переступает границы Нанькэ, Призрачные Князья сразу узнают об этом. Некоторые глупые души пытаются сбежать, словно побег поможет им вернуться к жизни, однако если кому-то удаётся переступить грань между мирами, то в мир живых они возвращаются лишь озлобленными или неупокоенными душами. В последствии им очень трудно вернуться назад в Царство мёртвых, чтобы ступить на путь перерождения. Князья всячески пытаются пресечь подобные попытки, чтобы не потерять собственное место, поэтому, когда они чувствуют, что кто-то пересёк границу, сразу отправляют на разведку стражей, чтобы те вернуть души назад. Вэй Усянь знал — то же случится с ними, как только они перейдут через реку. По этой причине следовало продумать план с самого начала. Он специально подобрал время, когда большинство стражников патрулируют отдалённые части города, чтобы повысить шансы побега. Вэй Усянь понимал, что всё было бы самую малость проще, если бы Лань Сичэнь проник в Царство мёртвых и забрал душу Лань Ванцзи в каком-нибудь укромном закоулке. В таком случае Лань Сичэню не пришлось бы пробираться обратно к грани между мирами, и Баошань Саньжэнь смогла бы вернуть его в мир живых прямо с того места, в котором он бы находился, однако Вэй Усянь пообещал привести душу Лань Ванцзи прямо к грани, чтобы не сталкивать Лань Сичэня со стражниками и не подвергать излишней опасности. По это причине нужно было продумать план побега заранее и посвятить в него непосредственно Лань Ванцзи, разве что утаив некоторые детали. Потому что, когда Лань Ванцзи покинет Царство мёртвых, его никто не сможет наказать, однако Вэй Усянь останется, и кто-то должен будет понести наказание. Вэй Усянь был уверен, что если Лань Ванцзи узнает об этом, то откажется от побега, чтобы не подставлять его. Поэтому он никогда не должен был узнать. — Когда придём к нужному месту, переберёмся через реку и пойдём сквозь лес, но быстрым шагом, — Вэй Усянь повернулся с привычной улыбкой и вдруг лукаво усмехнулся. — Ты не подумай, я не пытаюсь поскорее избавиться от тебя, просто не хочу причинять ещё большие неудобства твоей семье. Держать проход в Царство мёртвых довольно тяжело, а твоему отцу пришлось делать это в течении трёх полных дней. Ну а ещё, — Вэй Усянь задорно махнул по кончику носа, — боюсь, что, если завтра мы будем медлить, я в итоге не смогу отпустить тебя. Лань Ванцзи не оценил его юмора и хмуро отвёл взгляд. Он всё чаще задавался вопросом, есть ли способ вернуть Вэй Усяня вместе с ним. Вернуть, чтобы у них было больше времени. Вернуть, чтобы узнать его поближе. Вернуть, чтобы никогда не забывать. — Ты… — вырвалось из уст Лань Ванцзи, но он быстро прервал себя. — Что? — участливо спросил Вэй Усянь, наклонив голову набок, и аккуратно повернул его голову лицом к себе. — Скажи. Лань Ванцзи замялся. Испугался, что своими словами вскроет старую рану, обидит или обесценит чувства Вэй Усяня из-за своего эгоизма. Имеет ли он право спрашивать о таком? Лань Ванцзи уже готов был проглотить свой вопрос, но Вэй Усянь продолжал настойчиво и нежно гладить его по щеке и смотреть этим невероятным пронзительным взглядом, поэтому он просто сдался. Разве что попытался, чтобы голос звучал не так отчаянно. — Есть ли способ вернуться? Тебе. Исключая реинкарнацию. Палец на его щеке замер буквально на мгновение. Вэй Усянь удивлённо моргнул, но быстро справился с собой, едва сдержав глупую влюблённую улыбку. Лань Ванцзи думал о нём и не хотел расставаться. В груди защемило так, словно сердце внезапно вновь начало биться в попытках вырваться наружу. — Нет, — Вэй Усянь покачал головой, слабо ухмыльнувшись. — Моё тело давно сгнило, мне некуда возвращаться. Но это ничего. Не забивай свою голову такими мелочами, ладно? — Вэй Ин — не мелочь, — упрямо возразил заклинатель, и в этот раз Вэй Усянь не смог сдержать счастливой улыбки. Впрочем, даже через эту улыбку Лань Ванцзи ясно разглядел сожаление. — Я рад, что ты так считаешь, — сделав короткий шаг вперёд, Вэй Усянь почти вплотную прижался к напряжённому телу и горько прошептал в самые губы Лань Ванцзи: — Однако это ничего не изменит. Ты не сможешь вернуть меня. Поэтому сделай то, что ты можешь сделать. — Что? — сипло выдавил Лань Ванцзи и, пока не потерялся в новых всепоглощающих чувствах, мысленно сделал пометку на формулировках стража, даже если со стороны он больше был похож на утопающего, отчаянно цепляющегося за тонкий лотосовый стебель. Он не может вернуть. Значит, сможет кто-то другой? — Будь моим партнёром, — вдруг попросил Вэй Усянь, ловко отступив назад с игривой улыбкой на губах. — Что?.. — глупо повторил Лань Ванцзи. Вэй Усянь с упоением наблюдал, как незначительно меняются эмоции на лице заклинателя и как совсем немного алеют его щёки, но почти сразу же вновь становятся бледными. Всё-таки призрачные реакции на эфирных телах душ выглядели весьма занимательно. — Будь моим партнёром, — вновь попросил Вэй Усянь, резким отточенным движением приставив деревянный меч к горлу Лань Ванцзи. — Партнёром по фехтованию, — невозмутимо пояснил он и, не сдержавшись, наконец-то рассмеялся. — Или ты предлагаешь другие партнёрские отношения? — Вэй Ин! — вспыхнул Лань Ванцзи, небрежно оттолкнув меч. Может быть, он действительно допустил такую мысль, но предлагать подобного никогда бы не стал. — Ну же, Лань Чжань! Я давно не практиковался. Не отказывай мне в этом удовольствии, — Вэй Усянь весело вскинул брови, умело прокрутив меч в руке, будто никогда и не прекращал тренировки. Лань Ванцзи отвернулся, чтобы перевести дух, прикрыл глаза на мгновение. Этот человек сводил его с ума, а он добровольно падал в руки этого безумия. Всего день. Остался всего лишь один день. Даже меньше, учитывая то, что они покинут Нанькэ уже предстоящим утром. Так скоро. У него попросту не было времени на глупое смущение. Подкинув свой меч в руке, Лань Ванцзи перехватил его за рукоять и прокрутил, чтобы оценить характеристики. Лёгкий, не очень крепкий, не достаточно большой. Потребуется время, чтобы привыкнуть к нему. Лёгким движением головы, он скинул капюшон и наконец-то повернулся обратно к Вэй Усяню. Страж тут же встрепенулся, и на его губах тотчас появилась широкая довольная улыбка. — Давай сначала несколько пробных ударов, — предложил Вэй Усянь, заигрывающе подмигнув. — Я не сомневаюсь в том, что молодой господин Лань даже без духовных сил достаточно силён, чтобы переломить эту деревяшку одними лишь пальцами, — он облизнул губы, на короткое мгновение представив эти самые пальцы на собственной шее, — но не хотелось бы заканчивать так скоро. Лань Ванцзи с жадностью проследил за движением чужого языка, попытавшись не обращать внимания на жар в ушах. Далеко не прозрачные намёки Вэй Усяня не смог бы понять только глупец или маленький ребёнок — Лань Ванцзи полагал, что не являлся ни тем, ни другим, поэтому набрался смелости, чтобы ответить: — Я умею сдерживаться. — О, — распахнув глаза, Вэй Усянь застыл с открытым ртом. В горле вдруг стало совсем сухо, а в голове не осталось ни одной внятной мысли. — Хорошо-хорошо, это замечательно, просто прекрасно, эм, — он встряхнул головой, прочистил горло и принял самый благочестивый вид. — Тогда начнём. Лань Ванцзи кивнул, и они одновременно сорвались с места. Один удар, второй, столкновение взглядов, широкая счастливая улыбка, которую хотелось сцеловать, ощутить на собственных губах. Движения Вэй Усяня плавные и одновременно хаотичные, стиль, не похожий ни на один другой, но в то же время будто знакомый, потому что в нём иногда проскальзывали техники Ордена Юньмэн Цзян и даже Гусу Лань. Лань Ванцзи даже узнал резкий грубый стиль Цинхэ Не, когда Вэй Усянь бил так, словно держал в руках саблю. Снова и снова подстраиваться под разные стили было очень тяжело, однако в то же время чрезвычайно интересно. Ещё никогда Лань Ванцзи не доводилось вступать в подобные поединки, и он возжелал настоящего боя с использованием духовного оружия. Вэй Усянь весь светился от восторга и вопреки собственным предостережениям едва не переступал порог допустимых сил. Как давно он не чувствовал азарта от равного поединка! Как давно не ощущал ноющую боль в мышцах, пусть она и была всего лишь призрачной и исчезала почти мгновенно. Способности Лань Ванцзи превосходили всякие ожидания, его сила и мастерство достигали уровня некоторых старейшин из времени Вэй Усяня. Современное поколение действительно было таким сильным? До безумия захотелось вернуться обратно. Посмотреть на новых людей, изучить новые знания, поделиться старыми, чтобы исправить то, что натворили бывшие главы орденов. Увидеть своими глазами, как изменился мир, попробовать новые блюда, познакомиться с хорошими людьми и выпить давно забытое гусу-ланьское вино. До безумия захотелось просто… жить. И Вэй Усянь проживал эти минуту так, как мог в сложившихся обстоятельствах. Он вдруг рассмеялся, отчего Лань Ванцзи немного растерялся, невольно залюбовавшись открывшимся видом, и благодаря этому заметил, как серые глаза на миг вспыхнули алым. В следующее мгновение что-то мягкое и одновременно упругое подвернулось ему прямо под ноги. Лань Ванцзи пошатнулся, но смог бы устоять и отпрыгнуть, если бы что-то не обволокло его щиколотки, фактически приковав к месту. Оказавшись в ловушке, заклинатель оказался лёгкой добычей, поэтому Вэй Усяню не составило труда моментально повалить его на землю, оседлав бёдра, и приставить меч к горлу. Они замерли на несколько долгих мгновений, не отрывая друг от друга глаз. Вэй Усянь хитро улыбался, разглядывая бесстрастное лицо, но в то же время алеющие уши Лань Ванцзи. — Нечестно, — сипло выдавил из себя Лань Ванцзи, чтобы хоть как-то нарушить слишком интимное молчание. — А я не обещал, что буду драться честно, — прошептал Вэй Усянь, облизав губы. — Один – ноль в мою пользу. Продолжим? Чувствовать на себе чужую тяжесть и осознавать, что эта тяжесть — Вэй Усянь, оказалось почти до боли приятно. Сладкая щекотка, вновь появившаяся внизу живота, сводила с ума, растекаясь по всему телу. Лишаться этой тяжести совершенно не хотелось, но Лань Ванцзи заставил себя кивнуть, иначе могло случится нечто абсолютно постыдное. Вэй Усянь коварно ухмыльнулся, словно видел его желания насквозь, сощурился и нарочито медленно поднялся, невзначай полоснув кончиком меча по шее, после чего протянул руку. Лань Ванцзи принял помощь, поднялся в опасной близости и, наблюдая, как расширяются зрачки серых глаз, вкрадчиво произнёс: — Продолжим.