Гнев Богов

      Все мы чего-то боимся. Страх — неотъемлемая часть жизни, без которой человечество бы просто не выжило. Страх спасал. Он учил, помогал избежать опасности, защищал, оберегал… Ничто не могло искоренить его. Люди, как бы умны и образованы не были, продолжали бояться. Так всегда было и будет. Без страха не обойтись…       Уверена, что вы тоже чего-то боитесь. Но испытывали ли вы когда-нибудь ужас? Ужас, доводящий до трясущихся коленей, влажных от ледяного пота рук и спины, замершего сердца, невозможности вдохнуть даже каплю воздуха… Боялись ли вы так, что из-за трясущихся рук не могли ни выпить воды из стакана, ни подкурить сигарету? Пугались до тошноты, спазмов в груди, вставших дыбом волос, белого-белого лица, полного оцепенения?..       Я — да. Однажды мне довелось испытать такой ужас. Но стоит рассказать обо всем по порядку…

***

      Когда Дентейко рассказала мне про «Тартар» и деда, я, мягко говоря, была в шоке и нуждалась в переваривании этой информации. Ба на меня не давила и дала пространство. Все же ей тоже нужно было прийти в чувство после таких откровений и не самых приятных воспоминаний… Поэтому, чтобы и Дентейко глаза не мозолить и себе голову проветрить, я решила пойти прогуляться. Фукуока была одарена не только морем и едой, но и покрытыми лесным массивом горами. Недалеко от дома Дентейко располагалась одна такая. Небольшая и с цивильными дорожками — японцы все же предпочитали комфорт…       В общем, я взяла в аренду велосипед, доехала до горы, пристегнула свой транспорт к перекладине — Япония Японией, но даже тут могли угнать велик — и пошла вверх. Путь был легким, тишина леса успокаивала. Я вышла на безлюдный участок глубоко в лесу и, усевшись прямо на траву и подкурив сигарету, стала думать…       Дело было однозначно дрянным. В нашей семейной цепи ба, если можно так выразиться, была самым слабым звеном. Я, Денатсу и Иори за себя могли постоять. Семья отца, как я поняла из его немногочисленных рассказов, тоже могла продемонстрировать «пришедшим с мечом» свое гостеприимство… В общем, из всех нас Дентейко была самым незащищенным человеком. И при этом обладала чертовски опасными знаниями. И, приди за ней кто-то, проблемы были бы и у нас, и у всей страны. Потому что «Тартар» это вам не шутки!       Сама по себе эта тюрьма была чертовски важна. В ней держали самых опасных представителей преступного мира. Почему же их просто не казнили? О, поверьте, я тоже часто задавалась этим вопросом. Но наши законы были довольно затейливыми… Убить какого-нибудь маньяка было можно, а главу группировки или того же Все За Одного — нельзя. Причины были настолько нелепы, что не будь эта ситуация такой серьезной и даже страшной, то я бы расхохоталась до слез. Имидж. Сраный государственный имидж! В глазах общественности правительство должно было выглядеть милостивым, справедливым и добрым. Поэтому ликвидировать кого-то по-тихому разрешалось. Особенно маньяков. Ведь как же в нашей славной стране могут быть серийные убийцы?! А вот всех «особо отличившихся», примелькавшихся народу нужно было судить и сажать за решетку. Та же Леди Наган. От казни и «несчастного» случая ее спасла только популярность! Если бы героиня не была так любима народом, то ее бы просто тихонечко казнили и забыли. Но ей повезло… Хотя тут с какой стороны посмотреть.       «Тартар» все же не был курортом. Для общественности тюрьма позиционировалась как учреждение ультрастрогого режима. Конечно, детали скрывались, чтобы не пугать общественность… В первую очередь «Тартар» для гражданских должен был позиционироваться как место, что обеспечивает их безопасность, а не жуткий и ужасный остров где-то в море. Поэтому подробности содержания тщательно скрывались, позволяя людям плодить слухи… Я от веры в эти пересуды была избавлена — у меня все же под боком была Денатсу, которая во всех красках расписывала мне это страшное место. Одиночные камеры без окон, вечное мигание красного огонька камер, оружейные дула во всех углах, никаких прогулок, любое общение заключенных под строжайшим запретом, кормежка по строгому расписанию, из книг — их давали за очень хорошее поведение — только что-то религиозное, постоянный ввод медицинских блокаторов причуд, душ под бдительным присмотром… В таких условиях можно легко распрощаться как с физическим здоровьем, так и с ментальным. Довольно часто заключенные банально ехали крышей. Безобидных сумасшедших просто держали до скончания веков, более опасных усыпляли, как бешеных собак, а затем делали коротенький некролог в СМИ, сжигали труп и забывали…       Была бы я более альтруистичной, то, наверняка, сказала бы что-то из разряда «врагу такого не пожелаешь». Но все же мои убеждения были менее «добрыми» и «человеколюбивыми». Знали бы вы, как мне грело душу осознание, что чертов Окуаси гниет там уже двенадцать лет…       Но вернемся к теме бабушкиных знаний. Заполучи ее кто-то в свои недобрые руки, и несколько сотен поехавших и чертовски опасных преступников вышли бы на улицы. И да здравствуют хаос и разруха! Защитить ба можно было только постоянным присутствием. Никакие сигнализации и прочие системы не помогли бы. Пока полиция приедет, пока вникнет в ситуацию… Тем более, что злодеи редко бывали «любезны» и сохраняли несчастным служителям закона жизни. А уж об их умениях в делах пыточных я и думать не хотела!       В общем, это была конкретная проблема. Ба была отличным рычагом давления и источником информации. Почему ее безопасностью не озаботилось государство, я не знала. Но, если брать в расчет характер Дентейко, то скорее она сама прогнала их с порога своей бамбуковой палкой…       Идей о том, как уберечь ба, была масса. Однако, их исполнение было под жирным вопросительным знаком. Переезд к Денатсу был самым логичным и простым вариантом. Но! Ни ба, ни матери такая затея бы не понравилась. К тому же Денатсу вовсю ударилась в работу, так что дома появлялась редко. Следовательно, охранять ба сутками она никак не могла. Просить помощи у отца или, например, у Футэна тоже было глупостью. Дентейко категорически не переваривала Иори, тем более у него самого были проблемы. А наставник… Честно, я даже не знала, как подойти к нему с этим вопросом. Точно не: «Хэй, у меня тут проблемка нарисовалась… Короче, моя ба строила «Тартар». А мы сейчас все в полной жопе, так что она под угрозой. Подсоби, а?»       Собственно, тогда, сидя на горе глубоко в лесу, я ни к чему адекватному так и не пришла. Поэтому спустилась с горы и укатила обратно в цивилизацию на велосипеде…

***

      В ту ночь, с субботы на воскресенье, я никак не могла уснуть. Было тревожно. Мне казалось, что стоит закрыть глаза, как в дом тут же ворвутся. Я видела как наяву: они входили внутрь, тихо ступали в ночи, поднимаясь по лестнице, открывали дверь в спальню ба и… Все внутри было напряжено. Я готовилась к сражению, хотя, казалось бы, ничего не предвещало опасность. Быть может, на меня так влияла ночная тьма. Быть может, я просто была пессимистичным параноиком, ждущим угрозы и чего-то плохого отовсюду… Мне было страшно. Все внутри было натянутой тетивой — рука держала стрелу и все ждала момента, когда можно будет выстрелить. Но нужный миг не наступал, мышцы дрожали от напряжения, а подушечки пальцев судорожно сжимали перьевой конец…       Часть меня кричала об опасности, другая ворчала на нее и говорила, что это глупости. Мне хотелось слушать вторую. Я ворочалась из стороны в сторону, накрывалась с головой одеялом, затем отбрасывала его в сторону… Мне хотелось спать. Но никак не удавалось. Беспокойство дрожащими руками дергало за язычки колокольчиков, заставляя их звонить, дребезжать и качаться туда-сюда на веревочках нервов…       Это изводило. Я никак не могла найти покоя. Поэтому встала с кровати и полезла в рюкзак. После потери ножа в битве с Даби я серьезно озаботилась тем, чтобы под рукой всегда было оружие. Причуда причудой, но со старыми добрыми методами было надежнее. Так что, кроме «геройского» ножа, у меня был еще один складной. Его я таскала с собой везде, когда была не «при исполнении»… Прозвучит странно, но, когда рукоять легла в мою ладонь, мне стало гораздо спокойнее. Словно груз с плеч упал. Звон колокольчиков стал тише и замолк окончательно, когда я положила нож под подушку и крепко сжала его в руке. Как наличие небольшого оружия могло так заглушить все тревоги? Я не знала… Казалось бы, обычный нож — орудие, что призвано ранить и убивать, предмет жестокости и насилия — дарил мне больше спокойствия, чем что-либо еще. Он был для меня символом постоянства, защитником и верным помощником. Ножи были, есть и будут. И неважно — причудный мир или нет.       Дальше я спала спокойнее, сжимая под подушкой рукоять…

***

      Утром настроение было скверным. Все же полноценно выспаться мне не удалось. Но поваляться в кровати я себе позволить не могла. Из-за субботних откровений время на тренировки сократилось. А мне что-то подсказывало, что обучиться всему нужно было как можно скорее…       Мы с ба быстро позавтракали и без лишних предисловий начали тренировку. Все происходило почти в полном молчании, только Дентейко иногда поправляла мои ошибки или коротко поясняла непонятные моменты. Не знаю, о чем тогда можно было поговорить. Об опасности ба знала и так, расспрашивать о деде или прошлом было не лучшей идеей — бередить ее старые раны мне не очень хотелось… Дентейко тоже предпочитала не болтать лишний раз, а заниматься делом. Тем более, что мы перешли к практике ходьбы по подключенным кабелям… В общем, сконцентрироваться лучше было на тренировке, а не разговорах.       Итак, подключенные провода. Ходить по ним было и легче, и опаснее… Пожалуй, можно сравнить все это с горкой-трубой. Обычный провод был как обычная на детской площадке — для скольжения нужно было подталкивать себя. То есть я должна была постоянно пускать по проводу собственное электричество, чтобы двигаться. Резерв, конечно, растрачивался, однако при этом не было риска потеряться. Подключенный напоминал все ту же трубу, но в аквапарке — скольжение обеспечено потоком. В этой «воде» резерв на продвижение не тратился вовсе. Но были и некоторые сложности. Самое главное — следить, чтобы у тебя ничего не улетело, как плохо завязанный купальник. И «улететь» могла как одежда, так и какая-нибудь часть тела… На это удержание уходило мое собственное электричество, выступающее в качестве связующего звена. Я сравнивала это с бусами: леска-молния и бусины-тело. Также была сложность с тем, чтобы банально не потонуть в потоке сетевого электричества и не «уплыть» куда-то не туда. И одно дело если сеть небольшая — здание, небольшой район… Там вылететь в другом месте не так страшно, потому что недалеко. Но если это была крупная сеть, то пиши пропало! Вот залезешь в Фукуоке, а потом — бац! — и ты на Хоккайдо. Подобное путешествие было маловероятно. Все же в Японии не было одной общей сети, но могло ведь и на электростанцию выкинуть. А там уж точно не удалось бы удержать все частички при себе, и была бы я тогда везде и нигде…       В общем, классная способность, но довольно сложная в освоении. Слишком много нужно держать в голове (и при себе). Наугад ей обучиться почти нереально… Ба сама освоила только лет в двадцать при помощи своего старого знакомого, чья причуда заключалась в разборе чужих способностей; (когда она его упомянула, я была готова отыскать его, чтобы разобраться с шаровой молнией, но Дентейко меня обломала, сказав, что он давно умер).       Устраивая первую практику, Дентейко делала все максимально безопасным. Рисковать никто не хотел, и, хоть я и хотела все освоить как можно скорее, понимала опасность и необходимость идти постепенно… Цепь из удлинителей, по которой мне предстояло пройти, ба подключила к небольшому генератору — начинать сразу с общей сети не стоило — и дала отмашку. Я присела у розетки, глубоко вдохнула и нырнула…       Было темно. А еще узко… Нет, конечно, я привыкла к этому ощущению, будто тебя протаскивают через шланг, но в этот раз все было по другому. Казалось, что пространство занимало что-то еще. Это походило на пачку чипсов, полную воздуха, на наполненный водой шарик. И из-за этого и было так непривычно… А потом вдруг стало светло — ну или ко мне просто вернулось зрение. Ровным неспешным потоком мимо меня двигались светло-желтые с редкими голубыми всполохами шарики электричества. Они не качались, шли четко по какому-то маршруту как трамвай или поезд по рельсам. Я с любопытством разглядывала их. Тогда в розетке было не до разглядывания, к тому же не было никакого понимания происходящего, но там точно такие же шарики шли не ровной полосой, а будто покачивались на волнах. А тут, в цепи генератора они были как привязанные. Никаких колебаний…       Я подтянула к себе свои части — они были насыщенно желтыми и с небольшими колючками — и на пробу прошлась вперед вслед за потоком. Это было просто. Обычная прогулка где-то внутри удлинителя… Потом я попробовала ускориться, толкнуться и течь — или даже лететь — быстрее. Чем-то напоминало скольжение по мыльной горке: катишься вперед и ничто не мешает. Это захватывало. Я даже пролетела так несколько кругов, не уходя в ответвление генератора! То чувство восторга невозможно передать словами. Это… это как надеть коньки и на полной скорости прокатиться по катку, как съехать с горы, вопя от радости, как спрыгнуть с вышки в бассейн… Невероятно. Легко и свободно.       А потом что-то толкнуло меня пойти против течения. И вот это было тяжело. Сопротивление было сильным, словно я иду, а в лицо мне дует не просто мощный поток ветра — ураган! Все пыталось толкнуть меня назад. Но я была упрямой. Мне хотелось покорить все своей воле, ходить так, как вздумается… Я шла против частиц, которые начали беспокойно мерцать. Сначала они были просто желтоватыми, а потом в них стало появляться больше голубого. Электрошарики недовольно жужжали и искрились. Они становились все синее и синее. А потом я случайно коснулась их…       Вспышка ослепила. Я сама не поняла, как оказалась снаружи, выкинутая из цепи. Тело било дрожью. По открытым участкам кожи бегали синие искры. Голова была тяжелой, я ничего не понимала… Глаз больно кольнуло. Я инстинктивно накрыла его ладонью, моргнула… Казалось, что на глаза упала какая-то синяя пелена. Всё виделось мутным, словно смотришь сквозь кусочек полупрозрачного пластика. Сердце колотилось, билось о ребра. С губ слетало тяжелое дыхание… Меня вновь кольнуло, но уже не глаз — между бровей. И я будто отключилась…       А потом очнулась, лежа на ковре. Все ныло, голова гудела. Казалось, что об меня сломали пару стульев или проехались асфальтоукладчиком. Дезориентированная я приподнялась на локтях и осмотрелась… Гостиная была разрушена. По ней будто прошло стихийное бедствие: разломанная мебель, осколки на полу, подпалины на обоях, обугленные царапины, как от когтей…       — Ба? — осторожно позвала я. Покрытые ссадинами руки дрожали. Но не это привлекло мое внимание. Вены. Они светились. Где-то голубым, где-то родным желтым. Я непонимающе уставилась на это явление и, пошатываясь, поднялась на ноги. — Ба?! Что случилось? Где ты?!       Из розетки за моей спиной вышла Дентейко.       — Я тут, — глухо сказала она. Я повернулась к ней и забыла как дышать… На ее скуле наливался кровью синяк, предплечья были исцарапаны. И довольно сильно.       — Что… — я опустила взгляд на свои ладони. Ногти были обломаны. Под ними была какая-то багровая грязь. Я не сразу признала в ней кровь… А потом присмотрелась получше. Костяшки были содраны. В некоторых местах виднелись занозы. — Нет… Черт- черт-черт! Прости. Прости!       Пальцы схватились за волосы у самых корней, царапая обломками ногтей кожу. Я пыталась медленно дышать, но получались только быстрые, короткие вдохи и выдохи. Память не возвращалась. Не получалось вспомнить ничего с момента вылета из цепи удлинителей и синей пелены… Но все улики говорили лишь об одном: я разворотила гостиную и напала на ба. Что это было? Приступ ярости, влияние синего электричества?..       Я не понимала. Как можно было поднять руку на Дентейко?! О таком даже помыслить не могла! Как, зачем, в чем дело… Вина, стыд, ненависть к самой себе — волна чувств накрыла меня с головой. Я плакала, молила о прощении и продолжала тянуть саму себя за волосы…       Ба ничего мне не сказала. Она лишь подошла ближе, ногой отодвинув осколки и обломки мебели, ухватила за локоть и повела меня к дивану. А затем положила мою голову на свои колени и провела рукой по волосам.       — Прости, — сказала я, пытаясь утереть слезы с лица, но не выходило. Они не останавливались и продолжали течь, как вода из незакрытого крана. — Я не хотела… Я не знаю, что на меня нашло…       — Такое бывает, — тихо ответила ба. — Твое электричество столкнулось с другим. Случился резонанс… Так бывает. В этом нет твоей вины…       — Но я же… я же…       Она грустно улыбнулась мне.       — Заживет. Я почти сразу спряталась, пока ты бесновалась, — сказала Дентейко. Ее рука продолжала гладить мои волосы. — Часто злишься?       — Постоянно. Этот гнев… Мне нравится выплескивать его. Но… С ним столько проблем. А я не могу его сдерживать… Могу из-за любой мелочи взбеситься так сильно, что… Избить, покалечить, убить. Мне не страшно, не стыдно сделать это. И… Потом я виню себя, но все равно не могу остановиться. Злюсь все время. Это ненормально. Может, может, со мной что-то не так?       — Ты не можешь контролировать свой гнев не из-за того, что ты «не такая». Проблема… не совсем в тебе, — начала ба. — Вспомни, какими всегда изображались боги грома и молнии?       — Ну… Почти все они гневливые, — неуверенно ответила я. Ба кивнула.       — Именно. Однажды — кажется, в Англии — проводили исследование. Они изучали элементалей и вывели одну закономерность: у обладателей одной стихии наблюдали общие черты характера. Водные — спокойные, тихие, но, если разозлить, масштаб их ярости достигает уровня разрушений от цунами. Ветреные — порывистые, оторванные от понимания последствий. Земля — рациональные, устойчивые, чуть грубоватые, но щедрые. Огонь — гнев, яркие вспышки эмоций и при этом домашние, теплые… — сказала она и, посмотрев на меня, продолжила. — Молния — это тот же огонь. Но гораздо более стремительный, яростный. Пораженное молнией дерево долго горит изнутри. Снаружи ничего не видно, но через пару дней начнется лесной пожар… Это ни хорошо, ни плохо. Это просто есть.       — Ты хочешь сказать, что у меня так забрало падает из-за причуды? — недоуменно протянула я.       — Да. Мы все такие. Я, Денатсу, ты… Мы с твоей матерью просто научились это контролировать. Ты же еще слишком юна для этого… К тому же твоя молния гораздо сильнее наших и потому имеет на тебя большее влияние, — пояснила Дентейко, продолжая перебирать мои волосы. — Но не думай, что все дело лишь в причуде. В тебе самой много гнева, а молния делает его гораздо, гораздо сильнее. Понимаешь, о чем я?       — Да, понимаю… Спасибо, ба.

***

      Вечером я вернулась в общежитие. В классе все еще было напряжение, но после экзамена оно стало не таким гнетущим. Не было такого, что все замолкали при моем появлении или неодобрительно косились… Да и между собой ребята стали чуть лучше общаться, даже если ранее поддерживали противоположные стороны. Битва «одни против всех» обтесала углы, но окончательно не примирила. В любом случае, это было уже что-то…       Я была голодна, так что, закинув вещи в комнату, отправилась на кухню. Там творился настоящий хаос! Посуда была перевернута, столешница была в чем-то крайне неаппетитном, пахло гарью… И посреди всего этого сидел хмурый Тодороки, давящийся какой-то обугленной дрянью.       — Эм… Это что за изыски высокой кухни? — подначивая, спросила я. Падаван поморщился.       — Мисо, — кисло ответил он. Я со скепсисом глянула в его тарелку. На суп это нечто не походило от слова совсем… Скорее на жаренную в золе кашу, перемолотую в блендере вместе с углем.       — Так, — вздохнула я и закатала рукава. — Выброси этот шедевр кулинарии и помоги мне прибраться.       Тодороки с заметным облегчением отодвинул от себя тарелку. Мы начали убираться… Уж не знаю как, но падаван в своих попытках приготовить еду умудрился заляпать и стены, и потолок, и даже верх вытяжки! Несчастную кастрюлю, в которой и был мисо-суп за авторством Тодороки, не спасли бы даже молитвы. Ее пришлось выкинуть.       Затем, когда уборка была закончена, я встала к плите и, поясняя падавану каждое действие, начала готовить суп. Он был очень простым, так что для меня было загадкой, как Тодороки умудрился его испоганить… Порезать лук, чуть обжарить его в кастрюле, залить водой, кинуть туда грибы эноки, сыпануть ложечку даси, туда же нарезанный тофу, довести до кипения, потом снять с огня, перетереть через сито пасту мисо в суп и прогреть, не кипятя — вот и все, что нужно было сделать.       — Ты как умудрился-то? — спросила я, помешивая суп. Тодороки насупился. Выглядел он забавно. Как ребенок, что пытается показаться более самостоятельным, чем он есть на самом деле… — Готовить вообще умеешь?       — Да.       — И что же, великий шеф?       — Яичницу, — коротко ответил Тодороки и, видимо, решил подкрепить свои слова действием. Он прошел к холодильнику, вытащил яйцо и разбил… на свою левую руку. Раздалось шипение. Белок стал схватываться… Я моргнула. Выглядело это немножко сюрреалистично.       — Да ты тот еще повар… — протянула я. — Ты до этого так же питался?       Тодороки с невероятным интересом посмотрел куда-то в потолок.       — Ты вкусно готовишь, — как бы невзначай сказал он. Я прищурилась.       — Погоди-ка… Ты ел то, что я для Киришимы оставляла? — мой друг тоже был не очень хорош в готовке, поэтому мы с ним договорились делиться друг с другом. Я готовила на него порцию еды и убирала в холодильник, а он это, собственно, поглощал и мыл за меня посуду…       — Мы ели вместе, — признался Тодороки. — Иногда меня кормила Урарака, иногда Серо…       Я устало потерла переносицу и подумала: «Хороший же из меня мастер-джедай… Ребенок питался чем придется, а я и не видела». Благо, ребята подкармливали этого несчастного…       — Ну и чего ты молчал? Ладно, пока поступим так: с тебя продукты, с меня готовка, — сказала я, а для себя мысленно поставила зарубку оставлять для «Киришимы» больше еды. Тодороки заметно воодушевился. — И потихоньку буду тебя учить самостоятельной жизни…       Уверена, имей мой падаван хвост, то он бы тот час же им завилял. Тодороки был таким радостным, будто бы я ему предложила целый самосвал его горячо любимой собы, а не просто уроки бытовой жизни. И счастлив он был настолько, что даже позволил себе коротко прижаться ко мне в объятии. Для него — кажущимся совершенно не тактильным — это было чем-то настолько невероятным, что я растерялась. Но быстро взяла себя в руки и обняла в ответ.       «Батюшки… Я стала матерью в шестнадцать,» — подумалось мне, пока Тодороки за обе щеки уплетал мисо-суп…

***

      Ночью меня опять настигла бессонница. Отчего-то вновь было тревожно. Не успокаивали ни уверенность в системе безопасности UA, ни наличие ночников, ни нож под подушкой… Меня беспокоило то, что ба дома совсем одна, а я слишком далеко, чтобы сразу прийти на помощь. Хотя… возможно, я для нее была даже большей опасностью. Состояние «синей пелены» меня напугало. Совершенно неконтролируемая ярость в сочетании с боевыми навыками, смертельно опасной причудой и отсутствием какого-либо сознания. Я не помнила, что творила, и могла только догадываться о произошедшем… Но сразу было понятно — в «синей пелене» я чертовски опасна для всех. Враг, друг, родственник — все под угрозой. Это страшило. Я действительно могла навредить им и даже убить… И во мне не было уверенности, что это единичный случай, что это просто случайность во время тренировки. Я чувствовала что-то инородное в себе, что-то незнакомое, непривычное…       Раздался стук в дверь, вырвав меня из мыслей. В такое позднее время ко мне могли зайти только друзья. Только ребята, обычно, предупреждали об этом сообщением. Но был один человек, который этим пренебрегал… Я спустилась с кровати и открыла. На пороге, как и предполагалось, стоял Бакуго.       — Если после этого пойдут слухи, что мы встречаемся, я скажу, что ты нижний, — мне шутка показалась смешной, но друг ее не оценил. Настроение у него было какое-то упадническое, а из-за пластырей на лице и ссадин он и вовсе выглядел несчастно… — Победил?       — И да, и нет, — устало ответил он, проходя в комнату. Я закрыла дверь и пошла следом. — Деку, если тебе интересно.       — Да я уже поняла…       Бакуго подошел к дивану, посмотрел на него и отчего-то разлегся на ковре, разглядывая люминесцентные звезды на потолке. Я улеглась рядом и тоже задрала голову вверх. Мы молчали… Пока вся эта ситуация не показалась мне знакомой и я не хихикнула.       — Чего?       — Ну знаешь… Ты, я, ночь, звезды… Ничего не напоминает? — фыркнула я. Бакуго ткнул меня локтем в бок.       — Завались, — беззлобно протянул он. Видимо, его тоже позабавило это совпадение… Мы вновь замолчали, разглядывая потолок. — Почему тебя бесит Деку?       — Потому что мечтать не достаточно, — я повернула голову к Бакуго. В полумраке комнаты его глаза казались багровыми, как высохшая кровь, — чтобы добиться цели. К тому же… не люблю фанатиков. С романтизацией жизни еще можно смириться, но фанатизм… Нет.       Мой друг кивнул и, заложив руки за голову, задумчиво уставился в потолок. Я тоже предпочла помолчать. Бакуго явно явился не за ответом на вопрос о Мидории, но ему нужно было время собраться с мыслями… А я готова была подождать. Взрывунчик, хоть и был очень стремительным в бою и своих эмоциональных реакциях, в остальном был человеком неспешным. Особенно, когда дело касалось каких-то личных и тревожащих его тем. Ему обязательно нужно было время на осмысление всего, осознание проблемы и долгое собирание с силами, чтобы признаться в этом не только себе, но и кому-то еще… Не знаю, делился ли он своими переживаниями еще с кем-то. Но мне, несомненно, льстило, что этим самым доверенным человеком стала я. Хотя… Возможно, это случилось из-за того, что мы с Бакуго были довольно схожи. Даже внешне! Осветли я немного волосы — или покрась их он, — и мы выглядели бы как родственники. Может не близкие, но все же. Думаю, будь у Компресса не очень хорошее зрение, то он вполне мог бы нас перепутать в сумраке леса… Но, ладно, это все шутки. Характерами мы тоже были похожи: агрессивные достигаторы с лидерскими замашками и желанием быть лучше окружающих. Вот только я свой синдром отличницы давно переросла, на чужое мнение плевала и быть главной не особо хотела. Лишняя ответственность мне была не нужна; (но при этом мне очень важно было все контролировать вокруг себя, потому что так мне становилось спокойнее). У Бакуго же это желание быть первым во всем выкручивалось на максимум, но каждый раз сталкивалось с проблемами и порождало разочарование и неудовлетворенность самим собой. А это для моего друга было очень разрушительно… Амбиции и возможности ударялись о могущество главного героя. Ведь действительно, если бы не Мидория, Бакуго действительно смог бы достичь желаемого. Он был упорным, старательным, работал на износ, каждый раз превозмогал себя и постоянно совершенствовался. Бакуго из пота и крови строил себе лестницу на вершину. Но Мидория, которому все досталось по одному лишь желанию, который бездумно копировал все, что оттачивалось годами, подрывал его уверенность. «А стоило ли оно того? Нужно ли было рвать жилы? Зачем я стараюсь, если он все равно лучше?» — уверена, эти мысли неустанно жужжали в его голове, словно мухи.       — Скажи мне честно… Я виноват в крахе Всемогущего? — глухо, едва шевеля губами, спросил Бакуго. — Я… это ведь из-за меня он пал. Если бы…       — Нет, — обрубила я все его размышления о собственной слабости. — Нет, ты не виноват. Ты стал лишь поводом, но причина… Причина всего появилась еще тогда, когда мы под стол пешком ходили. Отставка Всемогущего была лишь вопросом времени. Никто не может столько лет работать героем и не износиться. Даже менее… великие со временем уходят на пенсию. А Всемогущий подзадержался на своем месте.       — Да что ты знаешь вообще?! — вспылил Бакуго. Мне не нужно было даже смотреть на него, чтобы понять. Он злился не на меня и мои слова. Он вообще не злился. Из Бакуго поднимались все те ярость и боль, которые он пытался давить в себе. Неуверенность, разочарование собой, непонимание творящегося кругом, стресс… Все это копилось. Да, он выплескивал агрессию понемногу, но даже это не помогло бы ему. В нем было много всего. Его гнев не умещался внутри Бакуго. Он нуждался в разрядке. Ему нужна была драка, а бой с Мидорией только усилил скопившееся.       — О, поверь, я знаю достаточно… И, да, не разнеси мне комнату, — сказала ему я, а потом дала ему то, что было так необходимо. Бой. Мы вцепились друг в друга, борясь и катаясь по полу. Мы пихались, толкались, брали в болевые захваты конечности друг друга, били в корпус… Тихая возня на полу, не более. Безмолвная драка, чтобы выпустить пар.       В процессе мы уронили стул и едва не разбили зеркало. Но обошлось. И Бакуго становилось заметно лучше. Разгладилась складка меж бровей, плечи были менее напряженными, в глазах появлялось что-то живое, более привычное ему в хорошем настроении… А потом он заехал мне по уху. От этой атаки у меня подскочил адреналин, и по руке пробежала искра. Синяя. Не желтая… Я в панике оттолкнула Бакуго и отползла в сторону.       — Стой! Подожди, — сказала я и повернулась к зеркалу. Даже в потемках комнаты были видны синие пятна на радужке. Так не должно было быть… Я подскочила и понеслась в ванную, на всякий случай запирая дверь. Если бы началась «синяя пелена», это хоть на немного, но задержало бы меня… — Черт!       Я выкрутила кран и сунула голову под поток ледяной воды. Капли затекли мне за шиворот, холодя кожу, но было плевать. Я готова была потерпеть, лишь бы не упасть в то состояние… Бакуго окрикивал меня, колотил в дверь, пытаясь понять происходящее. Я не открывала, только умывала лицо и шею ледяной водой и смотрела в зеркало — пожелтели ли мои глаза обратно… Вскоре от синего не осталось и следа. Я облегченно выдохнула и вернулась в комнату.       — Что это было? — спросил Бакуго, сидя на диване.       — Херня одна… — ответила я и подсела к нему. Друг выжидательно смотрел на меня. Он хотел понять. А я… я должна была его предостеречь. — Короче, у меня сегодня была тренировка, и кое-что произошло… Там долго объяснять весь процесс, но, в общем, мое электричество вошло в резонанс с другим. И… я из-за этого… это было что-то вроде лунатизма: сознание в отключке, а тело действует. И… я напала на свою бабушку. Она, благо, успела укрыться и не пострадала, но комнату я разнесла знатно. Ничего не помню… Не знаю, что именно творила, но…       Я повернулась к Бакуго лицом.       — Пообещай мне кое-что… Если увидишь у меня синие глаза, то не жалей меня вообще. Это буду не я. Совсем не я… Бей меня так, будто хочешь убить. Потому что я буду пытаться тебя убить… Понимаешь?       — Замётано, тупоголовая.

***

      От учебы и Бакуго, и Мидорию отстранили. Мне показалось, что наказание подозрительно мягкое… Нет, конечно, я не ратовала за ужесточение, но все же было немного обидно — меня Айзава чехвостил гораздо сильнее. А им только не ходить на уроки и убираться в общежитии! Несправедливо.       Но это мнение я все же оставила при себе и погрузилась в учебу. Сенсеи за раз решили вывалить как можно больше материала. Во время подготовки к экзамену нас старались не сильно грузить, и поэтому дождались спокойных времен, чтобы нагнать все пропущенное. Насыщенные лекции, домашки… У меня порой сводило руку от писанины! Киришима от всего этого периодически вылетал в астрал и пялился в одну точку минут десять. Мина тоже тяжело переваривала материал и, драматично прикладывая ладонь ко лбу, изображала обмороки, а Ханта, который зачем-то притворялся бестолочью, наоборот был очень увлечен. Учиться он любил, хоть и по неизвестным причинам создавал себе образ не самого умного ученика. При этом тесты, перед этим обязательно отыгрывая спектакль «я ничего не понимаю и не знаю», писал неплохо… А в низах топа Ханта обитал только потому, что «ленился» делать домашние задания. Зачем ему это было я так и не смогла понять, но и вопросов не задавала. Захотел бы — рассказал сам.       Кроме учебы (и походов к Гончему Псу, и тренировок с Шинсо), у меня было еще одно занятие. Я очень уж сильно хотела себе клыки подлиннее и потому неустанно носилась за Мацуи-семпаем. Эта «охота» очень веселила его одноклассников, а еще наплодила слухов в академии… Я за этими сплетнями не следила и узнавала самые интересные версии от Мины. Чего там только не придумывали! От банальной влюбленности до «они втянули ее в сатанинские обряды, и теперь она ищет способ разорвать контракт с демоном». Это было очень смешно, так что мы с ребятами не раз собирались только чтобы поржать с самых диких версий… Но вернемся к погоне за клыками. Мацуи-семпай был крепким орешком и каждый раз, когда мне удавалось его выловить или догнать, слал меня далеко и надолго. Я же, будучи упрямой и упорной, не сдавалась и продолжала бегать за ним…       Айзава тем временем поднял тему второй стажировки и пригласил Большую Тройку. Они были весьма забавными ребятами. Но я не стала обманываться их внешней «нелепостью». Все трое были опасными противниками, и дело было даже не в моих знаниях канона. Я смотрела все их выступления на Спортивных фестивалях. Добродушный Тогата, хоть и любил пошутить и посверкать голой задницей на камеру, был чертовски силен физически и причудой управлял умело. На каждом поединке он бил так, что обычный гражданский мог бы отбросить коньки или заиметь очень серьезные проблемы с ЖКТ — живот был любимым местом для удара у Лемиллиона. Милашка Хадо и вовсе была почти что машиной для убийств: невероятные выносливость, маневренность, скорость и причуда. Ее энергетические волны сметали громадных противников на раз, а для всех, кто поменьше, такой заряд мог стать критичным. А Амаджики, хоть и был весьма социофобен, легко мог дать фору этим двоим. Причуда во всех смыслах делала его монстром — универсальный боец с острым умом… Драться против Большой Тройки было опасно. Нам повезло сражаться только против одного, но даже так мы отхватили по первое число…       Все началось с того, что Тогата предложил устроить показательный спарринг, а наш садюга-сенсей идею поддержал (но все же попросил старшеклассника сильно не калечить его «детей»). Уже на этом ребятам стоило бы задуматься, но они, уверенные в своих силах после столкновений со злодеями, всерьез это не восприняли… Возможно, будь наши взаимоотношения менее напряженными, я бы их предупредила. Однако мстительность и злопамятность во мне были сильнее доброты к окружающим. К тому же с «домашнего ареста» вернулся Мидория, а давать преимущества ему… Нет уж! Предупреждения были даны только своим; (но Тодороки остался без совета, так как в бою он не участвовал).       — Не снимай броню, окей? — тихо шепнула я Киришиме, когда мы уже в спортивной форме стояли в зале, после чего повернулась к друзьям. — Ханта, как только все начнется, цепляй Мину и дуй с ней наверх.       — Все настолько плохо? — спросил он. Я кивнула. Ханта задумчиво почесал бровь.       — Нас девятнадцать человек, — нахмурился Киришима. — Думаешь не справимся? Против одного-то…       — Бро, он нас отпиздит и глазом не моргнет, — ответила я. — По академским меркам, он — Всемогущий в пик своей карьеры. А мы — детсадовцы… Просто поверь.       С Киришимой мы к тому времени уже окончательно помирились. Точнее мы двое сделали вид, будто бы ничего и не было и продолжили общение как ни в чем не бывало. К теме моих тайн мы больше не возвращались. По крайней мере пока. Я понимала, что однажды вопросы не просто появятся, а будут заданы, но мне хотелось подольше оттягивать этот момент… Так было проще, нежели разобраться со всем сразу и выложить абсолютно все карты на стол разом. И, если уж быть полностью честной, я боялась. Мне было страшно открыться, страшно разом обрушить все иллюзии и показать реальность — уродливой, жестокой и несправедливой… И сделать это с Киришимой было страшнее всего. Из всех моих друзей он был самым чувствительным. История с похищением Бакуго это хорошо показала. Я… Я просто не знала, как именно начать этот разговор, с какой стороны зайти. Поэтому предпочитала молчать. Забавно, да? Безрассудная в бою и при этом боящаяся поговорить с друзьями. Глупость…       Но вернемся к битве класса «А» против Тогаты Мирио. Ребята к моему совету прислушались и были более сосредоточены, нежели остальные наши одноклассники. Так что я волновалась за них чуть меньше. Но стоило обезопасить и себя… Пока все готовились и разминались я подкралась к Яойорозу. Она чуть не взвизгнула от испуга, когда моя рука похлопала ее по плечу.       — Прости. Не хотела напугать, — сказала я. — Сделай удлинитель, пожалуйста.       Яойорозу спешно создала запрошенное и отдала. Кажется, она просто хотела поскорее от меня избавиться. А дать то, что нужно, гораздо проще, нежели вступать в полемику… Я поблагодарила, повязала удлинитель на пояс и пошла обратно к друзьям.       В этот момент дали старт. Я не успела даже дойти до ребят, как за спиной раздался смущенно-возмущенный визг Джиро. Форма слетела с Тогаты как листья с дерева осенью… Нарочно я ничего не высматривала, но скажу так: ему было чем светить. И разговор не только о мышцах груди и пресса. Если вы понимаете, о чем я…       Ладно, долой неприличные мыслишки. Бой, Тогата Мирио, крик Джиро, который стал условным сигналом начать сражение. Услышать Кьёку в той ситуации было… тяжело. Это ощущалось зудом. Как то самое место, которое чешется и тебе не стоит его трогать, но рука так и тянется провести ногтями, царапнуть, а затем еще и еще, еще и еще, пока не раздерешь кожу до крови. Это ощущалось содранной корочкой — болезненное, ненужное, но такое приятное действие… Визг дернул за струны, хотя, скорее, за швы только начинающей заживать раны. Два реактива — Джиро и боевая обстановка — перелили в одну колбу, взболтали и принялись ждать реакции…       Думать о Кьёке хотелось и не хотелось одновременно. Соблазн был очень велик. Но я смогла взять себя в руки и сосредоточилась на битве… В первую очередь Тогата разумно стал выбивать дальнобойных. А так как я была в их числе, то мне стоило концентрироваться на собственной безопасности. Одноклассники один за другим падали на пол, хватаясь за животы, Мирио выпрыгивал из разных мест, как крот из игрового автомата… Я бегала из стороны в сторону, чтобы он точно меня не ударил, и, скрывшись за широкой спиной Сато, запрыгнула в удлинитель. Нужно было переждать. И согнать на дно все, что всплыло на поверхность. Чувства мешали. Мне было необходимо держать себя в руках… Любая вспышка агрессии вызвала бы «синюю пелену». А от Джиро мне точно сорвало бы резьбу. Я должна была успокоиться, убедить подсознание, что нет никакой угрозы для… Мне действительно это было нужно…       К тому же эта отсидка в удлинителе давала мне преимущество — эффект неожиданности. Нас было девятнадцать человек. В такой толпе запросто потеряться. Тогата заметил бы мое отсутствие только тогда, когда принялся бы пересчитывать поверженных противников… Так что у меня было время на передышку. К тому же я, если можно так выразиться, оставила Ханту и Мину в качестве еще одного отвлекающего фактора. Тогата точно бы не досчитался еще троих и принялся бы их искать… Да, нехорошо использовать друзей в качестве приманки, но это все же не было реальной и опасной ситуацией, поэтому воспользоваться этим приемом было можно.       Но у Мины и Ханты были свои планы. Сидя в удлинителе, я не сразу поняла, что происходит. А потом смекнула — меня поднимали. И довольно высоко… Я осторожно высунула голову. Мое убежище действительно тянули вверх при помощи клейкой ленты. Зависший под потолком Ханта, усадивший Мину на одну из балок, подцепил удлинитель скотчем и по-тихому, пока Тогата расправлялся с бойцами средней дистанции, решил утащить меня с поля боя. Мне оставалось только засунуть голову обратно и ждать своего «этажа» в этом импровизированном лифте. Вскоре по корпусу легонько постучали.       — О, Рапунцель, нет ли твоей матушки в башне? — пошутила я, вылезая из розетки.       — Со мной только Паскаль, — усмехнулся Ханта и обхватил меня рукой, чтобы я точно не свалилась с такой высоты. Держал он крепко, но на балку пересаживать не спешил. Я не придала этому особого значения, только смущенно скосила на него глаза.       Мы были очень близко. Иначе было никак — я буквально висела на Ханте. В таком положении не отодвинешься… Ощущения были странными. С одной стороны опасность падения щекотала нервишки, с другой… это было даже интересно. Чем-то схоже с ситуацией, когда находишься на высоте, тебе страшновато, но ты все равно любопытно смотришь вниз. Волнующе… Да, именно так можно описать это. Волнующе, любопытно и самую малость страшно — а вдруг уронит?       — Заранее предупреждаю: если я, не дай бог, повторю судьбу Гвен Стейси, то я сразу же вернусь с того света только для того, чтобы тебя убить…       — Понятия не имею, кто эта Гвен, но предупреждение принято, — ответил Ханта, а затем хитро ухмыльнулся. — Хотя… Умереть в один день? Звучит заманчиво.       Я, насколько позволяло наше положение, шлепнула его по плечу. Он же шутки ради притворился, что от боли нанесенного ему «ранения» ослабляет хватку… Я не взвизгнула только из-за того, что была слишком гордой — да и визжать не особо умела, только орать и материться, — и судорожно вцепилась в него крепче. Даже ногами обхватила, чтобы уж точно не грохнуться.       — Ты рехнулся?!       — Самую малость, — улыбнулся Ханта. — Ладно, каков план?       — Смотрел «Миссия невыполнима»?       Ханта не смотрел. Мина тоже… Мне пришлось в общих чертах пересказать знаменитую сцену, а затем объяснить план. Все было довольно просто… Так как выскакивал Тогата из пола, то было необходимо минимизировать риск внезапной атаки, над этим самым полом зависнув. К тому же эта воздушная акробатика повышала мобильность и могла заставить противника биться на поверхности, а не отыгрывать роль крота. В чем была суть моей задумки: Ханта держит меня лентой сверху, я кружусь в нужном направлении и стреляю молниями, а Мина остается в тылу на непредвиденный случай.       Мы приступили к исполнению. Лента была надежна примотана под грудью и на плечах, Ханта начал опускать меня вниз… Это было даже прикольно. Я действительно чувствовала себя шпионом или спец-агентом. Хотя все же было немного боязно. Падать на пол плашмя не очень хотелось — мне все же было дорого мое лицо… Но Ханта держал ленту крепко и благополучно меня спустил. Так что эта часть плана прошла успешно… Тогата меня пока не замечал, выбивая оставшихся ребят. Киришима был в их числе — он все же последовал моему совету и держал броню, еще и прикрывая Урараку. Как я поняла, они скооперировались: Очако получила защиту, а Эйджиро, чей вес уменьшили, становился более маневренным. Неплохое комбо, но в реальном бою им бы пригодился кто-то атакующий с дистанции…       Урарака заметила меня первой и удивленно округлила глаза. Я прижала палец к губам, встала на ноги, пригибаясь, чтобы скрыться за Киришимой, и подкралась к ней поближе. План нужно было чуть поменять и включить в него этих двоих.       — Нам надо выкурить его из пола и сделать так, чтобы он не мог туда вернуться, — прошептала я. — На мне отвлечение, на тебе самая важная часть. Он становится материальным, когда вдыхает. Надо подловить этот момент и сделать его невесомым. Шанс будет один… Ты в деле?       Урарака согласилась. В этот момент меня заметил Тогата.       — О! Потеряшка! — весело воскликнул он и провалился под пол. Я, намотав на руку ленту, дернула ее, чтобы Ханта немного меня приподнял, и оттолкнулась ногами. Стоять на месте было нельзя. Полет был лучшим решением — быстрое перемещение, отвлечение противника и уменьшение для него возможности внезапно выскочить из пола… Итак, я начала летать по окружности, направляя свой полет ногами. Одна рука держалась за ленту — так мое тело оставалось в вертикальном положении, а вторая была готова начать обстрел.       Но, как всегда, все, что может пойти не по плану, пойдет не по плану. Тогата был не только сильным, но и смышленым. Круговые движения он просчитал на раз и все же сумел вылететь внезапно, прописав мне в живот. Было больно. Удар у него был буквально выбивающим воздух; (из некоторых он выбил еще и завтрак, но в эти неаппетитные подробности вдаваться не будем)… Но даже так я успела жахнуть его молнией — ток был гораздо быстрее чем его «развоплощение». Моя атака выиграла нам пару мгновений: Тогата, привыкший избегать урона, явно не ожидал такой подлянки. Это позволило Урараке подобраться к нему поближе, но, увы, облегчить противника она не успела и сама получила удар.       Дальше описывать почти нечего: оклемавшийся от моей шоковой терапии Тогата сдернул Ханту с потолка за ленту, на которой продолжала болтаться я, раскрутил его и швырнул им (и мной в придачу) в Киришиму, выбивая сразу двоих боеспособных. Мина противопоставить ничего не могла: кислотный дождь навредил бы нам всем, а слезть для ближнего боя она не могла… Далее третьекурсник разбил оставшихся бойцов, натянул штаны и проорал: «Power!»       В общем, даже знание канона было бессильно перед Лемиллионом и его мощным кулаком в живот. Было несколько обидно. Ладно, было очень обидно. Но зато это отлично продемонстрировало разницу в уровнях и необходимость стажировки. А еще то, что мои планы не всегда срабатывают…

***

      Как только Айзава дал нам зеленый свет на стажировку, я сразу же позвонила в Центр Футэна и, уточнив о необходимых документах, подала заявку, которую сразу рассмотрели и приняли. Приехать мне нужно было на следующий же день — дел для героев, даже полу-профессиональных, всегда хватало. В Центр я приехала после обеда, прыгнув на поезд сразу же как закончились уроки.       — О, малышка Райдзю! — радостно воскликнула Стрекоза, стоило мне перешагнуть порог. Она была невысокой, довольно миниатюрной по комплекции женщиной лет тридцати с бирюзовыми волосами, зелено-голубыми фасеточными глазами и большими, сложенными за спиной стрекозиными крыльями. Носила она небольшой топ с открытой спиной, велосипедки и высокие сапоги на молнии. Все это было в ярких розовых оттенках. Что-то типа мадженты или фуксия… На шее болтались крупные летные очки на ремешках, а на поясе с многочисленными карманами я увидела ножны и что-то вроде лассо. — Снова в строю?       — Зло не дремлет, — отшутилась я. Стрекоза хмыкнула и повела меня к Шефу. Ему нужно было провести для меня небольшой инструктаж…       Заходить в кабинет Шефа одной было немного боязно. Раньше я бывала в нем только в компании Футэна, и говорил с начальством преимущественно наставник. Так что явиться к Шефу на ковер без него было делом непривычным, от того и нервозным.       — Здравствуйте, — поздоровалась я, встав в небольшом отдалении от его стола.       — Райдзю, — кивнул он и жестом попросил подождать. Я неловко перекатилась с пятки на носок и от любопытства чуть подалась вперед, на короткий миг заглянув в документы Шефа. Выцепить удалось совсем немного: «миссия», «доки», «ликвидация». Сказало это мало, но совать свой нос дальше не стоило… Шеф закончил разбираться с бумагами и перевел внимание на меня. — К работе готова?       — Хоть сейчас, — ответила я. Шеф коротко приподнял уголки губ в намеке на улыбку.       — Дел много. Преступность активизировалась в связи с… недавними событиями, — произнес он. — В патрули нужно выходить постоянно, с учебой совместить не получится. Мы с директором Незу и Сотриголовой договорились так: неделя здесь, возвращаешься в академию, потом снова к нам. Будешь чередовать. Вопросы?       — Только патрули или будут еще задания?       — По ситуации. Еще?       — Вопросов нет.       — Футэн в тренировочном зале. Вечером выходите. Свободна.       Я поклонилась и вышла из кабинета, сразу же направляясь в сторону залов. С наставником мы давно не виделись… Футэн однако оставался Футэном и вместо радостной встречи первым делом надрал мне уши — за то, что заставила волноваться. А потом еще и задницу надрал, протерев мной и маты, и стены, и потолок… В общем, продемонстрировал всю любовь наставника к ученице.       После этой радушной встречи он ввел меня в курс дела и на карте показал самые опасные районы, чтобы вечером повести меня именно туда…

***

      Обстановка после отставки Всемогущего действительно была неприятной. Криминальный мир заметно приободрился, и вся гниль, что раньше пряталась по темным углам и боялась даже нос лишний раз высунуть, обнаглела и повылезала на свет. Сутенеры, наркодилеры, продавцы оружия, грабители, бандиты… Эта была лишь малая часть преступников, мелкая рыбешка, что раньше промышляла тайком и дрожала от страха. За один патруль мы с Футэном могли наполнить маргиналами камеры временного содержания целого полицейского участка. Преступников было чертовски много, а подпольников в разы меньше… Из-за этого нас каждую ночь отправляли в другой район, где мы отрабатывали по максимуму, после чего отсыпались до обеда, писали отчеты о каждом событии (мне в это время еще и домашку надо было сделать), а вечером вновь выходили на улицы. Было тяжело, зато опыта набиралось столько, что я запросто могла дать фору как своим одноклассникам, так и некоторым ученикам третьего курса — у них, как я знала, на всем потоке не было ни одного подпольника, а первоплановые такой «грязью» не занимаются от слова совсем.       За четыре патрульных ночи мы с Футэном успели переловить несколько банд полным составом (а это я вам скажу не мало), предотвратить семь вооруженных нападений, выволочь из квартир около пятнадцати домушников, передать полицейским с десяток дилеров (правоохранители потом с их помощью целую сеть накрыли), выбить зубы зажравшемуся сутенеру и его телохранителям, распугать пару шаек, разнять массовую драку бездомных, прикрыть ночные гонки, наведаться в подпольный бойцовский клуб и надрать задницу организатору, бойцам и охранникам… В общем, дел было невпроворот. Мы иногда не успевали ни поесть, ни перекурить, носясь по ночным улицам и раздавая всем наглецам люлей.       Но самое тяжелое патрульное дело за эту стажировку произошло на пятую ночь. Нас тогда отправили на Юг города. По предварительному анализу там не было ничего серьезного: все те же банды и шайки, грабежи, дебоши и пьяные драки у баров. Все, как всегда, мелкая рыба в большом количестве. Ничего нового. Но… но было то, чего нам не сообщили. Вернее аналитики и сами об этом не знали, потому что полиция задержалась с внесением информации в базы.       Стоит рассказать обо всем по порядку. Патруль начался с разбивания лица уличному грабителю, покусившемуся на женскую сумочку. Обычный воришка: достаточно молодой неудачник со шрамами от акне, жиденькими усами и отсутствием какой-либо техники в держании ножа. Его хватка была настолько плохой, что мне даже захотелось ее поправить и объяснить как правильно… Но делать я этого, конечно, не стала и просто расквасила ему нос — всякую шваль Футэн скидывал на меня, потому что ему «не по чину» и «тебе, малявка, нужен опыт, так что развлекайся». После мы вернули сумку, сдали неудачливого грабителя полицейским и с ними же отправили пострадавшую. На проводы, как мы делали это обычно, времени не было, к тому же ей нужно было дать показания… В общем, сразу после мы отправились чистить улицы дальше: надавали тумаков компании агрессивных гопников, разогнали стрелку каких-то подростков, шуганули уличных художников с баллончиками, отправили в вытрезвитель пьяного дебошира, тормознули угонщика машины, нашли точку продажи веществ и хорошенько там поработали, собирая наркоманов и дилеров разных мастей, отбили от хулиганья парнишку-мутанта и поймали мужчину, который пытался выбросить в реку труп своей жены.       Мы были очень продуктивными, так что, когда до конца смены оставалась пара часов, стало уже спокойно. Напуганные активностью героев преступники поспешили убраться обратно в свои углы… Выдалась передышка, которую мы решили потратить на перекус и перекур — Футэн мою вредную привычку никак не прокомментировал и порой даже стрелял у меня сигареты.       Итак, времени было около четырех утра. Мы с наставником сидели на крыше небольшого круглосуточного магазинчика, ели сэндвичи, запивали все это дерьмовым кофе из автомата и курили мои сигареты. Было тихо. Очень тихо, как бывает только в те самые сумеречные часы между ранним утром и ночью… И именно из-за этого мы смогли услышать звон разбитого стекла, возню и короткий женский вскрик.       — Опять домушники, — недовольно проворчал Футэн, туша сигарету прямо об крышу. — Чего им не спится, а?       Я ему не ответила, пытаясь запихать остатки сэндвича в рот и допить кофе. Есть хотелось сильно, к тому же меня жаба душила оставить хоть крошку голубям… Но оставим тему еды и вернемся к странным звукам в четыре утра. Мы тихо направились в сторону предполагаемого грабежа, перепрыгивая (или перелетая) с крыши на крышу.       Место преступления оказалось от нас недалеко. Это был небольшой жилой дом. Довольно старый, возможно, он был построен в еще допричудные времена и отреставрирован. Для неблагополучных районов такое было частым явлением. Центры городов почти всегда были довольно новыми — в «смутное время» их разрушали или причудные, или «нормальные» при помощи оружия. Края же оставались целыми, сохраняя «древние» постройки. Они же и становились оплотом для криминала… Так было и в нашем случае. Старый дом, небезопасный район, разбитое окно на пятом этаже, в которое мы не могли не заглянуть.       Точнее, заглянул в него Футэн. Меня же он туда буквально закинул, потому что залезть на такую высоту сама я не могла, а наставник со мной не церемонился… К тому же мы двое считали это обычным ограблением. Никто и подумать не мог о чем-то более серьезном, а стоило…       Комната, в которой было разбито окно, была гостиной с продавленным диваном. Людей в ней не наблюдалось. А были ли они где-то еще определить снаружи не удалось — занавески. Так что исследование квартирки на пятом этаже было на мне. Шугание возможного вора — тоже. Для домушников у нас с Футэном была определенная схема: я пугаю в квартире, вор бежит в подъезд, а там его уже поджидает наставник с кастетом наготове и наручниками. В этот раз все должно было пройти точно так же, но…       Я тихо пошла прочь из гостиной и заглянула в первую попавшуюся комнату. Это была спальня: двуспальная кровать, муж с женой… И меня бы ничего не смутило. Я бы просто решила, что они спят или что-то в этом духе, если бы не лужа крови у тумбы, проступающее пятно на одеяле и выскользнувшая из-под одеяла рука. Он был убит ножом в спину. Три удара. Два в область сердца, один в шею. Мужчина явно спал в момент нападения и не успел ничего предпринять… Она же успела проснуться. Красноватый след от удара на лице, раны на руках — прикрывалась и пыталась защититься — и пять ножевых. Три в живот, один под ключицей и финальный в шею, вспоровший горло. Женщина упала на пол, как раз возле тумбы, а потом была переложена на кровать и прикрыта одеялом. «Убийство с целью ограбления,» — подумала бы я. Но нет. Мое мнение изменили две вещи: откушенные куски плоти на телах и фото. Убитые и ребенок. Девочка. В ярком праздничном платье принцессы. На вид лет шесть, может чуть младше…       Раздался шорох. А потом какой-то чавкающий звук… В мертвой тишине квартиры он был отчетливо слышен. Я медленно, стараясь быть максимально тихой, выскользнула в коридор и прошла к другой двери. Звуки слышались за ней. Рука нащупала ножны. Кончики пальцев подрагивали от электричества. Я толкнула дверь…       Ту картину, что предстала мне тогда, мне хотелось бы забыть и никогда больше не вспоминать. Розовая детская спальня. Мягкие игрушки и куклы. Маленькие столик и стульчики для чаепитий. Нежно-розовый балдахин из тюля с блестками. Кровь. Все в крови. Детское тело на кровати. Пустые, полные шока глаза, уставившиеся на чертов балдахин из тюля. Чуть вздрагивающие, немеющие от кровопотери ручки и ножки. И он. И зубы, впивающиеся в плоть, пытающиеся оторвать кусок… Он жрал девочку, находящуюся на грани обморока от шока, ужаса и кровоточащих ран. Она даже не кричала…       Я тогда впервые увидела каннибала в момент… поедания кого-то. И впала в ступор. Всего на мгновение. А потом вытащила нож. Я и сама не поняла, как именно оказалась возле него. Это было так быстро, что даже осознать это не вышло… Раз, и я возле него на детской кровати. Два, он непонимающе поднимает голову. Три, моя рука оттягивает его за волосы от ребенка. Четыре, лезвие пробивает височную кость и вонзается в мозг…       Я бросила его тело на веселенький пушистый ковер, машинально обтерла нож о свою штанину, разорвала простынь на лоскуты, сделала из них жгуты и бинты для ран девочки. Она вообще не реагировала. Ни на одно мое действие, но все еще была жива. Позже мне сказали, что такова была реакция ее психики на весь этот кошмар. Отключка, отстранение… Черт знает, как это называется правильно. Я подхватила ее на руки и прямо так выбежала из квартиры. «Скорая» бы не успела приехать и отвезти ее в больницу. Мне нужен был Футэн с его полетами… Даже не знаю, кто из нас был в большем ахере: я, убившая каннибала, или наставник, увидевший меня с окровавленным ребенком…       Он даже не стал ничего спрашивать. Лишь подхватил девочку и взмыл в воздух. Я осталась, вызвала полицию, коротко обрисовала им ситуацию и рванула следом. Как оказалось не зря… Ребенку нужно было переливание, нужная кровь закончилась, а моя подходила. И группой, и резусом…       Смену мы заканчивали в больнице. Девочку спасли. Ее звали Хоши. Ей было пять. С того дня она больше не заговорила; (я приходила к ней пару раз в приют, пока меня не попросили больше не появляться, потому что напоминала ребенку о страшном событии, так что мне оставалось только наблюдать со стороны за ее жизнью).       Когда врачи добились стабильного состояния девочки, мы ушли из больницы. Меня пошатывало. И из-за сдачи крови, и из-за шока, и из-за желания спать. Футэну буквально пришлось тащить меня в Центр и отпаивать сладким чаем. Уже потом мы узнали, что у него набралась целая серия, и черт меня дернул посмотреть материалы дела… Наставник едва успел подставить мне какое-то ведро и ухватить за волосы, пока я блевала. От отвращения, стресса и ужаса.       Это был второй убитый мной каннибал. И первый преступник, убитый в момент совершения своего черного дела. Было хреново. Но ни капли не жаль…

***

      На следующий день нас вызвал на ковер Шеф. Я тогда посчитала, что для сдачи устного отчета о ликвидации… Отчасти это предположение было верным, но не до конца. Тогда-то, мне и вспомнились подсмотренные документы. Но не будем забегать вперед…       Шеф, услышав мою версию произошедшего на патруле, покивал, что-то отметил в своих документах, а потом поднял голову:       — Из соседней префектуры пришел запрос на помощь, — сказал он. — Готовится операция по перекрытию канала продажи оружия. Попросили универсальных бойцов, так что я выдвинул ваши кандидатуры. Задача такова: ликвидация всех причастных и захват «языка». Полчаса на сборы и выезжаете. Стрекоза уже на месте. Вводные получите там же.       — Принято, — ответил Футэн. Мы вместе покинули кабинет.       — У меня вопрос, — обратилась я к наставнику, пока мы шли к жилым комнатам.       — Валяй, малявка.       — Разве целесообразно кидать нас на дело в другой префектуре, когда тут такая хрень с криминалом? Не лучше ли сначала почистить улицы, а потом уже…       Футэн вздохнул.       — Начнем с того, что на патрули не только мы ходим, — сказал он. — Мы с тобой, грубо говоря, вышибалы — разхреначиваем основной массив, ворошим осиное гнездо и все в этом духе. А уже после нас приходят другие про и разбираются с недобитками. Те же Корица и Перечник. Мы условный таран — бьем морды большинству и пробиваем путь, а они действуют… тоньше.       — Типо как ледокол и лодка?       — Да, типо того, — поддержал мою аналогию Футэн. — Но, кроме того, мы один из сильнейших Центров в этой части страны. И наша задача поддерживать соседей. К тому же это нам имидж поднимает. Дошло?       — То есть, мы — «старший брат», который идет бить рожи обидчикам «младшего»? Так что ли?       — Ага. А теперь вали собираться, малявка. Времени в обрез.

***

      Запросивший помощи Центр был не просто небольшим, а совсем крохотным. Специалистов в нем было раз, два и обчелся. И все они в мыле носились по городу, пытаясь урегулировать напряженную обстановку. Нам в помощь, отрывая от сердца, выделили трех героев. Все они были довольно молоды, но по лицам было видно, что дерьма они повидали не мало… Руководить операцией назначили Футэна как более опытного; («и старого» — ехидно добавила я и закономерно получила по шее).       Вводные были такими: в местном порту завелись контрабандисты, покупающие заграничное оружие и продающие наши японские разработки преступникам большого мира. Такой расклад, понятное дело, правительству не нравился. И, как только появилась наводка от информатора о назначенной встрече контрабандистов, быстро организовали миссию по устранению этой проблемы. Но выкосить небольшую группу это слишком мелко, хотели прижать всю сеть. Для этого нужно было взять «языка». Поэтому на дело назначили и Стрекозу.       Вообще ее специализацией был отлов беглых преступников или розыск еще не осужденных, но подозреваемых в тяжких преступлениях. Именно поэтому она хорошо знала Опаха и лучше остальных умела брать живьём… Но не суть. Размышлять о ее личности мне было интереснее нежели о ее профессиональной стороне. Стрекоза была довольно веселой женщиной и травила мне анекдоты и смешные байки, пока Футэн с тремя подпольниками разрабатывал план. Еще она меня накормила! И не какой-то покупной едой из комбини, как это делал мой наставник, а отвела в забегаловку с огромным выбором свежайших морепродуктов. Я была от нее в полном восторге. Правда, восхищение чуть поутихло, когда Стрекоза выбила из моих рук сигарету… Это было не очень приятно, но я понимала, что это такой акт заботы.       Но вернемся к миссии. Моей первой официальной миссии. Местом действия были доки. Именно там обе стороны — поставщики и покупатели-распространители — контрабандистов должны были завершить сделку, обменявшись товаром и деньгами. А брать мы их собирались на горячем…       Ночью мы выдвинулись на задание.       В полной тишине мы пробирались среди корабельных контейнеров. Стрекоза, чтобы не привлекать лишнего внимания, сложила за спиной крылья и шла пешком… Было тихо. Зловеще тихо. Мое сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук разлетался на все доки. Это было мое первое серьезное дело. И, конечно, я не могла не волноваться. Еще и все чесалось под дурацкой шапкой, которую мне выдали, чтобы не выделялась в ночи волосами; (Стрекозе тоже пришлось свои яркие шмотки прикрыть плащом, так что страдала я не одна)… Но больше во мне было какого-то мрачного предвкушения. Молния нетерпеливо жглась в венах, стремясь вырваться наружу.       Мы подошли к нужному контейнеру. По данным от информатора, его переделали в место встреч и заключения сделок. Нашей задачей было не только накрыть нелегальный оборот товаров. Нет, главный приказ был таким — ликвидировать всех, кроме главного, чтобы затем через всю эту сеть выйти на «паука»… Футэн жестом скомандовал приготовиться. План был прост: мы с наставником и еще несколькими местными подпольниками «гасим» всех, а Стрекоза, как специалист по захвату, задерживает «языка». Все должно было пройти легко, как по маслу. Должно было…       По команде мы начали штурм и ворвались в переделанный контейнер аккурат в тот момент, когда закупщики передавали поставщикам деньги. Их было не так много: два главных, которые как раз завершали сделку, их помощники (или что-то типо того) и охранники разной степени шкафообразности. Всего их было человек двадцать. И все вооружены… Футэн с товарищами местного Центра рванули в бой. Стрекоза взмыла к потолку контейнера. Я же выполняла роль прикрытия для нее — все же «летуна» в закрытом пространстве легко сбить — и, по возможности, должна была помогать остальным участникам операции с дистанции. Так что мне в срочном порядке нужно было забраться повыше… «Гора» быстро нашлась — несколько деревянных ящиков, стоящих друг на друге. Я рванула в их сторону.       По всему помещению раздавались выстрелы, болезненные вскрики и звуки боя. В нос бил запах пороха. Резкий, немного острый, будто кто-то уронил на пол дырявый мешок молотого перца… Я бежала, уклоняясь от пуль, и сама на ходу пускала короткие разряды в тех, кто пытался сбить зависшую под потолком Стрекозу. Пару раз на моем пути возникали противники. Первому выскочившему на меня с пистолетом я вывернула руку, выбивая оружие, а затем быстро вывела из строя заряженным электричеством кулаком по лицу. Со вторым тоже разобралась быстро — подобрала огнестрел первого и шмальнула противнику по коленям, после чего вмазала прикладом по виску. Третий… С ним пришлось повозиться. Он был высоченным бугаем с рогообразными наростами на лбу и плечах, едва не прострелил мне ногу и, пока я отскакивала от пули, повалил на землю. Тяжелый, сильный… Скинуть его с себя смогли бы разве что Шоджи или Сато. И я бы вряд ли смогла бы его одолеть, если бы он не был так похотлив.       — Какая красота пропадает, — мерзко сказал он, нависая надо мной. — Ну ничего… Сейчас разберемся с твоими и повеселимся.       У него воняло изо рта. То ли рыбой, то ли чем-то гнилостным. Возможно, у него был запущенный случай кариеса… От этого запаха хотелось блевать. Но желание выжить и принести команде пользу было важнее реакций моего тела…       Сила против такого бугая не сработала бы. Резерв на него тратить тоже не стоило — все же стоило приберечь электричество. Значит, нужно было применить хитрость… Я постаралась обольстительно улыбнуться и провела рукой по его груди, ведя ее ниже.       — Зачем же ждать, — протянула я. Мои пальцы легли на рукоять ножа, — если можно повеселиться сейчас?       Резким движением я выдернула клинок из ножен. Он не успел ничего, лишь распахнуть широко свои глаза, когда лезвие вошло в его глотку, и захрипеть. По рукам заструилась кровь. Она текла по запястью, забиралась под рукав… Я смотрела в его глаза. Не знаю зачем. Быть может, в тот момент мне хотелось запечатлеть образ смерти, увидеть от начала и до конца как жизнь покидает тело… Я смотрела, смаргивала попадающие на ресницы алые капли, а затем вытащила нож из его глотки. На лицо хлынула кровь. Она вздыбливалась от его попыток вдохнуть, лопалась пузырями и разлеталась брызгами в разные стороны… Он же пытался остановить поток, рефлекторно зажав глотку ладонью. Не помогло. Его конец уже был предрешен… Издав последний сип, он повалился на меня. Уже недвижимый, мертвый.       Знаете ли вы, что расслабленное (или мертвое) тело гораздо тяжелее напряженного? Не знаю, почему так. Но именно из-за этого мне не удалось скинуть труп противника с себя. Как бы я не старалась, оттолкнуть тело не выходило. Поэтому мне пришлось буквально выползать из-под него. Шапка из-за этого чуть сбилась и открыла ухо…       Перестрелка все еще продолжалась. Местные коллеги к тому моменту уже убили пятерых и как могли уходили из-под обстрела. Футэн потоками ветра сбивал пули с траектории, направляя их в стены. А Стрекоза кружила под потолком и пыталась подобраться к «языку». Ей явно не хватало прикрытия, так что я поспешила подняться на ноги и продолжить свой путь к ящикам… Но стоило мне подобраться к ним, как бедро прострелило от боли. Точнее, меня буквально подстрелили. Скажу так: свинец в теле — штука неприятная. А если он еще и в ноге, то скорость продвижения заметно снижается… Я спешно попыталась укрыться за ящиком. Однако, хоть это действие и удалось, но без «потерь» не обошлось. Когда в тебя попала пуля и осталась в теле, ты думаешь только о ней… В общем, из-за этого и более медленного темпа бега я поймала еще одну. Вернее, она меня только задела, буквально просвистев возле уха, и поранив мне хрящ на самом верху раковины — кажется, эта часть называется завиток. Когда это случилось, я вообще не сразу сообразила, что произошло. Оценить урон удалось лишь после того, как мне удалось укрыться от стрелка…       — Вот сука, — прошипела я, когда поняла, что по шее течет уже моя кровь, и сорвала с себя дурацкую шапку. Она только мешалась, к тому же прикрытие уже было совершенно бессмысленной вещью.       — Малышка! — крикнула сверху Стрекоза. Она отчаянно нуждалась в помощи, а из дальников в отряде была только я — Футэн, конечно, тоже мог, но он бы скорее навредил самой героине, случайно сдув и ее. Так что подсобить героине могла только моя персона.       — Секунду, — ответила я. Сначала мне нужно было разобраться со стрелком, а только затем уже лезть наверх и устраивать героине прикрытие… Я надела шапку на рукоять ножа и аккуратно высунула ее из-за ящиков, чтобы определить позицию «меткого гада». Как и предполагалось, он прострелил несчастный головной убор. Исходя из этого, я определила, что сидел он справа на противоположной стороне от меня. Там как раз сидели главные среди поставщиков и заказчиков… Пальцы сложились пистолетом. Я, не высовывая голову, выстрелила молнией в том направлении. Раздались болезненные вскрики… Мне показалось, что стрелка задело. Поэтому я полезла по ящикам наверх…       Какого же было мое удивление, когда в опасной близости от моих пальцев, цепляющихся за доски, влетела пуля. Мелкие щепки впились в мою щеку… Во мне поднялась злость. Мир слегка посинел, но мне удалось удержать себя в руках. А вот на порыв глупости меня уже не хватило. И я высунула в том направлении голову… Знаю, идиотизм. Если бы не везение (хотя тут как посмотреть), то в мой лоб просто прилетел бы свинец и вы бы никогда не прочли этой истории. Но мне улыбнулась удача. Зло улыбнулась…       Когда я высунула голову и уставилась в направлении стрелка, то чуть не разжала пальцы от шока. По ту сторону контейнера с пистолетом в руках сидел Иори. Рыжий, чуть растрепанный из-за боя и с самым настоящим ужасом в глазах. Он сразу узнал меня, понял, в кого именно стрелял. И даже то, что мое лицо было залито кровью, не помешало ему. Желтые волосы с очень приметным росчерком черной молнии на челке были почти что документами, как у кота Матроскина…       Мы смотрели друг на друга всего мгновение. Мне это время показалось вечностью… Я чувствовала, как холодеют от страха мои руки. Абсурдная ситуация: отец, отстреливающийся от героев на незаконной сделке, и дочь, пришедшая с миссией ликвидации… Если бы Иори однажды не заявился на наш порог и не познакомился со мной, то просто бы пристрелил меня, даже не зная о личности глупой желтоволосой девчонки по имени Каминари Денки. Если бы мы не знали друг друга, быть может, на этом задании я бы просто убила его, не подозревая о том, кем мне приходится рыжий преступник. Если бы, если бы… Я смотрела на отца, цепляясь за деревянные ящики одной рукой. Вторая подняла пальцы вверх, что сложились в два знака:       «Ликвидация. Беги».       Отец понятливо прикрыл глаза — мать учила его жестовому языку подполья. То ли от скуки, то ли на подобный случай… Я отвернулась и продолжила карабкаться наверх. Словно не было этого секундного переглядывания. Словно там, среди контрабандистов с пистолетом в руках не стоял мой отец. Словно этот рыжий преступник не был мне знаком… Я лезла все выше и выше, пока не оказалась на вершине. Болело ухо. Неприятно зудели щепки в щеке. Лицо стягивала подсыхающая кровь. Ладони чуть покраснели. Позже на них появились мозоли… Я стояла наверху и смотрела вниз, где продолжался бой. Короткий вдох. Чуть более долгий выдох. Всего мгновение. И я вновь стала Райдзю, будто кто-то переключил тумблер…       Я шире расставила ноги, чтобы не свалиться с башни из ящиков, сложила пальцы пистолетом и начала обстрел. Молния срывалась, летела сквозь заполненный пороховыми газами воздух, забирая вместе с собой мое беспокойство. Она попадала в тела противников, заставляла их биться в конвульсиях, отнимала жизни… Не все. Лишь некоторые. Я полностью отдалась этому процессу. Лишь бы не выискивать среди людей рыжую голову, лишь бы не размышлять о том, как он сбежит, лишь бы не представлять нашу встречу после… Я не хотела думать. В тот момент мне и вовсе не хотелось быть собой. Не Денки — Райдзю. Не дочь, встретившая отца там, где его быть не должно — герой, пришедший разобраться с преступностью. Только молния и бой. Вот и все. Больше мне ничего не хотелось…       Стрекоза издала сигнальный свист. «Язык» был у нее. Главная задача выполнена, нам оставалось лишь разобраться с остальными. И убить их… Меня кольнуло паникой. Глаза судорожно пробежали по лицам… Иори не было. Он словно испарился, и у меня отлегло. А потом я услышала от одного подпольников:       — Рыжий съебался.       И что-то рухнуло вниз… Сердце замерло от страха. Я в панике посмотрела на Футэна. Он поймал взгляд, долго глядел в мои глаза, а потом устало потер щетинистую щеку.       — Малявка! Сгоняй за рыжим.       Я стремительно спустилась с башни и рванула наружу…

***

      В доках было темно. Редкие лампы почти не помогали, а луну закрыли облака. Я не знала, куда бежать, где искать Иори. Но точно понимала — кричать и звать его было плохой идеей… Я неслась мимо контейнеров, крутя головой. Меня гнали вперед страх и надежда, которую мне дал Футэн. Наставник подставлялся. Сильно подставлялся… Но я была чертовски благодарна ему за этот шанс. Не знаю, что бы делала, что сказала бы матери, если бы Иори убили в тот день, как бы сама жила с этим…       Я бежала все быстрее и быстрее, огибала контейнеры, пытаясь отыскать отца. Сердце бешено колотилось в груди. По горлу поднимался комок. Мне хотелось плакать. Возможно, от страха. Возможно, от безысходности… Я не знала, как вытащить отца, что нужно делать, чтобы никто из нас не пострадал. Придумать хоть что-то не получалось. Все мысли были заполненными судорожными поисками и «боже, что с нами будет». Я могла лишь перебирать ногами, вертеть головой и пытаться сдерживать нарастающую панику…       Вскоре мне удалось найти Иори. Вернее, это он меня нашел… Когда я пробегала мимо одного темного участка, его рука высунулась из-за угла и, крепко зажав мне рот, затащила в узкий проход между двумя контейнерами. Все мои попытки сопротивляться были остановлены тихим шепотом отца:       — Это я.       Отлегло. Я тут же почувствовала себя сдувшимся воздушным шариком и в облегчении прикрыла глаза. Иори убрал руку.       — Что ты… Тебя не должно было тут быть, — тихо сказала ему я.       — Знаю, — обреченно ответил он. — Сделку должен был завершить другой, но… Меня отправили в самый последний момент.       Мне стало холодно. Так холодно, что тело задрожало. Единственными очагами тепла были пулевые ранения, ощущающиеся как раскаленные угли… Я почувствовала как на затылке медленно вздыбливались волосы. Ладони намокли и нервно обтерлись о штанины. Ужасное осознание подкралось со спины, накидывая на голову пакет. Ни вздохнуть, ни сбросить…       — Они хотят избавиться от тебя, — просипела я. — Ты понимаешь… Нам слили инфу. Нам сказали… сказали ликвидировать всех. Па…       До меня не сразу дошло, что я плачу. Слезы как-то сами собой потекли по лицу, размывая кровь. Я дрожала, как тонкое деревце на сильном ветру, и не знала, что делать дальше. Иори послали на верную смерть — государство или якудза, не важно. А мне была отведена роль палача. Отцеубийцы… От этой мысли меня затошнило. Я неловко прислонилась к контейнеру спиной и сползла вниз на асфальт. Отец устало сел рядом. В его руке все еще был зажат пистолет.       Пахло морем, йодом и топливом. Где-то вдалеке кричали надрывно чайки, шумели волны и доносились отзвуки выстрелов. Коллеги из местного Центра решили замаскировать все под перестрелку между бандитами, не поделившими товар и деньги… Это напомнило обо всем. Миссия все еще продолжалась.       — Что нам делать? — спросила я, уставившись на грязный асфальт. Иори вздохнул. И поднял голову к небу. Из-за облаков робко выглянула луна.       — Если ты не можешь этого сделать, то… — он приставил дуло к виску. Я в ужасе подняла голову и, дернувшись в бок, крепко вцепилась в его запястье. Хват был таким, чтобы он точно не мог нажать на спусковой крючок.       — Ты рехнулся?!       Иори грустно улыбнулся мне.       — Они не оставят меня. Не оставят вас… Это самый простой выход. Закрой глаза.       — Нет! Нет-нет-нет-нет… — я судорожно сжимала его запястье все сильнее и сильнее. Слезы уже не текли, а бежали ручьем. Меня потряхивало. А грудь сжималась, не пуская в легкие воздух. Сердце билось о ребра набатом…       — Повелась? — вдруг усмехнулся Иори. Весело и при этом как-то горько. Я от шока даже приоткрыла рот. Отец же с моего выражения лица во всю веселился. — Не собираюсь я стреляться. Мне слишком нравится жить.       — Ну ты мудак… — протянула я, устало откидываясь на контейнер. Иори хмыкнул, вытащил из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет и подкурил. Вверх поднялась тонкая струйка дыма… Я выхватила из отцовских рук сигарету и крепко затянулась. Руки дрожали. Оранжевый отсвет тлеющей бумаги дергался из стороны в сторону, как тревожащийся огненный шмель. — Пожалуйста, только не читай мне нотаций о вреде курения…       — Мне ли об этом говорить? — фыркнул он, вытягивая ноги. — Дене не скажу.       — Спасибо, — коротко ответила я. — Делать-то что будем?       — Спектакль, — ответил Иори, отнимая сигарету, и подмигнул…       Через несколько минут доки осветила желтая вспышка молнии, раздался выстрел и болезненный вскрик. На шум прибежали Футэн с другими подпольниками и нашли меня. С дырой от пули в плече и без сознания.       Скажу так: прикладом по голове очень неприятно, но действенно…

***

      За «сбежавшего» преступника мне знатно прилетело. Никого особо не смущал ни мой возраст, ни должность стажера. В подполье иначе никак… Ты или работаешь как надо, или идешь далеко и надолго. В общем, я постаралась как можно более достойно вынести разнос… Признаться, это было сложно. Шеф хоть и не орал на меня, но вещи говорил довольно жесткие и неприятные. Мне же оставалось только молчать и покорно склонять голову. Тяжелее всего было вынести выволочку Футэна. Ему как наставнику и ответственному за операцию досталось гораздо сильнее… Думаю, если бы он не был настолько пренебрежителен к вежливости, то мне пришлось бы несколько часов кланяться перед ним в извинениях.       Кроме словесных разносов, было и более материальное наказание. Футэну выписали штраф на довольно приличную сумму, а я должна была отработать свой косяк общественными работами. Что именно нужно было делать мне не сказали… А спросить я не успела — меня отослали обратно в академию и немного отсрочили наказание. С этим мне еще предстояло разобраться позже. Спойлер: общественные работы оказались совершенно не такими, какими я их представляла…       Но вернемся к «ссылке». Я приехала в академию вечером. Ничего не вызывало подозрений, все, как всегда: галдеж в общей комнате, запахи еды с кухни… Моего приезда никто не ожидал, так что и встречать меня было некому. Киришима и Бакуго вместе были в качалке, у Мины с девочками был день СПА, Тодороки по моему заданию смотрел «Друзей», а Ханта умотал общаться с классом поддержки по вопросам костюма.       Все было хорошо и спокойно. Но… Всегда это кошмарное "но", переворачивающее все вверх тормашками.       Как только я вошла в свою комнату, то сразу поняла — что-то не так. Во-первых, дуло. Откуда-то взялся сквозняк, а я точно помнила, что закрывала все окна, ставни и дверь на балкон. Это было странно. Я бросила сумку у двери и прошла вглубь комнаты. Ковер-облако был чуть сдвинут, подушки лежали не в том порядке, все ручки и карандаши были убраны в стакан. А я всегда оставляла на столе что-то пишущее… И самое главное — деревянные створки на балконной двери были не закрыты.       В комнате кто-то побывал. И это напугало меня даже больше встречи с Иори…       У меня была одна глупая черта — сентиментальность. И из-за нее мне нравилось хранить у себя что-то напоминающее о человеке или каком-то событии. Бумажки с предсказаниями из печенья, билеты в кино, нелепые брелочки, фантики от конфет… Мусор, да. Но иногда это был слишком важный мусор. Не только из-за его ценности для меня. Порой в нем хранилась важная информация… Я была глупой и очень сентиментальной. Это меня и подвело, подставило нас всех. В своей комнате я хранила кое-что действительно важное: фото меня и родителей под матрасом и все те авиабилеты с полетов к Дентейко в шкафу за ящичком с носками… Я знаю, знаю, что это было самым идиотским решением в моей жизни! Знаю, что мне не стоило оставлять это все у себя. Но, черт побери, мое желание иметь хоть какую-то ниточку связи с семьей было сильно. И я была уверена в своей маленькой крепости, считала свою систему защиты достаточно надежной… Такая глупость!       Я рванула проверять свои тайники. И… они были пусты. Ни фотографии, ни билетов. Кто-то нашел их и забрал.       В голове щелкнуло, сложились два пазла… Пришло короткое осознание — Иори не просто так оказался в доках. И был он там из-за того, что некто вытащил из-под моего матраса фотографию… Дыхание сбилось. Короткие, быстрые вдохи и выдохи. Руки задрожали. Мне стало холодно. Очень холодно. Казалось, что вся кровь застыла в жилах, замерзла и стала льдом. По лицу градом потек пот, каплями срываясь вниз. А, может, это были слезы, которые я не заметила. Это был ужас, несравнимый с теми чувствами от встречи с Иори на задании.       На страх, на опасность есть три реакции: бей, беги, замри. Бить было некого. Ступор был не в моем характере… Сломя голову, я понеслась к Мине — у нее был дубликат моего ключа на всякий случай и любовь к сплетням — и, добежав, заколотила в дверь. Подруга вышла с зеленоватой маской на лице.       — Да что?! — возмущенно воскликнула она, а потом ее тон сменился на встревоженный. — Денки, в чем дело? Ты вся белая…       — Кто заходил в мою комнату? Мина, кто-то заходил в мою комнату?! — у меня кружилась голова. Я крепко вцепилась в дверной косяк возле ее головы. Мои руки дрожали. — Отвечай! Мина, кто у меня был?!       Подруга опешила. Она явно не понимала, что со мной, но у меня не было ни сил, ни времени на спокойные разговоры. Все вот-вот готово было обрушиться, рассыпаться карточным домиком…       — Я заходила… Не могла найти заколку, думала, что оставила у тебя, — сказала она. — У тебя было душно, я открыла балкон и…       — А створки? Ты закрыла створки?! — уже не в силах сдерживаться, закричала я и схватила ее за плечи.       — Что? Не помню… — в полной растерянности ответила Мина. — Что случилось? Почему…       Я рванула вниз, на ходу набирая ба. Она не отвечала… Беспокойство жгло, как схваченный руками раскаленный кусочек угля. Мне нужно было срочно в Фукуоку. Но как добраться? У меня не было времени ни на поезд, ни на самолет…       Провода. Но не обычные домашние, нет. В Японии не было единой электросети — было множество разных компаний, обеспечивающие здания электроэнергией. Но… Была одна сеть, объединяющая всю страну. Электропоезда. Они были моим спасением. Опасным, но все же спасением.       Не обращая внимания на оклики, я на всех порах рванула к станции. От академии она была в двадцати минутах на автобусе, но на ожидание транспорта времени не было. Поэтому я побежала… Усталость не чувствовалась. Страх гнал меня вперед. Я не видела никаких преград, только неслась вперед. Мне нужно было успеть. Я должна была успеть!       Вскоре я оказалась на станции. На билеты и проездные было плевать. Я перескочила через турникет и рванула к путям. За мной побежали охранники… Я не видела и не слышала их. Все внимание было обращено к железнодорожным кабелям, протянутым над рельсами. Я подбежала к краю, вытащила нож, прыгнула так высоко, как только могла, и… крепко вцепилась в провод. Надрезать изоляцию было плевым делом — какой бы надежной ее не изображали, она была тонкой. Кончик пальца коснулся оголенной меди. Меня всосало внутрь, а нож упал на пути…       Я знаю, что это было опасно и рискованно. Но тогда мне было совершенно плевать на это. Мне нужно было добраться в Фукуоку любым способом… И последствия этого перемещения меня не волновали. Думаю, даже оставь я в тех проводах кусок себя — например, руку, — мне было бы насрать. Ба была важнее. Гораздо важнее…       Ток в проводе не тек равномерно. Он походил на покачивающуюся волну или пританцовывающий рой светлячков как в «Принцессе и лягушке». С ба мы пробовали только постоянный ток, а с переменным иметь дел мне не доводилось. Точнее, было при первом переходе, но тогда это был неосознанный, случайный переход и на очень короткую дистанцию. Там же, в кабеле для электропоездов, мне предстояло пробежать чуть меньше тысячи километров…       Первым делом я подтянула все свои частицы поближе. Потеряться не хотелось… А затем, разобравшись с направлением, полетела вперед. Кругом беспокойно мерцали электрические шарики. Казалось, что мой страх передался и им… Они вели меня, текли рядом, иногда осторожно подлетая поближе. Они напоминали мне бродячих котов, что хотят потереться об ноги и выпросить лакомство. Я старалась не подпускать их слишком близко — повторения «синей пелены» мне не хотелось…       Я неслась вперед так быстро, как только могла, и вслушивалась в наружные звуки, чтобы не пропустить свою «станцию». Концентрироваться получалось плохо. Все мысли были покрыты страхом и беспокойством за ба.       «Только дождись меня, — думала я и скользила вперед. — Пожалуйста, только дождись…»

***

      Мне повезло, что на станции Фукуоки изоляция на проводах прохудилась. Я выскочила наружу и тут же рванула в сторону дома Дентейко. И меня не остановило, что левая нога была босой. Я даже не обратила внимания на большую дыру на футболке — кусок ткани и один из шлепанцев, в которых ходила по общаге, остались в проводе в качестве платы. У меня получалось только бежать. Бежать, наплевав на впивающиеся в стопу камешки, на боль в легких и осеннюю вечернюю прохладу…       Дом ба был в паре кварталов от станции, так что путь был относительно коротким. Я подбежала к ее дому мокрая от пота, тяжело дыша. Окно в гостиной горело. И для такого позднего времени это было очень странно — ба строго следила за режимом сна… За закрытыми занавесками показался силуэт. Мужской, невысокий. Я настороженно присела, прячась за кустами, и, когда он отошел от окна, тихо обошла дом.       Внутри все звенело от напряжения. Гости ба явно были незваными… Я присела под открытым кухонным окном и напрягла слух, чтобы хотя бы так оценить обстановку. В доме был минимум один мужчина — силуэт и несмолкающий голос. Но потом послышался еще один голос. Тоже мужской… «Значит двое,» — подумала я и осторожно полезла в окно, стараясь не шуметь. Мне казалось, что любой звук станет моей и бабушкиной погибелью. Эффект неожиданности должен был мне помочь расправиться с пришедшими, так что я не могла потерять этот шанс.       С кухни было лучше слышно происходящее. Первый мужчина, чей голос показался мне знакомым, нес какую-то ахинею о необходимости разрушить все до основания. Второй молчал. Ба тоже предпочитала не говорить, чтобы не провоцировать… Я аккуратно вытащила кухонный нож из подставки. Брала небольшой, с узким лезвием, но очень острый. Таким было удобнее орудовать, нежели большим или совсем маленьким. Ножом средней длины было лучше бить и легче проворачивать для нанесения большего урона. Он удобно лег в руку. Я сняла второй шлепанец, отложила в сторону, чтобы шаг был тише, и медленно направилась к проему.       Выглядывать было опасно. Я не знала, кто там, вооружены ли они и вообще сколько их конкретно. Но обстановку проверить надо было… Я вытянула нож и, повертев, нашла угол, благодаря которому можно было рассмотреть гостиную в лезвии. И увиденное меня напугало… и взбесило. Связанная ба, явно вытащенная прямо из постели, и чертовски опасная троица: Компресс, Даби и Шигараки. Несмотря на то, что ВЗО был заперт в «Тартаре», его шпионская сеть продолжала работать и снабжать его преемника информацией… Дело было дрянь. Компресса один на один я смогла бы завалить, но Даби и Шигараки… У меня все же было некоторое преимущество в эффекте неожиданности и не настолько разрушительной причуде. Даби и Шигараки же не смогли бы на полную использовать свои силы, если не хотели привлечь лишнего внимания соседей, обрушить дом на самих себя и серьезно навредить заложнику, обладающему нужной им информацией. Но если им было плевать на все это? Даби смог бы кремировать меня в считанные минуты, а Шигараки, если бы я подпустила его слишком близко, оставить от меня лишь горстку праха, и прощай тогда Каминари Денки… К тому же пройти в гостиную из кухни незамеченной было невозможно — открытое пространство, нигде не скроешься. Чисто теоретически, я смогла бы их загасить, но по одному. В голову пришел рисковый план…       Я подкралась к розетке, вставила кончик ножа в один из разъемов и пустила по лезвию разряд тока. Произошло замыкание. Свет погас. Я, все также тихо, но быстро отошла к холодильнику и притаилась за ним. Из гостиной послышались ругань и чертыхания. Я удобнее перехватила нож и, приоткрыв дверцу, нарочно громко ее захлопнула. Тишина… От напряжения перехватило дыхание. Все внутри меня дрожало, но руки продолжали ровно держать нож. Мне нельзя было допустить ни единой ошибки…       — Пойди проверь, — раздался скрипучий голос Шигараки. Легкая, словно танцующая поступь. Циркаческая… Я ухмыльнулась и принялась ждать. На кухню зашел Компресс. Еще не привыкший к темноте он двигался медленно и почти наощупь. Сориентировавшись, злодей направился к холодильнику… Он не видел меня в темноте. Я задержала дыхание, выжидая момент. Шаг, еще один, еще один… Нож с едва уловимым чавканьем вошел в его правый бок и провернулся.       — Приветик. Давно не виделись, — прошептала я. Он дернулся и сдавленно охнул. Я вжала ручку сильнее и, пока он не закричал, выверенным движением вдарила ему наэлектризованным ребром ладони по шее. Вырубился и обмяк. Я, с трудом удерживая тело, осторожно опустила его на пол, чтобы не шуметь, и вытащила нож. Лезвие обтерла об его рубашку. Затем я отодвинула его в ту нишу возле холодильника, которую занимала, сделала кляп из кухонного полотенца и, связав его запястья своей драной футболкой, прошла вперед… Почему не добила? Это потратило бы драгоценное время и могло создать лишний шум (и свет). А действовать надо было незаметно, тихо и быстро, пока злодеи не хватились товарища. К тому же, не знаю, убить беззащитного и безоружного для меня было отчего-то сложнее. В бою, когда кипит кровь и вопрос стоит «ты или тебя», то да, а так… Не могла. Было в этом что-то неправильное… Да, знаю, глупо и нерационально, но, что бы вы знали, убить человека не так-то просто!       Но вернемся к делу… Из посуды я соорудила намеренно неустойчивую конструкцию и быстро пошла к проему. В темноте незамеченной выскользнуть из кухни в гостиную было гораздо проще. Я дождалась момента, когда оба злодея встали спиной к проёму, и неслышно скользнула за кресло, потом двинулась за диван, на который они усадили ба. Сообщать Дентейко, что я здесь, было рискованно. Она могла случайно выдать мое присутствие, тогда все пошло бы насмарку. Так что пока я никак не контактировала с ней. Нужно было дождаться обрушения «башни». Грохот отвлечет их и, по моим расчётам, вынудит разделиться…       Все прошло как по нотам: грохот, чертыхание, разделение… Даби ушел проверить, а Шигараки, в каком-то приступе начавший расчесывать себе шею, остался в гостиной и задумчиво пялился в окно. Спасибо, что не трепался — его бред сумасшедшего мне совершенно не хотелось слушать с первых рядов! Но мне его мыслительный процесс и погруженность в себя были только на руку. Я перекинула руку через спинку дивана и, отыскав ба, зажала ей рот ладонью. Она была умной женщиной и сразу поняла, кто это… Пора было заканчивать с этим немым кино.       Крепко ухватив ба за ночную рубашку, я резким движением перетащила ее через спинку за диван, разрезала веревки на ее руках и сказала:       — Беги! — в Шигараки полетела слепящая желтая молния. Я не собиралась сражаться с ними серьезно. Мне нужно было отвлечь их на себя, чтобы ба успела скрыться, а затем и самой свалить…       Как противник, Шигараки был опасен на близком расстоянии из-за причуды. Попасть под распад очень не хотелось… Так что палить с дистанции было хорошей тактикой. Но вообще, обладай я причудой как у Айзавы-сенсея, то пошла бы в рукопашную — навыков ближнего боя у Шигараки как таковых не было. Да, он был довольно быстрым и увертливым, но слишком полагался на свои сверхспособности. А его учитель, тоже превозносящий причуды, этим вопросом явно не занялся. Мне это было только на руку… Используя диван в качестве укрытия, я обстреливала Шигараки разрядами электричества. У окна укрыться было негде, так что ему оставалось только уворачиваться, подслеповато щурясь из-за ярких вспышек, и пытаться прорваться ко мне, чего допускать явно не стоило.       А потом из кухни вышел Даби. И положение стало совсем уж хреновым. Ба уже скрылась в розетке к этому моменту, так что можно было и мне уходить. Но Даби — специально или нет — шмальнул огнем аккурат в направлении моего выхода. На одних только рефлексах я перекатилась в сторону. Розетка оплавилась, пластик залил разъемы. Этот путь был отрезан. Я покрепче ухватила нож и продолжила пальбу из-за кресла.       Выйти из гостиной можно было двумя способами: добежать до двери или до другой розетки, что была в противоположном углу от меня. Еще можно было бы попробовать вылететь через окно, но с этим возникли бы проблемы. Во-первых, у него стоял Шигараки, что сильно бы осложнило проход; во-вторых, окно нужно было разбить, а это задачка не из простых. Только в боевиках стекло разлетается от любого удара, в жизни это гораздо тяжелее. Нужна или огромная сила, или инерция (как это было на моем первом патруле), или дополнительный инструмент…       Я уже распланировала свой побег к входной двери, когда по телу пробежали синие искры. «Вот черт!» — подумалось мне, и тут же случился провал. Дальше я ничего не помню… Очнулась лишь тогда, когда меня со всей дури приложили затылком об стену, сжимая шею обжигающе горячей рукой.       — Допрыгалась, сука, — со злым торжеством прошипел Даби. Из его плеча, вогнанный по самую рукоять, торчал нож. Под глазом у него кровоточил порез, и сам он выглядел несколько запыхавшимся. В стороне, матерясь, стоял Шигараки и заматывал предплечье куском занавески. Под ним уже натекла приличная лужа крови… И я бы усмехнулась, порадовавшись своей победой, если бы не почувствовала боль. Левый бок выглядел ужасно: красная плоть и иссушенные, потрескавшиеся куски кожи, разошедшиеся трещинами. Сверху все тоже было хреново. К груди буквально прикипели бретельки моего топа. Оплавленная синтетика въелась в покрасневшую от жара кожу. Я не успела рассмотреть больше — шрамированная ладонь крепче стиснула горло. Разгорающийся жар опалил глотку. — Ну же, карга, выходи! Девчонке долго не жить.       Тишина. Воздуха не хватало. Становилось все горячее и горячее. Я судорожно цеплялась ногтями за его руку. Скрипел металл медицинских скоб. Электричество внутри молчало. В «синей пелене» я израсходовала все. Ни оттолкнуть, ни ударить током, ножа нет. Полная беспомощность, беззащитность. Я ничего не могла сделать. Любое неверное движение, и от меня останется лишь обугленный труп… Рука крепко сжимала горло, лишая воздуха. Не получалось даже закричать ба, чтобы она не выходила. Она была гораздо ценнее меня… Я молилась всем богам, которых знала, чтобы Дентейко сбежала, чтобы она не рвалась сюда. Но они не услышали меня, проигнорировали просьбу.       Ба вышла из розетки. Растрепанная, напряженная, не показывающая ни капли страха.       — Отпусти ее, — сказала она Даби ровным тоном, будто бы ничего не происходило, и посмотрела мне в глаза. Я попыталась помотать головой, взглядом передать: «Уходи. Спасайся!» Но она сделала вид, что ничего не поняла. — Я пойду с вами, если вы отпустите мою внучку.       Мне хотелось плакать и орать во всю глотку. Это не должно было случиться. Если бы я была сильнее, если бы была умнее, хитрее… Глупо, да? Не так давно я убеждала Киришиму и Бакуго, что не стоит думать так, не стоит размышлять «а если бы…» о ситуациях, на которые они никак не могли повлиять, а потом сама же попала в это. Считается ли это лицемерием? Или же я просто пыталась потянуть то, что было мне не по силам? Не знаю. Ничего не знаю…       Но тот день стал для меня катастрофой.       Шигараки принял условие. Он позвонил Курогири и с его помощью выволок Компресса. Даби продолжал прижимать меня к стене за горло. Я старательно сдерживала слезы бессилия, не сводя с ба взгляда. Она грустно улыбнулась мне.       — Вот она, моя карма, — сказала Дентейко, посмотрев мне прямо в глаза. — Я свое отжила, Денки. А тебе… тебе стоит пожить еще…       — Идем, — прервал ее Шигараки. Даби недовольно закатил глаза. Ему явно не хотелось так просто оставлять меня… Его взгляд упал на все еще торчащий из плеча нож. Неприятная ухмылка, выглядящая еще более жутко из-за шрамов и скоб, растянулась на его лице. Поморщившись, Даби вытащил нож из своей раны.       — Передавай Сотриголове «привет», — хмыкнул он и пригвоздил мою ладонь ножом к стене. Я захрипела от боли. Он ухмыльнулся, отошел в сторону, осматривая композицию, и направился к темнеющей дымке портала. Напоследок Даби обернулся. И поджег диван… Я хорошо запомнила отблеск синего пламени в бирюзовых глазах.       Они исчезли. Злодеи и ба… А я осталась одна в начинающем разгораться доме. Пригвожденная ножом к стене. Проигравшая…       Вдалеке послышался вой сирены. И показался отсвет синих мигалок. В тот момент я всей душой ненавидела этот цвет…

***

      В общежитие я вернулась ранним утром. Вся в саже и крови, пропахшая дымом так, словно валялась в костре. Меня довезли полицейские, которые при помощи пожарных и вытащили меня из дома. Они пытались и «скорую» мне вызвать, но я отказалась. Только замотала ладонь и бок бинтом и дала показания, после чего меня и отправили обратно в академию… Айзава уже был оповещен и взъерошенный и с явными следами недосыпа встречал меня у ворот.       — В чем дело, Каминари? — устало, но с отчетливым беспокойством спросил он.       — «Лига» забрала мою бабушку, — коротко ответила я. А затем подняла на него глаза. — Пусть укрепляют «Тартар». Иначе нам всем несдобровать…       И, не дожидаясь ответа, побрела к общежитию… Айзава не стал меня догонять. Видимо, решил сразу пойти к Незу с новой информацией. Мне же тоже стоило донести одну весть…       В общей комнате был весь класс. Для раннего утра выходного это было странным делом, но, судя по всему, Мина поставила всех на уши или это Айзава растолкал всех... Не знаю, какая была у них реакция, когда я грязная и полуголая вошла в дом. Смотреть на них было выше моих сил.       — Когда я узнаю, кто из вас слил все злодеям, — проговорила я и посмотрела на их лица, — убью.       Больше я ничего не сказала и вышла. Общежитие второго «Б» было недалеко. Короткий стук. Дверь открыл Мацуи-семпай с чашкой кофе в руках.       — Ну чего тебе? — недовольно спросил он, проигнорировав мой внешний вид.       — Сделай мне клыки.       — Так хочется быть острозубой красоткой или что? Вампирских фильмов пересмотрела? — издевательски хмыкнул он.       Я смотрела в пол.       — Нет. Я хочу рвать ими глотки…       Я — Каминари Денки. Я — полупрофессиональная героиня Райдзю. На моем счету уже трое убитых, два из которых каннибалы. Я столкнулась с собственным отцом на задании. Ненавижу синий цвет. Я больше не хочу бояться, желаю внушать страх. И я клянусь, что убью предателя UA…