Ради тебя сохранить

Июньское утро пробивалось сквозь полупрозрачные кремовые шторы, солнечными зайчиками играясь на стене. Беззаботное утро, которое я встречал в гордом одиночестве — Ира снова уехала рано утром, а я, проводив её, долго ворочался, пытаясь заснуть, но все попытки проваливались с треском. Недопитый и уже остывший чай заполнял комнату ароматом клубники с бананом, заставляя живот урчать от голода. Вторник. Моей девушке понадобилось два дня на то, чтобы многое обдумать и утихомирить свой поток первобытных эмоций, из-за которых она меня, собственно, и выставила на пару дней из квартиры. В любом случае, со вчерашнего вечера в груди остался неприятный осадок. Ира тяжело отходила от ссоры с Алёной, выплескивая всю боль и обиду на меня, а я с пониманием принимал всё, зная, что ей станет легче. На своём опыте знал, что нужно просто быть рядом и вовремя протянуть руку помощи или подставить крепкое мужское плечо. Ведь она ни в чем не виновата. Конфликт двух взрослых людей не должен затягивать посторонних. От этого было ещё досаднее — она отгораживала себя и меня от этого конфликта, как могла. Но мы все по цепочке были связаны друг с другом, как ни крути. Неожиданно для себя где-то глубоко внутри я откопал прячущуюся радость. Ире стало намного легче, это главное. А дальше я как-то сам справлюсь с теми негативными эмоциями, которые забрал у неё. Взглянув на загоревшийся дисплей телефона, я тихо простонал. Арс 9:03 Buongiorno, amico. Сегодня тренировка, не забыл?

Gattino 9:03 Алоха, пупсик. Конееееечно не забыл)

Арс 9:05 Всё с тобой ясно, забыл. В общем, напиши, во сколько тебе удобно, я подъеду и заберу тебя

Gattino 9:05 Я вроде бы не заказывал такси бизнес класса

Арс 9:06 Я вам скидочку сделал 90%, остальные 10% отработаете натурой ;)

Gattino 9:06 Когда это ты таким шутником стал?

Арс 9:07 Когда с одним пареньком общаться начал

Gattino 9:07 Заканчивай там с малолетками переписываться и начинай общаться с серьезными людьми

Арс 9:07 Тогда пока. Арс 9:09 Жду от тебя точное время, когда мне подъехать) С широкой улыбкой я отбросил телефон в сторону. Арс поменялся. После нашего разговора по душам он словно...раскрываться начал. Может, осознал что-то? В любом случае, такой Арс мне нравится намного больше. Как будто бы оживший, искренний, горящий. Нет, пока только начинающий гореть. Но начало положено, и это очешуенно.

***

Я был потерян. Внутри порхали давно позабытые бабочки. В какой-то момент времени мне показалось, что это явление присуще испытывать лишь молодым. Ромашкам, грубо говоря. Конечно, я не считал себя старым, но какая-то неземная лёгкость и странное волнение перед встречей окрыляли меня, хотя ног от земли я тщетно пытался не отрывать. Летали, знаем. Меня поражал зрелый подход Тоши к его отношениям. Несмотря на то, что ему было всего 18 лет, он не страдал подростковым максимализмом, не хотел всего и сразу, не делил мир на чёрное и белое, а людей — на плохих и хороших. Моё уважение к нему крепло с каждым днём. Страшно было признавать, что помимо уважения я находил в себе новые чувства по отношению к нему. Меня стало тянуть магнитом. Мне не хватало нашего общения, не хватало встреч и разговоров по душам, не хватало мимолетных объятий и смешных подколов, понятных только нам двоим. С начала мая мир начинал преобретать всё больше красок, особенно когда Тоша был рядом. Он как художник с палитрой и кисточкой, который каждый день по чуть-чуть делает аккуратные, но широкие мазки самых ярких цветов по моей серой жизни. И из-за этого мне постоянно хочется больше. Но признаваться в этом себе тяжело и страшно. Потому что он просто мой хороший друг и новый ученик... В котором я начал растворяться. Я бесился из-за того трепета, который теплился во мне, пока я ждал его в машине. Наше с ним общение портить не хотелось, потому что на месте паренька я б испугался такой резкой смены моего поведения по отношению к нему. Сублимация — дело святое! Поэтому, посоветовавшись со своими демонами в голове, было принято решение сублимировать возникающие неоднозначные эмоции в юмор. Они были ещё слабые, неокрепшие, без почвы под ногами, но всё равно цепкие, поэтому двусмысленные шутки и добрые подколы могли вполне создать иллюзию того, что всё в порядке. Тоша не разглядит подоплеку моего необычного поведения. Надеюсь. — Утречка ясного, дня прекрасного, вечера отличного и ничего личного, — он чуть ли не влетел на пассажирское сиденье, с улыбкой до ушей оборачиваясь ко мне, — Чудесный денёчек, никаких заморочек! — Ты чего такой счастливый? — опешил я. Глаза слепила безудержная радость и бешеная энергетика парня. — Таки я научусь танцевать контемп! И буду учиться у лучшего педагога во всем Санкт-Петербурге, — с напускной важностью ответил он, а я понял, что начинаю сдавать позиции. — Откуда... — не успел я закончить вопрос, как Тоша перебил меня с ухмылкой на лице. —...откуда я знаю, что ты лучший? Мама меня учила не водиться с подозрительными дядьками, а ты под описание подходишь, поэтому я решил пробить тебя в Гугле, — подавил он смешок, явно зная, что фсбшник из него так себе, — И я узнал, что твои дети выиграли недавно конкурс в Москве. Причём они так огненно станцевали, что я тоже загорелся. Хочу так же! — Во-первых, я тебя и попросил со мной вести группы на постоянной основе, потому что после этого конкурса детей прибавилось, а я боюсь не справиться с таким количеством спиногрызов, — улыбнулся я, вспомнив, с каким трудом уговорил я Тошу на сотрудничество, а сейчас он добровольно подписывал негласный контракт на взращивание из него профессионального тренера и танцора. — Это я понял уже. А во-вторых будет? — слегка склонив голову набок, спросил он. — А во-вторых...рад тебя видеть, Тош, — затянул я его в свои объятия, а тот крепко сжал меня в ответ, тихо смеясь. — Хоть мы и виделись недавно, но я тоже успел по тебе соскучиться, сенсей, — пробурчал он в районе моего уха, от чего спина покрылась мурашками. — Не называй меня сенсей вне танцевального зала. Давай не будем смешивать роли, — попросил я его. Психолог всегда говорил мне, что важно придерживаться своих ролей во взаимоотношениях с людьми, не путать и не совмещать их, иначе высока вероятность конфликтов, недопонимания и неловких ситуаций. — Хорошо, сенсей, больше не буду, мастер сенсей, — смеясь, откинулся он на сиденье и вальяжно вытянул ноги. — Засранец, — по-доброму кинул я, заводя машину. — Это я, — с ослепительной улыбкой ответил он. Близких людей тренировать сложнее. Снисходительность и любовь затуманивают разум, не давая профессионализму в полной мере делать своё дело. Это был мой первый опыт преподавания для близкого человека, поэтому я изо всех сил старался скрыть накатываемое волнение. — С музыкальностью у тебя проблем нет, ты сам знаешь. Но для преподавания необходимо подтянуть базу, — с напускной деловитостью начал я. Придерживаться роли тренер-ученик было сложно, но без этого весь процесс мог разбиться о крепкую привязанность, которая всё время остро ощущалась между нами на тренировке. — Ага, я готов, говори что делать, — мягко ответил он. Тоша тоже прекрасно понимал важность нашего нахождения в ролях и не позволял себе ничего лишнего, что мог позволить за пределами танцевального зала. — Сначала я тебе немного расскажу про сам стиль. Сам по себе этот танец довольно технический и тяжелый в исполнении, если мы говорим о профессиональном танце, конечно. Поэтому для того чтобы его танцевать, стоит сначала окунуться в основу контемпа, — начал я активно жестикулировать, постепенно привыкая к новой, более деловой грани нашего с Тошей общения, — А основа — это база классического танца, растяжка, техническая часть, то есть прыжки, как по классическому танцу, так и модернизированные в стиль контемп, а также виртуозная часть балета и контемпа, потом партерная база контемпорари, основы партнеринга, ну, если ты будешь заниматься парным контемпом, и...естественно, навыки импровизации. — Звучит легко, поехали, — с вызовом улыбнулся он и расставил ноги, готовясь к чему-то. — Сегодня будем учить базовые движения. Начнём с арабеска, — встал я напротив зеркала рядом с ним, — Мы уже размялись и растянулись, поэтому без подготовки. Ты, скорее всего, знаешь её. Опорная нога стоит на целой ступне, полупальцах или пальцах, а рабочая нога поднята с прямым коленом на 30, 45, 90 или 120 градусов вверх. Всё ясно? — Конечно, сенсей. Я занимался хореографией, для пластики в латине и общего развития, — стоя в позе, говорил он, не отрывая взгляда от зеркала. Проверял технику исполнения. — Отлично. Затем аттитюд. То же самое, но колено рабочей ноги согнуто, — начал я показывать, но заметил, что Тоша уже идеально выполнил его без моей помощи, — Умница! — Весь в Вас, сенсей, — подмигнул он мне, встретившись со мной взглядом. Первый слой с моей тренерской роли слетел к чертям, когда внутри что-то сжалось от восторга. — Пока справляешься легко. Дальше екарте. Знаешь, что это? — заметив мимолетную растерянность на его лице, спросил я. Тот закусил губу и отрицательно покачал головой, и я сорвался с места, выставляя Тошу как нужно, — Итак, тело разверни по диагонали, вот так. Одну ногу подними в сторону, корпус отклони от поднятой ноги. Вот эту руку наверх, а эту в сторону. Да! Умница! Глаза Тоши заблестели от радости. Конечно, я не видел, как Паша с ним работал, но создавалось впечатление, будто бы ласковых слов и похвалы Тоша не слышал от слова совсем. Два часа тренировки пролетели незаметно, а мы, увлечённые махами в кольцо, выпадами, свингами и слайдами, так устали, что под конец просто уселись на пол, держа в руках дымящиеся стаканчики с традиционным американо. — И как ты прокомментируешь мою первую тренировку по контемпу? — убирая с глаз челку, спросил он. В его взгляде была какая-то детская беспечность и надежда. Я пока не мог привыкнуть к его большому спектру эмоций и образов, поэтому каждый раз про себя отмечал что-то новое в его взгляде и поведении. — Повторю то, что я тебе тысячу раз сказал на тренировке — ты умница. Честное слово, ты схватываешь на лету, уже половину умеешь и знаешь, а если чего-то не пробовал раньше, то усердно стоишь и повторяешь раз за разом, чтобы втанцевать в тело. Я остался очень доволен тобой, — последнюю фразу я акцентировал, после чего невольно улыбнулся, заметив загоревшийся огонёк в глазах Тоши. — Правда? — удивился он, пытаясь скрыть радость, но зеркало души выдавало его с потрохами. — Правда, gattino. Я горжусь таким учеником, как ты, —сказал я, после чего тот расплылся в улыбке и задумался о чём-то. Услышав знакомый мотив, тихо играющий из колонок, я невольно начал качать головой. Тоша неожиданно для меня начал подпевать. — Танцуй для меня, только для меня танцуй, — было видно, что пел он тоже на автомате, всё ещё витая где-то в своих мыслях. — Тош, а пошли на концерт Зверей? — резко прервал я наше молчание, и он медленно повернулся ко мне, недоумевая. — Вот на этих, которые поют? — указал он на колонку, из которых приглушенно шла музыка. — Нет, в зоопарк тебя зову, — съехидничал я, отчего Тоша оживился. — Придурок! — ударив меня мягко в плечо, засмеялся он. — А ты засранец. Так что, пойдём? — наигранно потерев плечо, переспросил я. — Пошли, конечно. Когда он? — допивая залпом оставшийся американо, поинтересовался Тоша. — Через два месяца, вроде. Август. Причём концерт на крыше будет! — мои глаза загорелись. Я уже был на таких мероприятиях, и это незабываемые впечатления. Закат, свежий воздух, приятный шум Финского залива, бесценное ощущение свободы и безграничного счастья. Мы были там с...Алёной. — Погнали, — коротко ответил он, когда на стойке рядом с колонками зазвенел его телефон, — Сори, я щас. Я проводил его взглядом, бездумно покачивая в руке стаканчик с кофе. Позвонить Алёне мне не хватало смелости, а смс стоило писать на трезвую голову. Рядом с Тошей я невольно расслаблялся и переставал думать хладнокровно. С ним было слишком спокойно и безмятежно. Это ужасно влияло на меня, но мне все равно хотелось бесконечно ощущать это. Парадокс. —...конечно, родная. Да, без проблем. Если тебе это так важно, то можно. Я поговорю с ней, да. Давай, пока, целую, — закончив разговор, он многозначительно посмотрел на меня, — А это нормально? — Что случилось? — не поняв сути, нахмурил я брови. — Ира хочет с моей мамой познакомиться, — хлопая ресницами, возмутился он, — Мы полтора месяца от силы встречаемся! — Ты слишком спокойно согласился на это для человека, который сейчас стоит в позе сахарницы и негодует, — усмехнулся я, но где-то внутри насторожился. Это по правде ненормально. Обычно так ведут себя в абьюзивных отношениях, когда хотят человека привязать к себе. Знакомство с родителями — очень важная ступень, и будто бы Ирина пытается максимально поторопить развитие отношений. А судя по тому, что ответил Тоша, она сманипулировала тем, что ей это крайне важно. — Она была взволнована. Мы уже говорили о том, что необходимо развивать отношения дальше, потому что она уверена — я «тот самый», — нарисовав пальцами кавычки, уточнил он. — А ты? Ты уверен, что готов в 18 лет связать себя обязательствами и сделать окончательный выбор в пользу Ирины? — я немного завёлся и преувеличил с важностью события, просто понимая, что не хочу отпускать его. У парнишки вся жизнь впереди, море ошибок, расставаний, боли, ссор и прочего. А Ира, ясное дело, клонит к вполне ясному исходу. — Н-нет. Я...это всё сложно. Мы встречаемся. Я ведь не могу отказать ей в том, что важно для неё, — пожал он плечами. — Тош, это манипуляции. Прости, я не хочу лезть не в своё дело, но...я беспокоюсь за тебя, — я вздохнул, набравшись смелости, и продолжил свою мысль, — Возможно она говорит это из-за своей молодости и неопытности, но если обдуманно, то это звоночек. Поговори с ней серьезно на эту тему. Вы итак поторопились с совместным проживанием, а тут ещё и знакомство с мамой. Она будто бы тебя хочет связать обязанностями и различными факторами, из-за которых потом сложнее расстаться. — А причём тут расставание вообще? — его голос погрубел, и я немного опешил от такого тона. Видно, Тоша вовсе не хотел рвать с ней. — Да ни при чем. Я тебе про мотив такого поведения говорю, — мягко ответил я. — Может, ей правда важно быть знакомой с моей семьей? Откуда ты взял, что это обязательно манипуляции? — хоть и прямого наезда с его стороны не было, я каждое слово чувствовал острой болью в груди. Злится. — Тош, ты не слышишь меня. Я лишь предположил. Просто, когда я был у...друга, который ходил к психологу, он мне рассказывал про абьюзивные отношения с манипуляциями и шантажом. Тебе оно не надо, поверь, — поняв, что не стоит в такой обстановке ещё говорить ему, что я был у психолога, соврал я. — Ира точно не манипулятор! Даже если это была манипуляция, я уверен, она не специально. Я понимаю, что возможно ты теперь о ней не самого лучшего мнения после того вечера, но поверь, я знаю её, она может казаться истеричкой, но она всё равно хороший человек, — чуть повысив тон, он не скрыл от меня растерянность, расплескавшуюся в его глазах. Я всё понимал. В 18 лет при первых серьезных отношениях последнее, чего ты ждёшь — это то, что они будут токсичные и не такие сказочные, как казалось раньше. Но в жизни бывает разное, и мне адово хотелось уберечь его от всякого зла, которое могло бы отравить его душу и заставить его сердце перестать верить в любовь. Хотя...кто бы это говорил, Арс. Себя ты не уберёг. Я нахмурился, не найдя слов, которые сейчас были бы к месту. Но, может быть, уберегу хотя бы его.

***

Не знаю, как я смог пересилить себя, но, немного поразмыслив, я набрался смелости и решил позвонить маме. В последнее время мне казалось, что мы немного отдалились друг от друга, и я глупо надеялся, что какие-то темы, в которых я беспомощен, помогут сблизить нас вновь. Хоть я никогда и не разговаривал с ней о своей личной жизни, сейчас у меня было хорошее предчувствие. Ну или просто я хотел верить в наилучший исход диалога. Гудки из-за моего волнения казались бесконечными, и я уже был готов отклонить вызов, как услышал в телефоне родной голос. — Ало, Антош? Привет. Прости, что не звоню, занята, — я не мог понять её настроения, но начало было весьма положительным. — Алоха, мадрэ! Как ты? — решил ненавязчиво завязать я диалог. — Знаешь, всё хорошо. Я тебе не рассказывала, у меня тут ухажёр на работе появился. Перевели с Москвы к нам одного молодого человека, ну как молодого...ты сам понимаешь. Цветы мне дарит, с работы до дома довозит. Коллеги говорят, я расцвела прям. А ты там как, сынок? Как с девушкой? Павел Алексеевич тебе не писал по поводу партнёрш? — она славилась умением перескакивать с темы на тему, но я 18 лет привык к такому. — Я так рад за тебя, мамуль! Ты достойна лучших ухажёров в Питере. Павел Алексеевич пока пишет, что никого нет, но он ищет. Возможно, повезёт к началу сезона, кто знает. А на счёт Иры...я как раз поговорить хотел, — постарался я сузить тему разговора до нужной мне. — Поговорить? Неожиданно, конечно, но давай. Рада буду помочь. Всем, чем смогу, — резво отозвалась она. — В общем и целом...она хотела с тобой познакомиться. Но мы от силы два месяца вместе, и мне...нам с Арсом показалось это странным. Он сказал, что возможно это вообще манипуляции для того, чтобы обременить меня какими-то обязанностями. Сама понимаешь, если я тебя с ней познакомлю, это новый этап отношений, а так как мы уже живем вместе, там и свадьба, и... — продолжать логическую цепочку не было надобности, и я прервался на полуслове. — Арс? Это тот, с кем ты сейчас работаешь? — почему-то мама зацепилась именно за эту информацию. — Ну да. Он мой друг в первую очередь. Я бы даже сказал, лучший друг, — поправив себя, ответил я. — Вообще, этот Арсений может быть прав. Я, конечно, была бы рада познакомиться с твоей девушкой, но ты ещё очень молод, чтобы с уверенностью семимильными шагами продвигаться к семейной жизни. Гуляйте, общайтесь, а время покажет, твой ли это человек. Мне кажется, если б ты в ней не сомневался, этого разговора бы не было вообще, да? — хоть она и не лезла никогда ко мне в душу, я знал, что женщина она мудрая и рассудительная. Поэтому её слова я воспринимал как истину в первой инстанции. — Ты права, мадрэ. Я тоже подумал, что для такого шага я ещё не готов. Просто она сказала, что ей это очень важно...— не успел я договорить, как мама перебила меня. — Антош, дай себе время самому выстроить мнение по поводу этой ситуации, а потом и решение придёт. Если что, я не против познакомиться с ней, но не считаю нужным торопиться, — её мысли были такими простыми, но в то же время правильными, что я невольно закивал головой, — Ой, меня по работе зовут. Всё, целую, созвонимся! — Arrivederci! — сказал я за секунду до того, как она сбросила вызов. У меня удивительная мама. Взяв себе флэт с лавандовым сиропом в ближайшей кофейне, я пошёл на свою любимую набережную. Давно здесь не был. В последний раз моей самой большой проблемой были танцы. Черт подери, как всё меняется. Кажется, будто прошлые проблемы уже такие незначительные. Может, и эта проблема в будущем мне покажется глупой и несуразной? Хотя, блять, если всё так глубоко под кожу пускать, как я это делал обычно, то потом можно не удивляться, с каким драматизмом я сижу и обдумываю так называемый пиздец. Хотя это и не пиздец вовсе... Врубив трек из нового альбома Нервов, я закрыл глаза и глубоко вдохнул.

Если бы я был твоим морем,

Я б никогда бы не был спокоен.

Как всё странно, блять, складывалось. Я не хотел расставаться с Ирой, но у нас будто бы...ценности разные. Я не понимал её мотивы, не разделял её цели. Хотелось верить, что она просто-напросто неопытна, отчего могла бы переживать из-за пустяков. Я определённо не хотел пока знакомить её с мамой, но и сказать, что у нас всё несерьезно, язык не поворачивался. Будто...я просто чувствовал, нет, знал, что это лишь опыт. Что мы расстанемся. Боже, мы только начали отношения, а я уже думал о разрыве. Это не дело. Хотя интуиция меня ещё не подводила, насколько я помню. Арс был прав, надо просто поговорить с ней и узнать больше о том, почему она вообще завела диалог о знакомстве с родителями. Меня она даже не собиралась знакомить со своими. Мы даже тему об её семье не поднимали. Я боялся, там что-то крайне неприятное, раз она никогда не касалась её. Даже не намекала. У каждого должно быть личное пространство и право на тайну. Хотела бы — рассказала. Или ей казалось, что мне это неинтересно? В любом случае, всё всегда решается разговорами. Играть в молчанку и угадайку точно не стоит, мы взрослые люди. Относительно взрослые. Вернувшись домой после долгой прогулки, я быстро прибирался и приготовил её любимый ужин — пасту с морепродуктами. Когда Ира вернулась, я встретил её с широкой улыбкой. — Привет, работяга моя. Как день? — ласково притянув её к себе и чмокнув в нос, поинтересовался я. — Привет, Антош. Устала, но, в целом, всё хорошо. Ты пасту приготовил? — её глаза загорелись, и я понял, что не прогадал с ужином. — Всё для тебя, солнце. Садись, — пригласил я её к столу, забирая сумку. Усевшись за стол, мы начали говорить на отвлеченные темы, но вскоре всё уперлось в сегодняшний диалог по телефону. — Ир, я хотел поговорить. Если так можно сказать, то серьезно, — собрав волю в кулак, выпалил я. Она заметно напряглась и сдержанно кивнула, давая мне понять, что я могу начинать, — В общем и целом, о наших отношениях...