Ради тебя сохранить

***

Омут. Какой-то чертовски приятный, но не менее опасный омут. Я тону в эмоциях, чувствах, переживаниях и терзаниях, украденных у другого человека. Я волнуюсь не за себя. Я проживаю, пропускаю через каждую клеточку тела не свои ссоры и серьёзные разговоры. Я варюсь не в своих проблемах. Моя жизнь до появления Тоши была ясна, размерена и понятна. Моя жизнь после расставания с Алёной была сера и безвкусна. Моя жизнь после этих двоих закружилась в бешеном вальсе. Чертовы люди. Любимые люди. Я с детства взращивал в себе независимость и самодостаточность, а теперь она рушилась от дружеских объятий и широких улыбок, от сверкающих глаз и горящего взгляда напротив. Я так долго нуждался в ком-то, что сейчас без страховки прыгал со скалы в бездну, не проверив, безопасно ли это. Я так сильно хотел снова ощутить хоть что-то, что сейчас захлёбывался этим, не давая себе доступа к воздуху. Я просто терял себя. Было тяжело отпустить Тошу из зала, когда он был зол и потерян, но и держать его права не имел. Оттого и сидел сейчас у себя дома, пытаясь отвлечься разговором с Серёжей, но все равно ловя себя на мыслях о пареньке. Где он? Надеюсь, уже дома? А он встретился с Ирой? Поговорил? Может, она и вправду хороший человек? Или только притворяется? И почему Тоша так яростно отстаивает их отношения? Любит? Любит... На последней мысли что-то внутри сжалось. Ему надо любить. Ему стоит учиться этому, жадно впитывать, пока это есть в его жизни. Обжигаться, беситься, страдать, плакать, но все равно любить. И не перегорать. Серёжа был хорошим собеседником. С ним было легко и приятно. —...Арс, а у тебя есть кто-то? — я не пытался уловить нить диалога, потому что бариста с радостью и без умолку щебетал в трубке, делясь смешными историями с работы и вырванными кусочками своей биографии, но после этого вопроса я вынырнул из омута. — Что ты имеешь в виду? — переспросил я. — Ну, я тебе вещал минут десять о том, как Ира расцвела рядом с Шастом, как он с работы её встречает и цветы дарит, и ты теперь спрашиваешь, что я имею в виду? — усмехнулся Серёжа. Я знал, что он прощает мне мою невнимательность и витание в облаках, но всё равно никогда не упускает возможности подколоть меня. — Вообще-то есть, — я сам удивился тому, как правда слетела с языка. Точнее, полуправда, — Но у нас...платоническая связь. Я тяжело расстался с бывшей и новых отношений пока не ищу. Просто наслаждаюсь холостяцкой жизнью и общаюсь с теми, кто нравится. — Ого, интересно, — констатировал факт Серёжа. — А у тебя есть кто? — решил я поинтересоваться вежливости ради. — Да слушай, честно, я такой любвеобильный, что, боюсь, одной девушкой не ограничусь. А с моей работой, когда в кофейню приходит море первоклассных красоток, мне вполне хватает такого расклада вещей. У меня много подруг. С кем-то только дружеские отношения, кто-то не против и перейти дружескую черту, ну...ты сам понимаешь, — по его голосу я понял, что тот улыбался. Я поражался тому, как Серёжа с простотой и беззаботностью рассуждал о сложных, на мой взгляд, вещах. Его спокойствию и похуизму стоило поучиться. — У тебя всё так просто, — усмехнулся я. — Так а чего усложнять? Я не скрываю своей сущности, принимаю своих демонов и не ввожу других в заблуждение. Меня принимают таким, какой я есть, поэтому и проблем нет, — начал он рассуждать, а у меня в висках застучала кровь. Осмысление. Я не скрываю своей сущности. — Серёж, спасибо...— растерянно сказал я. — За что? — удивился тот. — За инсайт, — коротко ответил я. — Чего? — как я понял, он был далёк от психологии. — Это термин один. Грубо говоря, лампочка над головой зажглась. Осознание пришло, — как он прощал мне невнимательность, так я прощал ему некое отсутсвие эрудиции, оттого частенько и с должным терпением объяснял ему значение терминов и явлений, особенно если что-то касалось психологии. Годы сессий со своим личным психологом не прошли бесследно. — А-а-а, ну не за что. Слушай, у меня тут гости. Я побежал. Обнял! — сбросил он вызов, не услышав моего ответа. Я молча улыбнулся и отбросил телефон в сторону. Не скрывай своей сущности. Было бы прекрасно сначала осознать её, понять все нюансы и особенности этой самой сущности. Я запутался в себе, как в клубке. А те кусочки, которые с трудом распутываются, я не хотел принимать, потому что...боялся? Возможно. Просто какое-то отрицание, потому что это что-то неизвестное, непривычное, странное. Мне нужно было больше времени, чтобы всё понять. Но две проблемы были ясны, как день: я должен по душам поговорить с Алёной и признаться себе, наконец, что начинаю влюбляться в своего друга и ученика. И обе эти вещи — сущий пиздец. Вспомнив, что мне нужно подготовиться к группе с начинашками, я засел за компьютер, составляя тренировочный плейлист и смотря кучу видео, отбирая самые заезженные, но нужные для опыта композиции. Подготовка к тренировкам всегда затягивала меня с головой, поэтому я до позднего вечера просидел в ноутбуке, изредка отвлекаясь на кофе. Экран телефона засветился, привлекая моё внимание. Контакт, от которого я всегда ждал сообщения или звонка, писал мне в телеграмме. Gattino 10:42 Я поговорил с Ирой

Арс 10:42 И как оно?

Gattino 10:42 Она сказала, что очень любит меня и хочет понимать, что мои намерения серьёзные

Арс 10:43 Как в вашем возрасте могут быть серьёзные намерения?

Gattino 10:43 Честно, не ебу. Но она так расстроилась, когда я сказал, что не готов пока знакомить её с мамой. Теперь мне кажется, что я мудак

Арс 10:44 Ты не мудак, Тош. Ты адекватный человек, который отстоял свои границы. И ты не обязан делать только то, что важно ей. Но и всегда отказываться наотрез, зная, что другому человеку что-то важно — тоже не дело. Компромисс — это решение проблем для взрослых людей. Скоро и ты этому научишься)

Gattino 10:44 Ты сейчас завуалировано назвал меня ребёнком?

Арс 10:44 Тебе всего 18 лет

Gattino 10:45 А тебе 26, но ведёшь себя как дед

Арс 10:45 Сам ты дед!

Gattino 10:46 Да ладно тебе, я любя!)) После этих строчек я расплылся в улыбке. Любя. Как же важно было слышать это слово от нужного человека. Меня унесло в приятные совместные воспоминания, в день знакомства, неловкие объятия, мимолётные взгляды и уют, витающий вокруг. В реальность меня вернула вибрация телефона. Gattino 10:54 Уснул что ли?

Арс 10:54 Прости, задумался

Gattino 10:54 О чём?

Арс 10:55 Вспомнил наше знакомство и проведённое вместе время

Врать Тоше не хотелось от слова совсем. Тем более я понимал, что он не упрекнёт, ни в коем случае. Gattino 10:56 Ты сегодня какой-то чересчур нежный, амиго)

Арс 10:56 Согласился, какую-то добрую грустинку словил

Gattino 10:57 Если тебе будет легче, то я тоже иногда вспоминаю всё это

Арс 10:57 Какой-то ты нежный, амиго

Gattino 10:57 Да иди ты! Наши переписки всегда были непринужденными и легкими. До сегодняшнего дня. Gattino 11:00 Арс, вообще-то я хотел тебя ещё спросить про Алёну.. Это имя было высечено у меня глубоко в груди, и когда я натыкался на него, раны снова кровоточили.

Арс 11:00 Спрашивай.

Gattino 11:00 Что произошло? Ира долго пыталась отгородить меня и себя от этого конфликта, но раз уже так получилось...расскажи, пожалуйста

Арс 11:01 Давай лучше при личной встрече

Gattino 11:01 Хотя бы намекни, я итак очень давно терплю и стараюсь тебя не тревожить!

Арс 11:02 Мы очень плохо расстались. Я...разлюбил её. Без причины. И ушёл от неё без объяснений, побоявшись сделать больно. Но вышло только хуже

Gattino 11:02 Мне очень жаль, Арс. Если тебе захочется поговорить, я с тобой, сам знаешь. Я всегда буду за тебя Песня Земфиры и строчки «я всегда буду за тобой, я всегда буду за тебя» были нашим секретным шифром. В эти слова мы вкладывали намного больше, чем просто слова поддержки. И словами это описать было тяжело. Тошино «я всегда буду за тебя» — это было то, ради чего можно было жить. Я нырял в эти слова с головой, находя в них ту любовь, то тепло и тот уют, без которых жил очень долго. Конечно, Алёна изо всех сил старалась дать это мне, но дело было в другом. От Тоши я всегда ждал ответа. И от этого было паршивее. Я проебал того, кого когда-то любил, а сейчас растворялся в том, в ком ни в коем случае нельзя было растворяться. Парадокс? Возможно.

Арс 11:05 Нет, не отпущу

Gattino 11:05 Прости, Арс, я отрубаюсь конкретно. Хочешь, завтра увидимся?

Арс 11:05 Я был бы очень рад

С грустной улыбкой я отложил телефон, зная, что шатен засыпал моментально, и уже, скорее всего, мне не ответит.

Арс 11:06 Сладких снов, gattino

Молчание. Прекрасная среда обитания всех демонов, выползающих из своих убежищ разума ближе к ночи. Очередной беспокойный сон, в котором единственный лучик света — это широкая улыбка, родинка на кончике носа, прищуренные глаза и ямочки на щеках.

***

Бесконечный день сурка, длящийся целых два месяца. Менялось ровным счётом ничего. Редкие переписки с Павлом Алексеевичем, который из раза в раз писал «партнёрш нет, но вы держитесь». Приятные созвоны с Окс в Скайпе, которые вселяли надежду, что мы ещё будем танцевать вместе, потому что какой-то там Выграновский слишком много выпендивался и слишком мало делал по факту. Запланированные телефонные разговоры с мамой, которая успешно наладила свою личную жизнь и полностью отпустила меня в свободное плаванье в океане под названием «взрослая жизнь». Веселые вечера воскресенья в баре, под чутким присмотром Димы, который умудрялся каждую неделю удивлять меня новыми коктейлями в баре «3/4». Неизбежные ссоры с Ирой, которая ревновала меня к Окс и пыталась обидеться на какие-то мелочи, но всегда после этого долгожданные часы примирения, проведённые на свиданиях или излюбленной кровати со смятыми простынями. И, конечно же, самые запоминающиеся встречи с Арсом, будь то просто в кофейне за чашкой американо, или же в танцевальном зале, на работе или тренировке. Почему-то именно рядом с ним я выныривал из временной петли и режима энергосбережения, вспоминая, какими яркими могут быть мои эмоции. В какой-то момент я по правде понял, что рядом с другими я перегораю, а рядом с ним горю. Близилась дата, которую я ждал с таким восторгом и трепетом, будто ребёнок. Мой первый концерт. Концерт Зверей. Совместный концерт с Арсом. Иногда я позволял себе помечтать о том, как он мог бы пройти. Мы бы прыгали в толпе, жадно глотая воздух и растворяясь в музыке целиком, или же наслаждались бы напитками у бара, позволяя алкоголю перемешаться вместе с знакомыми до боли песнями и течь по венам вместо крови? Я старался никогда не загадывать что-то наперёд, но это событие было исключением, оттого я с нетерпением ждал 3 августа. И вот оно. Долгожданное утро вторника. У Иры смены не было, поэтому она тихо сопела рядом, по-хозяйски закинув на меня ногу. Я улыбнулся, умиляясь тому, какой она была нежной и беззаботной во сне. И вспоминать то, как она преображалась во время наших ссор и скандалов, не хотелось вовсе. Сегодня тот день, когда ничего не должно испортить мне настроение. Было предчувствие какого-то рубежа, новой эпохи, новой страницы в жизни. Я не мог понять, как концерт должен был поменять привычный порядок дел, но интуиция настойчиво вдалбливала мне три заветных слова.

«Сегодня всё изменится»

В смысле изменится?

«Сегодня всё изменится»

Ну да, я сегодня побываю на первом концерте со своим лучшим другом, но что должно измениться?

«Сегодня всё изменится»

Ну ахуеть, это что должен сделать Рома Зверь, чтобы моя жизнь с ног на голову перевернулась? Очень интересно, конечно. Я аккуратно потянулся и избавился от ноги своей девушки, мешавшей мне встать с постели. Планов до концерта не было вовсе, поэтому я заказал пиццу, думая, что к её приезду Ира уже проснётся и будет рада такой возможности, как провести полдня в кровати за просмотром фильмов и поеданием Маргариты. Буквально светившись от счастья, я стоял у плиты, готовя нам кофе. На столешнице играли солнечные зайчики, а аромат из турки, который должен был бодрить, расслаблял ещё больше и дарил уют. Незабываемая атмосфера того самого дня, который ты ждёшь так долго. То ли от моей тихой возни, то ли от запаха свежесваренного кофе Ира сладко зевнула и распахнула свои сонные глаза, столкнувшись с моим нежным взглядом. Её студия не имела никаких перегородок, поэтому обеденный стол был почти напротив кровати, а на моём излюбленном стуле я как раз мог наблюдать за кроватью, в которой сейчас потягивалась моя девушка, а после недоуменно наблюдала за моими эмоциями на лице. — Доброе, Ириш, — возможно, она подумала, что я сошёл с ума, потому что я впервые за последние месяцы был так счастлив. Наверно, буквально светился сейчас. — Ты чего такой счастливый? — будто прочитав мои мысли, спросила она, приподнимаясь на локтях. — День хороший. Я пиццу нам заказал, с тебя фильм. Кофе в кофеварке, — подмигнул я ей, утыкаясь в телефон. — Спасибо, — плюхнулась она обратно в постель, в тёплые объятия одеяла. Никогда не понимал, как она летом спит с ним. Арс 10:34 Ты сегодня ранняя пташка?

Gattino 10:34 День крутой, ужасно жду концерта!!!

Арс 10:34 Я тоже, Тош) в 6 вечера заберу тебя

Gattino 10:35 Хорошо)) приятного кофепития тебе

Арс 10:35 Откуда ты...

Gattino 10:35 Знаю твои привычки. С утра американо натощак, сделанный прекрасной и незаменимой немкой

Арс 10:36 Ты первый человек, который так её восхваляет

Gattino 10:36 А к тебе так много в гости приходят ценители хорошего кофе?

Арс 10:37 Бывает) Внутри что-то кольнуло. Кто к тебе там ходит такой в гости, очень, блять, интересно. Э-э, стоп, я сейчас ревную? С чего бы. Нет-нет-нет, просто...а что просто? Да, я ревную. Потому что это мой лучший друг и я не хотел бы, чтобы...Чтобы что, Шаст? Боже, придурок. Арс 10:38 Ты чего замолчал?

Gattino 10:38 Я не знаю твоих друзей, меня это расстраивает

Арс 10:38 Ты прекрасно знаешь Серёжу Матвиенко, бариста и сменщик Иры Нахлынувшая ревность медленно сдала свои позиции.

Gattino 10:39 Тогда не расстраивает. Даже он не хвалил твою кофемашину?

Арс 10:39 Нет. Видно, напился своего эспрессо на жизнь вперёд — Антон, ты с кем? — такая форма имени и такой тон не предвещали ничего хорошего. Голос Иры, до сих пор валявшейся в постели и, видно, заметившей мою глупую улыбку, резанул по уху. — С Арсом, — коротко ответил я, положив телефон на стол и ловя её пронзительный взгляд. — А чего так улыбаешься? — ледяным тоном спросила та. — Солнце, мне кажется, или ты сейчас ревнуешь? — мягко уточнил я. — Ты с ним увидишься уже вечером, а в наш законный выходной даже внимания на меня не обращаешь, — обиженно сказала она. — Мы просто договариваемся о встрече и мило болтаем, — ляпнул я, в надежде, что она не заведётся. — Мило болтаете? М-м-м, понятно, — прошипела она, утыкаясь в свой телефон. — Ириш, ты чего? — поставив кружку с кофе рядом с телефоном, залез я к ней под одеяло, прижимая девушку к себе, — Я просто ждал, пока ты проснёшься, умоешься и присоединишься ко мне со своей кружкой кофе. — А я ждала, что это утро ты проведёшь со мной и только со мной, — всё ещё обиженным голосом пробурчала она мне в грудь. — Так и будет. Не будешь умываться? Так я тебе щас налью кофе и притащу ноут, — взглянув на неё, начал я угадывать желания девушки. Та сдержанно кивнула, и я подорвался с кровати, направляясь к кофемашине. И так практически каждый наш выходной. Обиды с нихуя, ссоры на ровном месте, скандалы из-за ревности или недостатка внимания. Словно я худший парень из всех, кого она встречала. А потом мои ласковые поцелуи, маленькие подарочки и букеты пионов, чтобы вымолить прощение и сгладить острые углы. И так по кругу. Порой мне кажется, она вполне осознанно ведёт меня за руку по нему, явно наслаждаясь правилами игры, потому что сама же их и придумала. А я, как верный пёс, бреду за ней, хотя удовольствия от этого никакого. Задумавшись, я на автомате взял любимую Ирину кружку, которую той подарила лучшая подруга. Необъятная тара в 500 мл для кофе или чая обещала утру быть добрым, но надпись впервые не ускользнула от моего внимания. «Любить нельзя использовать»*. Ира, помню, притащила её домой и сказала, что это их с Алёной локальный мем. Почему я только через месяц это заметил и, собственно говоря, напрягся от такого «локального мема»? С учётом того, какие скандалы устраивала Алена Ире, а после чего Ира пыталась задеть колкостями Арса...Всё! Никаких сегодня плохих мыслей. Налив немного молока и кинув кубик сахара, я слегка начал помешивать кофейный напиток, пока Ира с улыбкой наблюдала за мной. Ей было приятно, что я знаю, какой кофе она пьёт. Я же просто имел привычку запоминать то, что делаю почти каждый наш совместный выходной день. Один неизменный для меня американо каждое утро, а второй напиток, для Иры...чаще всего кофе с молоком и сахаром. Когда настроение совсем паршивое, то просто крепкий чёрный чай, а когда приподнятое, то чай с клубникой и бананом. А ещё она всегда смешно жмурилась после первого глотка, после чего всегда целовала меня в щеку, выражая благодарность. Но если она сама готовила себе кофе в выходной день, то считала нужным подколоть меня за то, что я долго сплю, и сделать напиток лишь на себя, отчего я недоуменно мыл кофейник и делал ещё две порции вместо одной, вдруг Ириша снова захочет кофе. Я всё это выучил, хотя, возможно, сам того не хотел. Просто дьявол в мелочах, и я всегда обращал внимания на такие мелочи. Вот только общую картину не мог составить из этих маленьких пазлов. Но, честно скажу, её рожки всё лучше виднелись с каждым днём. Сейчас она казалась ангелом во плоти, и вот она снова жмурила носик, когда делала первый глоток, а после немного тянула за мой рукав толстовки, чтобы я нагнулся, и целовала в щеку. Обычно это срабатывало, но сегодня внутри ничего не отозвалось. Звонок в дверь. — Пицца приехала, — коротко кинул я, моментально выпутываясь из её объятий и устремляясь к двери. — Это что за праздник сегодня такой? — развела она руками, увидев 2 коробки с Маргаритой. — Мой первый концерт, — пожал я плечами, совсем растеряв свой пыл. Будто все соки выжали. — А чего поник-то? Садись, будем Ла-ла-лэнд смотреть! — видно, окончательно проснувшись, защебетала она. Название фильма резануло по уху, и я слегка зажмурился.

— Мы весьма похожи, — словно прочитав мои мысли, задумчиво сказал он. — Давай тогда на счёт «три» скажем название любимого фильма, — усмехнулся я. — Давай. Раз..., — взбодрился он. — Два...,-подхватил я его счёт. — Три...Ла-ла-лэнд, — воскликнул Арс — Ла-ла-лэнд..., — тоже воскликнул я, постепенно округляя глаза. Мы замерли. — Серьезно? Тоже любишь мюзиклы? — удивился он. — Боже, да! А...ты угораешь? У тебя тоже любимый фильм — это чертов Ла-ла-лэнд? — нервно засмеялся я. — Да..., — захлопал он ресницами, выглядев в этот момент очень...мило. — Ахринеть, пошли смотреть, — срифмовал я.

— Давай что-нибудь другое, — вспомнив тот день, когда я стал чуть ближе с Арсом, мне захотелось сохранить это ценное воспоминание. А ведь все было так же: утро, пицца, диван, фильм. Только человек был другой. Свой, родной. В смысле родной? А девушка твоя, хочешь сказать, не родная? — Не любишь мюзиклы? — удивилась она. Ире я не говорил, какой у меня любимый фильм, потому что она особо не интересовалась. — Не люблю, — мотнул я головой, прогоняя вместе с этим тёплые воспоминания.