Where You Lead (Куда ты ведешь)

Его вены горели огнем, а зуд в мозгу был слишком сильным, чтобы с ним справиться. Яркий белый свет в его груди был единственным, что позволяло ему ясно мыслить, и все, о чем он мог думать, это то, что Томас сделал это. Все закончилось, наконец-то закончилось. Томас спас его из ада, и он, наконец, был свободен. Ньют очнулся после своей смерти от крика, и подскочил так резко, что чуть не вывалился из гамака и не растянулся на грубо отесанном полу. Крепкие руки схватили его и удержали в вертикальном положении, и в своем дезориентированном состоянии он позвал единственного человека, который имел для него значение. - Томми? Руки, помогавшие ему удержаться на месте, напряглись, а затем отстранились, прежде чем в поле зрения появилось растерянное лицо Алби с обеспокоенно нахмуренными бровями. - Кто, черт возьми, такой "Томми"?” - спросил он. Сердце Ньюта запнулось, и он почувствовал, что у него вот-вот случится чертов сердечный приступ, что было крайне иронично, учитывая тот факт, что он только что отключился, потому-что его зарезали. Но здесь был Алби, прямо перед его лицом. Алби, которого не ужалил Гривер, Алби, который был в безопасности, в здравом уме и, самое главное, дышал. - Алби, ты жив! Рот Ньюта открылся прежде, чем его мозг успел приказать ему заткнуться, и его руки крепко обхватили шею другого юноши, прежде чем Ньют смог заставить себя остаться неподвижным. Он не знал, был ли это рай или ад, но, что бы это ни было, он был благодарен за возможность еще раз увидеть своего друга. Его дыхание было рваным, а тело дрожало так сильно, что он не мог сдержаться. Руки Алби сомкнулись вокруг него в мимолетном объятии, прежде чем он отстранился и держа Ньюта на расстоянии вытянутой руки, стал осматривать каждую часть его тела, которую мог видеть. - Притормози, Ньют. Тебя что, ужалили? - решительно спросил Алби. - Серьезно, тебя ужалили или что-то в этом роде? Конечно, я жив, что с тобой такое? Это не имело смысла. Ньют потряс головой, чтобы прояснить ее, пытаясь дать себе время успокоиться и подумать. Он был мертв, действительно мертв, потому что Томас вонзил ему нож в его чертово сердце, и он истек кровью на земле в Последнем Городе, и был рад этому. Но если это был рай или ад, и он помнил свою собственную смерть, то, конечно, логично, что Алби тоже должен был помнить свою. Так почему же он не помнил? Тревога поползла по его внутренностям, как туман, который заполнил Глейд в тот день, когда Солнце выключилось в небе. Но ведь это еще не произошло, не так ли? Ньют втянул в себя побольше воздуха и попытался взять свои эмоции под контроль настолько, чтобы проверить свою теорию, и прежде чем Алби позвал бы медаков, чтобы они осмотрели его. - Извини, приятель, - пробормотал Ньют, снова качая головой. - Не хотел тебя напугать. Должно быть, это был чертов кошмар. Алби недоверчиво приподнял одну темную бровь, прежде чем убрал руки с плеч Ньюта. - Кошмар. Ньют поднял дрожащую руку, чтобы стереть холодный пот, выступивший у него на лбу: как, черт возьми, он собирался это объяснить? Это было невозможно, вот в чем дело. Как он оказался здесь, почему он был здесь, что на самом деле, черт возьми, происходит? Он ненадолго задумался о том, что все, что он пережил, было создано ПОРОКом, спроецировано в его мозг чёртовым чипом, чтобы посмотреть, как это повлияет на его белые кровяные тельца или ещё какую-то ерунду. Но это не имело смысла, потому что на самом деле они заботились только об иммунных, а не о нём. Он был для них всего лишь чёртовым контрольным объектом. Или всё ещё есть? Была ли это ложь, которой они кормили его мозг, чтобы посмотреть, как это повлияет на него? Стали бы они это делать? Могли ли они это сделать? Сердце Ньюта заколотилось при мысли о такой возможности, но его поразило воспоминание о янтарных глазах, ищущих в его глазах хоть какой-то признак надежды, жизни. Ньют начал вспоминать: Алби, Уинстон, Чак, Томас... сосредоточившись на эмоциях, которые вызывали эти имена. Воспоминания. Ему было всё равно, сколько технологий было доступно ПОРОКу, они никак не могли создать всё это. Нет. - Да, шанк. Это такая штука, когда ночью ты видишь ужасные вещи, от которых хочется кричать? У половины парней здесь они бывают регулярно? Слышал о таком? - ответил Ньют, надеясь, что ему удастся скрыть свое внутреннее смятение за сарказмом, как он когда-то это уже делал.Алби поднялся, оставив гамак Ньюта плавно раскачиваться взад-вперед, лишившись его присутствия. - Тогда кто такой этот "Томми", шанк? Насколько я знаю, я не похож ни на какого гребаного "Томми", Ньют. У нас тут вообще когда-нибудь был такой? Томми. Ньют зажмурил глаза, не давая себе слишком сосредоточиться на том, что в последний раз он ясно видел Томми, лежащего под ним и удерживающего его ради его же безопасности. Он заверял его спокойным голосом, что все в порядке, хотя на самом деле это было не так. Однако Ньют все же ценил эту мысль. - У меня нет ни малейшего понятия, Алби, - солгал он. - Это просто последствия кошмара, я полагаю. Алби явно не поверил ему, но не похоже, чтобы он собирался давить на него, что было уже счастьем. Ньюту нужно было выяснить, что, черт возьми, тут происходит, пока он все не испортил, не подверг себя изгнанию, сказав лишнее, или не вызвал подозрений. Меньше всего ему хотелось, чтобы его посчитали психом и бросили в чертову яму. Но время, проведенное в Глэйде, казалось далёким, буквально целую жизнь назад, и он понятия не имел, как теперь вести себя нормально. Правильно ли он вообще использует сленг? - Как скажешь. Скоро подъем, лучше соберись. Сегодня прибудет Новичок. Алби вышел из комнаты, не заметив шокированного выражения на лице Ньюта. Прибудет Новичок? Он быстро выбрался из своего гамака и помчался к самодельному календарю, который держал в углу, чтобы отмечать дни - он начал это делать, когда только прибыл в Глэйд и был уверен, что они скоро найдут выход. Он никогда не отказывался от этой привычки, несмотря на поддразнивания со стороны остальных, но сейчас казалось, что она вот-вот окупится. Возможно ли, что именно сегодня наступит тот самый день? Кто из Новичков прибудет? Насколько далеко он вернулся? Он быстро начал считать, напрягая мозг, чтобы попытаться точно понять, где именно он находится в текущей временной шкале. Если этот день совпадал с днём в его памяти... Ньют почувствовал, что сердце словно пытается выскочить из груди. Сегодня был день, когда Томас должен был подняться в Ящике. Или, ну, это то, что, как он предполагал, должно было произойти. Невозможно быть уверенным, пока не настал этот момент. Ньют делал все возможное, чтобы успокоить дыхание и вспомнить, что именно он делал в тот день, до того как поднялся Ящик. Должен ли он повторить всё в точности, как в прошлый раз, или сказать "к черту" и сделать то, что он хотел - пойти, сесть и смотреть на ящик, пока он не поднимется. Если бы в нём оказался Томас, Ньют был бы уверен наверняка. Он был бы уверен, что это был не просто сон. Значение того, что, как он думал, произошло, начало настигать его. Что он мог изменить? Мог ли он спасти кого-нибудь? Придется ли ему снова пережить Вспышку? Эта мысль поразила его, и его больная нога чуть не подкосилась под тяжестью паники, захлестнувшей его горло и перехватившей дыхание. Он не хотел проходить через это снова, он не сможет. Одного раза было вполне достаточно, спасибо большое. Но если бы он смог спасти остальных, остановить ПОРОК раньше, тогда, может быть... может быть, он смог бы избежать Шизов? Он знал, что вирус передается воздушно-капельным путем в районе Последнего Города, так что если они просто будут держаться подальше от него... Чувство вины захлестнуло его, когда он подумал обо всех остальных иммунных, которые окажутся в ловушке в этом месте, если они не пойдут туда, чтобы спасти их. Дети, застрявшие в этой камере пыток, чтобы либо умереть от рук ПОРОКа, либо быть убитыми толпой, захватившей Город. Нет, им пришлось бы идти. Но на этот раз они не стали бы посылать сыворотку с Брендой. Ньют взял бы пузырек и держал его при себе, ввёл бы его, выиграл бы себе еще немного времени. Или покончил бы с этим подальше от Томаса, может быть, неудачно приземлился бы, прыгая из окна. Что-то, что-то он мог бы сделать, пока всё не зашло так далеко, как в прошлый раз. Черт, а что если они не встретятся с Брендой? Что если он изменит слишком многое, изменит временную линию? Что если Ньют в одиночку сумеет изменить так много, что результат окажется намного хуже того, что уже произошло? Возможно ли это вообще? У Ньюта начала болеть голова, и ему уже пора было прийти в себя. Его экзистенциальный кризис должен был подождать. Кроме того, может быть, в коробке окажется какой-нибудь другой Новичок, и все это будет просто сном, и Ньют скоро забудет об этом... но он знал. Он знал, что это ложь. Ньют закрыл глаза, еще раз мысленно произнес имена своих друзей - молитву, которая помогала ему оставаться на плаву в самые тяжёлые времена, - и приготовился встретить день и то, что он ему принесет. Шаг за шагом. Самым удивительным в этой прогулке по Глейду было то, как просто было вернуться к рутине. Те же места, те же запахи, тот же ненастоящий ветер и солнечный свет... Честно говоря, теперь, когда он увидел настоящий мир, а не придуманную и застывшую версию ПОРОКа, Ньюту было сложно поверить, что он когда-либо думал, что то, что они пережили за этими стенами, было реальным. Неважно, что он не знал ни о чем подобном, когда вылез из ящика, но все же. Было трудно справиться с этой разницей. Если бы только он мог перестать вздрагивать и вспоминать, как умирал каждый человек, мимо которого он проходил, глядя на их лица, Ньют мог бы вести себя как почти нормальный человек. Самую большую ошибку, которую он допустил, игнорируя утреннюю неразбериху с Алби, это то, что у него заслезились глаза, когда он увидел Чака, бегающего вокруг в восторге от прибытия Новичка. Как же сжалось его сердце, когда он снова услышал этот невинный смеющийся голос. Если и была чья-либо смерть, которую он был бы чертовски уверен, что сможет избежать, так это смерть Чака. Ньют как раз возился со своей мотыгой и подслушивал разговоры других копачей, чтобы заново узнать, как часто они используют свой внутренний сленг, когда услышал это. Вой сирены, извещающий о прибытии ящика. Его прошиб холодный пот, а нервы были на взводе, потому что наступил момент истины. Остальные ребята помчались к ящику, желая увидеть новичка, устроить ему ад, порадоваться тому, что в данный момент не они одни ничего не понимают, что кто-то знает гораздо меньше, чем они. Подбадривания и насмешки были такой же частью традиции, как и приветственный костер, который они устраивали позже тем же вечером. Ньют шёл медленно, держась подальше от толпы, тогда как в прошлый раз, как он помнил, он находился у самого края, наблюдая. Чтобы удержать себя в руках. Если это был Томми, он знал, что увидит. Тогда Томас поднялся из ящика, огляделся, а затем рванул вперед - бежал словно проклятый, пока его ноги не запутались и он не споткнулся. Если это будет не он, Ньют не знает, что он будет делать. Что бы это могло значить. Что, если это будет не Томас? Что, если на самом деле он не вернулся в прошлое? Что, если Ньют действительно сошёл с ума или ПОРОК все это придумал и с проецировал в его мозг? Мальчики спустили веревку в ящик, и Томас вылез из него. Черт. Сердце Ньюта заколотилось, потому что, черт возьми. Это был он. Томас. Ни шрамов, ни грязи. Совершенно чистый и здоровый, и в любую минуту он мог бы броситься бежать. Но он не побежал. Томас не побежал. Вместо этого он пристально смотрел на Глэйдеров, и казалось, что он сейчас потеряет сознание, или его стошнит, или он сделает что-нибудь... и его взгляд, казалось, был прикован к Чаку. Грудь Томаса тяжело вздымалась, и как только он смог оторвать глаза от Чака, он начал сканировать толпу, судорожно что-то ища. Остальным ребятам, вероятно, казалось, что он пытается понять, где он, черт возьми, находится, но Ньют слишком хорошо его знал, чтобы обмануться. Алби попытался заговорить с ним, произнести обычное приветствие, но Томас проигнорировал его и продолжал искать, искать, а потом вдруг остановился. Его глаза нашли глаза Ньюта, и из груди Ньюта вырвался всхлип. Потому что Ньют знал эти глаза, знал, что он в них видел, и это не был взгляд растерянного и напуганного Новичка. Это был взгляд человека, который не мог поверить своим глазам, который прошёл через ад и обратно, и был полон такой надежды, что увиденное им реально, что казалось, будто он вот-вот разобьётся ​на части. Томас помнил, Ньют был в этом уверен. Оставалось только довериться Томасу, чтобы убедиться, что Ньют не был брошен здесь один.