По осколкам памяти

***

      Я скрючилась и закашлялась от сильного рвотного позыва, даже слезы вмиг проступили. Давясь кашлем, я держалась за раму грёбанного зеркала, таращась замыленным от пелены на глазах взором в отражение. Пусть это была не прям точная, в виду разного образа жизни, вкусов, комплексов и предпочтений, но всё же моя копия. Волосы были безвкусно собраны в тугую косу, брови более мягкой формы, делающие взгляд слишком безобидным и невыразительным. Кожа была суховата, я это почувствовала сразу, только коснувшись пальцами скулы. Уэйнрайт не была помешана на внешности, как я, да и времени на уход за собой явно не имела. Я спешно закатала рукав куртки и водолазки, обнаружила, что татуировок на теле тоже нет.       Я — не она. Она — это не я.       Мириться с тем, что мне придется откликаться на это имя, пытаться жить ее жизнью, брать ответственность за ранее совершенные ею поступки, я не собиралась. Я не обязана подвергать свою жизнь опасности из-за её тупого идеализма и желания прослыть героиней, или чего она там хотела.       «Я умерла, а ты заняла моё место. Все предельно просто, » — сухо констатировал голос в моей голове.       Только я этого не желала. Я хочу домой, к своей семье, к братьям и родителям, друзьям, к своему вредному коту, замороченной работе. К своей жизни. Без всяких биологических хренотеней, которые пытаются тебя расчленить или сожрать. Я не выбирала забирать твое место.       «И что? Просто сдашься и закончишь всё сейчас?» — Эйприл… она была как мать, вечно недовольная своим ребенком. Отчасти я понимаю, она многое в своей жизни просто не успела сделать, поэтому ей не хотелось, чтобы второй шанс, пусть и такой странный, канул в никуда.       Эйприл, ты вообще понимаешь, что произошло? Концепцию моего попадания в твое тело? В моем мире ваша реальность — ебучая видео игра. Фантазия, вымысел, творчество японской компании. Жестокий выдуманный мир с пиксельными болванчиками. Я все еще надеюсь, что сплю. Я хочу проснуться. — Я хочу проснуться… проснуться… — я шептала вслух, закрывая ладонью рот, кривящийся от беззвучной истерики.       «Меня пугает мысль о том, что моя жизнь кем-то придумана. Меня пугает то, что я в своем теле теперь лишь безвольный наблюдатель, » — Уэйнрайт говорила таким бесцветным голосом, что я бесилась еще сильнее, сочтя это за издевательство. Безвольный, ага. Как же.       Это просто немыслимая нелепость! Хотите сказать, что во вселенной компьютерной игры есть мой двойник, в тело которого закинуло мое сознание? Но почему именно в этот временной отрезок? Это ж какой уровень везения надо иметь, чтобы оказаться в таком де… — Эйприл? — я дернула головой в сторону и обнаружила внизу лестницы Кеннеди. Он слегка сощурился, потому что позади меня было окно, и, скорее всего, ему трудно было разглядеть мое лицо в контрастной тени на фоне источника света. — Ты в порядке? — поинтересовался агент, явно из вежливости, и я только сейчас заметила, что буквально припала телом к зеркалу, стоя на коленях. — Выглядишь так, будто призрака увидела.       Я поднялась на дрожащих ногах и ухватилась за деревянные перила. — Нет, что ты. Всего лишь увидела себя в зеркале, — шмыгнув носом, я усмехнулась и спустилась вниз, стараясь не показывать свое заплаканное лицо. Мне все равно, что он может подумать, но лишнее напряжение в сотрудничестве было явно ни к чему. — Нашел что-нибудь? — я перевела тему и прошла чуть дальше, осматривая хорошо обставленный зал первого этажа. — Кажется, в этом доме едят обычную еду, — отметил Леон, указав на сервированный по всем правилам стол с серебряными блюдами и кубками. Я с удивлением взглянула на спутника, но тот и бровью не повел, продолжая осматривать дом. — Думаю, это та самая церковь, — обратив мое внимание на картину, висящую на стене напротив лестницы, сказал мужчина. — Очень похоже на то, — согласилась я и прошлась по залу. Под ногами были грязноватые, но красивые ковры, на столе белая хорошо выстиранная скатерть. А еще запах… можжевелового масла. Аромат специфичный, его трудно с чем-либо спутать.       Дом оформлен разнообразнее и богаче, чем было показано в игре. Освещения окошек было недостаточно для такой большой комнаты, и на другой стороне дома царил полумрак. В камине всё еще тлели угли, а на стенах играли тени в неровном освещении восковых свечей в строгих медных подсвечниках. Атмосфера была более гнетущей, чем в игре. Занавески тихо покачивались от легкого сквозняка из щелей в деревянных рамах. Сердце болезненно ударилось о рёбра, когда я увидела призрачное отражение себя в стекле деревянного шкафчика. За стеклом, ожидаемо, был дорогой хрустальный набор фужеров и пиал, а в нижних ящиках за деревянными фасадами тоже ничего полезного не обнаружилось — та же посуда и паутина. Никаких тебе гранат, патронов или брюликов. Реальность сурова. Я обернулась к высокому книжному шкафу. Корешки покрыты толстым слоем пыли; видимо, библиотека здесь для красоты, хотя, может, ею когда-то и пользовались.       Леон двигался практически бесшумно, я слышала только собственное дыхание и шорохи одежды и рюкзака. Его шаги смягчал ковер, а старые половицы почему– то даже ни разу не заскрипели. Не то что бы это показалось странным — просто забавное наблюдение. Я вернулась к центру гостиной, и обнаружила агента напротив камина, но смотрел он выше — на стену. В потертой раме был холст с изображением озера в своих обманчиво теплых и грязных оттенках. — Это где– то в окрестностях, — голос его прозвучал тихо, не резал густую тишину — лишь едва ее подвинул. — Что-то интересное нашла? — мужчина развернулся к выходу, не став дожидаться ответа на вопрос, хотя, скорее всего, догадался. — Нет, ничего полезного, — я последовала за ним, мимолетно бросила взгляд на еще одну картину. Портрет Садлера угрожающе висел на стене в полумраке, куда не доставало освещения даже от пламени свечей. Леденящие душу светлые глаза глядели куда-то вперёд из тени капюшона. Художнику надо отдать должное — вышло жутко. Но задерживаться я больше не стала, и покинула дом.       Ветер почти успокоился, лишь гонял сухие листья по дороге. Я, опомнившись, потянулась к заднему карману и достала резной ключ от тяжелой двери в деревне. — Мистер Кеннеди, — ему явно не нравилось, когда к нему так обращаются, однако это было единственным послаблением в его сдержанном поведении. Я не могла не воспользоваться этим. Он, не сбавляя шага, повернул голову, чтобы увидеть меня — я как раз нагнала и поравнялась с ним. — Пусть это лучше будет у тебя, — я вытянула ладонь с ключом. Агент молча взял ключ, уделив ему внимания буквально на пару мгновений, и спрятал в подсумок. — Куда дальше? — В деревню, — коротко ответил Леон, на что я надсадно вздохнула. Думаю, с более юной версией Кеннеди общение пошло бы охотнее, но что имеем.       До ворот в деревню мы шли в тишине, я уже боялась задавать вопросы, Леон, в свою очередь, тоже не спешил приоткрывать завесу тайны моего здесь нахождения. Хотя, думаю, ему уже многое стало ясно: я постаралась облажаться во всех местах, где могла. При этом была так слепо уверена в том, что соблюдала осторожность!       «Из вас двоих мозгов недостает только тебе,» — едко заметила Эйприл, и мое недовольство тут же отобразилось на лице. Ну, простите, я всю жизнь прожила в небольшом промышленном городе в обычной семье, а потом пошла на самую обычную работу, так что все эти ваши шпионские замашки и этикет мне чужды!       Но… Что, правда, всё так плохо?       «Да. С одной стороны ты показала ему свою осведомленность, а с другой — дискредитировала себя полной беспомощностью в момент опасности и шатким психологическим состоянием. Не будь его рядом, ты бы погибла,» — ее замечания заставили меня совсем сникнуть. Она была во всем права, но поделать с собой я ничего не могла.       Как мне быть? Я не умею стрелять, да и причинять вред людям боюсь.       «Теперь на кону не только твоя, но и моя жизнь. И его жизнь. Так что выбор невелик: либо ты, либо тебя. У тебя есть собственные стойкость и характер, у тебя есть мое хладнокровие и выдержка. Воспользуйся этим,» — советовала Уэйнрайт, и это определенно придало мне уверенности и сил.       И, да. Не у меня. У нас.       Я почувствовала, как она улыбнулась. Это было… необычно.       Пуэбло встретила нас криками и суетой. Вдали за покосившимися домами я увидела поднимающийся к небу столб черного дыма, и сразу же в нос ударили десятки разных запахов, неприятных, в основной своей массе. Ганадос бросились на нас, как только заметили. К счастью, их было не так много, и они были довольно слабыми и медленными. В этот момент рука моя была тверда, а глаза ни разу не сомкнулись от громких выстрелов и приметной отдачи пистолета. Я хорошо запомнила это ощущение в ладони и запах порохового газа. Было немного сложно целиться без лазера, как в игре, но попадать в мишени у меня получалось. Кажется, я сделала четыре выстрела и убила двоих. Так сильно до скрипа зубов сжалась моя челюсть, но боль отвлечь от горечи и стыда за свой поступок так и не смогла. Рефлексировать на тему убийства людей у меня не было времени, да и мысли о том, что эти люди уже были мертвы, когда внутри их тел начал развиваться паразит, значительно удерживали мою психику от краха.       Леон расправился с остальными, и я даже успела застать то, как ловко агент орудует армейским ножом, добивая подобравшихся слишком близко противников точными ударами лезвия в грудину. Когда последнее тело рухнуло на землю, мужчина стряхнул кровь с металла и вернул его в ножны наплечного ремня. Наверное, я слишком долго смотрела на то, как сильные руки управляются с доверенным им оружием, и как мышцы плавно перекатываются под плотно прилегающей к телу тканью, стоило Кеннеди завести руку за спину, чтобы ухватиться за угол дипломата. Это, признаюсь, было впечатляющим. Он тихо рассмеялся, заметив мой взгляд, и я стыдливо увела глаза в сторону, неловко покашляв в кулак. Так пялиться — ужасно грубо, но извиняться я не собиралась. И неуместно, к тому же. Ай-ай, Тая, как некрасиво. Вместо этого осмотрелась: тела обыскивать смысла не было, я очень сомневаюсь, что смогу найти там что-то полезное, а вот заглянуть в худо сколоченный сарай можно. Было грязно, пахло гнилой древесиной, но сквозь них пробивался приятный травянистый запах, осмотревшись, я обнаружила ящичек с засушенными травами, прикрытыми легкой льняной салфеткой. — Возьми на всякий случай, пригодится, — сказал Леон практически над моим ухом, и я дернулась от неожиданности, едва сохраняя равновесие. Совсем не заметила, как он подошел. Мужчина лишь хмыкнул. Я хотела съязвить, но прикусила губу, осторожно собирая сухоцветы в кусок ткани, и спрятала в свободный карман своей наплечной котомки.       Если смешать с реагентом, то трава может подействовать как болеутоляющее. Реагент… это физраствор, что ли? Сбор красной, желтой и зеленой свежей измельчённой травы способствует повышению регенерации, раны мгновенно не исцелит, но, несомненно, ускорит процесс заживления. Информация сама всплыла в голове, будто просто припомнилось невзначай. Это была не Эйприл, а просто ее знания, прям как и мои. Я тоже это знала, будто само собой разумеющееся. Однако избирательность этих просветлений ума меня все же раздражала. Ах, если бы можно было использовать память, как руководство: открыл нужный раздел, почитал интересный абзац, и все, что еще для счастья нужно? Мечтать не вредно.       Я нашла Леона на основной, центральной улице деревушки. Запах жженой плоти наполнил легкие, от чего к горлу моментально подступил ком. Вот к чему, а к этому запаху я в жизни привыкнуть не смогу. Источник смрада нашелся быстро: это было похоже на какой-то чудовищный алтарь, в центре которого было изуродованное и обожженное тело полицейского, некогда сопровождавшего американца сюда. Кеннеди не задерживался около трупа, а двинулся вперёд, к той самой железной двери, ключ от которой я ему и передала. Совесть вгрызлась зубами в мой мозг, истошно вопя о том, что нельзя его просто так оставлять. Но что я могла бы сделать? Снять его оттуда и похоронить — займет слишком много времени и сил. А это невероятно ценный ресурс, ведь на кону жизни еще живых людей. В последний раз оглянувшись на незнакомца, которого постигла печальная судьба, я поднялась по грязным ступенькам к двери, которую уже отпирал Леон. Она явно была тяжелой — сама я с ней бы не справилась, а вот Кеннеди, не без усилий, разумеется, но отворил проход.       Перед нами предстала небольшая явно давно заброшенная комната. Лак на мебели покрылся трещинами и местами облупился, а дерево изрядно иссохло и выцвело. Я осмотрела все ящики и полки, в надежде найти хоть что-то, а Леон тем временем закрывал дверь вслед за нами. Открыв ветхую дверцу шкафчика, я разглядела в углу пыльную коробочку пожелтевшего картона, судя по надписи, патроны для дробовика. Не шибко разбираюсь в оружии, но, думаю, пользоваться ими еще можно. Коробок был небольшим, но увесистым, а добавлять тяжести своему, и без того набитому рюкзаку, мне вот никак не хотелось. К тому же ружье носит Леон — пусть и берет патроны. Не говоря ни слова, я протянула пачку своему спутнику, на что тот кивнул и убрал её в свой кейс, потратив немного времени на то, чтобы уложить его на стол и открыть, приводя в порядок все боезапасы. Надо и мне потом проверить, что есть у меня в рюкзаке. Обойдя Кеннеди со спины, я увидела древнюю печатную машинку с частично сломанными клавишами. Не удержавшись, я пощелкала парой кнопок. — Навевает воспоминаниями, — губы мужчины тронула лёгкая улыбка, он дернул один из рычажков, и каретка с тихим звоном вернулась к начальной строке. Мы буквально несколько секунд рассматривали это чудо от мира механики, после чего Леон закинул дипломат за спину и прошел в следующее помещение.       Я, еще раз взглянув, на печатный прибор, зашагала вслед за ним. — Что-то личное? — не удержавшись, полюбопытствовала я. Стоило, конечно, вообще держать язык за зубами, но это же я. Да и интересно послушать историю. Из первых уст! — Всё тот же полицейский участок, — ответил Кеннеди, и это прозвучало даже… охотно? На деревянной балке висела масляная лампа, достаточно освещающая помещение. У противоположной стороны стены был деревянный подвальный люк. Леон подцепил рукой хило сколоченную дверь и откинул в сторону. — Раккун-сити, тысяча девятьсот девяносто восьмой год. Это был мой первый рабочий день.       Моё слишком британское «чёрт возьми» вызвало у Леона лёгкий смешок, больше подбором ругательства, нежели произношением. Даже у себя в голове не привыкну, что думаю и говорю теперь на другом языке. — А я думала, что это мне по жизни не везет, — однако раскидываться сожалениями и соплями мне не особо хотелось, думаю, переживет как-нибудь. — Мы можем посоревноваться, всё еще впереди, — парировал агент и спрыгнул в подземный тоннель за люком. Послышались звонкий плеск воды и эхом разносящийся хлопок от приземления. Я подобралась к краю, оценивая высоту с которой придется прыгать, и убедилась, что все не так страшно, как могло показаться. Вероятно, там, внизу, и лестница была где-нибудь. Леон затих на какое-то время и немного исследовал тоннель; вскоре снова показалось его лицо. — Все чисто, — доложил мужчина и вновь скрылся в полумраке пещеры.       Коротко выдохнув, я спрыгнула вниз. Тело Эйприл было куда более сильное и выносливое, чем мое настоящее. Я всегда тяготела к танцам, и для меня были важны ловкость и гибкость. Однако жаловаться было не на что. Глаза быстро привыкли к темноте. Любезно расставленных в выемках стен свечей, естественно, не было, зато под сводом потолка висела еще одна масляная лампа, освещая небольшое расширение тоннеля. Было очень сыро, пахло плесенью и затхлостью, а ботинки неприятно хлюпали по мутным лужам от стекающей по стенам влаги. Благо на ногах были добротные ботинки из юфти с увесистой подошвой — в болото не залезешь, но по грязи побегать можно.       Дальше проход вновь сузился и опустился — я была не сильно ниже Леона, но мне тоже пришлось наклонить голову, чтобы миновать коридор. Это несколько меня замедлило. Когда я практически дошла до следующего расширения пространства, то услышала мутно знакомый хрипловатый зазывающий голос. Речь я не разобрала, но поняла, что это торговец, и общался он на том же языке, что и местные. Я разглядела сгорбившегося мужчину, обвешанного оружием под потёртым грязным черным плащом. Леон, стоящий рядом с ним, что-то ответил ему… на испанском. Бляять?       Торговец объяснял что-то, жестами указывая направление, и Кеннеди, видимо, удовлетворенный ответом, обернулся и быстро нашел меня взглядом. Я всё еще пребывала в замешательстве от происходящего. При виде торговца невольно вспомнилось, как мы с братьями и папой разыгрывали маму, повторяя манеру речи персонажа из игры. И как папа вручал нам подарки на новый год, вытаскивая их из-под похожего плаща и сиплым голосом добавляя «стрейнджер». Только этот человек был до усрачки криповым, и ничего общего с теми теплыми воспоминаниями не имел. Мне кажется, у меня в голове в один миг сделалось так пусто, что можно было постучать — и в ответ услышать эхо. Мозг быстро начал подыскивать объяснения: английская речь в игре — тоже условность и восприятие Леона, а он сам знает язык достаточно хорошо, чтобы перевести записи местных с испанского. Ну, да, а кто бы в здравом уме отправил правительственного агента в другую страну без должной подготовки? К тому же, у него за плечами была миссия в Южной Америке. Вот это прозрение, блин.       Черт, а зачем он меня тогда спрашивал, знаю я испанский или нет?!       На меня снова нахлынула паника, и я шустро зашагала к двери, едва ли не пролетая мимо торговца, и замечая сощуренные хитрые воспаленные глаза с неестественно-серой радужкой. Он, получается, тоже заражен Плагой?! И много еще впереди для меня сюрпризов?! Толкнув дверь и протиснувшись в щель, я чуть ли не побежала вперед, пока не наткнулась на тупик и лестницу. Меня так трясло, что я даже не подумала дождаться спутника, и просто взобралась наверх, цепляясь дрожащими руками за ржавые перекладины. Свежий прохладный воздух немного успокоил, я уперлась ладонями в стену и опустила голову, медленно выдыхая. Видимо, Эйприл права, и мозгов мне действительно недостает.       Я не повернулась, когда услышала, как поднимается Леон, лишь лихорадочно пыталась сообразить, как мне дальше выкручиваться из ситуации. Это со всех сторон глупо — ехать в глушь без знания испанского и пытаться найти ответы. Играть дурочку или туристку у меня не получится. Язык мой — враг мой. — Что произошло?       Агент был… настойчив в своем вопросе. Искоса взглянув на мужчину, я поняла, что он не отступит, пока не получит ответ на вопрос. И что мне ответить? Попробую перевести тему. — Ты знаешь, что этот человек заражен? — бросила я, наконец, оттолкнулась от стены и выпрямилась. Плечи тянуло от тяжести рюкзака. — Догадался, — сухо ответил американец и скрестил руки на груди в ожидании. — Хочешь сказать, ты его испугалась?       Вот же… Дотошный какой. Уже начинает раздражать. Понимаю — работа и все такое, но… черт, мужик, отвяжись от меня! — Ты ведь меня проверял, да? — нервно пожевав нижнюю губу, осторожно спросила я. — Испанский, — уточнила на всякий случай, но по его лицу стало понятно, что это было без надобности. — Хотел понять, на чьей ты стороне. — А вы хитрец, мистер Кеннеди, — фыркнула я, на что Леон дернул губой в злой усмешке. — Не поделитесь мыслями? — Непременно, но в свое время, — он расслабил плечи, но добавил с нажимом: — Мисс Уэйнрайт.       Не знаю, кого мне хотелось убить в этот момент больше: себя или его. Я, вроде, действительно злилась, но всё же эта манера общения с американцем меня начинала раззадоривать.       Тропа к кладбищу и церкви тянулась через редкие посадки деревьев, и заканчивалась ровным плато на краю обрыва. Ветер был просто бешеным — едва ли получалось делать вдох, стоя по направлению потока. Жители деревни оторвались от облагораживания могильных плит и, хватаясь за подручные инструменты, попытались напасть. В меня почти прилетел удар тяпкой, но Кеннеди остановил нападавшую женщину двумя выстрелами в грудь. Правда, живучая оказалась, зараза — мне пришлось докинуть свинца сверху. Хлопки эхом разнеслись по округе, распугав всех птиц. Крик воронов на кладбище леденили душу. Ганадос было немного, к нашему счастью. И большой удачей оказалось то, что здесь не было ребят с динамитом — этой встречи, боюсь, я бы не пережила. Моё сердечко так уж точно. Когда с противниками было покончено, мы продолжили путь к церкви, проходя по дорожке между надгробиями, и даже самый невнимательный заметит сдвоенные могилы близнецов. Леон на всякий случай заглянул в навесную постройку, где, оказалось, хранились инструменты. Я поежилась от промозглого и влажного воздуха; волосы неприятно потяжелели, и зародилось непреодолимое желание расплести идиотскую косу и высушить их. Но такая возможность представится мне не скоро.       К моему удивлению, агенту все-таки удалось найти в этом сарайчике что-то стоящее. Я шла чуть впереди, запоминая символы с надгробий, которые нужны будут для головоломки. Подошва слегка скользила по земле при легком подъеме в горку, поэтому я предпочла идти по траве, избегая рисков поскользнуться. А это я могу. Во внутреннем дворике церкви, отделенном высоким забором, было тихо. Кеннеди поспешил к главному входу, и, изучив дверь с механизмом чертыхнулся. В который раз. — Осмотрю задний двор, — бросила я, не оборачиваясь и давая мужчине время для доклада руководству о состоянии миссии. Он ничего не ответил, и я никакой реакции, в принципе, и не ждала.       В уши завывал ветер, и я снова поежилась, но скорее от атмосферы места. С детства не любила кладбища, и была рада, когда родственники с возрастом перестали настаивать на посещении этого места. Миновав каменную арку, я подошла к постаменту с головоломкой, откуда мисс Вонг прежде вытащила ключ. Едва я коснулась кованой стрелки вращающегося диска, моя нога будто соскользнула со ступеньки, и я отшагнула в сторону, а после — и вовсе практически влетела в стену от испуга, потому что в место, где я стояла, звонко ударилось острие лопаты. Не знаю, почему я не закричала, но стоять в оцепенении было бы непростительной ошибкой. Я не увидела и не услышала мужчину, который, видимо, стоял в самом углу дворика, но смогла быстро реабилитировать себя, отточенным движением руки извлекая пистолет и снимая предохранитель. Сердце бешено колотилось в груди, но пальцы уверенно жали на курок. Я выстрелила три раза: в голову и дважды в солнечное сплетение.       «Ты быстро учишься, Тая,» — отметила Уэйнтрайт, и я с тяжелым вздохом убрала оружие. Кратковременная дрожь в теле унялась.       Узнала мое имя? Довольно странно будет его услышать здесь, в мире, где меня никогда не существовало.       «Полная форма очень сложная для меня. Еще не понимаю смысла в отчествах,» — делилась со мной размышлениями бывшая хозяйка тела, и я едва сумела сдержать смешок. Забавным совпадением было то, что моего отца зовут Альберт, и он со своим игровым тёзкой имел даже некоторые внешние сходства. Хотя сам персонаж ему никогда не нравился — папа всегда топил за хороших. По плохишам у нас были два моих старших брата — Тимофей, он же Тимоха, и Вениамин, он же Веник. Веник особенно был в восторге от Краузера, и крайне огорчился его такой неоднозначной ролью в событиях четвертой части.       Я улыбнулась воспоминаниями о том, как мы ждали папу с работы, чтобы он запустил свое сохранение и продолжил игру, а мы втроем сидели и смотрели, как он мастерски убивает всех противников с минимальными затратами ресурсов. Потом пытались повторить — но ни у кого не получалось, поэтому узнавали сюжет только из этого прохождения. Руки на автомате крутили диск, выбирая нужные символы головоломки, и после верно выбранной комбинации створки разъехались в стороны, открывая доступ к драгоценному камню. — Я слышал выстрелы, — вынув гладкий зеленый топаз, я обернулась. Леон, видимо, забеспокоился, и быстро пришел на звук — оттого был слегка запыхавшийся. Накопившаяся усталость выливалась в отдышку на короткой дистанции, но не будем забывать о паразите, зреющем внутри его тела. Ох, надо бы что-то с этим придумать. Кеннеди приблизился, отмечая взглядом труп одного из зараженных, и возвращая свое внимание ко мне, держащей между пальцами камень. — Вижу, ты что-то нашла. — Блестяшку, — я поднесла топаз ближе к глазу, рассматривая в изумрудном искажении фигуру агента. Тот слегка разочарованно вздохнул. — Ключ здесь был, но его забрали, — наконец, сказала я, и спрятала драгоценность в карман к другим украшениям. — От церкви, ты имеешь в виду? — уточнил Леон, заглядывая на оттиск в пьедестале. Вот только я к дверям церкви не подходила близко, чтобы рассмотреть. Ничему жизнь меня не учит, а. — Очевидно же, — попытки умничать у меня выходят неплохо. — А глаза мне пока служат исправно, — я с осуждением взглянула на спутника, уперев ладони в бока для пущей эффектности. Актрисулька недоделанная. — Ладно, — он отмахнулся, возвращаясь к основному двору церкви. Направление у нашего пути было одно — по навесным мостам вдоль отвесной скалы.       Конструкция не внушала доверия, но делать было нечего — нужно было продолжать движение. Леон любезно подавал руку, когда возникала необходимость перепрыгивать обрыв или я наступала на очень хлипкие доски. Крытое сооружение на выступе скалы имело какую-то практическую функцию, но судить было сложно — внутри был стол и куча хлама на стеллажах. А на столе, я снова удивлена, всё-таки обнаружилась записка с аккуратно выведенными буквами. Содержание в ней как раз и подскажет Леону курс поисков. — Что там написано? — я изо всех сил пыталась изобразить взглядом свой интерес. Эйприл, интересно, знает испанский? Или вообще хоть какой-то другой язык?       Пока я мысленно пыталась добиться ответов от своей соседки по разуму, Кеннеди хмуро изучал записи. Уэйнрайт молчала, и я опять начала вскипать, потому что непонимание, как работает эта система, мне уже порядком надоела. — Луис у них что-то выкрал, — немного подумав, прежде чем сказать, изрёк американец, — Они сейчас сосредоточены на его поисках, — я смотрела в пол перед собой, нервно кусая губы, но ясно ощутила взгляд мужчины на себе. Мое беспокойство было неподдельным, я переживала уже не только за себя, но и за Луиса. Честно, мне действительно не хотелось бы допустить его смерти. — Он как-то замешан во всем этом? — в тексте это очевидно отражено, но Леону нужна была истина. Ладно, по сути Сэра может помочь нам поскорее убраться из деревни, поэтому Кеннеди выгодно это сотрудничество. Но во всей этой истории была еще одна переменная — Ада. Зная о последующих событиях в мире игры, я всем своим существом не желала, чтобы образец доминантной Плаги попал в руки Вескера. Но от этого зависит жизнь Вонг, а от нее — в дальнейшем и жизнь Леона, как бы ни было печально это признавать.       Видимо, я зависла надолго, потому что из мыслей меня выдернуло раздраженное покашливание агента. — Да, он был нанят кем-то для изучения Лас Плагас, — наконец, произнесла я и покинула ветхую постройку навстречу ветру и мрачному небу. Имён я по прежнему избегала, так как не могла вспомнить, о чем именно Эйприл говорила с Луисом. И какие сведения ей были доступны к моменту прибытия в Пуэбло. Мне нужно заглянуть в содержимое сумки, может, там я найду ответы? — И… ты хочешь спасти его? — Кеннеди явно успел изменить свое мнение об испанце, что при встрече представился простым полицейским. — Луис попросил помощи, так как хотел всё исправить, — я повторила мысль Уэйнрайт, возникшую в голове. Большего пока рассказать не могла, а она — не хотела. Я уже устала от этой таинственности. — Понятно. Значит, он должен знать, как избавиться от… этой штуки, — Леон поморщился, накрывая широкой ладонью область солнечного сплетения. Я попыталась улыбнуться и просто кивнула в ответ, немного обнадежив мужчину. — Нам нужно к озеру, ключ на другой стороне.       Пересекая мост, я уже освоилась со своим телом и больше в поддержке Кеннеди так не нуждалась. Осталось только выбрать наиболее подходящий стиль боя, заодно не забыть сменить магазин патронов. При свете дня арена Эль Гиганте не выглядела такой пугающей и мрачной, хотя сооружения из деревянных свай вокруг выглядели жутковато. Я снова плелась вслед за Кеннеди, смутно припоминая расположения дверей и вид локаций. Мы спускались по лестнице к железным дверям с символом местной секты, проход вел в подземное убежище.       Судя по уверенному шагу Леона, он знал, куда ведет нас. После крутого спуска был обрыв с лестницей, и в отличие от своего спутника, я решила спуститься, как нормальный человек. Грот представился объемным пространством и выполнял функцию склада, судя по количеству ящиков и бочек, которые приходилось обходить по пути к цели. А целью был торговец, обложившийся оружием и припасами всех мастей. — Добро пожаловать, чужестранцы, — с характерным акцентом прохрипел испанский спекулянт, когда мы показались в поле его зрения. Говорил на английском он, очевидно, из-за меня, потому что испанский я не понимала — у меня на лице это написано. Я остановилась около старого барного столика, на котором были подсвечник с горящей свечой и печатная машинка в более сносном состоянии. Звон каретки меня немного успокоил, напомнив о мелодии, которую игрок слышит во время пребывания в комнатах сохранений.       Далее Леон поинтересовался, умею ли я обращаться с винтовкой. Его смутил мой неоднозначный кивок, но все же решил приобрести данный вид оружия. Кто б знал, что торгуется Кеннеди еще отвратительнее, чем флиртует с женщинами: агенту особо нечего было предложить в качестве оплаты, а торгаш заламывал какие-то баснословные цены в песетах. Кто б их еще собирал. Я разрядила обстановку тем, что вывалила в один из поддонов все награбленное сокровище за мое недолгое пребывание здесь. Плага отражает сознание своего хозяина, и, в некоторых случаях, способна не подчиняться доминантой особи. Видимо это тот самый случай. Грязные пальцы слегка подрагивали, жадно перебирая каждую бусину жемчуга на нитке, воспаленные глаза детально изучали каждый камень, оценивая стоимость. Одержимое богатством сознание мужчины воспротивилось паразиту, и он стал тем, кем стал, незримо следуя вслед за Леоном, как падальщик, собирая все, что имело бы хоть какую-то для него ценность.       На мой взгляд, этого хватило бы на обычную винтовку, лекарство и пару пачек патронов, но я хотела зайти дальше. Мой палец указал на полуавтоматическую винтовку. Это была не новейшая модель, однако к ней подходили патроны старого образца, что гораздо облегчало поиск боеприпасов. Леон все это время старался не вмешиваться, молча выжидая, чем же закончится эта история. Торговец зло сощурился, качая головой из стороны в сторону. — Как жаль, а у нас могло бы выйти очень продуктивное сотрудничество, — я наигранно вздохнула, почти выдирая из рук торгаша свои блестяшки. Кеннеди хотел было мне уже что-то предъявить, но я его прервала, следуя по направлению к выходу. — Ни слова.       Последнее всегда за мной. Как только агент сделал шаг назад от прилавка, раздалось недовольное кряхтение. Ха. — Забирай, — бросил одержимый спекулянт, с осторожностью кладя винтовку на деревянную стойку и ожидая свое вознаграждение назад. — Приятно иметь с вами дело, — я хмыкнула, ссыпая драгоценности в выставленные грязные ладони. Наглеть я больше не стала — хотя разжиться пачкой патронов не помешало бы. Нужно быть внимательнее, возможно, даже удастся разжиться чем-то еще полезным. Честно говоря, я вовсе не ожидала, что винтовка окажется настолько лёгкой. Спускаться к пристани, чтобы заглянуть в черноту грота, мы не стали, решили вернуться на поверхность. — Признаюсь, это было впечатляюще, — помогая мне преодолеть последние перекладины лестницы, Леон подал руку. В ответ лишь усмехнулась. Плечи от рюкзака неприятно потягивало, что усиливало желание бросить его к чертям собачьим, но, держу пари, там много полезных вещей.       А торговаться меня научили два вредных старших брата. Как там говорится? В большой семье клювом не щелкают?       Когда мы выбрались на улицу, Кеннеди предложил зарядить два магазина к винтовке — у него оказались нужные патроны. Агент пожелал, чтобы я прикрывала его в случае чего, держась на расстоянии от опасности. Мысль здравая, конечно, а меня кто защитит? Но да ладно, с другой стороны — мы всегда могли поменяться ролями, хоть брать в руки дробовик я совершенно не горела желанием. Пока изучала свою разгрузку, обнаружила металлическую бензиновую зажигалку с гравировкой «А. Уэйнрайт». Это была зажигалка её отца, Адама Уэйнрайта. Он бросил курить, когда младший брат Теренс окончил школу и поступил в колледж, и подарил зажигалку на память дочери. Я несколько раз щелкнула колесиком, пока не увидела небольшой язычок пламени. Она… делала так, чтобы успокоить рассудок и найти какое-то решение.       Мое сознание постепенно сливается с ней, и я боюсь этого.       Мельком оглядев армейскую сумку, я увидела уголок серебристого кейса толщиной не больше дюймов восьми. Взглянув поближе, обнаружила кодовый замок и выругалась. Комбинация из четырех цифр. Придется потратить время, чтобы подобрать нужную, если я вдруг магическим образом не вспомню пароль. Спешно застегнув рюкзак, я закинула его за спину и вернулась к своему спутнику. Леон открыл ворота, и мы покинули пределы деревни. В расщелине между скалами царил полумрак, едва было видно землю под ногами. Я насторожилась, когда услышала потрескивания каменной породы, осыпающейся с верхушки скалы, нам на головы. И как же вовремя я подняла голову, разглядев людей, толкавших валун. — Блять, бежим!       Леон был быстрее, моментально оторвавшись от меня. Это все длилось считанные секунды, но казалось вечностью, когда я пыталась сменить траекторию, чтобы сразу же отбежать от линии движения камня. Только по итогу вышло совсем не так, как я рассчитывала, и в последнее мгновение от столкновения меня спас Кеннеди, схватив за лямку рюкзака и швырнув вслед за собой. Я кубарем прокатилась по земле, больно ударяясь телом то о рюкзак, то о камни. Впереди с грохотом валун врезался в скалу и, чтоб его, разломился на части. Агент выждал, когда пыль осядет и оглянулся. — Ты как? — поинтересовался мужчина, когда я с усилием вставала сначала на колени, сгребая рукой отлетевшую в сторону винтовку, а затем уже поднялась и в полный рост. Такими темпами мистер Скотт угробит меня раньше, чем любая другая тварь в этом месте. — Чашка чая, и я в порядке, — я махнула ладонью и стиснула зубы. Ну, подумаешь, пара синяков. Леон в ответ улыбнулся, подбадривающе касаясь моего плеча. Его взгляд устремился вперед — на большой деревянный мост, перекинутый через практически иссушенный пруд.       Кеннеди заметил растяжки с динамитом почти сразу, как только мы ступили на поверхность моста. Леска, перетянутая между деревянными рейками, была едва заметна, из-за чего мы потратили довольно много времени на то, чтобы пересечь эту местность. Агент вслух отметил то, что местные — полные психи, и удивился, как они сами не наступили на свою же ловушку. Это, пожалуй, стоило спросить у тех ребят, которых мы встретили по ту сторону моста. Да твою ж мать. Их было много, и пришлось использовать окружение, чтобы ликвидировать угрозу. Винтовка временно перекочевала в руки американца, а я играла роль приманки, стоя недалеко от растяжек. Мне с трудом верилось, что я на это согласилась.       Леон подал сигнал, и я отбежала назад, скрываясь от взрыва и ошметков плоти, разлетающихся вокруг. От громкого хлопка ненадолго заложило уши. Оставшиеся ганадос были устранены несколькими искусными выстрелами из дальнобойного оружия, и вскоре всё снова стихло. Мужчина быстро осмотрел меня, убеждаясь, что все в порядке. Я кивнула, сгоняя остатки испуга, и последовала за ним, глядя ровно в затылок агента, потому что просто боялась посмотреть, во что превратились нападавшие на нас люди.       Подниматься в гору было тем еще испытанием после всего случившегося. У меня сильно дрожали мышцы ног, хотя усталости я не чувствовала. Но и сильного шока я не испытывала. Я уже боюсь того момента, когда меня, наконец, накроет осознание, и я окончательно свихнусь. А пока я по команде своего компаньона притаилась за скалой перед выступом над обрывом, у подножия которого раскинулось тихое озеро. — Вот дерьмо, — выругался Леон, продолжая наблюдение из бинокля. Его лицо мрачнело с каждой секундой, и я высунулась из укрытия, чтобы увидеть собственными глазами это чудовище. Огромная пасть заглотила целиком тело полицейского и скрылась в глубинах, оставляя за собой грохочущий плеск воды от мощного хвоста.       Тревога в воздухе стала осязаемой. Кеннеди еще долго смотрел на водную гладь, обдумывая дальнейшие действия. Мне, впрочем, тоже стоило десять раз подумать: если я останусь на берегу, то не смогу подстраховать Леона в критической ситуации, он погибнет или отключится на другом берегу, если даже все пройдет гладко. А выжидать несколько часов непонятно чего — затея вообще скверная. Спускаться с пригорка было уже легче, но в боку при шаге отдавало тупой болью. Обхватывая ладонью цевье винтовки и держа палец на спусковом крючке, я, скрипя душой, согласилась с внутренним голосом, что мне необходимо следовать за Леоном.       Я оглянулась через плечо, высматривая напряженную фигуру агента. В конце концов, ему можно было доверить свою жизнь.