По осколкам памяти

Когда начинаешь много думать о прошлом, оно становиться настоящим, и ты уже не видишь будущего без него.

      Леон оставил Грэм на меня и отдалился, расчищая дорогу от надвигающегося полчища ганадо. Сильный ветер моментально сорвал капюшон плаща с головы Эшли, стоило нам покинуть помещение, и та замешкалась из-за бьющего в лицо потока воздуха и дождя. Когда она замедлилась, я оглянулась на дверь, из которой мы выбежали мгновение назад. Заражённые паразитами люди в робах, стоящие на крыльце часовни и у входа в пристройку, опустили арбалеты и просто смотрели нам вслед. Саддлер приказал им не стрелять, чтобы ненароком не убить Эшли и, возможно, меня. Осмунда сильно разочаровало то, что я не стала его марионеткой, — вероятно, меня действительно пытались заразить. Однако у меня не было никаких признаков инфицирования, и я была уверена — мой приступ перед солеей связан с тем, что внутри одного тела существуют два сознания, перегружающие нервную систему и мозг.       Девушка вскрикнула, когда впереди агент с помощью ножа точным ударом в грудь обезвредил ковыляющую старуху с серпом. Кеннеди стрелял в ноги остальным селянам, не тратя патроны на их умерщвление. Мы услышали взрыв, и я поняла, что Леон всё-таки использовал в телегу с бочками без напоминания нашей спутницы. Не теряя ни секунды, я увела Эшли с дороги, проскочив в дыру каменного забора с острыми зубцами ограды. Мы лавировали между надгробий, старались не попасться под атаки вооружённых бешеных ганадо и идти параллельно с Кеннеди, который стянул противников на себя. Основной приказ — устранить агента и вернуть девушку, но это не значит, что мы были в безопасности. Плага внутри этих людей жаждала крови, требовала пустить внутренности наружу, вцепиться сгнившими зубами в плоть, — почти светящиеся красные глаза блеснули жёлтыми искрами факелов в смертельно-короткой дистанции перед нашими лицами. Эшли закричала от испуга, я — почти тоже, но отскочила в сторону и утянула девчонку за собой, избегая захвата от обезумевшего преследователя. — Господи, что с ними такое?! — почти плача, вопрошала Грэм и изо всех сил старалась подстроиться под мой темп бега. Редкие выстрелы раздавались позади, мы петляли между могилами и ганадо с факелами, и, когда вернулись на дорогу, встретились лицом к лицу с поздней стадией паразита. У Эшли начиналась настоящая истерика от созерцания этого ада, а у меня в голове долбила одна единственная мысль — убежать отсюда как можно скорее. — Пригнитесь!       Прижав к своей груди голову американки, я наклонилась, и над нами оглушительно бахнул дробовик, разнося дробью высунувшуюся из человеческого тела плагу. В ушах звенело, девушка совсем растерялась, не понимая и не слыша, что происходит. Возможно, это к лучшему. Я не стала ждать команд Леона и потянула за собой его подопечную к секретному лазу, ведущему в деревню. Мужчина догнал нас почти сразу и велел Эшли спускаться следом за ним. Я задержалась, ища что-нибудь, чем можно было заблокировать дверцу люка хотя бы на время, но кроме обломка от ограды ничего не попалось. Надо было выиграть немного времени, повезёт, если нас внизу никто не встретит. Попытаться стоило.       Зажав фонарь между зубами, подсвечивая люк, я кое-как всунула под ручку откидной дверцы металлический прут, после чего быстро спустилась вниз. Американцы ушли дальше, и я поспешила их нагнать. Эшли попросила о передышке, но Леон не соглашался, сетуя на то, что в таком тесном пространстве вообще опасно находиться, и лучше бы мы пошли через ратушу. Не помню других дорог к церкви, но реальность с игрой роднили только основные элементы, а появление новых и новых деталей уже стало нормой. Будто бы игру пересобрали заново. Я чувствовала себя ещё более неуверенной, понимая, что происходящее не сходится с моими ожиданиями. Ещё тот факт, что главный злодей что-то знает о том, что со мной случилось, не внушал возбуждающих перспектив на светлое будущее. — Что вообще происходит, о чем он говорил? — всхлипнула девушка и замедлилась, оглядываясь на меня, по наитию чувствуя, что я знаю ответы на её вопросы. Ох уж эта женская интуиция. — Он ввёл в ваши тела паразитов, которые вскоре будут полностью вас контролировать, — отдышавшись, я вытерла тыльной стороной ладони мокрый лоб и посмотрела с сочувствием на Эшли. Мне было жаль её, мне было жаль саму себя. Вот только если история дочери президента заканчивается хорошо, то моя — полной неизвестностью. — Это поэтому я могу слышать его голос в своей голове? — испуг, отвращение и отчаяние сменились на молодом лице американки друг за другом. Она нервно поскребла шею ногтями.       Стоп, что? Они могут слышать приказы Саддлера? До этого я даже не задумывалась о том, что из себя представляет связь доминантной и обычной Плаги, а Луис в своём отчёте не указал подробную информацию. — Ему нужен рычаг давления внутри правительства США, — догадался Кеннеди и остановился вполоборота к нам. Подвешенные под потолком масляные лампы слабо освещали расширение в туннеле, торгаша нигде не было видно. Мужчина зачесал назад пальцами мокрую чёлку и вперил в меня свой тяжёлый взгляд, от чего я напряглась моментально, готовясь словесно отбиваться. — Смотрю, тебя ничего из произошедшего не удивило, — язвительно отметил он, намекая на свою работу и на личность той, кого спасал, — Ты заражена? Откуда он узнал имя и твой позывной? — вопросы сыпались один за другим, но на каждый из них нашёлся бы ответ. Я и без того погрязла в загадках и вопросах, а тут ещё и Леон со своим недоверием. Разве он не разглядел в руках Саддлера опознавательных знаков, которые есть у всех военнослужащих? Неужели Леон думает, что я его не переиграю? — Что вообще значили его слова?       Наше тяжёлое дыхание вперемешку с мычанием Грэм эхом расходилось по длинному подземному коридору. С одной стороны я понимаю его подозрения, но с другой — он действительно считает меня опасной? Абсурд! Эшли растерянно поглядывала то на меня, то на агента. Наши препирательства сейчас вообще ни к чему, но во мне взыграла спесь. — Ну, а ты? — решила, что лучшая защита — это нападение, — Откуда ты знаешь мой позывной? — я должна была раньше догадаться, почему Леон задавал мне такие странные вопросы и постоянно присматривался. Наследила везде, где только могла. Между тем не заметила, как голос мой сделался ниже и громче, автоматически я снова переключилась на агрессию. — И как, понравилось моё досье?       Внутри всё сжалось, когда Леон рывком приблизился, схватив меня за левую лямку рюкзака, и впечатал спиной в стену, после прижав всей поверхностью предплечья верх грудной клетки, не касаясь шеи. Выбитый из груди воздух вырвался изо рта сдавленным стоном. Эшли ахнула где-то в стороне, кажется, выпалила «что ты делаешь», но затихла. Только испуганно таращилась во все глаза на агента, угрожающе нависшего надо мной. От ужаса у меня задрожали губы, и сердце, как сумасшедшее, трепыхалось в груди под его рукой. Я в своём мире росла домашней девочкой в семье, где самым чтимым правилом — было не поднимать руку на женщину. Никогда мне ни один мужчина не угрожал, потому что за моей спиной всегда была тень двух старших братьев, которые сломали бы лицо любому, кто хотя бы косо посмотрел в мою сторону. А здесь, в чужом мире, чужой стране, в этот момент, правило не работало, — особенно если ты ставишь под сомнение миссию специального правительственного агента. Довыёбывалась. — Было занятно, — непроницаемость выражения лица Кеннеди стёрлась едва заметной тенью желвак.       Я действительно его достала своими недоговорками, хотя по играм было видно, что он очень терпеливый человек. Молодец, Тая, возьми с полки пирожок. Это целое достижение. По глазам стало понятно, что он слегка растерялся от моей реакции — я была так шокирована, что не смогла даже разрыдаться. Удивительно, как Эйприл ещё не предприняла ни одной попытки остановить меня и защитить нас. Возможно, он думал, что я прекрасная актриса и просто жду момента, чтобы всадить ему нож в спину? Ему не впервой, поэтому он продолжал гнуть свою линию: — Я жду. — Клянусь, я не имею отношения к происходящему, — задыхаясь от волнения, проскулила я, — Саддлер, видимо, сорвал цепочку с жетонами, пока я была в отключке, — мне становилось дурно от этой ситуации, казалось, что я путаю слова. Вспомнила, что Эйприл убегала из церкви от погони — её кто-то преследовал. Кусочек за кусочком открывались мне, но что было дальше? Что случилось потом, что она оказалась без сознания в доме на другой окраине деревни? — Я не помню, что там произошло, но я не заражена, иначе бы точно уже что-то сделала под контролем Саддлера, — Насчёт отсутствия заражения я была железно уверена, в противном случае я осталась бы в лапах главы культа — укол сделали более чем сутки назад. Да и взбесился Осмунд явно не просто так. — Леон, пожалуйста, поверь мне. Я просто ищу ответы на свои вопросы.       Я поскребла пальцами по его руке, которой он меня прижимал к холодному влажному камню. Нашкодившего котёнка, который шипел и рычал, наконец, схватили за шкирку, и ему ничего не оставалось, как сжаться в комок и жалобно мяукать. До чего же я нелепа. — Леон, отпусти её, — напомнила о себе Эшли, выглядывая из-за спины своего защитника. Она смотрела на меня с такой отважной уверенностью, что я не причиню ей вреда, что мне стало ещё более совестно. Заслуживала ли я их доверие? — Только попробуй что-нибудь выкинуть, — процедил мужчина и сжал рукой больное плечо, отчего я зажмурилась, стараясь не запищать от боли. — Пожалуйста. — Потребовала дочь президента и накрыла своей небольшой ладошкой плечо агента.       Кеннеди нехотя отпустил меня, а я, судорожно вдохнув воздух в лёгкие, свободные от давления, осела на пол. Девушка присела на корточки рядом и предложила руку, чтобы помочь встать. Грэм инициативнее и живее своей компьютерной версии. Мне нравится. — Ты как? — поджав губы, спросила она. Сцена явно переключила её и отвлекла от происходящего ранее пиздеца. Вообще это было очень внимательно с её стороны.       Я всё ещё пыталась отдышаться, криво улыбнулась и махнула головой. Мне чертовски повезло, что Леон сначала думает, а потом делает. Я вот такой особенностью похвастаться пока не могу. — Ты сама-то как? — с трудом у меня получилось подняться на свои дрожащие в коленях ноги, упираясь локтём в стену. Эшли, не касаясь меня, страховала от падения. Кеннеди был занят тем, что изучал карту на коммуникаторе, подыскивая наиболее безопасные и удобные пути, наверное. Я-то уж точно не знала, куда надо идти, особенно в темноте. — Нормально… наверное, — неуверенно прогнусавила американка, забавно прижимая к груди сжатые в кулачки руки. Она улыбнулась натянуто, когда я легонько похлопала её по спине и кивнула головой в сторону, призывая продолжить путь. Рука ныла, я старалась не обращать внимания, пока выносливость этого тела позволяла. Позже я обещала себе о нём позаботиться. — Выйдем в деревне, пойдём через ферму, — скомандовал Леон, снаряжая в магазин недостающие патроны, — Эйприл, прикрывай Эшли, я пойду впереди.       Настойчивый шум преследователей за спиной призывал пошевеливаться. В этот раз мужчина даже не взглянул на меня, я, смотря на разбитые носки своих ботинок, еле слышно отозвалась: — Принято.       И мы двинулись дальше. Одна новость радовала — Кеннеди позволил мне их сопровождать, значит, не настолько я страшный чёрт, как можно было представить. Паршиво звучит, конечно. Эшли была крайне самостоятельной: сама выбиралась из подвала, не прося Леона подать ей руку, — хотя он стоял в рядом, готовый в любую секунду помочь.       Когда мы оказались в деревне, на время убрали фонари, чтобы не выдать свою позицию. И как назло на площади в центре селения горел огромный костёр, а ганадо с факелами шныряли между домами и сараями. При таком раскладе самым правильным было просто бежать, увиливая от перехвата. Снова напав со спины, Леон прирезал одного мужчину и подал сигнал, чтобы мы следовали за ним. В надежде избежать дальнейшего столкновения с врагом, пришлось пробираться через дома, в которых оконные рамы были либо открыты, либо просто выбиты. «Возьму двух слева на себя, ты одного справа», — прочла я по цепочке жестов от Кеннеди, стоя за противоположным откосом двери, готовясь отворить проход. Грэм оставалась между нашими спинами, поэтому, можно было считать, что она в безопасности. Как и скомандовал Леон, я взяла на себя очень бойкую женщину справа. Если бы я не выстрелила ей в ноги первым делом, боюсь, мне бы подрали лицо голыми руками. Серия хлопков заставила местных зашевелиться, и я увидела, как другие концы небольшой улицы наполняются светом от факелов. Заражённые селяне выходили из домов и сараев, и очень вовремя было вспомнить: вся эта масса людей будет преследовать нас, а потом и выкуривать из дома Луиса. Мы прикончили препятствующих на пути ганадо и оказались за воротами, только, к моему огромному сожалению, заблокировать их было нечем — пришлось просто броситься бежать дальше. Местные жители значительно уступали нам в скорости на длинной дистанции, нельзя было расслабляться ни на секунду.       В частых вспышках молний я разглядела огромные истлевающие лопасти старой мельницы, возвышавшейся над фермой — масштабы в реальности превосходили игру кратно. Высокие амбары, загоны для скота, навесы и пристройки для хранения зерна и инструментов. Этот мир выглядит логичным, настоящим. В отсутствие зарниц было видно целое нихрена, и спасало нас только то, что наши противники видели так же — паразит нисколько не улучшал восприятие своего носителя. Однако это же и было проблемой: потому что они, блять, не были компьютерными болванчиками из игры, привязанными к определённым триггерным зонам, а болванчиками, которые беспрекословно исполняют приказ — найти и убить! Прятаться под навесами совершенно не имело никакого смысла, и, дабы не загонять себя в угол, мы просто начали прорываться вперёд. Лёгкие саднило от резких и частых вдохов. Шумное дыхание смешалось с рокотом дождя по шиферным крышам амбаров, в ушах отбивала ускоренный ритм сердечная мышца, изредка всё это перекрывала оглушительная очередь из выстрелов. В какой-то момент даже не услышала собственный крик, когда меня на повороте сбил с ног какой-то грязный мерзкий мужик, разделив меня, Кеннеди и Грэм. Винтовка выскользнула из рук, с одного плеча соскочила лямка рюкзака, что, позже, сыграло мне на пользу. Я успела его оттолкнуть, но подняться мне не хватило времени, и, когда он навалился снова, смогла только выставить ногу и упереться ботинком ему в грудь, попутно изворачиваясь от захвата. Казалось, что время замедлилось. Я лежала в обломках забора и куче мокрого сена, а надо мной — бешеный недочеловек, желающий порвать меня в клочья. Он бездумно таращился на меня своими красными воспалёнными глазами, кричал что-то на испанском, обнажая редкий ряд гнилых зубов и испещрённый язвами рот. Весь этот смердящий, кричащий, грязный и гноящийся пиздец вокруг выбил меня из строя. Зачем я здесь оказалась? Почему именно я должна через это проходить? Может, мне нужно просто сдаться? Я, пусть и удерживала ганадо, по-прежнему бездействовала. И если бы мне не повезло наткнуться на умоляющий взгляд Эшли, которая что-то кричала и пыталась вырваться из хвата седого старика, я бы так и осталась лежать на земле.       Использовав вес и силу нависшего надо мной мужчины, я выпрямила одну ногу в колене и чуть оттолкнулась второй свободной от земли, задав инерцию, которой опрокинула тело через себя. Если бы под спиной был рюкзак с кейсом, такой трюк у меня бы не вышел. Ну, же, Тая, она же тебе доверилась, она поверила в тебя! Я мысленно подгоняла себя и поправила рюкзак за плечами, спешно поднимаясь на ноги и вооружаясь пистолетом и ножом. — Прости, приятель, ты не в моем вкусе, — пристрелив копошащегося в грязи селянина, который в падении сломал себе, кажется, шею, я подобрала винтовку и ринулась к Эшли. Выстрел в голень, и нож в моей левой ладони вонзился прямо в основание черепа похитителя. Благо Грэм успела приземлиться на ноги и удержаться в равновесии благодаря моей руке. Сомневаюсь, что это было так же стильно, как у Леона, но на его подопечную явно произвело впечатление. — Цела? — она моментально кивнула и сжала крепче в своей ладони мою, пока я оглядывалась и оценивала ситуацию, убирая нож в набедренные ножны. Раненное плечо отозвалось царапающей болью после небольшой нагрузки. Кеннеди отбивался от трёх ганадо, а из-за их спины медленно брёл здоровенный тучный мужик, с чем-то похожим на объёмный мешок на морде. Позже я увидела, что это был совсем не мешок. — Господи… — сквозь пелену серого шума в ушах послышался охрипший голос американки. Мне не впервой так делать, но сражаться с этой ебалой с бычьей башкой на плечах в мои планы на сегодняшний вечер явно не входило, поэтому я просто увлекла Эшли за собой в другую сторону, чтобы обойти тот амбар, где Кеннеди нашёл себе более подходящую компанию. — Стой, а как же Леон?! — запротестовала девушка, нарочно замедляя нас. — Он слишком хорош, чтобы сдохнуть от такой ерунды, — крикнула я в ответ и отстрелила человека справа, двигающегося в нашу сторону. Вряд ли убила, но такой цели и не преследовала.       Помнится, в игре были высокие деревянные укреплённые двери, а сейчас перед нами возвышалась каменные массивные ворота с опускающейся решёткой, напоминая классические городские ворота в любых средневековых городах. В голову неуместно взбрели воспоминания об Оксенфурте из третьей игровой части Ведьмака с эпизодами у таких же врат, где постоянно толпились люди, и недовольно брюзжала стража. Впереди раскинулся навесной мост на другую сторону, стало быть, к дому Луиса — в темноте и пелене дождя не разглядеть. Синий блик пламени мелькнул за решетчатой дверью, когда мы с Эшли ступили под фортификационное сооружение, пережившее явно не один век. Общаться с торгашом время однозначно не подходящее, я потратила мгновения на поиск чего-то, что могло бы задержать ганадо на этой стороне. Едва я успела рассмотреть цепи и колесо, которые поднимали и опускали кованые ворота, как Грэм дёрнула меня за рукав, указывая на Леона, что оторвался от толпы преследователей, количество которых возрастало в геометрической прогрессии. Чёрт возьми, откуда их столько?! Дождавшись, когда мой напарник пересечёт ворота, я выстрелила в блокиратор на колесе, и решётка, преграждающая путь, рухнула вниз. Кеннеди остановился перевести дыхание, придерживаясь ладонью за солнечное сплетение, и взглянул на меня с одобрением: — Хорошая работа. — Не ранен? — робко полюбопытствовала Эшли, а я тем временем вяло отошла на несколько шагов назад, наблюдая за тем, как ганадо стягиваются к ограждению. — Я в порядке, идём, — отмахнулся мужчина, ненавязчивым касанием подгоняя нас вперёд.       Мы заспешили на другую сторону ущелья, пересекая мост. Эшли шла чуть впереди, стараясь аккуратно ступать по доскам и держаться за тросовые ограждения по разные стороны перехода. Смотреть в зияющую пропасть стремления совершенно не было, — сложно было даже представить, какой высоты обрыв, а желания пережить прыжок веры у меня отсутствовало. Леон замедлился, когда пискнул передатчик, и ответил на вызов Хенниган. — Я бы предпочёл этого не слышать, — съязвил он, я остановилась, оборачиваясь, наблюдая за мужчиной. Кеннеди махнул рукой, но я не сдвинулась с места, только глянула через плечо на Эшли, достигнувшую другого края земли. — Прекрасно, — рычащие нотки прорезались в его голосе, красноречиво выдав раздражение, стоило ему выслушать отчёт Ингрид о судьбе вертолёта. Да и моя наглость явно не способствовали его смягчению. Агент сделал шаг вперёд, я двинулась дальше, оставляя между нами интервал. — Принято, — наконец, отозвался американец и отключил рацию. К этому моменту ветер усилился, луна выглянула из-за рваных туч, освещая наши фигуры.       Меня пробрало до костей, когда я рассмотрела выражение лица Леона, — он что-то обдумывал, вглядываясь в грязь под ногами и нервно постукивая пальцем по стволу пистолета. Не сказать, что сильно, но в глубине души я испытывала некое разочарование от того, что выпутаться из всего этого дерьма наиболее лёгким способом не получилось. Потому мои эмоции были не совсем наигранными. — Плохие вести, — констатировала, сосредоточенно всматриваясь в светлые глаза под намокшей чёлкой. Взгляд мужчины на секунду обратился ко мне, после чего агент кивнул и медленно выдохнул, оглядываясь по сторонам и анализируя ситуацию. Преграда в виде ворот по-прежнему сдерживала ганадо за заставой. Впереди раскинулся двор усадьбы, с одной стороны объятой непроходимым лесом и пропастью, с другой — огороженной прогнившим деревянным, местами заваленным, забором. — Ребят, — нервно протянула Эшли, привлекая к себе внимание. Девушка вытянула руку в направлении стягивающей группы преследователей с другой стороны участка. Принимать бой в открытую глупо, а помня сколько заражённых людей осаждают дом в игре, я хотела по возможности сократить их количество, чтобы не пришлось переводить все боеприпасы в обороне. — Надо придумать, как задержать их, — почему-то возомнила себя дохрена умной и способной, потому ступила обратно на мост, дабы соорудить из подручных средств ловушку. Но мост был слишком добротно сколочен из тесины: ни одна, ни две гранаты понадобится, чтобы его повредить. Разрезать канат ножом тоже не получится. Я чертыхнулась, дёргая за трос, ведущий от опорной конструкции. Его только ножовкой пилить. — Не неси чушь, — осадил меня Кеннеди и совсем по-ребячески схватил за лямку рюкзака, дёрнул на себя в направлении одиноко стоящей усадьбы. Я, честно сказать, так растерялась, что просто послушно зашагала следом. — Что мы будем делать, Леон? — высокий и срывающийся голос Грэм резанул по ушам. А она ещё не слышала разговор о том, что случилось с вертолётом. — Боюсь, нас зажимают с двух сторон, — взвесив обстоятельства, насмешливо отметил агент. Кеннеди, наконец, отпустил плечо моей сумки. — Быстрее, в тот дом, — приказал он и ринулся к усадьбе первым, Эшли поравнялась со мной, чтобы мы вместе добежали до укрытия.       Леон распахнул дверь и отточенным движением вскинул пистолет, проверяя обстановку. Убедившись, что в доме тихо, он потянул Грэм за собой. Эшли была похожа на тряпичную куклу, безвольно болтающуюся в руках. Я собиралась последовать за ними, но дёрнулась от неожиданного раската грома, заставившего со звоном задрожать окна. Выдохнула, хватаясь за сердце. Твою мать. Из проёма потянуло теплом, согревая замёрзшие щёки и нос, а также запахом древесины и керосина. — Леон!       Стоило услышать смутно знакомый голос, под черепом болезненно закололо. Оказавшись за порогом, я толкнула левым плечом дверь и зашипела от того, как неприятно тянуло рану по внутренней стороне руки. Кеннеди молча поймал деревянный засов и несколько секунд рассматривал оппонента, прежде чем развернуться и заблокировать выход. Дом был явно заброшенным, но прекрасно сохранившим следы своей истории: от серебряной посуды в сервантах, до картин в рамах и коврах на стенах. — Мир тесен, да? — игривый тон незнакомца заставил Эшли моментально съёжиться от напряжения прежде, чем тот обратил на неё своё внимание. Кажется, в этот момент он должен был отпустить какой-то мерзкий комментарий в сторону девушки, но я, показавшаяся из-за спины Леона, внезапно вызвала его ступор. — Сеньорита Уэйнрайт… — испанец неспешно спустился по скрипучим ступеням лестницы, настороженно разглядывая меня. Я же нетвёрдой поступью приблизилась к Грэм и погладила девушку по плечу, стараясь переключить внимание. — Вы здесь? — искреннее удивление Луиса просто выбило меня из колеи, я ещё и спиной почувствовала напряжённый взгляд Кеннеди.       Хотела спросить, что это значит, но не успела — новый приступ боли накрыл мою голову, подгибая колени. На губах снова разлился железистый привкус крови, капающей из носа на пол и мои перчатки. Подопечная Кеннеди подлетела ко мне сразу же, пытаясь хоть как-то помочь.

Картинки пережитого прошлого были чёткими, почти реальными.

      Я ждала его на крыльце заброшенного домика лесничего через день после того, как мы впервые встретились. Хижина егеря простаивала очень давно, в эту часть леса почти никто не забредал: местные не охотились, приезжие из-за слухов обходили стороной. Сэра опаздывал на два часа. У этого прохвоста должна быть веская причина на подобное, ведь если он упустит мою помощь — это прямой путь к гибели.       Облокотившись на размокшие и поросшие мхом деревянные балюстрады, отгораживающие порог домика, я всматривалась в неприветливо смурый осенний пейзаж и по привычке щёлкала пальцем колёсико отцовской зажигалки. Единственным спасением в этой глуши был чистый влажный воздух. Спускающийся с гор ветерок нёс с собой прохладу и запах хвои. Внутренний голос подстёгивал к сомнениям: вся эта затея и на бумаге выглядела опасной, но исходя из отчётов и того, что удалось разнюхать на месте— абсолютно безумной. В этой части Испании люди живут в резервации со своим религиозным укладом, постоянно пропадают туристы, и за всё время не нашли ни одного тела, власти не проявляют инициативу. Моей задачей было действовать скрытно — дабы не провоцировать международный конфликт. Как мне нужно поступать, если под угрозу будет поставлена моя жизнь?       Силуэт Луиса мелькал между частоколов серых деревьев, замирая в их тени на передышку, оборачиваясь к потенциальным преследователям. Я принципиально не двигалась с места, ожидая, когда мужчина сам подойдёт к назначенному месту встречи. — Вы опоздали, мистер Сэра, — дав ему пару секунд отдышаться, бесцветно утвердила я и продолжила рассматривать искры, испускаемые зажигалкой. — На то была причина, — глотнув воздуха, оправдался Луис и, морщась, потёр ладонью грудную клетку. Он сразу же залез в карман брюк и выудил пачку сигарет. Мне хотелось съязвить насчёт его сниженной выносливости из-за непреодолимой любви к курению, но сдержалась. — Я начал действовать, выкрал образец, — сообщил он и поднялся по ступенькам крыльца, чтобы поравняться со мной. Держа сигарету между пальцами, мужчина жестом указал на зажигалку. — Он у вас? — я поднесла зиппо к его лицу и позволила прикурить от пламени. — Нет, но я спрятал его в замке, — испанец глубоко затянулся никотином и с прищуром посмотрел на уродливую размякшую подпорку крыши, к которой хотел прислониться. — Меня уже ищут, — безрадостно поделился Сэра, выдыхая облако дыма. Я не меняла своей позы, только смотрела. Звучно захлопнула зажигалку. — Планирую к вечеру вынести образец из замка, — учёный сразу же считал мой намёк, оправдываясь, затараторил и вскинул палец вверх, что заставило меня довольно хмыкнуть. — А исследования? — осведомилась я, наблюдая, как беззвучно выругался Луис, наверное, надеясь, что я забыла про них. — Их я забрать не смог, а сейчас возвращаться на остров — самоубийство! — воскликнул он и в страхе дёрнулся, озираясь по сторонам. Эхо разносило голос по округе. Я раздражённо дёрнула губой. — Прошу прощения, — извинился он и встал боком чуть ближе ко мне, облокачиваясь бедром о деревянную перегородку крыльца. — К тому же у меня больше нет доступа в лаборатории. На меня спустят всех псов сразу же, как только узнают, где я. — А к чему вообще такие риски, мистер Сэра? Вы не сильно выигрываете, — я отзеркалила его позу и немного отодвинулась, чтобы между нами было чуть больше воздуха — мне неприятна подобная близость. — Садлер избавится от всех, когда достигнет своих целей, — совершенно серьёзно и предельно честно ответил испанец. — Он уже начал, — чуть сжимая пальцами ткань своей жилетки на груди, тихо добавил он. — И… всё это неправильно, не хочу быть частью этого. — Поэтому решили выкупить жизнь на свободу, — поэтично закончила и улыбнулась. Лес полнился запахом гнилой листвы, пением птиц и скрипом старых деревьев. — Только вашу душу это не спасёт, — оттолкнувшись от балюстрады, я сошла с порога домика и оглянулась напоследок к помрачневшему Луису. Сощурившись, разглядывала его расслабленную от усталости фигуру. Моим долгом было вытащить его, хотя в искренность его покаяния мне верилось с трудом. — Время и место встречи?       Сэра бросил докуренную сигарету вниз, задумчиво глядя на горизонт из сухих стволов. — Семь вечера, дом на окраине за фермой. Боюсь, мне понадобится помощь.

Согнав воспоминания, словно морок, тряхнула головой.

— Я в порядке, спасибо, — выставив ладонь, отозвалась я, и тыльной стороной перчатки вытерла кровь. Значит, Луис и Эйприл виделись дважды. Теперь понятно, почему он не был рад встрече со своей спасительницей — вела себя англичанка, мягко говоря, скверно.       Я подняла голову и наткнулась на лицо настороженного испанца. Они не встретились: Эйприл какими-то ветрами занесло в церковь. В любом случае, разбираться надо тогда, когда обстановка вокруг станет чуть спокойнее. — Нет времени, у нас тут вечеринка намечается, — я поднялась на ноги и указала большим пальцем за спину. — Гости на ужин предпочитают свинец.       Расцветающая улыбка Сэры на время усыпила нашу с Леоном бдительность. Мужчины, перекинувшись парой фраз, заметались с приготовлением помещения: задвинули входную дверь тяжёлым деревянным буфетом, наспех заколотили окна досками. — Спрячьтесь наверху, Эшли. Эйприл, — Леон сделал акцент на мне, взглядом предупреждая, чтобы я не лезла на рожон. Усталость, будто волны надвигающегося шторма, с каждым новым приливом цепляла меня за ноги все больше. Сил ответить не было, я только кивнула и положила винтовку и некоторые из своих боеприпасов на стол. Кеннеди сразу убрал в подсумок их часть. Придерживая то ноющее, то немеющее плечо, быстро поднялась вместе с Эшли на второй этаж.       В лунном свете, пробивающемся через окна, я рассмотрела элементы быта — комоды, полки с книгами, даже кровати. Чудом, не сломав себе ноги о мебель, мы добрались до большого платяного шкафа в углу комнаты. Грэм, как маленький котёнок вжалась в заднюю стенку шифоньера, плотно прижав к груди ноги. Рюкзак пришлось закинуть на полку сверху и потесниться вместе с американкой рядом, захлопывая дверцы за собой. Теперь у меня было время прийти в себя, пока джентльмены разбирались с очередной угрозой. Девушка рядом дышала громко и вся дрожала, едва ли не стуча зубами.       Эшли вздрогнула от гулких выстрелов снизу. — А что, если они смогут сюда забраться? — с паузами на глотки воздуха тревожно прошептала она. — Для этого здесь есть я, — заверила её я совершенно спокойным и чужим для себя голосом. Я не хотела казаться какой-то смелой и сильной, моё тело точно так же реагировало на опасность и тревогу — мышцы ног всё ещё дрожали от продолжительного бега и нападения. Было страшно, но я больше, конечно, злилась, а психика берегла эмоциональный ресурс и пока отказывалась выдавать полный спектр паники, тем более что я заранее знала об успешности обороны дома Луиса. Сомнительный повод, подумала бы Эйприл. Возможно, я просто ещё не достигла лимита, чтобы поехать кукухой окончательно. Я дёрнула губами в полуулыбке сама себе. — Не бойся, Эшли, я тебя в обиду не дам.       Грэм в ответ лишь медленно выпустила весь воздух из лёгких и шмыгнула носом, подчиняя свою истерику. В отличие от Эшли у меня есть инструменты защитить себя — сильное тело и оружие. Помирать, как говорится, — так вместе. В шкафу пахло пылью и канифолью, от резких запахов хотелось закрыть нос, но мокрые перчатки воняли ещё сильнее. Сквозь просветы в дверях нашего укрытия я увидела комнату и отсветы выстрелов со стороны лестницы. Луис болтал без умолку, от чего Леон раз десять посоветовал тому закрыть рот, судя по звукам, отбиваясь от напора ганадо. В игре тела убитых хотя бы исчезали, а в реальности они так и оставались лежать там, где получили пулю.       Воображение красочно обрисовало, как первый этаж уложен ровным слоем заражённых селян, и от этой картинки в голове я сразу же скуксилась. Хлопки вскоре стали реже, и я обрадовалась, что вечеринка подходит к концу, ведь изначально противников было меньше, как звон разбитого стекла почти рядом с нами заставил сердце рухнуть вниз. Да блять! Рассмотрев сквозь щели шкафа тетивы деревянных вертикальных лестниц, разбивших окна, я напрягла ноги, готовясь выйти из укрытия. Предупредив спутницу, я выскользнула наружу, и в этот же момент было разбито второе окно. Суки, пересидеть спокойно не дали.       Одна женщина почти взобралась по перекладинам, но её остановила выпущенная мною пуля в лоб. Последующие крики и глухой стук красноречиво указывали, что все взбиравшиеся свалились вниз, однако это ненадолго. Я метнулась ко второму окну, зацепила пяткой выступающую часть лестницы и толкнула от себя: — Вас не звали, иди на… — Эйприл! — оборвал меня Кеннеди, возникший на ступенях слева от меня. Я недовольно отмахнулась от мужчины, мол, всё под контролем, чтобы не тратить время. Тот вернулся к Луису, а я — к другой стремянке.       Стреляла я либо в головы, либо в руки, чтобы сбить с подъёма ганадо. Поражённые плагой жители копошились со второй лестницей, снова примыкая её к дому. Пока ближняя ко мне была свободна, я подцепила правой рукой перекладину и с трудом протащила внутрь, лишая безмозглых придурков способа сюда забраться. Левая рука болела и совсем перестала слушаться, её тяжело было согнуть даже в локте. Пока я была занята грёбанной лесенкой, щуплый мужичок с топориком бодро взобрался практически на оконную раму. Радости по такому событию я, конечно же, не испытала, и поспешила избавиться от назойливого гостя сначала выстрелом, а потом, набрав в развороте побольше инерции, ударила ногой в грудь. К моему сожалению, полёт данного господина не вышел таким же сногсшибательным, а поднимавшийся за ним человек имел очень цепкие руки — он вцепился в ворот моей куртки прежде, чем лестница ушла из-под его ног, и, падая, потянул меня за собой. Колени упёрлись в подоконник, правая ладонь с пистолетом чудом держалась за деревянный наличник. Я с надрывом прорычала от сильного напряжения в спине, чтобы не наклониться ниже и не напороться животом на зубья разбитого стекла. Левой рукой, сквозь слёзы от боли, паники и напряжения, я хотела достать до набедренного ремня с ножом, только конечность отказывалась слушаться. Выстрелы внизу продолжались — значит, ребята заняты, поэтому я лихорадочно пыталась сообразить, как мне выкрутиться. — Лорд Саддлер… — прорычал мне в лицо мужчина, в его глазах сверкали янтарные всполохи. Подавив рвотный позыв от сильно несвежего дыхания, я закряхтела от боли, цепляясь пальцами за рукоятку ножа. Выдохнув, я прибавила ещё усилий, но держать корпус было до безумия тяжело. Пот со лба заливал и щипал глаза, волосы липли к лицу. — Эйприл, я держу! — неожиданно пискнула сзади Эшли, обвивая мой живот руками и упираясь ногой в стену под окном.       Чувствуя, что силы, приложенной в противовес ганадо, достаточно, я освободила правую руку, от чего мы слегка качнулись вперёд, и, почти приставив дуло вплотную к лицу человека, спустила остаток обоймы. Грязные и перебитые пальцы на моей куртке разжались, и тело полетело вниз. Мы с Грэм, потеряв нагрузку, завалились в обратную сторону, на пол. Повертев головой, я поняла, что не придавила собой президентскую дочку. — Эшли, ты чудо, — пропыхтела я, отодвигаясь от неё, вытянула ужасно забитые напряжением ноги. Мышцы горели. — Спасибо, — благодарность слетела облегчённым выдохом с моих губ. Девушка смущённо улыбнулась и кивнула, подползла к окну, осторожно выглянула из-за его угла. — Уходят, — тихо сообщила она и поднялась, отряхиваясь от пыли и мусора.       К этому времени звуки внизу стихли, и скрип деревянных ступеней под тяжёлым шагом Кеннеди привлёк внимание. Мужчина остановился, удивлённо глядя на свою подопечную, стоящую около окна, затем на меня — сидящую в мелкой крошке из стекла. — Леон, у Эйприл что-то с рукой, — выдала меня с потрохами Эшли и подошла ближе, присев на корточки слева. Мне оставалось лишь беспомощно вздохнуть и отвернуть с плеча рукав куртки, показывая бурый от крови участок тёмно-серой водолазки. Мизинец и безымянный пальцы двигались, но с трудом, в локте руку сгибать было больно — однако вряд ли у меня какие-то серьёзные повреждения. — Тебя ранили? — Леон нахмурился и медленно перешагнул оставшиеся ступени лестницы, сокращая между нами расстояние. — Нет, порезалась о стекло, когда из церкви убегали, — я устало помотала головой и растёрла правой ладонью бедро. Желудок заныл, предупреждая о том, что его давненько не кормили. Да и вымотана я конкретно: ноги категорически отказывались слушаться, а голова кружилась от голода и небольшой кровопотери. — Почему не сообщила? — строго поинтересовался Кеннеди, обойдя меня с правой стороны, подхватил под руку и, придерживая за талию, помог встать на ноги. — Времени не было, — дёрнула здоровым плечом и поджала губы. Мужчина придержал меня за локоть, и, убедившись, что я твёрдо стою, отстранился. — Ты ненормальная, ты знаешь?       Хуже, мистер Скотт, я — из России. Но вслух я только усмехнулась и взглянула на повеселевшую Эшли. — Там в шкафу мой рюкзак, — я кивнула в сторону, — Не поможешь? — Хорошо, спускайтесь, — отозвался американец, а я медленно побрела в сторону лестницы на первый этаж. Через мгновение Грэм аккуратно взяла меня под руку, и, как две подружки, мы сместились вниз.       К моему удивлению, Луис ещё не смылся, более того — он отчаянно выталкивал ногой за окно труп ганадо, застрявший в раме. Мужчины не пропустили ни одного врага на территорию дома, вот это да! Заметив нас, Сэра отвлёкся и настороженно замер. — Эй, Луис, не подлатаешь? — криво ухмыльнулась я и, поблагодарив Эшли, облокотилась бедром о край стола, стоящего недалеко от камина. Мне кое-как, шипя и сжимая зубы, удалось снять куртку. Кеннеди как раз принёс мой рюкзак и стал разгружать всё из подсумков, чтобы понимать, чем меня можно сейчас перевязать. — Хорошо, что-нибудь придумаем, — оценив запас медикаментов, согласился испанец и оттащил из угла два сложенных друг на друга стула. Из буфета достал пару полотенец и мутную бутылку, с алкоголем, вероятно. — Сядь боком и клади руку на спинку, — придвинув один из стульев к столешнице, я послушала указания учёного, опустила левую руку на деревянную перекладину и дала доступ к своей ране, морщась от боли. — Одежда, сеньорита, — Луис изо всех сил старался сдерживать ехидную улыбку, но чертят, пляшущих в тёмных глазах, не заметить было невозможно. Сэра щедро полил спиртом руки и вытер салфетками. — Размечтался, бесплатное шоу ты уже посмотрел, — хмыкнула, быстро вытащив нож и поддев остатки целой ткани. С театральным обиженным вздохом Луис достаточно аккуратно оттянул ткань ближе к локтю и осмотрел порез. — Доктор, жить буду?       Луис со странным сомнением взглянул на меня и отвернулся к столу с аптечками. Чёрт, что я несу? Леон придвинул Эшли стул, убеждая её присесть отдохнуть, а сам пошёл искать ещё одну табуретку. Я жмурилась от головокружения, пыталась сосредоточить взгляд на чём-нибудь. Эмоции наслаивались друг на друга, сплетаясь тугим комком где-то в области груди. — Кажется, тебе пошёл на пользу воздух в Испании, — вдруг произнёс Сэра, протянув мне колбу с травяной смесью. — Или компания, — хитро щурясь, загадочно продолжил мужчина и тряхнул шевелюрой. Он стал менее зажатым в моем присутствии, тон стал в разы мягче. — Ты о чем? — спросила я, опрокинув в себя содержимое ёмкости, и внимательно проследила за его движениями. Горьковатая жёсткая масса заскрипела на зубах. Рану накрыла смоченная спиртом салфетка. — Ауч! — Уже не такая колючая, как в прошлые наши встречи, — спокойно объяснил Луис, не отрываясь от процесса. И хоть он оставлял за собой впечатление человека необязательного и не обременённого чувством ответственности, действовал крайне деликатно и быстро. — Шутить даже начала вот. — Отпуск в Испании никого не оставит равнодушным, — из груди вырвался нервный хохот, Сэра закончил прочищать рану и взял баллончик лечебного спрея. — Там в рюкзаке еда и вода, ребят, — вспомнив, бросила я через плечо Леону и Эшли и услышала шум от распылителя. Кожу сначала обдало холодом от нанесённого лекарства, а после нестерпимо прижгло. Я рефлекторно сжалась, возвращая взгляд на порез. Испанец нанёс средство ровной линией и зафиксировал пластырь, стянув один край раны к другому. Фарминдустрия в этом мире опережала на десятки лет мой реальный мир, благодаря изысканиям Амбреллы были проделаны множество открытий в медицине. И лекарства на основе арклейских горных трав, в несколько раз ускоряющих регенерацию тканей, — в их числе. Абсолютно потрясающе. — Готово, — закрепив бинт поверх пластыря и соорудив из полотенец косыночную повязку, сообщил Луис, — Постарайся пару часов поменьше нагружать руку, — посоветовал он и направился к камину, чиркая спичками и подкидывая туда дров. Мужчина выудил чугунный чайник из того же буфета и подвесил на крюк над пламенем, после чего залил туда воду из потёртой болотно-зелёной канистры, незаметно покоящейся недалеко от печи. Американцы тихо суетились, разбирая пакеты с ИРП. — Спасибо, Луис, — негромко поблагодарила я, когда испанец вновь вернулся ко мне, присев на край стол. — К твоим услугам, — улыбнулся Сэра, а за ним я увидела, как Эшли придирчиво читает надписи с содержимым упаковок, что-то предлагая Кеннеди. — Ты ведь знаешь, что они оба… — продолжил учёный, совершив руками какой-то абстрактный жест. — Заражены, знаю, — я удобнее устроилась на стуле, откидываясь на спинку и скрестив ноги «четвёркой», расположив одну лодыжку над другим коленом. Испанец в недоумении дёрнул бровью. — Лекарством я поделилась… — А что насчёт неё? — вмешался в разговор Леон, а я раздражённо закатила глаза, — она заражена? — агент скрестил руки на груди, встав практически надо мной. — Какие страсти, — весело присвистнул Луис, после чего резко наклонился, приблизившись к моему лицу. Я возмущённо фыркнула, но позволила мужчине себя рассмотреть и прикоснуться к лицу. Он оглядел шею за воротником водолазки и слизистые глаз. — Нет, чистая. С чего ты взял, что она может быть заражена? — Сэра отодвинулся, бросив придирчивый взгляд в сторону американца, будто бы заступаясь за меня. Как мило. — Мне сделали инъекцию в церкви почти сутки назад, — предельно честно рассказала я, постукивая пальцами правой руки по голени. — Почему ты решила, что это был не простой транквилизатор? — без претензии полюбопытствовал Луис. — Саддлер очень расстроился, что я не попала под его контроль. И приступы головной боли случаются периодически.       Косым взглядом я рассмотрела Леона, не спускающего с нас глаз и внимательно следящего за нашими реакциями. Сэра задумчиво гладил большим пальцем щетину на своём подбородке какое-то время, пока не отвлёкся на свист чайника. Сняв с огня, мужчина небрежно поставил его на стол, добавив очередной выжженный тёмный круг на деревянной столешнице. Какой радушный хозяин. — Головная боль и кровотечение могут быть обусловлены скачком давления, — спокойно объяснил учёный скорее Леону, нежели мне, — А вот с Саддлером уже интересно… Возможно, тебе вкололи экспериментальный образец, но тот оказался нежизнеспособен. Обычно носитель погибает вместе с паразитом, но ты оказалась везучей… ведьмой, — пауза, которую сделал испанец перед последним словом, красноречиво говорила о том, что имел в виду он совсем другое, но созвучное. Я зло шикнула, шлёпнув мужчину по предплечью, от чего тот засмеялся. Можно было бы, конечно, ответить ему в том же духе, хотя Эйприл действительно с ним вела себя как настоящая стерва.       Я нашла в себе смелость задрать голову и заглянуть в лицо Кеннеди. Мужчина заметно расслабился, даже не пряча улыбки, и вернулся к Эшли. Луис — не дурак, понял мою ситуацию и не стал дискредитировать меня в глазах агента, поэтому подтвердил, что я не представляю опасности. Воспользовавшись моментом, я встала и потянула Сэру за воротник рубашки подальше от наших спутников. — На пару слов, — оттолкнув испанца к стене, тихо сказала я и стиснула ткань между фалангами. Стояли мы довольно близко друг к другу, возможно, в другой ситуации я бы смутилась, но данный разговор я хотела оставить между нами. — Сеньорита Уэйнрайт? — настороженно прошептал учёный и слегка прищурился. — К чёрту образец, к чёрту исследования, — быстро отсекла я, хмуря брови и смотря в тёмные удивлённые глаза человека, которого должна была спасти. Вернее та, в чьём теле я сейчас нахожусь. У меня не дрожали пальцы, не дрожал голос, ведь то, что я хотела сделать, вернее, предложить, могло спасти нам жизни самой малой ценой. — Дальше будет только хуже, я не уверена, что мы оба выживем. Давай просто свалим отсюда.       Взгляд Сэры заметался: поверх моего плеча, вероятно на Кеннеди, потом правее — на моё лицо, вниз — в пол. Обдумывал. — Мы можем убежать прямо сейчас, нам ничего не угрожает, — аккуратно начал задвигать мысль Луис, и я сразу поняла, к чему он клонит. — У наших американских друзей нет такой роскоши. Они не дотянут до ближайшей больницы, а паразита необходимо уничтожить как можно скорее, — хотелось накричать и ударить его от бессилия перед тем, что он не ошибался. — Нужно в лабораторию на острове. Лекарство даст им чуть больше времени, но тянуть нельзя. Ты ведь тоже не хочешь их бросать, — мягко улыбнулся испанец, накрыв тёплой ладонью мою руку, которой я сжимала его плечо.       Я отпустила его рубашку и отшагнула назад. Он был, конечно, прав. Меня загрызёт совесть, если я не помогу им, и моя жизнь для меня тоже важна. — Ты был удивлён, увидев меня здесь. Почему? — решила всё-таки удовлетворить своё любопытство, а Сэра тем временем убирал засов с двери, чтобы освободить выход. — Услышал от местных, что на остров доставили какую-то белую женщину. Подумал, что это была ты, — произнёс он. Луис заранее знал, что Эшли в церкви, значит, речь шла о какой-то другой женщине… Я резко выдохнула, приложив ладонь к груди, где от волнения заколотилось сердце. — Всё в порядке? — испанец наклонил голову вбок, цепляясь взглядом в моё смятение. — Всё нормально, — отрицательно покачала головой и обернулась к нему спиной, — береги себя, Луис, — я вернулась за стол безыдейно перебирать упаковки с едой, погрузившись в свои мысли. Истинная Геката, — вспомнила слова Осмунда. Вдруг, эта белая женщина — настоящая я? Я смогу попасть домой, если найду своё тело? Пальцы предательски дрожали, я не смогла удержать в них пакет с каким-то овощным рагу. Сомнений в том, что меня пытались инфицировать в церкви не осталось. Луис посчитал, что экспериментальный образец, которым меня заразили, просто погиб, но что если именно он — причина моего перемещения? Сэра заметил изменения в моём поведении, но сделал вид, что всё в порядке, за что я была благодарна, однако рано или поздно он начнёт задавать прямые вопросы. Леон негромко что-то обсуждал с Луисом, который собирался покинуть нас. — Эйприл? — я вздрогнула, когда Эшли встала и дотронулась до моей дрожащей руки. Видимо, я совершенно перестала реагировать на что-либо, когда задумалась. — Попробуешь поесть? — прочистив горло, поинтересовалась я. Девушка разложила все упаковки из ИРП, но ни один не вскрыла. — Честно говоря, кусок в горло не лезет, — пожевав нижнюю губу, американка опустилась на стул и вперила взгляд в стол. — Понимаю, но нам нужны силы, — я переставила стул ближе к ней и села, бегло осмотрела доступное «меню» блюд, а было здесь чертовски много — полный рацион на двое суток. Под руку первой попалась какая-то паста с фрикадельками, я протянула пакет Эшли, обращаясь за помощью. Левой рукой я пока предпочла не пользоваться, хотя пальцами могла шевелить. — Откроешь?       Вкус еды практически не чувствовался, тем более она была холодной — сил и желания возиться с разогревом у меня не было. Грэм ковырялась ложкой в еде и иногда хрустела галетами, Леон к этому моменту закончил разговор с Сэрой и проводил его, вернувшись с двумя жестяными чашками и кривой ложкой, добытыми из захудалого буфета. — Не холодно? — я поёжилась от сквозняка, который тянулся из разбитых окон, и обратилась к подопечной Кеннеди. Та растеряно пожала плечами, пока агент споласкивал чашку одну за другой. Я с интересом наблюдала за этим обрядом, гадая, что он собрался делать. — Ты такая участливая, — вдруг пробормотала Эшли и подпёрла ладошкой щёку, устроив оба локтя на столешнице. — Наверное, в детстве не хватало младшей сестры, — усмехнулась, поправляя на ней плащ, будто на ребёнке. Родители не решились заводить ещё детей после моего рождения, отец даже настоял на том, чтобы мама ушла с работы и заботилась о нас. В компании пацанов мне действительно не хватало сестрички. — А ты одна росла? — Грэм внимательно разглядывала меня, хлопая пушистыми светлыми ресницами с каждым разом всё медленнее. — Нет, у меня два старших брата, близнецы, — я грустно улыбнулась, отводя взгляд в сторону, когда глаза предательски защипало от солёной влаги. Леон сосредоточенно читал состав какой-то закуски, у меня не нашлось смелости взглянуть на мужчину снова. — Везёт тебе, — мечтательно протянула девушка, силясь не зевнуть, — Скучаешь по ним? — Очень.       Мой голос перешёл в полушёпот. Внутри всё же что-то надломилось. Я очень скучаю. Бросив тихо, что пошла искать чем укрыться от холода, я быстро поднялась на второй этаж дома. Запрокинула голову, моргала, жмурилась, стараясь сдержать слёзы, но всё без толку — ком подкатил к горлу. Я всхлипнула и закашлялась, прикрывая ладонью рот. Кое-как найдя опору в виде кровати, я присела на край и растёрла влажные щёки. Хотелось просто пожалеть саму себя и поплакать в одиночестве. Это всё так несправедливо, от того ещё более обидно. Я хотела оказаться дома, в коконе объятий своей семьи, понять, что я в безопасности, что рядом есть те, кто меня защитит. А здесь приходилось защищать себя и других самой. Ко всему прочему Луис даже не пытался помочь мне как можно скорее спасти его испанскую задницу из этого дерьма. Леон постоянно меня в чём-то подозревал, пытался обвинить, из-за чего я стала бояться — если он будет настаивать на том, чтобы я не шла вместе с ними, я просто погибну здесь. Оставалась только милая Эшли, с которой удалось быстро наладить контакт. Мысли по кругу прогоняли всё случившееся, низвергая меня в большее отчаяние: ведь это не Луис, Леон и Эшли оказались в полной заднице, а именно я. — Уэйнрайт? — негромко позвал Леон, стоящий в тени перед окном, в которое просачивался густой лунный свет. Я прерывисто вдохнула, шмыгнув носом. Не услышала, как он поднялся по лестнице. — Тебя долго не было.       Твою мать, и что? Я попыталась что-нибудь промычать, и сразу же выдала свои слёзы. Задрожала сильнее в немой истерике, прикрывая мокрой рукой глаза. Мне было досадно, но на Кеннеди я не злилась. Немного опасалась, но точно не злилась. — Я был довольно резок, извини, — его голос раздался где-то недалеко — уставший, но спокойный. Заскрипели петли, потом хлопнула дверца какой-то мебели. Я дёрнулась, отнимая ладонь от лица, и всмотрелась в плывущий силуэт мужчины. Молчала какое-то время в попытках удержаться от того, чтобы расплакаться вновь. — Я понимаю, это твоя работа, — я захлюпала носом и моментально съёжилась от настигшей неловкости.       Он вытащил из комода какие-то покрывала и отряхнул их. Одно из них мужчина сложил треугольником и накинул мне на плечи, после присел рядом. Я ощутила тепло от близости его тела. Немного оторопела, сжимая край ткани межу пальцами. — Думал, вы с Луисом покинете деревню, как только ты его найдёшь, — вслух рассуждал Леон, поставив локти на свои колени и свесив вниз кисти рук. И только сейчас я заметила, что он снял перчатки, можно было рассмотреть светлые полоски шрамов на широких ладонях и тёмные пятна от заживших ран на костяшках. — Вам нужно как можно скорее избавиться от паразитов. Он захотел помочь, — поделилась я и пожала губы, зажмурившись. Мне так хотелось сейчас заснуть, а проснуться тогда, когда все опасности и трудности останутся позади.       Неторопливый разговор дополнялся обманчивой безмятежностью светлой ночи, которая навязчиво пробиралась в комнату, угрожая стать для нас последней. Я понемногу приходила в себя, ощущая, как разрушенная башня из моих сил, навыков, знаний и уверенности в том, что я делаю, отстраивалась заново. Леон не торопил меня, его размеренное дыхание и шорох движений успокаивали, отодвигая ноющее внутри чувство одиночества. — И спасибо за одеяло, — я повернула голову в его сторону. Кеннеди чуть сгорбился, показывая свою усталость. Он часто ставил под сомнение мою лояльность, но никогда не пытался казаться неуязвимым или непробиваемым. Где-то в подсознании я уже догадывалась о том, что он всё уже понял, сопоставил что к чему, и пришёл к выводу, что я — фальшивка. И при этом не предпринимал опрометчивых действий, не гнал меня прочь. — Ты не замёрз? — несмело полюбопытствовала, кивая подбородком на другое покрывало в его руках. Наверное, для Эшли. — Нет, всё нормально, — мужчина поднялся и с лёгкой улыбкой подал ладонь. Кажется, его забавляли и смущали мои попытки проявить заботу. Боязливо вложив закоченевшие пальцы в его горячую руку, я встала следом за ним. — Идём, Луис просил напоить тебя чаем, чтобы ты мне голову не откусила, — от движений покрывало едва не соскользнуло, но Кеннеди успел подхватить его края и помочь мне, чтобы я смогла удобно запахнуться в эту импровизированную накидку. Поперхнулась воздухом, широко распахнув глаза. Я ослышалась? Леон рассмеялся, увидев моё недоумение после брошенной им фразы. — Не смотри так на меня, это его слова.       Луис, вот же негодяй! Уши и щёки опалило жаром от смущения. Эйприл на моём месте метала бы молнии после такой стереотипной шутки про англичан и чай, но идея выпить что-нибудь горячее была как нельзя кстати. Я спустилась вниз, когда Леон уже разлил кипяток по чашкам. Грэм всё-таки задремала, уткнувшись лбом в сложенные на столе руки; мне удалось уговорить агента дать девушке отдохнуть хотя бы двадцать минут.       Чай вышел терпким и горьким из-за колодезной воды, от того и чертовски бодрящим. Я задумчиво потягивала напиток, разглядывая смягчённого, но при том собранного Кеннеди, который сверялся с картами на своём коммуникаторе. Он мог просто бросить меня ещё в том доме, где я очнулась, мог десяток раз убить, когда я говорила или делала что-то не то. Он всё ещё позволял мне держаться за него и продолжать искать свои воспоминания. В который раз я поставила на кон свою жизнь, безоговорочно доверяя ему. Пришло такое естественное и согревающее осознание, что в этом чужом и враждебном мире я могу рассчитывать хотя бы на него. И пока есть силы дышать — я буду бороться.