Что-то синее

— Я никогда таким не занималась… Конечно, мне доводилось видеть, но… — Люми, всё в порядке. Просто оберни вот так… Алина пахла просто ужасно. Так уж сложилось, что от младенцев время от времени воняет — иначе и не скажешь. Люмин никогда не задумывалась об этом до определенного момента. Первый подгузник. Тот самый, который пришлось менять самой, ведь первые дни жизни Алины за её маму это делали монахини в Мондштадской церкви. Путешественница наконец-то могла спокойно воспринимать свою участь и даже не грозилась упасть в обморок из-за поразительной силы запаха. Как же это ужасно. — У Чайльда точно не было бы проблем с подобным, — она думала вслух. — Он столько подгузников в своей жизни поменял, что даже представить страшно. Барбара молчала. Пейдж следила за трясущимися пальцами подруги, пытающейся сделать всё если не идеально, то на твердую троечку. Алина принимала свою судьбу поразительно смиренно. Малышка словно чувствовала на каком-то невербальном уровне эмоции матери. — Люмин, где он сейчас? Девочка начала возиться, и моментально была прижата к груди матери нежными руками. — Э-э, утонул. — С Гидро Глазом Бога? — О-о, ну… Чайльд решил использовать катализатор, ну и обратился водичкой… а потом нырнул в океан, и, кхм, стал с ним… одним целым. — Это… это просто ужасно! Люмин не горела желанием подарить новую фобию Барбаре. Пейдж, использующая катализатор всё время после получения Глаза Бога, обычно предпочитала держаться подальше от воды. Никто не захочет раствориться в жидкости. И совсем не важно, что подобное, во-первых, не происходило, а во-вторых, невозможно. Люмин отчаянно желала, чтобы её ложь продолжала всем казаться явью. Дилюку девушка сказала, что Тарталья бросил её ради присоединения к бродячему цирку — Рагнвиндр лишь ответил, что Фатуи сами по себе тот ещё цирк, с чем путешественница не могла не согласиться — и какое-то крупное животное из труппы случайно растоптало бывшего Предвестника. Кейа услышал от Люмин невероятную историю о непрожаренном стейке, и сильнейшем отравлении Тартальи, умершем на коленях перед сортиром. Капитан кавалерии был в полном восторге, когда услышал об этом. Путешественница сказала Чжун Ли, что на Чайльда одновременно набросилась сотня хиличурлов, которые ударили его по голове очень много раз, и Предвестник начал испытывать сильнейшее головокружение, из-за чего случайно упал с высочайшей горы в Ли Юэ. Бывший Гео Архонт воспринял новость с печалью и волнением. Люмин не помнила, сколько причин смерти Чайльда придумала за последние пять лет, но ей нравилось заставлять всех вокруг думать, что Тарталья мёртв. Жалко, что всё это оставалось ложью, и девушка с тяжелым вздохом встречалась с осознанием этого каждый раз, когда в очередной раз осведомляла кого-то о кончине Одиннадцатого Предвестника. Чайльд всё равно предал её. Выбрал свою родину, свою работу. Сам в одночасье растоптал всё, что они так старательно строили годами. Девушка ни за что не позволит Алине узнать о личности своего отца. Малышка не должна столкнуться с предательством и болью, которые пережила её мама.

* * *

В мире существует довольно много вещей, которые могут выбесить Люмин. Длинные очереди, митачурлы, вращающиеся со своими топорами в руках. Общественные туалеты. Но на первое место только один кандидат. Игнорирование. Путешественницу вымораживает, когда её якобы не замечают. Именно поэтому она буквально вырвала Алину из рук Чайльда, возвращаясь обратно в квартиру и захлопнула дверь. — Ну мам! — дочь извивалась, подобно кобре. — Там вообще-то мой новый отчим! — Как будто ты знаешь, что означает это слово! — бросила Люмин. Девочка не собиралась сдаваться, выбираясь из крепкой хватки матери под аккомпанемент зовущего их Чайльда за дверью. Люмин не могла винить бывшего за простой интерес к ситуации, на секунду даже показалось, что всё хорошо, и Алина не делает хуже, пытаясь втащить в семью того, кто эту же семью и бросил. К несчастью для двух синеглазых, Люмин не планировала разрушать собственную жизнь здесь и сейчас. Заперев дверь, она прошла к креслу, куда усадила дочь, тяжело вздыхая и упирая руки в боки. — Аля, давай договоримся? Не стоит пытаться сделать каждого второго мужчину своим папой. — Да почему нет? У него есть мора, он называет тебя принцессой и девчулей, и готов купить мне игрушки! Чем ещё папы занимаются? Люмин не знала, что ответить. Путешественница не помнила своего отца. Но здравый смысл говорил, что покупка игрушек не превратит Чайльда в хорошего папу. Давным-давно, когда девушка была стиснута в крепких объятиях Тартальи, а он — в её, Люмин думала, что он станет просто прекрасным отцом, самым лучшим, которого только можно пожелать. Сейчас же она сильно сомневалась в подобном. Как минимум, не в случае с Алиной. Во взгляде девочки читалось всё и сразу ничего. Люмин старалась не смотреть дочери в глаза, боясь, что у ребёнка вот-вот начнётся истерика. Чайльд, кажется, пытался выбить дверь подручными средствами. — У вас там всё в порядке? Он всё ещё здесь. Пытаясь скрыть раздражение, путешественница крикнула: — Просто уйди! Я не хочу, чтобы ты здесь находился! Тишина. Мокрые дорожки на щеках Алины, вздох рыжеволосого по ту сторону двери. Люмин знала, что не должна чувствовать вины за то, что он уходит, и отрицала едкое, разъедающее изнутри чувство стыда. Это он сделал неправильный выбор и покинул её. Он принял такое решение. Он покинул свою семью, даже не зная, что она существует. Конечно, это было виной Люмин. Взрослая и зрелая женщина не стала бы спускать пар на Чайльда за то, о чём он не знал. Вот только девушка не была зрелой женщиной, лишь трехтысячелетней путешественницей, спустившейся с небес, которая долгое время своей жизни общалась с одним-единственным человеком — её братом. Алина слезла с кресла и побежала в свою комнату: — Ты вечно распугиваешь всех моих пап! — Я не виновата, что у тебя ужасный вкус в отцах! — всего лишь месяц назад девочка выбрала какого-то богатенького старика, как очередного папу. А за пару недель до этого она умоляла Дилюка стать её отцом, когда увидела большой дом и кучу слуг. Люмин могла только молиться, чтобы выросшая Алина не пыталась искать мужчину с большим кошельком. Девочка хлопнула дверью так сильно, как только могла своими маленькими ручонками. Судя по звукам с лестницы, Чайльд так же поспешил убраться восвояси. Наконец-то. — Кем он себя возомнил? — прошептала она самой себе. В соседней комнате издался писк, предвестник самой настоящей бури. Кажется, Алина вела себя, как ребёнок, только когда злилась. Но это к лучшему. Люмин не хотела допустить ещё большее количество разбитых сердец. И ещё одно предательство Тартальи уничтожит её безвозвратно. К счастью, Аякс всё-таки решил держаться подальше. * * * Неделю спустя. Чайльд и правда держался как можно дальше. Чего нельзя сказать об Алине. — Мам, прости меня… Я плохо себя чувствую… — за словами последовал кашель, из-за которого широко распахнутые глаза наполнились слезами. Драматизма сцене добавили поднятая ко рту трясущаяся рука и сильный кашель. Алина неприкрыто разыгрывала болезнь. Люмин всё поняла, в конце концов, она не была из тех родителей, кто заставляет своих детей делать то, что им не нравится. Дочь была такой же упрямой, как её мама. И если девочке не хочется выполнять с ней ежедневные поручения, то пусть так оно и будет. Девушка лишь хотела удостовериться, что с Алиной останется нянька, которая не даст ей сбежать. Её дочь, спасибо кое-чьим генам, склонна к подобному. — Да ты горишь… — Люмин наигранно вздохнула, прикасаясь ладонью ко лбу дочери. — Бедняга! Может, мне остаться дома сегодня? — Нет! Не надо! — девочка воскликнула, резко садясь на кровати и падая обратно на подушки. — Т-тебе надо идти, Гильдия давно не давала поручений… Нам нужна мора, или нам будет нечего кушать… Они были неимоверно далеки от голодной смерти. Тем не менее, Люмин улыбнулась: — Ну, раз тебя так волнует наше финансовое состояние, я пойду, но и тебя одну не оставлю. — Что? — Алина непонимающе наклонила голову. — Придёт тётушка Ху Тао! Алина думала, что ловко спрятала разочарование, но от взгляда её матери ничего не могло скрыться. Ху Тао любила играть с девочкой, и обладала поразительной интуицией, поэтому малышка почти никогда не сбегала от неё. Проще всего было убежать от Чжун Ли. Как-то раз Алина играла с ним в прятки два дня, и всё это время Моракс водил. С того раза Люмин не оставляла с ним дочь. Хуже Архонта был только Син Цю. Он не запрещал Алине сбегать, загадочно аргументируя, что «независимость рождает внутреннюю силу». На деле, ему лишь хотелось почитать в тишине и покое. Ху Тао же была, как правило, намного жестче с Алиной. В свою очередь, Алина использовала всю хитрость, чтобы не дать ничему её остановить. — О, ура! Давно я её не видела! — поддельный кашель и лживый возглас радости. Люмин, довольная реакцией дочери, поцеловала её в лоб, заправляя светлые волосы за уши. — Постарайся не доставлять проблем, ладушки? — Ни в коем случае! В любом случае, Алина всегда умудрялась что-то учудить. Люмин часто думала о том, чтобы написать Еве, матери Чайльда, и спросить совета по воспитанию. К сожалению, это невозможно. Даже Архонты не смогут справиться с последствиями того, к чему приведёт полученное Евой письмо в духе «Хей, я несколько лет скрывала от тебя твою же внучку, как её воспитывать вообще?» Одинокой матери приходилось справляться самой. Она снова поцеловала Алину и взлохматила её волосы. Выйдя из квартиры, Люмин сразу же встретила Ху Тао. Обменявшись многозначительными кивками, девушка направилась выполнять поручение. Алина готовилась к худшему. — Аля! Я принесла кое-что! Тётушка Ху Тао была и её смертным врагом, и лучшим товарищем для игр, и проницательной названной сестрой. Она появилась в комнате девочки словно из ниоткуда. — Сыграем в виселицу! — толстая пачка листов и множество карандашей покоились у директора похоронного бюро в руках. — Ещё есть Маджонг, и твоя мама больше не разрешает проводить спиритические сеансы, так что сегодня обойдёмся… — Звучит классно! Н-но, — думай, Алина, думай. Девочка резко накрыла лицо ладонями, — Я нехорошо себя чувствую, и не хочу играть! — Почему нет? Я понимаю, что ты приболела, но полезно оставаться энергичной! К тому же, сейчас проблемы с поставками маленьких гробов, и если ты решишь откинуться прямо здесь… — Ху Тао присела на край кровати малышки, гладя её по голове и нежно воркуя. — Это не я, это всё мама! — С ней что-то не так? — Она… — Аля? — Она… Всплакнув, девочка упала лицом в подушку и зарылась в одеяло. Она продолжала артистично шмыгать носом, пока тётушка гладила её по спине. План начинал приходить в действо, но требовалось ещё кое-что. — Мама… она обратилась к другому похоронному бюро… Пауза. Тяжелый вздох. Ху Тао, кажется, потеряла дар речи. — Другое… похоронное бюро? — Д-да! — Алина снова шмыгнула носом. — Мне так грустно и стыдно… И это похоронное бюро ужасно! — Ставлю сто тысяч моры, что у них даже нет экологически чистых гробов и скидки в пятьдесят процентов на парные кремации. — Это так! — девочка понятия не имела, что такое «кремация», но это слово явно помогало сегодня управлять Ху Тао. Последняя обняла кучку одеял, среди которых продолжала всхлипывать Алина: — Я заскочу на пару минут в бюро за скидочными купонами и вернусь. Оставлю их тут, будто ненарочно, это убедит твою маму. Не убегай, я сейчас вернусь! — Хорошо, тётушка! Идеально. Лучше и быть не может. Как только дверь закрылась, Алина вскочила с кровати и понеслась к окну. У неё оставалось полторы минуты до возвращения Ху Тао, и девочка очень не хотела попасться. В прошлый раз тётушка в наказание заставила раздавать флаеры со скидочными купонами. Тяжело дыша, Алина открыла окно, взбираясь на подоконник. Она почти доставала до веток растущего рядом дерева. «Да это невысоко, мне нечего бояться!» На деле было высоко, ну, или ей так казалось. Алина прилагала тонну усилий, чтобы не смотреть вниз, ползком добираясь до цели. Мимолётный взгляд на ветку ниже, найти безопасную точку для прыжка — Архонты, она правда это делает. На долю секунды её сердце пропустило удар. Девочке не впервой было убегать из дома — она проворачивала подобное столько раз, что даже при всём желании бы не смогла сосчитать. Возможно, причиной было то, что она знает числа только до десяти. Вот только сегодняшняя миссия была особенной. Мама убьёт её, как только узнает. — Аля? — Ху Тао высунулась из окна. — Ах ты ж, я должна была догадаться! Алина, я дам тебе печенье, если ты вернёшься! Предложение тётушки было очень соблазнительным, но малышка сдержалась. Когда её ноги коснулись земли, она поняла, что либо сделает это, либо умрёт. И второе она не то чтобы собиралась воплотить в жизнь. — Алина! — Ху Тао снова воскликнула, но не получила ответа, потому что девочка уже скрылась меж улиц. Дочери Люмин очень повезло, что в свои пять лет она хорошо знала Ли Юэ. Заметив пару знакомых лиц, она влилась в шумную толпу. Цель Алины — Банк Северного Королевства. Этот мужчина, Чайльд или как его там, может дать ей ответы на вопросы. Как говорит дядюшка Чжун Ли, «успокоить душу и разум». — Простите, — девочка потянула за рукав рассказчика историй, чьи сказки всегда завораживали её. — Вы знаете, где Банк Северного Королевства? Архонты, хоть бы она правильно назвала это место. Мама никогда о нём не говорила, поэтому Алина была не уверена. Она много мест знала в Ли Юэ, но только не это. Рассказчик кивнул на фигуру, стоящую вверх по лестнице: — Спроси того парня в тёмном пальто. Алина прищурилась, рассматривая незнакомца. Он был одет так же, как те люди, которых мама избегала всей ценой, но сейчас это особой разницы не имело. Вся миссия должна была заставить малышку пойти против всех запретов, которые когда-либо ставила Люмин. — Спасибо! — девочка быстро кивнула. Она побежала вверх по лестнице, неслась так быстро, как только могла. Вверх, вперёд и только вперёд, пока двери Банка не захлопнулись прямо за ней. Всё вокруг было таким большим. — Сэр, — Алина обратилась к первому встречному. — Мне нужен мистер Чайльд, знаете его? Скажите ему, что это супер важно!

* * *

В глазах малышки было что-то очень знакомое и родное. Она чем-то напоминала маленькую Тоню. Синие и сияющие, а смотрят так, словно он только что пнул милейшую собаку перед девочкой. — Аля, у тебя назначена встреча? Я же могу тебя так называть? Она положила руки на колени, словно маленькая взрослая. Это действие глухим ударом по сердцу напомнило ему поведение Люмин, дочь скопировала даже идеальную осанку матери в тот момент: — Конечно, а я могу называть тебя, эм, Чайльдом? — Вот и договорились! — он улыбнулся, девочка кивнула. Воцарилась неловкая тишина, Алина не собиралась отвечать на первый вопрос — никакой встречи у неё не было назначено. «Первый встречный» оказался охранником, он «передал» девочку Екатерине, а та, в свою очередь, провела малышку вверх по лестнице прямо в кабинет Чайльда. И всё только потому, что Алина сказала, что у неё есть что-то важное для их начальника. К счастью, Предвестник писал кому-то письмо, поэтому оказался на месте. И мужчина не решался спорить с пятилетним ребёнком, который пришёл прямиком к нему и без родителей, потому решился принять девочку. Кстати говоря. — Где твоя мама? — За этим я сюда и пришла, — она секунду не решалась, что сказать, но в итоге переборола себя. — Ты знаешь мою маму? Можно было просто сказать «да», кивнуть, Алина бы поняла. Но Чайльд понимал, что рассказать малышке о тех тёплых, глубоких, всепоглощающих чувствах, которые он испытывает к её матери, едва ли возможно. Черт с ним, он не мог большинству взрослых объяснить это. — Да, мы были хорошими друзьями, — всё, что он сказал. — А ты… — ещё одна пауза повисла между ними. — Знал обо мне? Ну, когда я была в мамином животике? Он днями и ночами мечтал о Люмин, как он обнимет её, и они вместе будут думать об их будущем. Чайльд всегда хотел детей и постоянно подшучивал об этом перед девушкой. Ей никогда это не нравилось. Тарталья вздрогнул. — Нет, я узнал о твоём существовании где-то неделю назад. — То есть, ты не знаешь, кто мой папа? Вопрос возымел такой же эффект, как и хорошая пощечина. Говоря начистоту, с того дня, как Люмин четко сказала ему, что не хочет видеть его ближе к себе, чем на милю, он составлял мысленный список подозреваемых. Парень чуть позже осознал, что даже найдя того самого, лучше он себя не почувствует. Отец девочки, как оказалось, вообще мёртв. Эта мысль постоянно вертелась на уме. — Я… нет, — он вздохнул. — Как минимум пока что, я проверяю источники, — ага, шпионы в Инадзуме — его работа. Он всегда с подозрением относился к этому Аято. — А ты почему спрашиваешь? Алина нахмурилась. — Он всё равно умер, так что без разницы, вообще-то. Но у всех моих друзей есть отцы, а у меня нет, так что… Это объясняло, почему малышка так рвалась стать его приёмной дочерью неделю назад. Большинство детей не отнеслось бы с таким же рвением к случайному мужчине, заигрывающим с их мамой, вот только у девочки были свои причины. Тарталья ничего не знал об этом ребёнке, но она была дочерью Люмин. Это автоматически заставляло его симпатизировать девочке, неважно, кем бы её отец ни оказался. Чайльду повезло вырасти с двумя родителями, которые глубоко любят друг друга и по сей день. Он не мог представить себе, каково это, когда одного из них просто нет. Алина невпопад болтала ногами и по очереди сгибала пальцы, словно расстроенная чем-то, и кажется, он понял, как же это ощущается. То, что важно для Люмин, важно и для него. — Аля? — Аюшки? — она встрепенулась. — Я помогу тебе найти папу, даже если он умер. — И, — она захлопала глазами, прямо как Люмин, когда та что-то хотела. — Ты станешь моим приёмным папой? С радостью. С превеликой радостью. Но Чайльд лишь вздохнул: — Сомневаюсь, что твоя мама согласится на это. — Но ты же её любишь? — Что? — Чайльд едва ли не подпрыгнул, услышав вопрос. Его сердце пропустило сразу несколько ударов — как же его это бесило. Подобное происходит уже не первый раз с того момента, как он прибыл в Ли Юэ. Этот поганый городишко превращал его обратно в девятнадцатилетнего глупца. — Ты любишь её? — продолжала Алина. — Я слышала, ты называл её милым прозвищем, и ты очень хотел увидеть её на прошлой неделе. Парни так делают. Его улыбка дернулась. Этот ребёнок чертовски прав, и Чайльд это ненавидит. — Даже если так, то что? — Так подкати к ней, ты, трус! — девочка ударила кулачком по его столу. — Трус? — Подари ей цветы, — не унималась Алина. — Купи ей что-то классное, купи мне что-то классное! Зови её на свидания! Пой под её окнами и кидай в них камни! Последнее он уже пробовал годы назад, провальный план. В тот раз Тарталью впервые арестовали за что-то настолько мирное. — Такое на твоей маме не работает, — объяснил Предвестник. — К тому же, если она не хочет моего возвращения, я не собираюсь на неё давить. — Почему нет? Она была такой наивной. Несколько лет назад прежний Чайльд бы с ней согласился. Вот только сейчас он уже не такой решительный. Сейчас ему просто хотелось видеть Люмин счастливой, неважно, будет он частью её семьи или же сторонним наблюдателем. (Это не отменяло того факта, что клокочущая ревность двигала им в попытках узнать, кто же отец девочки. Он бы такое вытворил на его могиле…) — Слушай, я предал твою маму, и она не простит подобное так легко. — Не может быть! — ахнула Алина. — Она всегда всё прощает! Мама очень хорошая, она просто ангел! Они вообще об одном человеке говорят? Предвестник был согласен, она просто ангел, но… Люмин? Всегда всё прощает? Черт, точно, Алина же её дочь, как иначе. Тарталья прикрыл улыбку рукой. — Хорошо, она не простит меня так просто, она уже достаточно сказала пять лет назад… — И как? — синие глаза смотрели донельзя знакомо. И снова этот ребёнок его перебивает! — Ну, когда я предал её, то думал, что смогу вернуть всё обратно, но — он поморщился. — Она избегала всех контактов со мной и меня самого пять лет. Опять-таки, я даже не знал, что у неё есть ты. — Ты был супер-груб с ней? — усмехнулась Алина. — Ну, скажем так, мы совсем чуть-чуть подрались. Надрали друг другу задницы так, что Чайльд до сих пор оклематься не может, и далеко не в физическом плане. Он уже давно понял, что тогда совершил самую глупую ошибку в своей жизни — и посмотрите, Тарталья всё ещё Предвестник, даже спустя бесчисленные часы сожалений. Он никогда не был хорош в принятии решений. — Ну, ты можешь сделать так, чтобы моя мама влюбилась в тебя и тогда у меня будет папа, как и у всех, — Алина скрестила руки на груди, откидываясь в кресле назад, из-за чего её почти полностью скрыли за собой бесчисленные подушки. Они с Люмин могли бы посоревноваться в упрямости, и неизвестно, кто бы выиграл. — Я всё равно планировал это сделать, — откликнулся он. — Вот только, как я и сказал, цветочки и прочее на ней не работают. — А что работает? О, Чайльд знал, что. Он очаровал её этим много лет назад. Ему было девятнадцать, битва в Золотой палате ещё не произошла, когда он очаровал её, пытаясь добыть информацию. Люмин отказывалась что-либо говорить, подозревала его, но всё-таки не упустила лакомый кусочек посреди их подшучиваний. После битвы в Золотой палате он-таки смог прорубить себе путь в её жизнь, уже с более честными намерениями. Он влюбился, лежа на фарфоровом полу рушащегося здания, на грани жизни и смерти после трансформации Формы духа. Прошло несколько месяцев с того момента, когда Люмин решилась дать ему шанс. Ну и конечно, их сражения. Люмин и Чайльд не ссорились по тем же причинам, что другие парочки. Нет, в их отношениях всё было намного мощнее, более разрушительно. Например, предполагаемое бессмертие Люмин и вопрос о том, останется ли она с ним, или нет. А ещё его статус Предвестника и зверства, на которые он пойдёт по одному щелчку пальцев Царицы. Как-то раз они неделю дрались из-за того, что не могли согласиться, как же правильно консервировать грибы. Но Чайльд всегда возвращался к ней. Нужно было всего-то несколько раз прикоснуться к Люмин, поднять своими пальцами её подбородок, сказать такое, что ни одна девушка не захочет услышать, ну и для красивого окончания безжалостно убить её врагов. Всегда срабатывало. Иногда возникали заминки, но они всё равно оставались вместе. Потому что так и должно быть. Чайльд и Люмин. Никто больше не был в силах совладать с ним, и никто больше не заслуживал её (Он, в общем-то, тоже, но этот момент был спорным). Алина призадумалась. Она болтала ногами, потому что не могла достать до пола, и, в обще-то, выглядела как послушный ребёнок который согласен на все его условия. Очевидно, что на самом деле она была той ещё проказницей. Мама всегда говорит, что он был тем ещё сорванцом в том же возрасте, что и Алина сейчас. Возможно, маленький Аякс был лишь чуточку скромнее, но всё равно рвался навстречу приключениям. У малышки были веснушки. И большие синие глаза. Он мог только догадываться. — Может это я твой папа? Как солнце, поднимающееся из-за линии горизонта, медленное осознание озарило его. Светлее и светлее. Сердце на секунду остановилось. — Да быть такого не может. Он умер, а ты ещё жив. К тому же, мы ведь вообще не похожи.

* * *

— Вы видели ту девочку, которая пришла только что? Всё работники согласно закивали, шепотки сновали тут и там. Тысячи теорий о том, что сейчас происходит в кабинете Предвестника, порождали друг друга. Они все знали только одно. — Это его ребёнок, — огласила Екатерина. — Они как две капли воды. Никаких сомнений, что она — его дочь. — Думаешь, он знает? — подал голос другой работник. — Он должен был понять. Он же не слепой идиот, в конце-то концов.

* * *

— Ты права, ни единого сходства. — Но у тебя есть мора, поэтому ты можешь стать хорошим приёмным отцом. Звучит неплохо. Люмин могла о себе позаботиться, но ей наверняка тяжело пришлось во время беременности. Она не могла зарабатывать мору обычным путём, сражаясь с хиличурлами по заказу Гильдии. Чайльд понял, что, если бы она попросила у него помощи, даже беременная от другого мужчины, он бы всё равно ей помог. Он бы был рядом. С другой стороны, нет смысла думать, «А что, если…» Он в Ли Юэ, здесь и сейчас, поэтому готов помочь Люмин и Алине как можно скорее. — Что ты хочешь больше всего на свете? Я куплю, что бы это ни было.

* * *

Люмин стояла посреди поля, которое только недавно было оккупировано похитителями сокровищ. Она сжимала свой меч так сильно, что костяшки стали белыми. Девушка прикидывала в уме, где они могли спрятать золото, когда её застала взволнованная Ху Тао. Конечно, директор похоронного бюро всем своим видом не смела показывать, что она взволнована. Она не была склонна к драме с поросячьими визгами и слезами. Но, тем не менее, она была в абсолютной панике — конечно, потерять пятилетнего ребёнка! — Приветики! — Тао хотела подойти ближе, но кровь на конце меча Люмин заставила её остановиться. — Рада видеть тебя, как дела? Медленно, Люмин повернулась к ней. — …Где Алина? Ху Тао не собиралась так легко прощаться с жизнью. Не то чтобы она боялась смерти, но всё-таки предпочла бы что-то не настолько разрушительное. Сердечный приступ в глубокой, глубокой старости, например. — О, она в порядке! Она прекрасная… — Ху Тао. — Она, — неловкая улыбка, взгляд директора бюро всё ещё прикован к окровавленному мечу. — Кажется, она улизнула через окно. Я везде искала, но не нашла. Люмин моргнула и воззрилась на девушку перед собой. — С-слушай, — она взмахнула руками, нервно смеясь. — Как минимум, она точно жива, я провела спиритический сеанс и никто не откликнулся, так что прочь плохие мысли! Она, понимаешь, была такой грустной и сказала, что ты обратилась в другое похоронное бюро, и когда она сказала это, моё сознание вжух! Абсолютно опустело! Ну я и решила принести вам несколько купонов на скидку! Я спустилась в Бюро, потому что, говоря начистоту, я совсем чуть-чуть подозревала неладное. Алина ведь такая любительница убегать! Но вдруг она говорит правду? Я отошла, потом супер-супер быстро вернулась, и бум! Её и след простыл! Я восхищаюсь, если честно! Так быстро убегать с такими короткими конечностями… Пауза. — Ты потеряла мою дочь? Ху Тао засмеялась. Нервно, чуть ли не пища. Прочистив горло, директор похоронного Бюро выдавила для Люмин максимально правдоподобную улыбку. — Потеряла? Не совсем подходящее слово, не думаешь? Это просто очень сложная игра в прятки, всего-то. Очень сложная игра в прятки, в которую, кроме Алины, никто играть не соглашался. Потрясающе. Даже перефразировав случившееся, Ху Тао не успокоила Люмин. Та подкинула меч вверх, смотря, как он распадается на золотые искры. Ей нужно было найти сокровища по заданию Гильдии, но она и думать об этом забыла, направляясь в сторону гавани Ли Юэ. Алина сбегала сотни раз до этого, вот только раньше её отец не был в городе. Люмин не могла отрицать, насколько это всё меняло. — Думаю, я знаю, где она может быть, пойдём.