Что-то синее

Как быть хорошим человеком: Книга, точно написанная не Люмин.

Алину разбудил резкий порыв ветра, она слышала свист, проносясь сквозь время и пространство. Складывалось ощущение, что девочка летит меж звёзд. Малышка была разочарована, когда поняла, что в итоге оказалась на Тейвате. Её окружали не звёзды, а крупные грозди винограда. Ну, зато небесные светила точно уступают по вкусу. — Карманный телепорт, — прошептала Люмин, поправляя растрепавшиеся волосы дочери. — Самая нужная вещь в путешествиях. Алине не стоило труда узнать знакомые пейзажи винокурни «Рассвет». Она поражённо и с ноткой восторга ахнула, рассматривая виноградники, простирающиеся до самого горизонта. Воздух здесь был влажный, и то тут, то там виднелись тележки со всякими ящиками и инструментами. Всё, как запомнила девочка с прошлого визита к мистеру Рагнвиндру. Эта мысль заставила малышку засиять: — Мы встретим дядю Дилюка? — Мы не просто встретим его, но ещё и защитим от неминуемой гибели. — Звучит весело! — Алина не поняла, что имела в виду мама, но решила не заострять на этом внимание. — На самом деле это не так, но мне нравится твой оптимизм. Люмин, держа дочь за руку, быстро шагала между виноградниками к знакомому зданию, работники буднично здоровались с ней. Путешественница часто появлялась из ниоткуда, если ей нужна была помощь Джинн или Дилюка, и все к этому привыкли. Алина постепенно отходила от эффекта телепортации — её чувства обострялись, и туман в голове рассеивался. Она вырвала руку из крепкой хватки мамы, отпрыгивая назад. — А где наши вещи? Они телепортировались в Мондштадт, и, если девочка ничего не напутала, их переезд не должен был состояться раньше следующей недели. И вообще, мама говорила, что они будут жить в городе по соседству с тётушкой Моной, а не на винокурне. Алина не чувствовала какой-то неприязни к дому Дилюка и Джинн, нет, она даже любила это место. Вот только Люмин всегда так торопилась поскорее зайти на винокурню, когда что-то шло из рук вон плохо. Несколько месяцев назад мама остановилась тут на неделю, когда визит дяди Итэра и тёти Паймон, кажется, разбил её в пух и прах. Девушка смотрела на дочь, мечтая овладеть искусством телепатии. Что происходит в голове малышки, не всегда понятно. — Мы вернёмся в Ли Юэ за ними, просто кое-что случилось и нужно заглянуть сюда. Это ненадолго, правда. Мама всегда так говорит. Что-то произошло, кое-что надо уладить, и Алина никогда не знала, что. Девочка смиренно прошла к крыльцу винокурни, где их уже ждал Дилюк, скрестив руки на груди. Они говорили тихо, шепотом. Малышка не услышала ни единого слова, только увидела, как Рагнвиндр хмурил брови, а мама напрягалась всё сильнее и сильнее. Мужчина рассеяно взлохматил волосы Алины, прежде чем продолжить приглушенный диалог с Люмин. — Знаете, — девочка подала голос, стараясь звучать по-деловому, совсем как взрослая. — Нам нужно поторопиться и пойти обратно в Ли Юэ, у меня назначена встреча с мистером Чайльдом сегодня. Он должен купить мне конфетки. — Интересно. У меня тоже назначена встреча с мистером Чайльдом на сегодня, — удивлённо выдавила из себя мама, после неловкой паузы и двух шокированных взглядов в сторону Алины. — Планируете свадьбу? Щёки путешественницы побледнели и окрасились в оттенок волос Дилюка. Тот фыркнул, ухмыляясь: — Даже Алина видит, что между вами происходит. И это длится уже сколько, лет семь? — Не так долго и драматично, как было у вас с Джинн, — ответила Люмин, а улыбка исчезла с лица виного магната. — Это длилось сколько, с самого детства? — Да, долго. Драматично? Ни в коем случае. О чём шла речь, Алина даже представить не могла. Девочка лишь взяла маму за руку, заходя в здание. Как обычно, тётушка Джинн занята в городе. Дражайшая кузина Алины сидела прямо перед ней, раскидав конструктор по столу, и один лишь взгляд на это зрелище разозлил девочку. Она приготовилась умолять маму взять её с собой, но было уже поздно. — Иди поиграй с Ванессой, я скоро буду. Поиграть было слишком громко сказано для непонятной кучи, сооруженной на столе. — Я хочу остаться с тобой! — ещё чуть-чуть, и Алина готова будет заплакать. Мама не услышала её, заходя в кабинет Рагнвиндра, дверь которого Дилюк галантно придержал перед ней. Дочурка услышала лишь обрывок какой-то фразы. — …Он будет в течение часа. Подозрительно. Очень подозрительно.

* * *

— Сколько лет прошло, а он стал только тупее. — Он не тупой, просто… У него одностороннее мышление. — Люмин, ты оправдываешь его годами. Не устала? Немного, если подумать. Постоянная уверенность в будущем, которую приходилось разыгрывать, когда они с Чайльдом встречались, утомляла. Если бы ей давали по одной море каждый раз, когда она говорила: «Да, я в порядке и я люблю его», то путешественница смогла бы выкупить имение Камисато за годы до рождения Алины. Последние пять лет девушка была освобождена от этой удручающей обязанности, но стоило Тарталье мелькнуть на горизонте, она снова взялась за старое. Осознание этого удручало. Дилюку не стоило говорить об этом, Люмин и так всё знала. — В любом случае, он вот-вот будет тут, и не остановится, что бы я ему не говорила. На лице Рагнвиндра не дрогнул ни один мускул. — Он как таракан, что с ним не делай, всё равно ползает под ногами. Я всегда сомневался, когда ты говорила, что он мёртв. Учитывая, что девушка заверяла винного магната, будто Предвестника растоптал медведь из цирковой труппы, это вполне логичное замечание. Этого засранца так просто не угробишь. — Я позабочусь об этом, — она нервно замахала руками, видимо, пытаясь успокоить винного магната. — Я просто скажу, что ты женат, и… — Не очень хорошая отговорка. Когда Алина была зачата, я ещё не был даже обручён. Путешественница ненавидела, когда он был прав. Холодные замечания Дилюка просто выводили из себя, и Люмин злило, что он даже не поблагодарил её, вместо этого выставив полной дурой. Если бы она не заявилась сюда и не рассказала о намерениях Чайльда, кто знает, что было бы с мужчиной? И что ещё сильнее злило и бесило девушку, это разговоры о зачатии собственной дочери с Дилюком. — И что ты предлагаешь делать, когда он заявится? — Просто скажи ему правду, Люмин. — казалось, Рагнвиндр не мог разозлить её ещё сильнее, но только что сделал это, сказав полностью обратное тому, что она желала услышать. — Сказать что? — Прояви элементарную вежливость раз в жизни, — он скрестил руки на груди, напряженный. Видно было, что ситуация раздражает теперь не только путешественницу. — Впервые слышу о подобной вещи. Что это за такая элементарная вежливость? — Люмин. Она отчетливо видела, что Дилюк терял терпение, и из-за этого девушка резко сдулась, как воздушный шарик. — Всё сложно, ладно? Прости, что мои отношения не так идеальны, как твои! Его взгляд моментально потеплел. — Никакие отношения не бывают идеальными, но всё станет намного проще, когда вы будете честны друг с другом. Серьёзно, весь Тейват знает, что Чайльд — её отец, кроме самого Чайльда, и как бы я не ненавидел этого выродка, так продолжаться не может. Девушке не нравились слова Дилюка. Так больше продолжаться не может. Звучало жестко и неприятно, но мужчина говорил о правильных вещах. Путешественница пискнула и отвернулась — будто это могло разом решить все проблемы. Мелочность и гордость с щепоткой запутанных чувств заставляли Люмин выстраивать защиту непонятно от чего. И как бы она не старалась, любые стены рано или поздно подвергаются разрушению. — Я не хочу ранить Алину. Что, если он снова покинет нас? Девушка была уверена, что оклемается даже после второго предательства, но вот её дочь… Потерять любовь для её матери не так сложно, как для Алины — отца, обрести которого она так желает всю свою короткую жизнь. Тишина давила на обоих. Где-то вдалеке были слышны шаги и разговоры работников винокурни, чей-то смех. Алина и дочь Дилюка спорили, пойти ли им на виноградники играть или нет. Рагнвиндр наблюдал, как путешественница распадалась внутри на маленькие кусочки. Он тяжело вздохнул, и сказал внезапно севшим голосом: — Я был бы рад узнать, что отец жив, даже если он не всегда был рядом. Люмин словно облили ледяной водой. Чувство вины заставляло хотеть провалиться сквозь землю. — Прости, прости, мне так жаль! Я не должна была… Я не хотела… — Всё в порядке, — Дилюк перебил её, — У вас с Алиной другие обстоятельства, тем не менее, что будет, когда она вырастет? Подумай об этом. Что, если она узнает, что он всё-таки был жив всё это время, и как она будет относиться к тебе после этого? — Я так ненавижу, когда ты прав. Люмин не была такой уж глупой в сфере семейных отношений, всё-таки она многое повидала и познакомилась с уймой людей во время своих путешествий по Тейвату и не только. И она никогда не могла представить, насколько много родитель готов иногда сделать ради собственного ребёнка, слепо веря, что так лучше. Никто и никогда не говорил, как сильно Алина захочет обрести отца, и каким переживанием для девочки будет его отсутствие. Девочке повезло намного больше, чем когда-то Дилюку: её отец был всё-таки жив, как бы Люмин не пыталась отрицать этого. С этой проблемой можно справиться. Однако… — Я не знаю, что делать. Мужчина лишь кивнул. — Никто никогда заранее не знает, что делать. Но все проходят через это. Главное — не пытайся спрятаться от проблем, они всё равно настигают рано или поздно. Это так странно, что Люмин, бессмертная, порождённая среди звёзд, которой была уготована подобная звёздным светилам судьба, проходила через естественные людям проблемы. Она упала никуда по сравнению с тем, что было вначале, паранойя овладела ей из-за возможного предательства какого-то смертного. Люмин увидела своё отражение в стеклянной дверце одного из шкафов. Разбитое выражение лица, запутанные волосы, мелкие прядки торчали в разные стороны, брови нахмурены до появления морщинки между ними. Она была одновременно такой же, как всегда, и полностью незнакома самой себе. Девушка в забвении посмотрела на шрам на ладони — оставленный Тартальей в Заполярном дворце пять лет назад, он оставался маленьким напоминанием о её бывшем. Путешественница вспомнила слова Итэра, который несколько месяцев назад заглянул к ним с Алиной. Казалось, они так много пережили на Тейвате за прошедшие пять сотен лет, так много узнали и набрались опыта, но некоторые проблемы оставались нерешёнными, и с ними приходилось сталкиваться постоянно.

— Ты стареешь, сестрёнка. Нечто человеческое есть в нас обоих, но ты сама пришла к этому. Ты становишься смертной.

Отец Алины — самый обычный человек. Благодаря генам матери, она, скорее всего, будет жить достаточно долго для смертной, да и стареть будет очень медленно. Однако, рано или поздно её дочь всё-таки умрёт, как и все люди. Люмин, кажется, сходила с ума каждый раз, когда понимала, что останется молодой и юной, такой же, как и сейчас, когда её малышка покинет этот мир.

— Я старею, потому что хочу остаться с ней, Ит. Она нужна мне, а я ей.

— Я понимаю, но мне кажется, что… — её близнец замолчал, осматривая созвездие, возникшее в его ладони. — Это началось с её отца. Это Чайльд сделал тебя одной из них.

Тарталья говорил, что потерял что-то человеческое в тот момент, когда упал в Бездну. И теперь с ним навсегда отравляющее напоминание об этом — Форма Духа. Предвестник ни о чём не жалел, он просто знал, что стал чем-то иным, чем-то отличающимся от всех остальных людей. Иронично, что он почувствовал, будто они одинаковы по своей природе, при встрече с бессмертной путешественницей. Счастье, горесть, страстная злость, искушение, даже страх — всё это он чувствовал только с Люмин. Девушка пробудила в нём чувства, как и он в ней. Ощущения были похожи на прыжок в ледяную воду, когда каждый миллиметр тела словно протыкают сотни иголок. Тем не менее, к холоду привыкли они оба. Вот, что делает с ними человечность. — Дилюк? — она сказала это слишком громко после затянувшейся тишины. Рагнвиндр не подал виду, терпеливо ожидая, что она скажет. — Я думаю… я хочу дать ему второй шанс. — Только через мой труп. — Пардон? — шокировано отозвалась Люмин. — Это уже далеко не второй шанс, — мужчина снова казался напряженным, в его голосе появились металлические нотки. — Он чуть не затопил Ли Юэ, подверг опасности тебя и твоих друзей в Инадзуме, а про Фонтейн мне до сих пор страшно вспоминать! — Никогда не упоминай при мне Фонтейн, — девушка вздрогнула. Там было так много воды, что путешественницу до сих пор невозможно заставить плавать. Дилюк проигнорировал её слова. — Рассказать ему правду и начать с ним всё заново — это совершенно разное. Он предал тебя, он верный Царице Предвестник, и он пиздецкий выродок. Чайльд не пиздецкий выродок, он милый, верный, всегда защищавший её выродок. А ещё он одержимый сумасшедшими идеями, высокомерный и отличался «односторонним мышлением». — Мы оба виноваты, — её слова заставили Дилюка фыркнуть, но Люмин сделала вид, что не услышала. Рагнвиндр мог хоть танцы перед ней плясать, девушка в любом случае знала, что он думает. Путешественница очень и очень давно попалась на крючок, запущенный пареньком из Снежной, и не смогла выбраться. К счастью, путешественница сделала тоже самое с Тартальей. Он не мог без неё, и это раздирало его ещё сильнее, чем саму девушку, словно смертельная болезнь, причиной которой была любовь. И именно эта маленькая деталь стала причиной, по которой винокурня через секунду содрогнулась, и Предвестник закричал что есть мочи: — Где этот Дилюк?! Я убью его, если он её тронул! Рагнвиндр и Люмин думали, что он будет через десять минут. Ужасный просчёт. Винный магнат вздохнул одновременно с путешественницей. Ещё семь лет назад Чайльд относился к нему с подозрением, ревнуя девушку к мондштадцу и постоянно пытался ввязаться в бой с Рагнвиндром по этой причине. Работники винокурни, кажется, даже спустя пять лет не удивлялись подобному, продолжая заниматься своими делами. Люмин высунулась из кабинета хозяина дома, встречаясь взглядом с Предвестником, который неловко поклонился кому-то из прислуги. — Мистер Тарталья, давно Вас не видела. К сожалению, господин Рагнвиндр занят сегодня, Чайльд прищурил глаза. Он вызвал свои Гидро клинки, сжимая их так сильно, что его костяшки побледнели. — Ну, тогда ему придётся сделать перерыв. — Хм… Как насчёт двух часов дня? — Чегось? — он замер, ошарашенный. — Да, неплохо, наверно. Хотя, с чего это я должен ждать часами ради этого ушлёпка? Дилюк вздохнул, призывая свой двуручный меч и выходя из кабинета к Тарталье. — Кажется, это неизбежно. Он прав. Даже несмотря на сверкнувшее на его пальце обручальное кольцо, Чайльд не собирался отступать. Люмин всегда ценила его жажду крови, которая заставляла обоих идти на сумасшедшие подвиги, от которых содрогался каждый миллиметр Тейвата. Девушка семенила за винным магнатом. Тарталья явно не ожидал подобной реакции с её стороны, и это только сильнее взбесило его. Прислуга разошлась куда подальше, видимо, испугавшись перемене в настроении Предвестника. Напряжение росло в воздухе, и сердце путешественницы забилось, как испуганный зверёк, загнанный в ловушку пугающим хищником. Дилюк вздохнул, как какой-то старик: — Идиот, используй свой мозг хоть раз в жизни. Чайльд не ответил, бросив стулом в хозяина дома. Рагнвиндр разбил в щепки предмет мебели мечом, и глазом не моргнув. — Тарталья! Дилюк женат, у них с Джинн есть дочь, и Алина даже не похожа на него! Кстати о детях, они куда-то исчезли, оставив конструктор разбросанным на столе. Предвестник проигнорировал заявление Люмин, кинув ещё одним стулом в Дилюка. Бесцеремонность происходящего делала их похожими на диких животных, не поделивших добычу. Девушка продолжала бегать глазами по винокурне, пытаясь найти дочь или хотя бы намек на её присутствие. Прямо как в старые добрые. Сейчас путешественница едва ли могла вытерпеть их игру в гляделки между поиском подходящей мебели, чтобы кинуть друг в друга. В тот момент, когда Люмин поняла, что Алина снова сбежала, её шаткому спокойствию пришёл конец. — Можете прекратить?! — раздражённо прикрикнула она. Её успешно проигнорировали. То ли к лучшему, то ли к худшему, на сцене появился третий всадник апокалипсиса, с неизменной темной повязкой на глазу и дерьмовой ухмылочкой. Девушка первая заметила, как он зашёл, улыбнувшись работнице, старательно прячущейся за шторами. Он улыбнулся ещё сильнее, стоило ему встретиться с Люмин взглядами. Притворно цокая и обходя обломки мебели, он наконец дал о себе знать двум соперникам: — Девочки снаружи, играют с работниками и помогают им собирать виноград. Люмин лишь вздохнула в ответ. — Аля точно съест больше, чем соберёт. — Ну, кое-что никогда не меняется. — Что ты здесь делаешь? — Кэйю редко можно было увидеть на винокурне, он лишь изредка заглядывал к Джинн по праздникам или каким-то особым причинам. Неужели визит Чайльда был для него чем-то сродни праздника? Зная Альбериха, так и есть. — Ну неужели мне нельзя встретиться с братом? — елейным голосом осведомился капитан кавалерии. — Очень своевременно ты решил меня навестить, — процедил Дилюк. — Ну, — ухмылка снова вернулась. — Кто-то из прислуги заметил символ Фатуи на пальто этого господина, и рванул в Мондштадт со всех ног. Это моя обязанность, как члена Ордо Фавониус, проверить, что здесь происходит. К тому же, я никогда до этого не видел возвращающихся с того света. Люмин ведь всегда понимала, что нужно быть идиотом, чтобы поверить её рассказням про смерть Чайльда. Все, кто слышал об этом, понимали истинный оборот событий, но продолжали ей подыгрывать по каким-то непонятным причинам. Тем не менее, девушка улыбнулась Кэйе: — Ты просто хотел подраться с ним, я права? — Как всегда, моя милая. Но, кажется, дражайший Предвестник положил глаз на кого-то другого. Это ранит моё сердце… Что-то синее промелькнуло в сантиметре от уха Кэйи, ударившись в стену. Гидро клинок дрожал пару секунд из-за силы удара, затем потеряв свою форму и разлившись на блестящий пол винокурни. Всё было понятно без слов. Чайльд не пропустил появление Альбериха, просто не видел в нём цели, которой являлся Дилюк. — Думаю, у тебя всё-таки есть надежда. Капитан кавалерии не был бы собой, если бы ему не было слишком мало простой надежды заполучить внимание Тартальи. Кэйа не был так терпелив, когда дело казалось подобных ситуаций, и желал принимать участие в заварушке, чем сидеть на трибунах. Его глаз по-хитрому сверкнул, и Люмин поняла, что шоу только начинается. — Позволь угадать, — снова этот елейный тон. — Он ревнует тебя, потому что думает, что ты последние года находила утешение в другом мужчине? — Прямо в яблочко. Как видишь, собирается найти и прикончить отца Алины. — Никогда бы не подумал, что он готов наложить на себя руки. Что же ты с ним сделала, Люмин? Неужели не видно, что Дилюк и твоя дочурка вообще не похожи? И Рагнвиндр, и путешественница, вообще-то, уже некоторое время занимались вдалбдиванием этой вещи в голову Чайльда. К счастью для Кэйи, Тарталья был не очень догадливым. А капитан кавалерии не любит упускать возможность повеселиться. Альберих положил руку на плечо Люмин, прочистив горло, словно готовился к длинной лекции. — У Алины такие красивые синие глаза. Этим она пошла в меня, не думаешь? Воцарилась мертвая тишина, меч Дилюка исчез, а сам Рагнвиндр отошёл в сторону, открывая Предвестнику дорогу к Кэйе. Чайльд метался глазами между рукой капитана кавалерии, лениво свисавшей с плеча Люмин, и глаза мужчины, не прикрытого повязкой. По выражению лица Тартальи было невозможно представить, какие безумные идеи будоражили его сознание. — Не слушай его, он просто пытается специально тебя разоз- Ещё одна вспышка синего просвистела мимо уха Альбериха. Того спасло лишь то, что он, откинув голову, захохотал. Люмин и Дилюк обменялись уставшими взглядами, когда в паре метров от них началась самая настоящая битва не на жизнь, а на смерть. Где-то посреди виноградников, Алина, словно саранча, уничтожала спелые плоды. Путешественница схватила дочь за руку, надеясь, что малышка не поперхнётся в спешке: — Пойдём, нам надо уйти отсюда раньше, чем вернётся тётя Джинн. Тебе не стоит этого видеть. Девочка смогла с лёгкостью выпросить у мамы прогулку по руинам неподалёку: то ли девушка была слишком уставшей, то ли сделала это из жалости, пытаясь хоть как-то приготовить Алину к одному открытию, которое перевернёт её жизнь с ног на голову. В любом случае, она была рада как можно скорее покинуть винокурню. Мысли о лекции Дилюка плотно засели в голове Люмин. Она одновременно и хотела всё рассказать дочери, и жалела, что вообще наведалась к Рагнвиндру. Как же всё было просто, когда отец её дочери якобы был мёртв. Несколько часов спустя, мать и дочь, посетив несколько руин Мондштадта, вернулись на теперь уже спокойную винокурню. Их встретила и проводила внутрь здания взволнованна Джинн, сообщая, что произошло. Никто не умер, что уже было успехом. Люмин была слишком взволнована, чтобы фокусировать внимание на подобном. — Мам? Девушка в забвении смотрела на пляшущие языки пламени, куда она подкидывала дрова одно за другим. — Да? — Ты не хочешь мне ничего сказать? Люмин впервые пожалела, что взялась объяснять дочери некоторые психологические трюки когда-то. Это нужная вещь в жизни, но не для пятилетнего ребёнка, который, кажется, видит её насквозь последнее время. — Нет, — неловкая улыбка и слишком поспешных натянутый смешок. — Почему ты спрашиваешь? Алина задумалась, последовав примеру матери, смотрела на танец огня в камине. — Почему дядя Дилюк, дядя Кэйа и мистер Чайльд подрались? Говоря начистоту, Кэйа не столько дрался, сколько дурачился смеха ради. Как будто на винокурне просто встречались старые друзья, которые не могли сидеть без дела — если Тарталья вообще мог бы назвать этих двоих друзьями. Когда Люмин поспешно уводила дочь, Аделинда — главная горничная — отчитывала троих мужчин, заставляя перенести битву на свежий воздух. Это было последнее, что девушка могла сказать про сражение — гуляя с дочерью, она не слышала взрывов и не видела облаков пара, обычно сопутствующих столкновению Гидро и Пиро. Джинн умудрилась не только навести порядок, но и пригласить Люмин переночевать на винокурне. Путешественница была не против — кровати здесь самые мягкие в Мондштадте. С другой стороны, после слов Дилюка она задумалась, а не придётся ли ей пройти ещё через одну лекцию от винного магната? Мама не пыталась ответить на вопрос, лишь улыбнувшись Алине. Кто же знал, что с девочкой не так просто справиться. — Ты что-то от меня скрываешь, и я это знаю! — как гром посреди ясного неба. Аля вскочила с кресла, явно разозлённая. — Ты всегда говоришь, что мы работаем в команде, что должны помогать друг другу! А что теперь?! Люмин, несмотря на серьёзность ситуации, старалась не засмеяться. Слишком уж забавно выглядела насупившаяся малышка. Наконец-то, когда смешинка покинула легкие, грозящиеся выплеснуть наружу дикий хохот, путешественница собралась с мыслями. — Алечка, я знаю, что ты не любишь это слышать, но ты ещё маленькая. Я виновата, что научила тебя некоторым вещам, которые заставили тебя повзрослеть слишком рано, но некоторые вещи лучше оставить на потом, понимаешь? Мама знала, что её дочери не понравится такой ответ. Люмин поняла, что недооценивает её, потому что ну как часто от пятилетнего ребёнка можно ожидать, что он или она поймёт, что у родителей от них есть секреты? С другой стороны, путешественница не раз слышала, что дети очень проницательны и замечают куда больше, чем может показаться. Теперь девушка понимала это, как никто другой. Алина молчала. Она снова села, закинув ногу на ногу, и смотрела на языки пламени. Люмин выждала небольшую паузу, прежде чем сказать: — У тебя в волосах палочка. — Я знаю, — вяло буркнула девочка. Очевидно, она не знала. Девушка вздрогнула: она очень не любила, когда Алина злилась на неё, даже если мама полностью этого заслуживала. Люмин таскала её с самого рождения по всему Тейвату, и маленький ребёнок явно не заслуживал подобного. Вздохнув, она откинулась на мягкие подушки, разбросанные по дивану. Небо окрашивалось в синий, постепенно появлялись точки созвездий. Мир словно успокоился, стоило Чайльду остановиться в своих попытках прикончить подозреваемого отца Алины. Было очевидно, что Кэйа просто решил воспользоваться шансом и позлить его, а гневная Джинн, потерявшая от злости внутренний тормоз, могла более чем подробно объяснить, кто, кого и как зачал и сколько у Дилюка детей, и как она рожала Ванессу. Тарталья, не имея больше вариантов для убийства, залёг в итоге на дно. Люмин была уверена, что сегодня может спать спокойно. Предвестник больше никого не знает в Мондштадте из её близких друзей. Не считая… — Альбедо. — Чегось? Дядя Альбедо? — Алина заворочалась в кресле, устраиваясь поудобнее. Принц мела, холодный и инертный синеглазый блондин. — Чайльд нацелился на него, Аля. — Почему? Её вопрос остался без ответа: мама схватила дочь за руку, быстрыми шагами направляясь к выходу. Пазл складывался в её голове с поразительной скоростью: с битвы Дилюка, Кэйи и Чайльда прошло много часов, а виновник заварушки всё ещё не показывался. Очевидно, что он сразу бросился к следующей жертве, как грозный хищник в поисках пищи. Это звучало более чем логично. Тарталья наверняка направился в Мондштадт, чтобы найти Альбедо и вытрясти из него душу. Люмин ума приложить не могла, как можно было забыть про учёного. Девушка остановилась, сгребая Алину в охапку. — Нам нужно поторопиться. Думаю, он в порядке, но всё же… — Кто в порядке? — девочка от неожиданности растеряла всю свою смышлённость и не понимала ровным счётом ничего. Она обвила ноги вокруг талии мамы, становясь похожей на ленивца, который готовился отдохнуть, забравшись на ветку. — Альбедо! — Но почему мистер Чайльд должен драться с Альбедо? Как объяснить ребёнку ревность, которая превращала Тарталью в безумца по щелчку пальцев? И как утаить от девочки тот факт, что Люмин сказала Предвестнику, что отец Алины жив? Она перешла с бега на быструю ходьбу. Чуть поодаль виднелась статуя Венти, сверкая светло-голубым в полумраке сумерек. Если поторопиться, то уже через полчаса они будут в Мондштадте. Чайльд явно жульничал в этой гонке, но Люмин была уверена, что Альбедо — крепкий орешек. Когда лет шесть назад Предвестник поклялся вспороть брюхо учёному, тот обманом, используя самого себя, как приманку, заставил Тарталью карабкаться на самую вершину Драконьего Хребта — Принц Мела говорил, что уже давно хотел написать статью о неимоверной выносливости снежан, и такой случай было грех упускать. Потому Люмин не волновалась за физическое состояние Альбедо: он выкрутится, а если рядом будет Кли, то ещё и пустит в ход её бомбочки, и тогда уже стоит позаботиться о Чайльде. Нет, проблема в том, что учёный не особо понимал социальные связи и отношения между людьми, а потому мог без зазрения совести рассказать всю информацию об отце Алины. Альбедо едва ли знал, почему люди хранят секреты и не особо пытался понять, куда исчез Тарталья незадолго до рождения Али. Путешественница даже не сможет злиться на учёного, если он всё разболтает — она понимает, что он делает подобное не со зла. Люмин запоздало поняла, что её дочурке нужно как-то объяснить сегодняшнее сумасшествие. — Мистер Чайльд просто кое-кого ищет, вот и всё. — Моего папу? — ответа не последовало, поэтому девочка дернула маму за прядь волос. — Он обещал, что поможет найти папу! Может, Альбедо знает, как это сделать и поможет нам? Люмин искренне надеялась, что этого не случится. — Ты права, мистер Чайльд ищет твоего папу. Тарталья обещал найти отца девочки, не зная, что тот жив. Этот маленький факт лишь усугубил ситуацию и замотивировал продвинуться к конечной цели плана, не только женившись на Люмин, но и убив неизвестного ему мужчину. Звучало ещё хуже, чем в самых отвратительных любовных романах из серии посмотрите на этого альфу, все женщины о нём мечтают! Алина напряглась, не замечая, как её маленькие ногти впиваются в плечи мамы. — И что мы будем делать? Сходим на его могилу? Может, надо принести какие-то его вещи? Альбедо знал Аякса? На его могилу. Если Люмин смогла рассказать всё Чайльду, то Алине объяснить не составит труда. Нарекания Дилюка, какими бы изматывающими они не были, возымели свой эффект. Девушка наконец-то осознала, что рано или поздно правда всё равно станет известной всем. И кого-кого, а Алину к этому лучше подготовить, постепенно открывая ей секрет за секретом. — Ну… я не знаю, с чего начать, — мама опустила дочь на траву, беря её за руку и шагая с ней в сторону города. — Помнишь Цици? Алина засияла. Непонятно почему, но работница хижины «Бубу» чем-то зацепила девочку. — Да! — И ты помнишь, что ей очень-очень много лет? — Конечно! — И даже что она такое знаешь? Алина высунула язык, запрокинув голову назад, тщательно работая над гримасой. — Зомби! Люмин не была уверена, вежливо ли так себя вести по отношению к меньшинствам. Зомби, которых она встречала, были достаточно чувствительны к стереотипам о них. Путешественница даже имела связи в сумерском консульстве «Зомби Против Стереотипов», усердно доказывающий обществу, что гнилая плоть и каннибализм им чужды. Проблема в стране стоит достаточно остро и по сей день. Девушка и сама не совсем понимала, что собирается сказать. Аякс ведь был далеко не зомби, просто его бывшая очень плоха в объяснениях на пальцах и любит врать. — Ну, в общем-то, — мама вздохнула, растерянно оглядываясь, словно искала помощи в этом трудном диалоге. — Оказалось, когда кто-то умирает, то иногда их можно вернуть назад! Типа, как зомби. — Альбедо зомби? Я так и знала! — Нет-нет! — Тогда к чему это? Люмин поняла, что Алина с такими навыками допроса может попасть в ученики к Янь Фей, стоит ей подрасти. Девочка станет следующим лучшим юристом Ли Юэ. — Некоторые люди умирают не навсегда. — Ты про зомби? — Да, но ещё иногда бывает так, что, ну, кто-то мёртв только для тебя, метафорически. Алина выпучила глаза от любопытства. — Что такое метафеерически? — Это означает, что ты говоришь одно, а имеешь в виду другое. — Ничего не понимаю. — Сейчас объясню, — Люмин задумалась на секунду. — Ну вот знаешь, я говорю, что твой папа умер, но он умер для меня, и я просто не хотела, чтобы он снова появлялся рядом с нами, но на самом деле он жив и здоров. Возможно, такой способ пояснений стоит использовать почаще. Выговорить скороговоркой слова, которые давно разъедали горло изнутри, оказалось более чем просто. Алина поражённо остановилась, и только Архонты знают, что происходило у неё внутри, но в любом случае мама испытывала облегчение, что наконец-то сказала дочери правду. Девочка не двигалась, кажется, минуту. Она сейчас отдалённо напоминала одну из статуй Кусалини, что стояли по всему Сумеру, только на них Дендро Архонт была запечатлена в более изящной позе, совершенно не напоминая маленького поломанного робота: голубое платье помялось и запачкалось, волосы торчали в разные стороны, тут и там между прядками торчали ветви или листья деревьев. — Мой папа, — она медленно выдавливала слова, до сих пор не веря в смысл сказанного мамой. — Он жив? Люмин снова неловко и натянуто засмеялась, во второй раз за день. — Оказывается, я похоронила не его! — в целом, Ху Тао была настолько увлечена организацией прощальной церемонии, что не составило большого труда затолкать какого-то хиличурла в гроб. Директор похоронного бюро даже не соизволила лишний раз проверить тело усопшего, занятая различной суматохой. Малышка не разделяла притворного веселья. Наоборот, она снова начала напоминать поломанного робота, замерев и задумавшись о чём-то. — Как давно ты об этом узнала? Это был первый просто вопрос за сегодня, и девушка уж точно ответит на него, несмотря на дрожащие пальцы и струйки пота, сползающие по спине одна за другой. — Совсем недавно. Но до этого я не имела ни малейшего понятия, жив он или нет. — Что насчёт истории с закатником? — Ну, такое происходило пару раз. Думаю, я бы не удивилась, если бы он правда умер от этого. Алина кивнула, словно каждый день случалось подобное. — Где он сейчас? Я могу с ним встретиться? — Конечно, — Люмин остановилась, чтобы обнять дочь, уткнувшись лбом ей в макушку. — Но я не знаю, где он сейчас. Зайчонок, просто подожди немного и мы найдём его. — Нам может помочь мистер Чайльд! Он очень полезный! Да, у него много интересных функций. Люмин была немного ошарашена, в тоже время счастлива спокойной реакции дочери — она-то думала, что будут и слёзы, и истерики, и крики, но всё прошло как по маслу. Наконец-то путешественница начала выбираться из поглощающей её лжи. — Ты же не злишься на меня? — Очень-очень сильно. Никогда больше не буду гулять с тобой за ручку. — Поняла. — Я сначала подожду, пока мы найдём папу, а потом мы с ним вместе покричим на тебя. Люмин не была уверена, что это было нормальной реакцией для пятилетки. Как правило, Алину переполняли яркие эмоции, но сейчас она была слишком спокойной. Девочку словно что-то парализовало, но уголки её губ были чуть приподняты. Она сейчас напоминала мини-версию Чайльда, который точно так же легко улыбался, когда на самом деле готов был закричать от переполняющих его чувств. — Думаю, ты готова любой ценой найти его, — понимает ли девочка значение подобных фраз? Всё-таки, она не по годам умна, хотя остаётся ребёнком. — А я готова любой ценой загладить вину, — скорее всего, девочка и правда не улавливала всего, что мама сейчас вкладывает в свои слова. Что же будет, когда Люмин придётся обнажить всю правду? Улыбка сползла с лица девочки. Она, как и предупреждала, не взяла Люмин за руку, просто пошла в сторону Мондштадта. — Я первая найду папу, и мы накажем тебя. Лишим сладкого на месяц и поставим в угол, а сами уйдём гулять, и ты будешь долго-долго стоять в углу. Или… Ну, мы с папой потом обсудим подробности. Месяц без сладкого. Люмин хмыкнула, — она никогда не прибегала к такому наказанию, возможно, девочка узнала об этом от Ванессы — Джинн постоянно жаловалась, что её дочь растёт дикой сладкоежкой, и боялась, что её зубы испортятся. Спасибо, что Алина пока не была так сильно похожа на отца, как могло бы быть — иначе в наказание её маме пришлось бы побеждать Осиала во второй раз. Эта мысль напугала путешественницу. Нет, морской бог не был причиной испуга, скорее осознание, как сильно может измениться её дочь, если Чайльд будет рядом, как много она возьмёт от него. Они молчали, когда зашли в знакомый город. Они молчали, когда прошли главную улицу. Но у здания Ордо Фавониус, Алина сдалась. — Я чуть-чуть видела, когда дядя Дилюк, дядя Кэйа и мистер Чайльд дрались. У них у всех есть Глаз Бога, да? — несмотря на свои ранние заявления, девочка охотно взяла маму за руку. — Ага, — Люмин, ожидавшая чего угодно, только не подобного вопроса, изучила лицо дочери. — Почему ты спрашиваешь? — Они все такие сильные… Думаю, вместе они в два счёта нашли бы моего папу! — Сомневаюсь, — мама фыркнула на предположение Алины. Если бы малышка только знала, как обстоят дела. — Я тоже хочу Глаз Бога! Как у мистера Чайльда! — громко и запальчиво сказала девочка, словно выпрашивая какую-то конфетку. — Гидро? — Ага, очень удобно! Захотел — и можешь попить где угодно! Люмин не раз обливали водой, и она достаточно быстро возненавидела вкус Гидро элемента. — Я хочу получить его за то, что убью большо-о-ого монстра! Люмин правильно начала подозревать, что натура Чайльда внутри её маленького дьяволёнка вполне может взять верх. Алина снова убежала вперёд, здороваясь с охраной на входе в здание и открывая — и как только сил хватало? — тяжелые двери штаба Ордо Фавониус. Давно путешественница тут не была, и, что удивительно, здание и снаружи, и внутри выглядело прямо как в тот день, когда девушка впервые попала в город. Обычно, Люмин сначала болтала о том, о сём с Лизой и Эмбер, когда приходила сюда. Сейчас уже было слишком поздно — в здании находилось не больше десятка людей, и библиотекарь, и скаут уже давно отправились домой и, наверное, видели десятый сон. Несколько лет назад Джинн оставалась бы поработать до самой поздней ночи, но Дилюк взял ситуацию под контроль после их свадьбы. Наконец-то мондштадтцы смогли выдохнуть спокойно. Люмин и Алина прошли прямо в лабораторию на втором этаже. Альбедо, в свою очередь, как и всегда, работал без устали, Сахароза тоже не отставала. Гости, не успев войти, услышали приглушенные голоса за дверью, и, как оказалось, стали свидетелями очень даже спокойной сцены, поразившей обоих. Конечно, Принц Мела был способен справиться с ошалевшим от злости Чайльдом, не ввязываясь в драку. Он делал это столько раз, что мастерски овладел искусством манипулирования одним конкретным Фатуи. Люмин открыла дверь, и первым делом увидела мирно спящую Сахарозу, сидевшую в кресле за рабочим столом. Она сложила руки перед собой, положив на них голову, и видела десятый сон. Альбедо и Чайльд, в свою очередь, разбирали какие-то пробирки с алхимическими веществами. Ученый, видимо, всё-таки постепенно приучался к людским странностям, иначе объяснить, почему Тарталья пил кофе из любимой чашки Принца мела, было невозможно. Люмин едва могла поверить, что настал день, когда она увидела этих двоих, в комфортной тишине пьющих бодрящий напиток. — Приветики, — отозвался Чайльд будничным тоном, будто всегда тут работал и каждый вечер путешественница и Алина заходили проверить, как обстоят дела у обитателей лаборатории. Тарталья был весь покрыт новыми шрамами и синяками, и, очевидно, от Кэйи ему досталось даже сильнее, чем от разозлившегося Дилюка, потому что часть одежды и волос Предвестника была покрыта изморозью даже спустя много часов. — Мистер Чайльд! — заплакала девочка, обнимая мужчину за талию и свисая с его тела, как большая новогодняя игрушка с ёлки. Тарталья усмехнулся, взъерошив и без того торчащие в разные стороны волосы. Из-за этой картины сердце Люмин дрогнуло, но уже через секунду она одернула себя, собираясь с мыслями. — Никаких приветиков, пока ты не объяснишь, что вообще творишь. Ты не можешь носиться по всему Тейвату и драться с первыми попавшимися мужчинами. — Почему? — Почему? — эхом отозвался Альбедо. — Не вижу никакой проблемы. Он издевается. А ведь Люмин сомневалась, что алхимик вообще способен к чувству юмора. Но сейчас у матери другие проблемы: Алина, оторвавшись от Чайльда, побежала к Сахарозе, чтобы почесать её за ухом. Несмотря на смещённый фокус внимания, девушка ждала ответа. Она считала, что не может позволить Предвестнику устраивать подобное, просто потому что гоняться за ним и считать жертв было ну уж слишком раздражающим хобби. Альбедо бы принял такой аргумент за «слишком эмоциональный». Мужчина поставил кофе на стол, радостно улыбаясь и вкидывая руки в воздух, будто вот-вот собирался объяснить присутствующим про маркетинговую схему собственной разработки или что-то подобное. — Люми, у меня потрясающие новости! — Ты вернешься в Снежную и я никогда больше тебя не увижу? — Нет! — он буквально светился от счастья, за ним наблюдал ухмыляющийся Альбедо. — МЫ сделаем тест ДНК! — Чегось? — Это тест, который помогает определить степень родства, — вмешался учёный. — Я возьму образец у Алины, — прежде, чем Люмин успела вмешаться, алхимик наклонился к девочке и вырвал у неё волос, торчащий из макушки против всех законов физики. Малышка обиженно надулась и пискнула, но быстро вернулась к своему занятию: она продолжала тыкать пальцами в уши Сахарозы. Альбедо изучал волосок в его руке, смотря на него под светом лампы. — Отлично. Это поможет понять, кто её отец, займёт день или два. Этот клоун сведёт её в могилу своими издёвками. Люмин прошла мимо Чайльда к учёному: — Ну и что ты собираешься делать? — О, Тарталья благородно согласился стать подопытным кроликом для кое-каких исследований в обмен на информацию, — невинная улыбка. — То есть он единственный идиот, который готов пойти на подобное, и поэтому ты ему всё выложишь? — Именно. Чайльд довольно улыбался. Люмин бросила на него взгляд, снова поворачиваясь к Альбедо, который тоже довольно улыбался. Даже Алина, оторвавшаяся от ушей Сахарозы, улыбалась во все тридцать два. Только Сахароза спала, что-то бормоча во сне — Люмин была готова прикрывать уши, потому что это верный знак, что ассистентка вот-вот проснётся с воплем, способным разбивать стекло. Не так она хотела открыть Тарталье правду. Она бредила драматичной сценой, как они дерутся с пятью стражами руин, Предвестник всегда становился до жути довольным в подобные минуты и легче воспринимал даже самые ужасные новости. Честно, путешественница придумала сотню версий того, как провернуть свой план, и ни в одну из них не входили тесты Альбедо. — Я не хочу, — она поражённо сконфузилась. — Я не хочу этого. — Жаль, а мы ведь только начали. — Да, неужели так много алхимических штуковинок пойдут коту под хвост? Нехорошо, нехорошо, — вторил учёному Чайльд, цокая языком. Сахароза проснулась, ударяясь головой то ли о своё кресло, то ли о какую-то из сотен полок лаборатории, но без ужасающего душу крика. Алина засмеялась, как настоящий маньяк, пока Тарталья смотрел на Люмин, словно пытаясь спровоцировать её на ещё один спор с ним. Путешественница готова затолкать ему в глотку первый попавшийся закатник, чтобы лживая история стала правдой за долю секунды.