Могло ли всё быть иначе?

Та ночь не принесла ничего хорошего в жизнь Ловетт и Тодда. Женщина понимала, что теперь всяческая надежда на счастье потеряна, Тодд слетел с катушек, и, как бы больно ни было от этой мысли, факт остается фактом. Сейчас она находилась на улице, Суини вновь отсыпался. Тот взял выходной от своих кровавых дел. В тазу на земле можно было видеть одежду Тодда, а чуть поодаль сушилось и платье Ловетт. Кровь с трудом отстирывалась с одежды, но что поделать, по-другому никак... Уже никак. В мыслях Нелли творилось черти что: той ночью поддалась безумной энергетике Тодда и она, женщина в какой-то момент даже засомневалась в своей вменяемости, хоть и понимала, что отчасти и она безумна. Глубоко уйдя в раздумья, Ловетт старательно отстирывала пиджак Суини, совершая монотонные и однотипные движения, в целом, реальность ее сейчас мало волновала. Направив печальный и задумчивый взгляд куда-то далеко за горизонт, она тихо произнесла: — Что же с тобой происходит... Мистер Ти... ------------ Ночью, когда время уже перевалило за полночь, в домике, недалеко от моря, только начинал бодрствовать Суини Тодд. Демон-парикмахер, когда-то орудовавший в Лондоне на Флитт стрит, теперь брил жителей небольшого острова, а точнее не брил, а устраивал тупую резню, в надежде отомстить и залечить свои глубокие душевные раны. Проснулся он от очередного бредового сна, повторяющегося уже в сотый раз. Все один и тот же сюжет: Люси, ее окровавленное тело, силуэт Ловетт в свете огромной печи, где когда-то запекали пироги. А после и душераздирающий крик — Ловетт больше нет. Суини Тодд, поддавшись безумию убил ее. Тот безжалостно скинул в печь ту, что любила и будет любить его всю оставшуюся жизнь. Так завершался каждый его сон и каждый раз, просыпаясь в холодном поту, цирюльник понимал, что все это лишь его кошмары. Вот она, Ловетт, мирно спит рядом, она осталась последним в мире человеком, что ценил, любил и в какой-то мере боялся боялся Суини. Жаль, все эти чувства были не взаимны. Вместе с осознанием того, что Ловетт жива, приходило и осознание того, что Люси... Ее больше не вернуть, своими проклятыми руками Тодд... Хватит. Цирюльник не хотел продолжать эти мысли и, поднявшись с кровати, поспешно вышел из комнаты, кинув быстрый взгляд на Нелли. Треск и легкие поскрипывания деревянной лестницы — такие привычные звуки, на которые со временем перестаешь обращать внимание. Шаг, один, второй и Тодд уже на улице, ночной воздух окатил цирюльника с головой, такой прохладный и такой свежий. Оставив спешку, Суини размеренным шагом дошел от дома до своей импровизированной цирюльни. Мужчина открыл дверь, в помещении все еще был странный затхлый запах, нужно было проветривать и желательно до самого утра. Незадолго до этого самого момента тут произошла кровавая расправа. К счастью, труп Тодд сжег еще в день убийства. Раскрыв настежь все окна и дверь, цирюльник зажёг небольшой светильник, его взгляд упал на футляр — тот самый, где лежали бритвы. Мужчина протянул руку и, аккуратно коснувшись уголка, медленно провел рукой по поверхности. Впереди мужчина нащупал защелку, коробочка раскрылась, и его глазам предстали красивые серебряные бритвы, сколько же в них воспоминаний. Суини резко дернул головой, посмотрев в сторону окна, тень... до боли похожая на тень судьи? Рванув, мужчина быстро и неаккуратно выхватил одну из бритв, футляр опрокинулся и с громким звуком полетел на пол, бритвы разлетелись в стороны, но Тодд этого уже не видел. Он, как бесноватый, носился вокруг цирюльни и все повторял: — Судья Терпин... Я тебя видел, выходи, а ну выходи! Я знаю, что ты тут... — Тодд угрожающе раскрыл бритву, выставил ее чуть вперед. — Помнишь это чувство, когда бритва впивается тебе в горло? Ну же, судья, иди ко мне! Голос почти сорвался на крик: он был тверд, с небольшой хрипотцой, и периодически прослеживались звуки, отдаленно напоминающие рык дикого зверя. Остановившись в один момент, Тодд осознал, что судья мертв, он не мог явиться сюда, на остров, чтобы продолжать портить жизнь Суини Тодду. В цирюльне на полу все так же одиноко лежали бритвы, когда мужчину отпустило, и он вернулся внутрь. Дикий, почти ошалелый взгляд, в нем осталось мало человеческого на данный момент, воспоминания и силуэты уж в который раз преследовали его, и справиться с этим не было сил. Упав на колени, Тодд стал нервно подбирать бритвы, руки тряслись, что уж говорить, легкая дрожь пробивала все его тело. С волнением он разглядывал каждую бритву, к счастью, от этого падения они не повредились и уже через несколько минут были сложены обратно в футляр и отложены в сторону. — Потерпите немного, завтра будет новый день для нас с вами... ---------- С того ночного пробуждения Суини больше не ложился в кровать. С утра, оставив наконец свою цирюльню, мужчина вернулся в дом. Ловетт, кто бы сомневался, готовила завтрак для себя и для Тодда, пусть он даже почти и не ел её стряпни. Сейчас, когда он вошел, женщина как-то испуганно глянула на него, но все же завела диалог: — Опять средь ночи подскочил? Скалка с грохотом ударила по куску теста. — Можешь не отвечать — знаю что да. Суини промолчал, он сидел и буквально взглядом прожигал Ловетт. Женщина средних лет, как и сам Тодд, одета в причудливое длинное платье, рыжие волосы собраны в нечто, напоминающее два хвоста, и несколько длинных вьющихся свисающих до самых плеч прядей. Кем она являлась для Тодда? Другом? Любовницей? Честно, сам Тодд до конца не понимал, он не разделял ее романтических чувств и, кажется, все же считал ее чем-то вроде марионетки? В Лондоне он поселился с ней лишь из-за выгоды и собственных мотивов. Когда-то, возможно, Суини воспринимал ее кем-то вроде делового партнера, а что сейчас? Ловетт продолжает думать, что любовь это то, что удерживает их вместе, но нет. К ее сожалению — нет. Тарелка довольно неуклюже и с грохотом приземлилась на стол, на ней красовались не лучшего вида пироги. Будем надеяться, они без лишнего белка в виде тараканов, как это было раньше. — Давненько мы не завтракали вместе, мистер Ти, отказы не принимаются. Ловетт села на стул напротив Тодда. Она пыталась вести себя, как обычно, но после случившегося ее страх по отношению к Тодду возрос. — Спасибо. Как всегда многословен. — Я волнуюсь за вас, Тодд. Ваше поведение выходит за рамки, то есть вы стали более жестоким... Она потупила взгляд. — Я понимаю, на вас сейчас давит гораздо больше, чем раньше, но просто позвольте мне быть рядом... Она привстала и потянулась ближе к Суини. Да, она боялась, да, волнению сейчас не было предела, но, боже, как же хотелось быть ближе к нему. — Я ваш друг, мистер Ти. Расстояние между их лицами стало совсем никчемным, Ловетт слегка притормозила, прежде чем неловко ткнуться в губы цирюльника, ее тело пронзил жар, смешанный с легким пьянящим страхом. Тодд не реагировал, он все сидел, почти не двигаясь. Когда этот поцелуй был разорван, Ловетт вернулась на место. — Поешьте хоть немного, вы совсем неважно выглядите. Сейчас на лице Нелли читалось смущение, смешанное с невероятными желанием продолжить этот поцелуй, она ласково, с ноткой грусти, смотрела на Суини, женщина надеялась хоть на малейшую отдачу от возлюбленного. Тодд взял один из пирогов и надкусил его, еле заметно поморщился, но прожевал. На лице Ловетт медленно расплывалась легкая улыбка. Пока Тодд, можно сказать, давился этим пирогом, Нелли внимательно за ним наблюдала. — Это было... Внезапно, Тодд почувствовал что-то странное, посмотрев на довольную Ловетт, сейчас ему захотелось произнести что-то приятное. Можно сказать, дать ложную пищу для ее привязанности. — Не так плохо, как обычно. Суини прокашлялся. — Мне пора идти, скоро первый клиент. Цирюльник вышел из-за стола и скрылся в дверном проеме. Пронаблюдавшая каждое его движение Ловетт решила, что пора и самой попробовать свою стряпню. Сейчас ее сердце было хоть немного спокойно, приятно было видеть мистера Ти, на время пришедшим в себя. Женщина понимала, что радости много не бывает и поэтому старалась ловить каждый подобный момент, пока не стало поздно. — Что ж, не так плохо, как обычно? — проговорила она, как бы передразнивая Суини, и надкусила один из пирогов.