third glance

В первый раз Чимин встретил Юнги, Юнги, как отдельную сущность без фамилии, постоянно висящей над его головой, спустя пять месяцев поздней ночью, которую он провёл в офисе, работая над ещё одним прямым заданием от самого генерального директора. По непонятной для Чимина причинеу Юнги вошло в привычку поручать ему решение деликатных финансовых вопросов с того самого дня, когда Чимин остался до одиннадцати часов, просматривая балансовые отчёты, чтобы подготовить отчёт и положить его на стол Юнги. Он серьёзно отнёсся к поручению, выпив шесть чашек кофе из-за своего стремления успеть к пяти часам утра, а на следующий день, отвечая на электронное письмо от руководителя с сорок второго этажа, он почувствовал, как на него упала тень. У входа в его кабинку стоял Юнги с праздным видом, засунув обе руки в карманы приталенного костюма, золотая цепочка для галстука красиво сверкала, когда он делал вдохи. Чимин вскочил и поклонился, неосознанно осыпая его случайным приветствием. Лицо Юнги исказилось от отвращения. — Сядь обратно. — Д-да, сэр, — заикаясь, пробормотал Чимин, плюхнувшись в своё шаткое кресло, одна ручка которого сломалась много недель назад и в конце концов упала в непосредственной близости от его задницы. — Чем я могу помочь Вам? — Ты сделал отчёт. — Да, сэр, я положил Вам его на стол, — брови Чимина приподнялись. — Разве Вы не… — На такой объём работы у моего последнего старшего бухгалтера ушла целая неделя. Тупо моргая, Чимин не мог выдавить ни слова. — Вы… Вы обозначили, что Вам это нужно… — Я знаю, что я обозначил, — прервал его Юнги, закатывая глаза и резко выдыхая. — Кто-нибудь помогал тебе с этим? — Я… — чувствуя себя не в своей тарелке, Чимин попытался притвориться, что не чувствует, как потеют его колени. — Нет, сэр. Я один проанализировал документы. — Сколько времени это заняло? — Э-э… ​​Я вышел из офиса около полуночи, сэр. — Прекрати уже говорить «сэр», — усмехнулся Юнги, его глаза засияли, когда снова скользнули по телу Чимина, на этот раз с некоторой озадаченностью. — Слишком елейно. Чимин был слишком подавлен, чтобы хорошенько подумать, и голову склонил ниже. — Я прошу прощения. — Твоё имя? — Пак Чимин, с… Пак Чимин. — Ты младший сотрудник? Выглядишь на мой возраст. Резкое замечание о непотизме осело на кончике языка Чимина, но он лишь стыдливо улыбнулся в пол. — Да, я сменил карьеру после того, как этого потребовали семейные обстоятельства, поэтому я выпустился примерно на два года позже своих сверстников. Мне двадцать шесть. Юнги не ответил на это, а затем его секретарша, похоже, работающая у него неделю, напомнила ему о срочном звонке, так что Чимин несколько минут оставался в замешательстве после того, как эти двое исчезли из поля зрения, обрабатывая бессмысленную беседу. же на следующий день, когда он утром подошёл к своей кабинке, на его столе лежала новая оливковая папка; и ещё несколько десятков таких же будут появляться все последующие месяцы. На пятом месяце Чимин изучал файлы за десятилетия до своего прихода в компанию, собирая данные для неформальных диаграмм и официальных презентаций, когда на него упала знакомая тень. Чимин покосился на фигуру, прислонившуюся к его столу. — Здрасте. — Почему ты всё ещё здесь, приблизительно час. Устало проведя руками по волосам, Чимин тихо зевнул, свернувшись клубочком, когда наконец ощутил истощение. — Я как раз заканчиваю отчёт, который Вы просили, — когда он оглянулся, Юнги наблюдал за ним со странно пустым лицом. — Я почти закончил… Обещаю, он будет у Вас на столе к утру. — Это не… Как часто ты задерживаешься так поздно? Хотя обычно он старался сдерживать язвительность в голосе, когда разговаривал с Юнги, усталость Чимина как рукой смахнуло, когда он снова повернулся к компьютеру. — Только когда Вам это нужно, сэр. Воцарилась величавая тишина, а затем чувство присутствия за его спиной исчезло. Когда он поднял глаза, Чимин обнаружил, что вход в его кабинку пуст: выкатившись на кресле в коридор, он посмотрел на приглушённое стекло стен кабинета Юнги, заметив его слабую тень, движущуюся вдалеке. Некоторое время спустя возле лифтов послышались тихие звуки, а затем он услышал грубое «Пак», рявкнутое ему с конца этажа. Пройдя через матовые стеклянные стены офиса гендиректора, Чимин подошёл к прозрачному стеклу, которое фактически закрывало личный кабинет Юнги, с занавесками и жалюзи, которые второй никогда не использовал для удовлетворения любых потребностей в уединении. Дверь в это время была приглашающе открыта, и, войдя в кабинет Юнги, он заметил большой контейнер с кофе на вынос и немного выпечки в картонной коробке, стоящие на мраморном столе, за которым Юнги часто встречался со своими гостями. — Э-э… Вы звали? — неловко спросил он, потирая закатанные рукава рубашки и широко зевая. — Угощайся, — пробормотал Юнги, склонившись над большим блокнотом и деловито строчив что-то в нём, указывая рукой на кофе. — Мекка перепутала мой заказ, и мне некуда его деть. Вытащив из коробки кекс с красной фасолью и нетерпеливо откусив его, Чимин пробормотал в ответ какую-то чушь, упал на диван рядом с собой и улёгся на спину, жуя с экстазом. Некоторое время в комнате стояла тишина, тихое жужжание вентилятора и электроники у стола Юнги составляли им компанию. Когда, наконец, Чимин приоткрыл глаза и взглянул на Юнги сквозь тяжелые веки, он обнаружил, что тот быстро отвёл взгляд и ещё что-то нацарапал в своём блокноте причудливой ручкой. — Спасибо, — пробормотал Чимин на выходе, сжимая в руке обжигающе горячий кофе. Его улыбка казалась тяжёлой, скованной усталостью, присутствующей в каждой мышце лица, но Юнги взглянул на него и кивнул. — Вы и сами работаете допоздна. — Да, у меня всю ночь встречи с Америкой, — протянул Юнги, отмахиваясь от него, и спустя час Чимин покинул здание, он до сих пор видел свет в офисе Юнги. Когда на следующее утро он ввалился к секретарше этого мужчины с «добрым утром», чтобы спросить, часто ли у того были ночные встречи с компаниями с Запада, а женщина просто недоумённо моргнула и произнесла: «Нет, никогда. Он годами отказывался составлять график из-за временных промежутков». «Оу», — а потом, между возросшей рабочей нагрузкой и неожиданным повышением, Чимин просто забыл.

ξ

За два часа до запланированной операции Юнги Чимин передаёт оставшиеся встречи своему новому стажёру-студенту с подробными инструкциями о том, как подключить других руководителей к видеозвонку с Шанхаем, и таблицей разрешённых ответов на любые электронные письма, которые могут приходить относительно отзывов о продукте. За девяносто минут до операции Чимин поворачивается на кресле лицом к прозрачному стеклу кабинета Юнги и закидывает ноги на угол стола, лениво откинувшись на спинку кресла. Через несколько метров между ними Юнги впивается взглядом в него, расслабленного, зажав телефон между плечом и ухом, и бездумно соглашаясь с голосом отца на другом конце провода. Чимин наблюдал за миганием идентификатора входящего абонента на его стационаре вместе с ещё двумя светящимися лампочками, указывающими на то, что Юнги ждут ещё два звонка, как только он повесит трубку. Он крутит указательным пальцем у виска — на его лице появляется самодовольная ухмылка, когда Юнги показывает ему средний палец, — и неторопливо решает кроссворд на своём компьютере в ожидании. За час до операции он подходит к столу Юнги и бросает семь бандеролей составленных контрактов на новый филиал, который компания планирует открыть в Мельбурне, которые с громким звуком шлёпаются на блестящую деревянную поверхность, заставляя Юнги подпрыгнуть на месте. — В это время на дорогах полное дерьмо, — говорит ему Чимин, наблюдая, как Юнги поспешно нажимает кнопку выключения звука на панели набора номера, в то время как кто-то из штаб-квартиры Сеула гудит ему на ухо о миссии компании. — Пойдёмте. Юнги обращает на него равнодушный взгляд. — Я на вызове, — понапрасну говорит он. — И у меня были другие планы, помимо того, чтобы отвезти Вас по столичному району большого Сиднея в три часа дня, но никто из нас не получает того, что хочет, — отвечает Чимин, пожимая плечами. Когда его босс просто продолжает смотреть на него снизу вверх, Чимин вынимает трубку из его элегантно изогнутой руки и отключает её, что та издаёт неприятный треск в динамик, прежде чем положить, чтобы завершить звонок. «Вот». — О, — мягко замечает Юнги, застыв в той же позе, в которой он был, когда телефон был в его руке. — Неужели мы вернулись в девяностые, когда эта неописуемо непрофессиональный порыв был правдоподобен? Чимин поворачивается к двери. — Вы бы не узнали профессионала, если бы он лизал Вам зад и называл папочкой. Звук беспомощного шипения раздаётся за ним, когда он выходит из кабинета.

ξ

— Прекратите, блять, дёргаться, — ворчит Чимин в четвёртый раз, когда они сидят в пробке примерно в пяти минутах езды от стоматолога. Рядом с ним Юнги ёрзает назад-вперёд на подогреваемом кожаном сиденье, пыхтя, как будто Чимин заставил его усесться на булавочницу. — Вы в машине дырку протрёте. Юнги даже не отображает, что тот сказал, снова двинувшись, пока его задница не прижимается к спинке сиденья, а висок — к окну. — Что Вы так нервничаете? — наконец спрашивает Чимин мягко и нежно, насколько это возможно. — Это же просто зубы мудрости, не так ли? — он помнит, как разговаривал с доктором, когда ему было поручено назначить встречу, и годами шутил о том, что он прославленный личный помощник, но мысль о том, что Юнги заставляет его работать, все еще оставляет горький привкус. Он отвлекается от этого, теперь с опаской глядя на каменное лицо Юнги. — М-м. — Ага, видите ли, это совершенно стандартная процедура, и я буду прямо в холле. Мне удалили в универе, я проснулся и почувствовал себя таким отдохнувшим — это был лучший сон за последние годы! Кроме того, это не настолько серьёзно, что оторвёт Вас от работы, я знаю, как это могло бы Вас убить, максимум до конца сегодняшнего дня, так что нет причин не расслабляться. Не накручивайте себя. — Пак, заткнись. — Хорошо.