Встреча с демоном
8 февраля 2022 г., 00:00
Благополучно возвратившись в Хижину Тайн, Диппер со вздохом сбросил рюкзак с плеч. Он совсем изнемог. Волоча грязные, запылённые ноги, опираясь рукой о стену, он добрался до ванной комнаты, кинул одежду в корзинку, осторожно зашёл в душевую кабину и, закрыв полупрозрачную дверцу, включил душ.
Нещадно и мучительно его обуревало желание поскорее лечь в кровать.
Радовало, что Мейбл, ещё днём ушедшая вместе с подругами на прогулку, решила остаться у Кэнди на ночь — теперь точно никто не потревожит его до завтра.
Переодевшись в чистую одежду, Диппер с небывалым вздохом облегчения улёгся в постель, расправляя ногами тонкое одеяло и с усыпляющим наслаждением утопая головой в большой набитой пухом подушке.
Ещё по дороге домой дядюшка, ободряюще положив тяжёлую руку на его круглое плечо, с нежностью и сочувствием заглянул в покрасневшие, припухшие от усталости глаза, с большим вниманием устремившиеся на него из-под козырька, и сказал, чтобы малыш, не дожидался его, а шёл к себе в комнату отдыхать и завтра ни о чём не беспокоился — спокойно продолжал восстанавливать силы.
Как только Форд зашёл в хижину, он, не тратясь на сердечные приветствия с братом, с победными смешками подсчитывающим, — вероятно, уже не первый раз, — заработанные за день деньги, ввёл код на циферблате и, ступив в появившийся за газировочным автоматом лифт, бесшумно спустился в лабораторию…
***
Внезапно проснувшись, Диппер, пребывая в сильном волнении, посмотрел на электронные часы, щуря сонные глаза и кривя губы. Половина четвёртого. Он неуклюже перевернулся на другой бок, поправляя одеяло, но сон не приходил — так и не набравшееся сил тело недвижно и томительно лежало, укрытое, на кровати. Тихо, сдавленно прорычав, Мейсон заворочался, отбросил одеяло и, в раздражении подмяв кулачком подушку, вновь развернулся лицом к окну. Небо было тёмным, точно в дыму, под ним конусовидные хвойные деревья, густые, чёрные, будто от острых макушек до толстых, редких корней вымазанные дёгтем, большими скоплениями мёртво и неказисто стояли за окном. В груди яростно всполыхнул огонь, и тело, охваченное жаром, вздрогнуло — находиться в кровати, насильно заставляя себя уснуть, стало тошно. Включив фонарик, Пайнс обратил встревоженный и растерянный взгляд к окну: он ждал его внизу; словно дикий, измученный голодом и жаждой зверь, бродил на заднем дворе в сильнейшем нетерпении. — Билл…***
— Любовь? Любовь?! — Громче закатывался ехидным смехом Билл, дрожа и мерцая своим двумерным, трёхугольным телом. — К чёрту любовь! В пустоту её! Завалившись на спину, демон, зажмурил глаз, обнял плоское желтое брюшко и оживлённо задрыгал ножками, невольно вызывая нежную улыбку на белой мордочке Аксолотля, который со сложенными в замок лапками был рядом. Даже спустя сотни тысяч лет он по-прежнему видел в Билле неугомонного и капризного ребёнка, который рьяно стремился получить внимание и ласку, но в результате всё равно оставался один; униженный и огорчённый, демон не находил сил избавиться от ужасной боли, саднящей его мягкое, ранимое сердце. Всякий раз, когда Аксолотль напоминал демону об его прошлом и предлагал ему бескорыстную помощь, Билл впадал в ярость. Свою чистую, непорочную любовь он давно превратил в грязную, отвратную пошлость. Разрушая чью-то судьбу, съедая чьи-то мечты и надежды, он испытывал необыкновенное блаженство, заменяющее ему любовный сердца трепет. Аксолотль не терпел пристрастия Сайфера к нечестным сделкам и запрещённым играм, но желание подарить истерзанному одиночеством и тоской демону покой и счастье не оставляло белого колосса, мучило его преисполненную безграничной добротой и состраданием душу. Но Билл наотрез отказывался принимать помощь гиганта, более того, он не хотел ни слушать, ни видеть его; чёрная зависть и слепое безумие испепелили в нём всё светлое, нежное, живое……Ну друг мой, Так почему же тебе Сделку не заключить со мной?
Билл подлетел к Великому. — Врёшь, гадина! — Закричал он бойко и грозно, с презрением сощурив огненно-красный глаз. — Ты ненавидишь сделки и азартные игры!Ты прав! Но больше нет желания Видеть все твои страданья!
— Неужели? — Язвительно смеясь, демон предвкушающе потёр ладони. — Решил помочь старине Биллу его же средством? Совсем необдуманное решение. Твои глупые фокусы не помогут тебе в игре со мной! Аксолотль поднял голову и, взвившись в бесконечную, звёздную высь, заговорил басом, выразительно и проникновенно:Так слушай условия мои! Я знаю, что хочешь ты Покоя, ласки и тепла… Так прошу же — успокойся! Если выиграю вдруг я, Все силы потеряешь ты, Душа вновь станет нежной — Избавишься от злобы ты, И жизнь твоя не будет прежней!..
— Ничего себе условия! — Негодуя, воскликнул Сайфер. — Мерзость какая!Я сказал своё желание, Теперь скажи и ты своё. Всё честно, друг мой! Продолжай!
— Жалкая гусеница, — Билл вскинул руки; обе вмиг охватило синее пламя, — если я смогу устроить Странногедон и поглотить тёмную материю, то становлюсь повелителем всех мультивселенных! И ты мне подчиняешься!Да будет так, если победа достанется тебе!
Аксолотль вытянул лапку, и величайшая во вселенной сделка была заключена. — Глупец! — Неожиданно взревел с неистовым торжеством демон и закатился иступленным, сардоническим смехом. Тёмная материя, окружающая его, беспокойно заволновалась; пламя, охватившее его тело, разгорелось ярче, жарче, устрашающе; казалось, что его наружная оболочка, как золотая треугольная пластинка, начала плавиться, постепенно превращаясь в кислотно-яркую переливающуюся, подобно нефтяной плёнке, пульсирующую и бесформенную массу и многократно увеличиваясь в размере. — Какой же ты старый дурак! Сейчас ты подписал свой смертный приговор! — Голос его озверел, обезумел настолько, что утратил свой привычный, металлический звук и превратился в чудовищный, леденящий душу рёв. — Как же ты не можешь понять, что сердце моё давно погибло, сгнило, я пуст, мёртв, и меня до невозможного веселит твоя героическая стойкость и твоё милосердие вселенских масштабов! Сейчас ты, убогая, препарированная лягушка, взираешь на первозданное, чистое зло, которое не смогла и не сможет заставить исчезнуть ни одна тварь во вселенной! Никогда!.. Выражение лица Аксолотля даже после таких колоссальных изменений в облике демона, в его диком и зловещем голосе, не поменялось: всё та же прелестная, по-детски наивная улыбка сияла на тоненьких губах:Мне лгать не надо, Я знаю, чувствую я всё. Не зря затеял этот спор, Ведь ты страдаешь до сих пор…
— Нет! Я давно избавился от боли! И теперь у меня появился грандиозный шанс уничтожить тебя! — Его глаз, опухший и раскалённый, немигающе, с безграничной ненавистью вонзился в Аксолотля.Ты проиграешь, помни это. Виденье было мне сейчас, Горишь ты в собственном огне, В том доме старом находясь. Смотря испуганно на…
— Абсурд! Я бессмертен, склизкая гадина! — Раскатисто и высокомерно смеялся и язвил Билл, не желая слушать Великого.Зовёшь меня отчаянно, И просишь помощи…
Но гигантская волна, словно заточенное лезвие, резко полоснула его по толстой и мягкой шее, оставив большой, глубокий, уродливый шрам на розово-белой коже. — Нет! Не быть этому! — Прогремел угрожающе Сайфер… Никогда…***
Поднявшись, Мейсон подошёл к окну и с замиранием сердца выглянул на задний двор — никого, вокруг всё та же густая тьма, слившаяся воедино с лесной тишиной. Заправив постель, Диппер оделся, осторожно, без лишнего звука, спустился по лестнице, взял рюкзак и вышел из хижины, закрыв за собой дверь. Он пришёл на поляну к назначенному времени. С настороженностью оглядевшись, присел на поваленное дерево, поджав ноги и, как в прошлый раз, погрузившись в неизъяснимую, какую-то тревожную задумчивость. Тогда — в первый день — прибыв в маленький, захудалый, на первый взгляд ничем не примечательный городок, ребёнок был обременён одной безрадостной мыслью, что лето, которое по воле своенравных родителей ему суждено провести здесь, станет самым унылым и тягостным в его жизни, но, отдалившись от старой дядюшкиной хижины, он вдруг почувствовал некую потустороннюю силу; и тогда сразу крошечное, мальчишеское сердце объяло страшное волнение… Это место, — начальная точка его незабываемых приключений, — то большое и высокое дерево, росшее неподалёку, со встроенным внутрь ствола железным тайником, где Мейсон нашёл первый дневник. — Доброе утро, Сосенка. Инстинктивно обернувшись, Диппер вскочил с поваленного дерева и, осторожно ступая на высушенную солнцем землю, подошёл к приветливо улыбающемуся мужчине. На нём были новенькие зауженные брюки, другая — не запачканная и не порванная — обувь и белоснежный, нетуго завязанный халат. Одежда была чистой, глаженной, приятной для глаз; исчезли те большие кроваво-чёрные пятна, от которых несло гнилью и сыростью, и утренней ветер закрадывался под халат, обнажая белую грудь и плоский живот — всё зажило. Но внешний облик демона изменился: он будто состарился ещё больше. Лицо совсем осунулось, кожа поблекла, стала рыхлой и дряблой, глаза обрели жалкий, болезненный вид: пожелтели склеры, почернели радужки, а маленькие зрачки почти не различались. — Что с тобой? — С нерешительностью спросил Мейсон. Испытывая страх, он стоял не шевелясь и не отводя глаза от Сайфера, который, с насмешливым подозрением сощурив глаза, слегка наклонил голову вбок и ощерился. — Это всего лишь небольшие побочные эффекты из-за внутренней могучей и необъятной энергии. Она, подобно радиации, деформирует и разрушает мою наружную, человеческую оболочку. Скоро кожа начнёт сползать с меня, как старый покров у рептилий, и мне будет необходимо новое тело. Жадно и нетерпеливо вдохнув раздувшимися ноздрями свежий, утренний воздух, он выпрямился, горделиво поставил некрасивые руки на бока и голосисто и жалобно-негодующе выдал: — А ещё я жутко голоден! Сплошное разочарование, а не человеческое тело! Только сутки прошли, а у меня уже колющие и тянущие боли в животе! — Скоро д-должно открыться кафе Ленивой Сьюзен. — Заикаясь сказал Мейсон. — Там мы сможем позавтракать. — После, ещё раз осмотрев мужчину оценивающим взглядом, добавил уже увереннее: — Но всё-таки будет лучше, если я возьму еду с собой. Вряд ли люди будут в восторге, увидев тебя. — И, точно предчувствуя что-то неладное, обхватил себя руками, пристально и сосредоточенно смотря на Билла. Безумие оглодало его изодранные и воспалённые дёсна, потерявшие неотразимую белизну, но по-прежнему ровные и крепкие зубы казались острее и во много раз сильнее человеческих, отчего улыбка Сайфер была сравнима с хищнической. Чураясь этого голодного, звериного оскала, Диппер поёжился, потупил глаза и отшагнул, а Билл, чувствуя его панический страх, сомкнул сероватые губы. — Привыкнешь. — Произнёс он непринуждённо, безо всякого раздражения. — Теперь ты — мой партнёр, и тебя не должны пугать подобные метаморфозы с моим временным телом. Неожиданно взявшись за обе щеки, Билл с силой начал тянуть их в разные стороны до тех пор, пока его локти не разогнулись. Зрелище было поистине в высшей мере отвратным: кожа точно отслоилась от черепа, крохотных и насмешливых глаз стало вовсе не видно, и лицо превратилось в блеклую, безобразную массу. — Прекрати сейчас же! — Визгнул мальчик и от безвыходности закрыл глаза. Тошнота медленно подступила к горлу, живот скрутило, стало трудно дышать. Отпустив кожу и разгладив лицо, Билл прыснул со смеху: «Уморительное занятие, не так ли?» — Не нравится? Сосна, а сможешь так? Он, закатив глаз, демонстративно оттянул нижнее веко и потихоньку принялся засовывать палец под тонкую, покрасневшую кожу. — Прекрати, прекрати, безумец! — Рассвирепел Диппер, обильно покраснев. — Ты меня позвал, чтобы показать этот кошмар! — Не только. — Резко остановился демон, и ладонью провёл по вислому лицу. — Ещё вручить подарок. — Какой подарок? — Мальчик боязливо приоткрыл глаза. — Загляни туда, где ты нашёл первый дневник. Подойдя к той самой невысокой ели с большими, лапчатыми ветвями, мальчик робко постучал кулачком по тёмному стволу. Просунув пальцы в щель, он с усилием открыл металлическую дверцу, обнаружив за ней ещё один пластиковый кейс в точности такой же, как найденный в рюкзаке вчера. Достав коробочку, он с опаской раскрыл её и застыл, придя в полное замешательство — внутри лежала сфера с тёмной материей. — Н-но… Это… Эт-то. — Слова замерли на его губах, большие глаза с пронзающим, невиданным доселе, недоумением впились в демона, в одночасье разразившегося громогласным, удушливым хохотом. — Как т-ты?.. — Диппер осекся на полуслове; повлажневшие глаза его заблестели. — Сосенка, дай мне отдышаться, я сейчас умру! — Говорил невнятно и шустро Сайфер, сгорбившись и схватившись за сердце. — Но если сфера здесь, то что тогда я нашёл в рюкзаке вчера? Их изначально было две! Но как такое возможно!.. — Потише, малец. — Не сразу ответил демон, всё ещё гадко посмеиваясь в тыльную сторону ладони. — Помимо зрения и слуха, у меня есть ещё и навык представления всевозможных ситуаций, которые с большой вероятностью произойдут в ближайшем будущем. Мне тогда ничего не мешало предположить, что, обретя человеческое тело, я стану в разы опаснее для тебя, поэтому ты сделаешь всё, чтобы я не смог, даже став человеком, получить сферу. И, зная про твою сообразительность и страсть к дневникам, которые ты прочитал от корки до корки, я предположил, что ты как можно скорее постараешься спрятать сферу. Диппер стоял неподвижно, вперившись в Билла огорошенным, недоумевающим взглядом. — Понимаю, для тебя такое звучит слишком подозрительно, но поверь мне, если ты проживёшь несколько триллионов лет, подобное чувство будет развито на достаточно высоком уровне. — Польщённо усмехнулся Билл. — Я и так знал, в каком состоянии находился лифт ещё задолго до вашего прихода на корабль, поэтому, покинув тебя и Шестопала, я сразу отправился в место, куда, по моим скромным подсчётам, должна была попасть сфера с тёмной материей после твоего необдуманного поступка. То место было своеобразным закрытым полем для проведения определённых экспериментов, в основном, уже над готовыми продуктами и материалами, так сказать, проверки на прочность и на состояние, а также на увеличение их количества. И как раз тот отсек, в который ты в панике отправил сферу, был предназначен для создания копий. Неудивительно, что машина приняла твой кейс за готовый продукт и начала успешно выполнять свою задачу. — Получается, ты взял оттуда две сферы. Положил в рюкзак копию, а эта… настоящая сфера… — Диппер ещё раз осмотрел вещь. — Одно мне непонятно, зачем мне отдавать сферу, если, по словам дядюшки Форда, она нужна тебе? — С опаской поинтересовался он. — А вот теперь пора моей Сосенке рассказать ужасную правду о твоём дядюшке, Аксолотле и об этой диковинной вещице. Самозабвенно улыбаясь, Билл наклонился так, чтобы его высокомерное, хитроумное лицо было наравне с детским лицом, проникнутым страхом, и постучал острым ногтем по крышке кейса.
