Всё могло быть иначе...

      Легонько ступая по дощатому полу, Диппер прислушивался, подобно ночному зверю, чутко и мнительно, и убедившись, что никто в хижине не бодрствовал, вошёл в пустую кухню, посидел недолго в тишине и, поднявшись, решил нимало не медля занять руки, которые, покоясь на столе, странно отяжелели. Открыв холодильник, он вытащил трёхлитровый контейнер с мерно покачивающимся молоком и достал несколько куриных яиц. Разбив их в металлическую миску, торопливо взбив и залив их холодным молоком, он, потянувшись к солонке, услышал мягкий шорох позади. — Диппер, ты здесь… Я проснулась, а тебя нет… — Спросонок бурчала Мейбл, в конце громко, несдержанно зевнула, облокотилась о деревянный косяк, потирая глаза. — Ах, да! Я проснулся рано очень. Не спалось просто. Вот… сейчас решил завтрак на всех приготовить.       Говорил Диппер спешно и бодро, хотя мысли его, когда он, например, доставал, стараясь сильно не греметь, сковороду или зажигал газовую плиту, невольно отвлекаясь на тихое, нежное дыхание загоревшегося синего, точно демонического, пламени, были ясны и заносчивы — все о Билле. — Я спала как убитая. Устала за эти дни больше, чем за весь учебный год…       Мейбл присела на стул, удручённо вздохнув, поджала ноги и опустила голову на смирно лежащие руки.

***

— Зато я наконец закончила праздничные списки. Сегодня надо поехать в город и купить всё. — Уже звонким и весёлым голосом рассказывала за столом она, выпив два стакана сока. — Денег на ваши хотелки не напасёшься. — Буркнул с набитым ртом Стэн.       Диппер, натужно улыбаясь, не вмешивался, расковыривая железными зубцами маленькую — острого чувства голода не было — порцию, когда на кухню явился тот, кого совсем не ждали так рано да ещё в таком взволнованном состоянии. — У меня для вас потрясающая новость! — Торжественно воскликнул Форд, большими и быстрыми шагами обходя стол. — Ты наконец создал денежный конвейер и возьмёшь праздничные расходы на себя? — Крякнул Стэн, победно усмехнулся и, едва не подавившись, схватил салфетку, и прижал её ко рту, краснея и громко откашливаясь.       Но Форд, точно не услышав его колкости, внимательно посмотрел на племянника. — Диппер.       Мейсон неохотно поднял задумчивое лицо; дядюшкины глаза — изнеможенные, с красными склерами — тускло блестели. — Малыш, я заклеил трещину. Ты понимаешь… Мы… мы спасли весь мир, целую вселенную… Теперь Билл не сможет устроить Странногеддон! И… Малыш… Что-то произошло?       Взгляды, вострые, громко вопрошающие, будоражимые тяжёлым молчанием, которого неукоснительно придерживался за столом, в близком кругу, Диппер, разом — лихо и основательно — облепили его и подобным — болезненным — образом вытягивали из него ответ.       Мейсон обмерил каждого неоднозначным взглядом и сказал, нервно шевеля губами: — Нет-нет. Что вы? Я в порядке и очень рад этой новости. П-просто в голове не укладывается, как мы так всех спасли.       Нежная, доверчивая улыбка появилась на усталом лице Форда: — Да! Это по-настоящему невероятное событие. — Так если вы наконец разобрались со своими научными штуками, то… — Мейбл поворотила хитро сощуренные глаза на брата. — Дипп, сегодня поедешь с нами в город! Хоть раз ты должен поучаствовать в организации важнейшего в своей жизни праздника!

***

      Город желтел от солнца, дремали невысокие зданьица, по дорогам время от времени прокатывались машины; дышащее зноем небо глядело на всё с безучастной улыбкой. Пайнсы надеялись закончить с подготовкой праздника до полудня, пообедать у Ленивой Сьюзен и вернуться в Хижину Чудес.       Постепенно вычеркивая пункты из большого списка, они передвигались вдоль широкой дороги, заглядывая в магазинчики один за другим.       Мейбл неторопливо выбирала свечки для торта, красочный эскиз которого держала при себе, два гелиевых баллона, несколько коробочек воздушных шаров, разноцветных колпачков, хлопушек…       Такой сильной меланхолии Диппер не ощущал в своей жизни никогда; подпав под искромётный огонь страстей и обмана, он сделался чересчур мнительным и брезгливым: любовь обратилась в прах, утратилось доверие, испортилась, сгнила самобытная жизнь — время, впитывающееся в чистую кровь, взращивающее молодое тело, наполняющее его силой и знаниями, навечно ушло, и отныне сердце, уязвлённое и обманутое, будет исправно работать до тех пор, пока дурные мысли, разворотившие невинную душу, горят и коптятся в голове, ставшей тяжёлой, грязной чугунной печью, которую денно и нощно насыщает безумием демон.       Время солнечным зайчиком промелькнуло на дорожке и угасло безвозвратно. Мейсон сложил купленные вещи в багажник и отправился с остальными в «Обед Жирнушки».       Уныло смотря в широкое прямоугольное окно, за которым недобро скалилось солнце и в гневе взирало на мир, томящийся в летнем зное, Диппер сидел напротив Стэна, рядом Мейбл, от счастья разразившейся прелестным, девичьим смехом, и немотствовал, время от времени нарочито-механически кивая головой, пока дремлющий колокольчик резво ни отскочил и вздорно ни зазвенел, приветствуя гостя, который, впрочем, был никому незнаком. Молодцеватой походкой он прошёл вглубь с фривольной улыбкой, надетой на пригожее лицо, разместился в углу длинной стойки, сняв шляпу и убрав трость, и зазывающе поднял руку любезно улыбающейся Сьюзен.       Отвернувшись от окна, Диппер равнодушным взглядом обвёл осветлённый зал и совсем случайно задержал его на спине новоприбывшего.       И вдруг, содрогнувшись, он побледнел как полотно; язык вмиг отнялся и, оказавшись бы в настоящий момент Диппер стоящим, так же мгновенно отнялись бы его ноги.       Не показывая пронырливым, мальчишеским глазкам увеселённое лицо, Билл манерно сложил острые локти на стойку, руку к руке, пальцы в замок, и, слегка наклонив вперёд грудь, с обворожительной улыбкой заговорил с одноглазой Сьюзен. И та, ненадолго прельщенная дивными речами, любовно зарумянившими её хомячьи щёки, опёрлась полной дебелой рукой на стойку, поддалась ближе, но вдруг, точно обжегши навострившееся ухо, ненасытно втягивавшее усладительные словечки, отпрянула, вгустую краснея. Сайфер лишь театрально пожал плечами, безразлично хмыкнул, а Сьюзен в невыразимом гневе, исказившем её мешковатое лицо, дёрнула испачканный фартук и быстро засеменила в сторону кухни.       Когда Биллу принесли блюдо, Мейсон быстро осмотрел стол и, предельно взволнованный появившейся возможностью тайком поговорить с ним, порывисто поднялся: — Сок закончился… Я схожу ещё…       Мелкой, тихой поступью он подошёл к стойке и, забравшись на близстоящий стул на длинных ножках, спросил, от мозглявого волнения стиснув зубы: — Ты что здесь делаешь?       Не поворачивая головы и не смотря на Пайнса даже украдкой, Сайфер, явно приободрившись, словно азартный игрок, обнаруживший в своих руках удачную комбинацию карт, злоехидно улыбнулся: — Какой приятный сюрприз видеть тебя здесь.       Диппер чувствовал и понимал, что Билл лгал и решительным образом всё: и необоримое желание заглянуть в настоящий час в кафе, и сознательное решение расположиться в уголу стойки, спиной к Пайнсам, и невольный разговор с Ленивой Сьюзен было произведено для того, чтобы дать Мейсону такой простой, но в сущности ложный ответ и с удовольствием понаблюдать за его сконфуженно-рассерженным выражением лица, с недавних пор неминуемо ставшим — без скрытой насмешки и нативной фальши — предметом обожания Билла. — Зачем ты пришёл сюда? — Повторил мальчик с прищуром беспомощной злобы; голос его раздражённо шипел; через поднятое плечо Диппер зыкнул на столик и, внезапно оглушённый окликом сестры, едва не свалился со стула.       Точно поддёрнутый невидимыми нитями, он заглянул в её озорные глаза, бледно улыбнулся и, торопливо повернувшись назад, вздрогнул, увидев перед собой плотную, нескладную фигуру Сьюзен. — Что-нибудь желаете ещё? — Спросила она обиженным голосом. — Д-да, — охнул припугнутый Пайнс, — сока… апельсинового, пожалуйста. — Минутку.       Когда Сьюзен скрылась, он обмяк, сгорбил спину, а Билл, поглядывая на него и втихую посмеиваясь, мурлыкал уветливо и безвинно: — Ничего здесь нет удивительного, Сосенка. Я всего лишь пришёл подкрепиться перед одной встречей.       Прожевав и проглотив, он приложил салфетку ко рту, вытирая сливочное масло с губ. — Перед ещё какой… — Едва не вскричал Диппер, как вдруг Билл, не сдержавшись, зажмурил глаза и желчно прыснул в кулак, сжавший белую салфетку.       Мейсон, вмиг умолкнув, загорелся от стыда; испарина заблестела над белой губой, конвульсивно подскочившей кверху, когда Сайфер, доев, сложил на тарелку вилку с ножом, допил чай и, молча надев шляпу и взяв трость, поднялся со стула, однако уходить не торопился — явно не желал идти на встречу в одиночку.       Мальчишеские глаза рассеяно проскакали по громко жующим и жадно пьющим лицам посетителей, опустились на стойку и замерли в углу, недавнем месте Сайфера; там ещё стояла грязная тарелка.       Диппер чувствовал, что сейчас, без дальних слов и разговоров, безо всяких промедлений, должен уйти вместе с Биллом; и словно голодная змея, его худая рука незаметно потянулась к ножу; пальчики ловко ухватились за рукоять и спрятали под жилеткой. Предусмотрительно оглядевшись, Мейсон второпях проделал остриём надрез на внутренней стороне кармана, тихо положил нож обратно и, засунув в карман руку, быстрым, ожесточённым рывком разорвал ткань сильнее. — Прошу! — Сказала Сьюзен в минуту страшного преступления, к которому побудили молодую душу порочные мысли; она поставила перед испуганным лицом стеклянный кувшин с цитрусовым соком. — Б-благодарю. — Вздохнул с вымученной улыбкой Мейсон, покрытый испариной, неуверенно взялся за ручку и, спустившись, осторожными шагами дошёл до столика, поставил кувшин и присел на край дивана. — Чего ты так долго?.. Диппер… Ты в порядке? Ты какой-то бледный.       Он вскинул на сестру огорошенный взгляд; глаза его лихорадочно бегали из стороны в другую, выискивая, точно в неистовом голоде, к чему или кому можно прицепиться; весь бледный, Диппер вскочил на ноги, сжав мокрые пальцы, и заговорил невнятно и запальчиво, с дрожью в голосе: — Мейбл… Ничего… но… я испугался просто… Вот посмотри… — Он демонстративно вывернул карман синей жилетки. — Посмотри — порвался и блокнот, который в нём лежал, пропал. Наверное, он выпал, когда я шёл по дороге сюда.       Растерянно поджав губы, Мейбл заглянула брату в мрачные, застылые, слегка навыкате глаза и, мельком посмотрев на лицо дядюшки, с молчаливой участливостью обращённое на Диппера, посмеялась с недоуменным видом. — Диппер, из-за одного пустяка так переживать! — Привставав, она, удерживая неловкий смех на губах, осторожно передвинула кувшин на середину стола. — Наверняка твой блокнот выпал ещё в машине. Мы сейчас доедим и пойдём осмотрим сиденья. — А если нет!.. Нет! — Возразил Диппер в страшном исступлении. — Он ведь м-может сейчас где-то лежать, где-то возле кафе или на парковке, возле машины. Я лучше пойду и… проверю. — Диппер, если карман был порван, то он мог выпасть и при выходе из Хижины. Или в одном из магазинов, в которых мы побывали и в которые мы никогда больше не поедем! — Стэн плеснул в свой стакан сока и, сердито нахмурив лоб, взглянул на Мейбл. — Нет! — Вскричал Диппер с взопревшим лицом. — Т-тогда он ещё был в кармане! Я чувствовал… Это. Думаю, мне лучше поискать его сейчас возле кафе. — Вот приспичило тебе прямо сейчас! — Посетовал, насупившись, Стэн. — Никому не нужен твой блокнот, даже если бы в нём лежали деньги — их бы взяли, а блокнот нет. — А… Откуда тебе знать, что его не могут забрать? — Произнёс негодующе Мейсон. — Там… есть некоторые мои личные размышления… Да! И… мне неприятно будет знать, что кто-то посторонний может их прочитать. Всё-таки… Я!.. Я быстро! Туда и обратно!       Взвинченный, раскрасневшийся, мальчик опрометью бросился за Биллом.