Всё могло быть иначе...

      Провожаемый воодушевлённым, взволнованно-нежным взглядом, Диппер ступил в кабину лифта и, закрытый в полутьме, погружённый в сумбур бесцветных мыслей, поднялся в опустевшую, посмурневшую гостиную. Торопливыми, злыми шагами разбудив старенькие покряхтывающие ступени, он прошёл по коридору, легонько толкнул приоткрытую, точно в сонном зевке, дверь, вошёл в комнату, затопленную белой тишиной, опустился на распростёртые ухабы пушистого одеяла и, приникнув тяжёлой головой к подушке, утонул в долгожданном сне.       Тёплым утром, нежным румянцем расцветшим в комнате, Диппер, разомкнув веки, узрел сверху вниз наклонившееся круглое улыбчивое лицо с пластиковыми немного кривовато наклеенными на подбородок глазками. — Доброе утро!       Мейсон спросонья проморгал, насилу улыбаясь в ответ. — Ну надо же. Давно не виделись, Мистер Внизголовиков! — Ты ведь знаешь, какой завтра будет день?       Зрачки в белых пузырьках глаз весело подпрыгнули, а у театрально улыбающегося Диппера при мысли о завтрашнем дне упало сердце. — Как же не знать…       И как нарочно, розовая и задорная, мелькая перед уставшими глазами, Мейбл с отпавшими кукольными глазками продолжала: «Ты представляешь, Дипп! Уже завтра мы официально станем подростками!»       Шустрый топот закружившихся ножек унес её на середину комнаты. Мейбл подхватила с прикроватного столика глянцевый журнал, на раскрытых страницах которого позировали две рослые деловито одетые модели с лицами, заклеенными фотографиями себя и брата. — Для нас откроются новые горизонты!.. У нас будет новая одежда и аксессуары! Больше новых друзей! — И в прыжке, заливаясь звонким, взволнованным смехом, она плюхнулась на кровать и задрыгала ногами. — А ещё! — Потом вскочила с пушистого одеяла, с хитреньким прищуром взглянула на брата и, воровато оглядываясь по сторонам, произнесла, делая голос тише: — Мы сможем смотреть фильмы… с рейтингом. Сам знаешь каким.       Диппер, свесив ноги с постели, натянуто улыбнулся, молча встал и, пассивно кивая, направился в ванную комнату.       Завтра наступит день, которого так долго ждала она и которого так мучительно не хотел ждать он. Зачерпнув льющуюся и крана воду в ладони, он быстро плеснул бодрящей прохладой в лицо с ещё не сошедшей театрально-глуповатой улыбкой. После ночного разговора с Фордом он был полон решимости уйти из хижины. Этим бы утром он исчез в громовой тишине, но из-за Мэйбл не мог так поступить. Диппер хотел бы предложить ей пойти с ним на корабль после того, как объявит о своём лженамерении остаться в Гравити Фолз ради продолжения научной работы. Лишь бы она выслушала его и попыталась поддержать, а со временем они с Биллом что-нибудь придумают. Он несомненно защитит её и подарит самый яркий и радостный праздник. Всё, что захочет: больше счастливых воспоминаний, захватывающих впечатлений, новых возможностей, лишь бы только она услышала его…       Выйдя из ванной с посвежевшим лицом, но как и прежде, отягощённый мыслями, Диппер застал Мэйбл, в спешке собиравшуюся уходить. — Бро-бро, я сейчас забегу в школу к Венди, раздам приглашения, а потом к девчонкам, — говорила она с болтающимся на плече рюкзаком и охапкой цветных листовок. — А вот остальные, — с тихим кряхтением, приподнимая колено для поддержания выскальзывающей тонкой стопки и подпрыгивая на одной ноге, она вручила поблескивающую пачку брату, — ты не мог бы просто расклеить на главной улице? — Конечно.       Диппер с наигранной улыбкой проводил рассыпающуюся в благодарностях сестру, которая, неуклюже перебросив на плечо пухлый рюкзак, стукнулась им о дверной косяк, запутавшись в ногах, выскочила из комнаты, и громкими подпрыгивающими шагами понеслась по коридору к лестнице.       Когда Диппер остался наедине с собой в комнате, ему стало ещё тягостнее. Пускай к Стэнфорду он испытывал невыразимый гнев, но к родной сестре, наивно, как сначала и он, поверившей старому безумцу, чувствовал лишь морящее беспокойство. Ведь его Мэйбл осталась такой же мечтательной и бойкой девочкой с непреходящим беспорядком в мыслях. То ли умышленно, то ли инертно она оставалась в своём воображаемом мире, связанном цветными нитками, с поющими носочными куклами и танцующими парнями, в которых она беспамятно влюблялась и о которых мгновенно забывала. Даже готовясь к торжеству, представляющимся совершенно новой главой их жизни, Мэйбл не думала взрослеть по-настоящему.       Взяв рюкзак, Диппер вышел из хижины и отправился по тропинке, лежащей в недвижных тенях высоких елей, в сторону города.       Чем дальше он отдалялся от хижины, тем глубже уходил в размышления. Необходимо начать разговор с Мэйбл деликатнейшим образом, что он ни при каких обстоятельствах не бросит, не обидит её, что его решение тщательно обдумано и окончательно принято. Наверняка после этого она придёт в сокрушающее уныние, а быть может, сразу в страшный гнев, что непременно помешает Дипперу вернуть её к простому пониманию. Однако, даже доведя ситуацию до критической точки, Диппер не собирался ей поддаваться. Всё лето он, совсем не противясь, даже особо не споря, с тупым неотступным чувством вины за мучительные колебания, шёл на разные уступки ради неё, но сейчас настал исключительный момент, не сравнимый с никчёмным пляжным громкоговорителем, прожорливой ярмарочной свинкой или дешёвеньким спектаклем с самодельными носочными куклами. От него зависит грядущая жизнь, которую Диппер рвался провести не здесь, в глухой хижинке, и не с Мэйбл, её странноватыми друзьями и прочими недалёкими старожилами. Он станет по-настоящему взрослым. Нет, он уже стал таковым, когда наложил на себя отнюдь не братскую, а родительскую ответственность за своего беззаботного и упрямого ребёнка, который всюду находил неприятности. Но у него были свои желания. И сестра должна любить его за это, за последнее лето, в течение которого она, находясь всегда рядом, должна была увидеть ретивую увлеченностью Диппера аномалиями, дотошность в научных исследованиях и должна была осознать, что их интересы противоположны, взгляды противоречивы, а судьбы не похожи. Но он ни в коем случае не собирался оставлять её одну. Пусть Диппер не считал необходимым вовлекать Мэйбл в его с Биллом особую, приватную сферу деятельности, но не мог допустить потери связи с ней.       По дороге ему неожиданно явилось красочное представление идеальной жизни для Мэйбл в виде обманчиво крошечного, но вечно шумного, озорного царства, помещенного в своеобразный пузырь, где главой всецело стала бы его сестра, где бы ничто не подвергалось пугающим временным изменениям, где бы никто никогда не взрослел… Эта мысль становилась всё более выразительной и навязчивой, обильно разрастаясь в голове и неистово стремясь прорасти в реальности. Диппер тотчас же подумал о Билле, который мог бы помочь осуществить его чудную задумку. Так Мэйбл бы оставалась под его постоянным присмотром, в полной безопасности.       Среди тёмной иглистой зелени, замелькали коренастые светлые магазины со старыми вывесками он вышел к чёрной, асфальтированной дороге и оказался напротив города.              Расклеив листовки, Диппер вернулся с пустыми руками и прохудившимся рюкзаком в хижину.       Зайдя в комнату, он тихо уселся на кровать, понемногу собираясь с мыслями, как вдруг, точно по мановению судьбы, неустанно следовавшей за ним, дверь раскрылась, и вихрем, отбрасывая в угол круглый рюкзак, вошла Мэйбл.       С тяжёлой головой и дрожью в ногах Диппер поднялся, мысленно спеша навстречу и всем существом ощущая, что подступал не к ней, а к своему поворотному моменту. — Дипп… Я в общем была у Венди и у девочек. Так вот…       Выражение её бледного лица, казалось, стало утомленнее и безрадостнее. Она зажмурилась, изо всех сил пряча проступившие слёзы, и выговорила жалобной скороговоркой: — Я все дни так усердно готовилась к этому дню, а за день до праздника всё просто рухнуло. Теперь я совсем не уверена, нужен, да и быть подростком, не так уж… хорошо.       Подойдя вплотную, Диппер виновато посмотрел на неё. — Мне ужасно жаль, что я не смог выделить хотя бы немного времени, чтобы помочь тебе с подготовкой. Ты ведь одна так много сделала... Мне кстати нравятся твои листовки. Я всё расклеил, как ты попросила… — Мешать только всем будут. — Буркнула, отвернув голову, Мэйбл. — Не говори так! — Спохватился Диппер, придерживая её за плечи. — Они правда очень замечательные! А насчёт девочек… — Он стушевался на миг, воровато пряча глаза. — Не расстраивайся сильно. Конец лета у всех в какой-то непонятной спешке проходит. — А тебя это не расстраивает? — Спросила Мэйбл надломленным голосом: — Эта ведь спешка перед концом лета неизбежна и навсегда… А с годами она будет только усугубляться. — Да. И осознавать, что лето так быстро пролетело и что нас впереди ждёт совершенно другая жизнь, непривычно. Всё будет иначе и у тебя, и у меня.       Дипперу казалось, что его голос звучит тише, отстранённее, незнакомее, а грозное биение сердца пронимает всё тело. — Разве… — Она осеклась. — Не у нас?       В больших, с надеждой устремлённых на Диппера глазах хрустально задрожали слёзы. — Мэйбл, — его словно ударили под дых, — я решил остаться в Гравити Фолз. — Почему ты так говоришь! — Внезапно и горячо воскликнула Мейбл.       От невнятной злобы и бессилия в глаза Диппера бросились слёзы; его охватил волнительный озноб. — М-Мейбл, мы ведь понемногу взрослеем, это всё неизбежно… С-сама говорила… Но нам необязательно расстава… — Нет! Нет! Ты бросаешь меня! Ты ведь прекрасно знал, что я не смогу остаться в Гравити Фолз после лета! — Залилась она нервозно-тонким криком, что всё тело Диппера заколотило лихорадочной дрожью. — Я не бросаю тебя! — В невыносимом страхе вскрикнул Мейсон и порывисто, сквозь пелену необоримых слёз посмотрел в недоумевающее лицо сестры. — Я что-нибудь придумаю, чтобы вновь быть вместе! Твоя жизнь не изменится. Мы будем переписываться, созваниваться, общаться по видеосвязи!.. Хочешь хоть… Хоть каждый день! — Она изменится! И всё изменится! Тебя всё равно не будет рядом! И никакие звонки, никакие сообщения этого никогда-никогда не заменят!       Пронзительное, полное слёз выражение её глаз душило его. — Мэйбл… Но ведь у каждого из нас свой путь, своё предназначение… — Голос Диппера звучал тяжело и горько. — Я не хочу отказываться от него, Мэйбл. Оно крайне важно для меня. Я клянусь, что со временем я смогу приезжать к тебе почаще, а быть может, перевести тебя поближе, пока я буду разбираться со своей научной работой…       Он стоял перед сестрой, жалко и потерянно, содрогаясь каждой жилкой, и исступлённо, словно мучимый страшной жаждой, искал хотя бы каплю понимания в её удушающе-глубоких глазах. — Нет! Нет! Мы должны пройти всё вместе, от начала до конца, как делали это раньше! Сколько мне ждать, когда ты придёшь ко мне! Год? Пять?.. Десять?! Ты со своими дурацкими исследованиями совсем забыл обо мне! Часами пропадал в этих дурацких экспедициях! Мы перестали совсем общаться, видеться!..       Крупные слёзы покатились по щекам, пронзительный голос потонул во тьме, всё вокруг сделалось пустым, бессмысленным, совсем чужим. — Уже не будет как раньше, мы не сможем пройти его вместе. Почему ты не хочешь раскрыть глаза на то, что пути у нас разные! Неужели за это лето только я один понял, насколько мы непохожи… Послушай, Мейбл! К-куда ты?..       Сокрушённо взывая её, истомленную и заплаканную, обернуться, Диппер в каком-то беспамятстве последовал за ней, но оступившись, точно провалился во тьму, больше не видя и не слыша её, брошенный, с щемящим сердцем, опустился на пол. — И ради этого я хотел рискнуть… — Безудержные слёзы лились из воспалённых стеклянных глаз. — Билл был прав тогда. Ни сейчас, ни тогда. Никогда! Она не слышала меня… Не принимала, чего я по-настоящему хочу. Я так верил, что она поймёт, что поддержит меня. Неужели она ждала, что всю оставшуюся жизнь я буду жертвовать всем только ради её желаний? А как же моя жизнь? Моя мечта!..       Сердце с бурным негодованием заклокотало. Спешно и неловко вскочив, с отвращением утирая слёзы, Диппер схватил свой рюкзак и озлобленно-быстрым шагом покинул комнату. Больше его не держала хижина. Всё ему претило: вечно пыльные ковры, устало покрякивающая деревянная лестница, старая гостиная с болезненно-жёлтыми продавленными креслами, раздражающе хнычущая Мэйбл, равнодушный дремлющий Стенли, предавший Форд, всё здешнее будущее...       Он пронёсся вниз по лестнице, не глядя по сторонам, миновал автомат с газировкой и, весь взвинченный, толкнув дверь вырвался из былых опостылевших летних дней к яркому свету.