Sink with me/ Тони со мной

— Тебе нужно умолять, помнишь? — сказала Энди между поцелуями, улыбаясь, когда Миранда отстранилась, чтобы посмотреть на нее. Распухшие от поцелуев губы Миранды сложились в идеальную букву «о», когда она удивленно моргнула, глядя на Энди, — Сделка есть сделка, — напомнила она Миранде и без особого терпения столкнула ее с колен. — Нет, подожди, пожалуйста… — Миранда отшатнулась назад, но Энди снова схватила ее за талию и поцеловала. Она не могла перестать целовать ее, не тогда, когда она все еще чувствовала собственный вкус на ее губах. Не тогда, когда Миранда стонала и целовала ее в ответ с полной отдачей. Энди хотела отвести ее в спальню, но они не успели сделать и нескольких шагов по коридору, как она прижала Миранду к стене, целуя ее в шею и плечи. Она не могла контролировать себя, она хотела Миранду так сильно, что чувствовала, как та трещит по швам. Ее кожа была такой горячей, но Миранда была еще горячее, она чувствовала это даже сквозь ткань между ними. Она отстранилась ровно настолько, чтобы спустить свое платье вниз по бедрам, не заботясь о том, что услышала характерный треск неправильно обработанной ткани, и прижалась обнаженным телом к Миранде. Она тут же почувствовала, как руки Миранды схватили ее за зад и притянули еще ближе. Платье было грубым и шершавым на ее чувствительной коже. Она вздохнула от удовольствия, прижимаясь сосками к все еще одетой груди Миранды. — Так хорошо, — прошептала она в раковину уха Миранды, заработав легкий стон, когда провела по нему языком. Она усмехнулась, когда Миранда сняла серьги и уронила их на пол, как будто они ничего не значили. Не заботясь ни о драгоценностях, ни об одежде, ни о своей гордости. Кто знал, что есть что-то, что волнует Миранду больше, чем ее гордость? Энди пососала мочку уха, и Миранда снова застонала, пронзительным звуком, который Энди почувствовала всеми костями. Ей хотелось услышать и почувствовать больше. Энди уткнулась носом в шею Миранды, вдыхая ее запах. Энди узнала его — эксклюзивный аромат Диор, у которого не было названия, потому что он принадлежал только Миранде. Пряный, темный, с оттенком цветов и деревьев. Немного мускусный. Он так хорошо дополнял естественный запах Миранды. Уникальные духи, зарезервированные для вечеринок. Энди впервые их услышала во время приема. Она наклонилась ближе, чтобы прошептать на ухо Миранде имя посла, на которого ей было наплевать, и запах окутал ее чувства. Даже тогда она находила его головокружительным, шепотом запретного желания. Она старалась держаться подальше, нависая над плечом Миранды с безопасного расстояния. Но она чувствовала ее запах всю ночь, даже когда стояла под слабой струей душа и трогала себя. Это был не первый раз, когда она мысленно представляла себе Миранду, и не последний. Энди была благодарна, что на следующий день Миранда вернулась к своему обычному аромату. Она была еще более благодарна Миранде за то, что она решила воспользоваться им сегодня — всего несколько капель на шее, локтях, запястьях и между грудей. И Энди пошла по тропинке, щедро отмеченной для нее, целуя и покусывая, находя фрагменты кожи, которые заставляли Миранду вздыхать, стонать и умолять. — О, пожалуйста, там, — сказала она с тихим стоном, когда Энди втянула в рот то место, где ее плечо и шея соприкасались. Так что Энди сделала это снова, прежде чем поцеловать ее между грудей, потянув вниз лиф платья. Миранда издала хриплый стон, когда Энди обхватила одну из ее грудей и нежно сжала. Энди чувствовала твердый сосок сквозь толстые слои ткани. Она расстегнула пояс, распахнула платье и спустила вниз элегантный кружевной лифчик, обнажив грудь. Энди наклонилась и обвела языком розовый сосок, а Миранда запрокинула голову. Миранда была такой отзывчивой, что каждая вещь, которую Энди проделывала с ней — вызывала у нее стон, или вздох, или, лучше всего, слово «пожалуйста». Из уст Миранды это звучало так щедро. Она была создана, чтобы умолять об удовольствии, чтобы умолять Энди взять ее, трахнуть, съесть целиком. Голод терзал Энди, когда она опустилась на колени и стянула с ног нижнее белье Миранды — мокрую полоску шелка. Миранда судорожно задрала юбку до бедер, широко раздвинула ноги и положила руку на плечо Энди. Она жалобно вздохнула, когда Энди поцеловала ее в живот и провела пальчиками по ногам. По внутренней стороне бедер Миранды потекла влага. Чудо, что она еще не кончила. Энди подняла на нее глаза, проверяя, что их взгляды встретились, и осторожно прикусила под грудной клеткой. — О Боже, пожалуйста, Андреа. Хныканье. Жалкое, отчаянное хныканье. Миранда покраснела и сжала губы, как будто могла заглушить вырвавшийся у нее звук. Энди хотела услышать это снова, поэтому она сосала и покусывала кожу под грудью Миранды, вниз по животу, вокруг пупка. Безжалостно находя каждое чувствительное место, она использовала свои губы, язык и зубы, чтобы расточать их внимание. Миранда снова заскулила, когда Энди потянула платье вниз, чтобы прикусить ее бедренную кость. — Боже, я… Андреа, — Миранда задохнулась от этих слов. Миранда не могла говорить, она едва могла дышать. Каждый мускул ее тела был напряжен, пока она пыталась восстановить самообладание. Но все это давно прошло, и все, что осталось, — это неудовлетворенное желание. — Я не могу… — Вы еще не закончили просить милостыню, не так ли? — Энди улыбнулась широко раскрытым глазам Миранды. Она провела большими пальцами по дрожащим ногам Миранды, от колен к внутренней стороне бедер. — Ты знаешь, чего я хочу. Миранда отрицательно покачала головой и схватила Энди за плечи, чтобы поддержать. Теперь у нее дрожали ноги. — Я не могу… — Больше умолять? — продолжила Энди, склонив голову в притворном интересе. Она чуть не рассмеялась, когда Миранда покачала головой и прикусила губу. Кончиками больших пальцев Энди нарисовала маленькие круги на впадинке, где соприкасались ее бедра. В нескольких дюймах от ее центра Энди почувствовала исходящий от нее обжигающий жар. И еще она чувствовала ее запах. Запах секса пронизывал воздух. Темный и пьянящий. Аппетитный. Лучше, чем ее духи. — Умоляй меня, — Энди лизнула ее от колена до внутренней поверхности бедра, пробуя на вкус, желая поглотить ее целиком. Это был единственный способ утолить ее голод, — Умоляй меня, — снова потребовала Энди, глядя в похотливые глаза Миранды. Она обхватила Миранду между ног, чувствуя влагу на ладони, — Я хочу услышать, как сильно ты этого хочешь. Миранда закричала в безмолвной мольбе, зажмурив глаза, впиваясь ногтями в плечи Энди, заставляя ее шипеть от удовольствия. Боль едва ощущалась в перегретом мозгу Энди. Если ей повезет, это будут одни из многих отметин, которые Миранда оставит на ее теле сегодня вечером. Энди наклонилась вперед и провела языком по лону Миранды. Вкус был немного острый, может быть, немного горьковатый. Возможно, потому, что это было физическое проявление возбуждения Миранды, потому что это была самая высокая похвала, которую Энди когда-либо могла получить, но Энди была уверена, что она никогда не пробовала ничего более вкусного. Она хотела этого. Энди посмотрела на нее, ее глаза встретились с широко раскрытыми глазами Миранды. Она выглядела ошеломленной. Она схватила Миранду за бедра и наклонила их вперед, чтобы она могла скользнуть языком дальше назад, в ее вход, откуда текла вся головокружительная влага. В тот момент, когда кончик языка Энди проник в нее, Миранда отпустила ее плечо, хлопнула себя по губам и закричала — звук был приглушенным, но громким. Впервые Миранда была громкой. Энди отстранилась, посмотрела на нее, облизнула губы и улыбнулась. Миранда заскулила от разочарования, а улыбка Энди стала еще шире, — Хорошо? Миранда тяжело сглотнула, ее горло сжалось, когда она выдохнула: — Не останавливайся, — сквозь раздвинутые пальцы. Ее тело напряглось и вытянулось в попытках восстановить контроль над собой. Это было последнее, чего хотела Энди. Она хотела, чтобы ее дикое, необузданное желание пересилило ее суждения. — Я хочу слышать тебя, — сказала она, наклонившись вперед и уткнувшись носом в тонкие волоски между ног. У Миранды задрожали ноги. — Я хочу тебя видеть, — она позволила своему дыханию омыть влажные губы, — Я хочу, чтобы ты кончила для меня, — она решительно провела языком вверх и вниз по губам, заработав еще один приглушенный звук, — Я хочу, чтобы ты умоляла об этом. На этот раз Миранда сделала так, как ей было сказано. — Пожалуйста, — всхлипнула Миранда, а затем вскрикнула, когда Энди вознаградила ее за мольбу, проведя языком по клитору. Было бы так легко взять ее вот так, прижатой к стене, в платье и без нижнего белья. Это не займет больше нескольких движений. Это было бы так быстро. Энди не хотела торопиться. Энди тут же встала, прижала ее к стене и крепко поцеловала. — Пойдём, — выдавила она, прежде чем потащить Миранду в спальню. Они спотыкались, не в силах прекратить целоваться. Когда они подошли к изножью кровати, Энди прервала поцелуй, чтобы стянуть одеяло и простыни, пока Миранда снимала туфли. Она сделала движение, как будто хотела сесть на кровать, но Энди схватила ее за руку, развернула, обхватила руками за талию и прижалась обнаженной грудью к все еще одетой спине Миранды. Они обе вздохнули и растаяли, прижавшись друг к другу. Миранда склонила голову набок, демонстрируя свою длинную красивую шею, словно это был драгоценный подарок. Кто мог отказаться от такого предложения? Энди оставила медленный влажный поцелуй чуть ниже уха Миранды, заставив ее вздрогнуть. Медленно, осторожно, Энди спускалась поцелуями вниз по изящной шее — самой нежной коже, к которой она когда — либо прикасалась, — по гладкому обнаженному плечу и обратно. Они могли не торопиться. Энди могла бы сбавить темп, восстановить самообладание и насладиться моментом. В этой комнате, в этом номере парижского отеля время для них остановилось. Энди поискала и нашла боковую молнию на платье Миранды и без спешки потянула вниз. Она расстегнула каждую маленькую пуговицу, удерживающую юбку и лиф вместе с большей осторожностью, чем это было необходимо. Никакой спешки, никакой неорганизованности. Миранда потянулась назад и схватила Энди за бедра, с шипением сильно потянув. Энди поднесла язык к пульсирующей точке Миранды и осторожно пососала его, стараясь не оставить синяка. Это было неподходящее место, чтобы оставлять засос. Там его мог увидеть кто угодно. Он должен был быть ниже, под одеждой, где только Энди могла его видеть, касаться и целовать. — Ты сводишь меня с ума, — сказала Энди, оттягивая воротник платья через плечо, чтобы поцеловать верхнюю часть спины и лопатки. Очень мягко. Миранда была такой мягкой везде. Она чувствовала себя так хорошо, так хорошо пахла, а на вкус была еще лучше. Миранда открыла было рот, чтобы возразить — что-то остроумное, без сомнения, остроумное, — но Энди схватила ее за сосок и осторожно щипнула. Единственным звуком, сорвавшимся с губ Миранды, было «ах!», и Энди повторила это снова, когда ее другая рука скользнула под юбку Миранды и потерлась там, прямо там, где Миранда была такой горячей и влажной, что пальцы Энди приятно покалывало. Наконец, потеряв терпение, Миранда зарычала и резкими движениями освободилась от лифа платья, спихнула его юбку, пояс вниз по бедрам и отбросила ногой. Она сняла лифчик и небрежно отбросила его в сторону, оставив себя совершенно голой. Если Миранда думала, что это ускорит ход событий, она ошибалась. В кои-то веки Миранде придется набраться терпения и подождать. Неторопливо Энди процеловывала путь вниз по потной спине Миранды, прижимаясь своими твердыми сосками к спине, заставляя их обеих шипеть от удовольствия. Энди поцеловала ее в поясницу, покусала бедра, лизнула вниз по бедрам, а затем снова поднялась и нежно прикусила ее зад, держа крепкую мышцу зубами в течение нескольких секунд, просто чтобы поцелуем прогнать любую грубость. Все это время Миранда дрожала, вздыхала и раскачивалась, позволяя Энди не торопиться без единой жалобы. Она заслужила небольшую награду за свое хорошее поведение. Энди встала и снова обняла Миранду. Уткнулась носом в ее шею, позволив коротким волосам Миранды пощекотать ей нос. Энди снова взяла один из сосков Миранды между пальцами и ущипнула его, наслаждаясь тем, как он затвердел под ее ласками. Другая ее рука скользнула вниз по животу Миранды к лобковой кости, и еще ниже, прямо туда, где Миранда нуждалась в ней больше всего. — Ах, Андреа, пожалуйста, — взмолилась Миранда, когда пальцы Энди нашли ее клитор и скользнули по нему едва касаясь, дразня. Миранда подалась бедрами вперед, без единого слова умоляя о большем. А потом это стало игрой, в которой побеждала только Энди. Каждый раз, когда Миранда кричала: «Пожалуйста», Энди ласкала ее клитор самыми мягкими прикосновениями, не позволяя больше ни малейшего давления. Каждый раз, когда Миранда выгибала бедра вперед, Энди двигала пальцы вниз, вокруг ее мокрого входа, не входя внутрь, просто обводя его, погружая кончики пальцев в шелковистую влагу, которая текла без остановки. А потом она повторила все снова и снова, пока Миранда теряла рассудок. Этого было недостаточно, чтобы отвлечь ее. И Миранде это нравилось, она стонала, хныкала и кусала губы, чтобы заглушить звуки, которые так хотелось услышать Энди. В наказание Энди держала ее —пойманную в ловушку удовольствия быть отвергнутой — в течение нескольких минут. Подталкивая ее все ближе и ближе к оргазму, в котором она так нуждалась, просто чтобы отстраниться и начать игру снова. Сладкая пытка для женщины, которая терпеть не может, когда ей не дают желанного. — Тебе нравится, — прошептала Энди на ухо Миранде. Дрожь пробежала по Миранде, когда она отрицательно покачала головой; ее бедра преследовали мимолетные ласки Энди, — Посмотри на себя, посмотри, как сильно ты этого хочешь, — Теперь она была единственной, кто безжалостно добивался того, чего хотел, без колебаний бороздя все вокруг. Она снова покачала головой, но руки Энди были так же настойчивы, как и ее слова. — Нет? Тогда, может быть, мне стоит остановиться. Может, мне лучше оставить тебя в таком состоянии? — Нет, пожалуйста, не останавливайся, –закричала Миранда, отталкивая руку Энди с такой силой, что они чуть не потеряли равновесие. Они споткнулись о кровать, и все это время Энди дразнила Миранду, не переставая ни на секунду. Она не могла остановиться, не могла стоять на месте. Руками скручивая простыни, Миранда уткнулась лицом в матрас, прижалась спиной к Энди и громко всхлипнула: — Пожалуйста, Андреа! Угол был неудобным и болезненным. Энди показалось, что запястье вот-вот лопнет под тяжестью Миранды, поэтому она отдернула руку, схватила Миранду за бедра и развернула к себе. Нетерпеливая, как всегда, Миранда схватила Энди за затылок и, прижавшись губами к их губам в жестоком поцелуе, поползла дальше по кровати. Энди гналась за ней охотно, отчаянно. Когда Миранда положила голову на подушку, Энди, не теряя времени, снова поцеловала ее. Она снова потеряла контроль над собой, потеряла рассудок, проголодалась. Она взяла один из сосков Миранды в рот и сосала, и лизала, и кусала, пока Миранда не выгнула спину и снова не закрыла рот рукой, чтобы заглушить ее крики. Затем она перешла к другой, проделав с ней то же самое, потянув нежную плоть зубами, уткнувшись в нее носом, чтобы дать ей небольшую передышку, а затем проделав все это снова. Снова, снова и снова, в то время как Миранда извивалась на кровати, царапала простыни и кричала:, пожалуйста! ” — против ее собственной руки. Господи! Знала ли она, что делает с Энди? Она должна была. Она должна была знать. Еще один всхлип Миранды, ее имя на губах Миранды, как молитва. И тело Энди сжалось от сочувствия, от удовольствия. И снова ей захотелось кончить. Ей нужно было это сделать. Энди скользнула пальцем внутрь себя и застонала. Для этого ничего не потребуется, она уже там. Так близко из-за Миранды. Она крутила его взад и вперед, в такт своему сосанию: ублажая себя, она ублажала Миранду. Но заставить себя кончить было бы не так хорошо, как Миранду. Взмокшей рукой она убрала руку Миранды со своего рта и провела по ее задыхающимся губам, окрашивая их своей влагой. Миранда застонала и втянула палец в рот. Позволив Миранде облизать палец, Энди опустила рот ниже — Миранда схватила ее за запястье и держала палец Энди во рту —и укусила Миранду за бедро, заставив ее закричать. Энди сосала и лизала кожу, пока она не приобрела красивый красный оттенок. Метка, которая продлится несколько дней. — Ах… Андреа, я хочу… мой рот, —простонала Миранда, обхватив палец Энди, словно в бреду, не в силах связать ни единой связной мысли. — Что ты хочешь сделать со своим ртом? — спросила Энди, улыбаясь Миранде в грудь. Она поцеловала ее и там. Она убрала палец и улыбнулась, когда Миранда издала жалобный стон. — Ты должна сказать мне, — она поцеловала Миранду в щеку. — И я дам это тебе. — Мой рот… я хочу… тебя. Опять. Мой рот, — бормотала она, целуя Энди в губы, щеки, лоб, куда только могла дотянуться. Она схватила Энди за бедра и начала подтягивать ее вверх, ее намерения были ясны как день. — Блять, Миранда, — простонала Энди, ее тело сильно сжалось. О. На этот раз ничего не потребуется, чтобы заставить Энди кончить. Осторожно, с большим самообладанием, которым, как думала Энди, она обладала, она оседлала грудь Миранды. Она хотела немного подразнить Миранду, повиснуть рядом с ней, но Миранде наконец удалось натянуть ее на себя. Она схватила Энди за зад и сильно потянула, ее язык коснулся клитора прежде, чем Энди успела схватиться за спинку кровати. — Господи! — воскликнула Энди, выгибая спину, когда Миранда, не сбиваясь с ритма, принялась лакать ее. Если раньше рот Миранды был жадный, то теперь он был голоден и ненасытен, когда она заставляла Энди кончить. Ее язык был везде одновременно, скользя внутри нее, двигаясь вверх, чтобы сосать ее клитор, вверх и вниз по ее половым губам, кружась над ее входом. Ее руки крепко держали Энди за зад, не давая ей уйти, пока она жадно пила. Но Энди не хотела уходить, она хотела кончить прямо в лицо Миранде. — Так хорошо, Миранда, — простонала Энди. Затем она ахнула, когда почувствовала ответный стон Миранды на своей чувствительной плоти. Ей это нравилось, ей нравилось, когда Энди делала ей комплименты, хвалила ее. Энди посмотрела вниз, увидела, что Миранда наблюдает за ней — выражение чистого удовольствия светилось в ее полуприкрытых глазах. И сказала: — У тебя такой хороший рот, — пьяным голосом. Ресницы Миранды затрепетали в ответ, и она сильнее надавила губами. Миранда продолжала смотреть на нее, ее глаза требовали большего. Поэтому Энди дала ей больше, пока она мягко покачивала бедрами. Похвала за похвалой, комплимент за комплиментом: «Я люблю твой рот», и «ты потрясающая», и «ты заставляешь меня чувствовать себя так хорошо». Удовольствие поднималось вверх по ее телу, напряжение собиралось между ног, когда Миранда сосала ее клитор с полной отдачей. Ее удовольствие и удовольствие Энди были одним и тем же. Каждый мускул в ее теле напрягся, когда давление нарастало, и нарастало, и нарастало. Удовольствие сжималось все сильнее и сильнее, когда Миранда уперлась кончиками пальцев в ее зад и сильно притянула ее к своему рту, скользнула языком вниз и обвела ее влажный вход. Энди вцепилась в спинку кровати так сильно, что у нее защипало руки, откинула голову назад и открыла рот, чтобы закричать, но не смогла издать ни звука. Волна за волной горячее удовольствие омывало ее, когда Миранда двигалась, чтобы нежно пососать ее клитор. Огонь распространился от того места, где рот Миранды все еще обрабатывал ее чувствительную плоть до самых кончиков пальцев рук и ног. Ее ноги дрожали от удовольствия и усилий не рухнуть на Миранду. — Боже, Миранда, ты так хороша, — простонала она. Совершенно измученная, она прислонилась лбом к спинке кровати. Миранда вознаградила ее за похвалу, проведя языком между губами Энди, посылая электрические толчки по всему телу. Энди заскулила и приподняла бедра, рот Миранды преследовал ее. Но она была слишком чувствительна для большего, даже сидение на бедрах Миранды заставляло ее вздрагивать. Слишком, слишком чувствительно. — О, пожалуйста, пожалуйста, не оставляй меня так, — умоляла Миранда, тяжело дыша, ее тело дергалось под Энди. Дважды, трижды Энди оставляла ее желанной и неудовлетворенной. Сколько еще Миранда может ждать? — Пожалуйста, Андреа… О, какое это было зрелище! Голая и дрожащая. Ее глаза потемнели и остекленели от неудовлетворенной потребности, когда она посмотрела на Энди с самым нуждающимся выражением. Губы распухли, покраснели и сияли от оргазма Энди. Ее кожа покраснела и вспотела. Ее грудь вздымалась с каждым вдохом. Ее соски были влажными и красными от внимания Энди. Маленькие красные и розовые синяки украшали ее бедра там, где рот Энди осыпал ее вниманием. Следы желания Энди, следы, которые продлятся несколько дней. Миранда судорожно вздохнула и облизнула губы, закрыв глаза от удовольствия. Стальной самоконтроль исчез. Раскованно. — Посмотри на себя, — Она не хотела, чтобы ее голос звучал так благоговейно или задыхаясь, — Боже, Миранда, ты такая… Красивая, сексуальная, развращенная. Энди могла съесть ее. Пожирать ее целиком, пока у Миранды не останется ничего, что она могла бы дать. — Боже, я хочу, чтобы ты кончила, — с новой силой сказала Энди. Она хотела этого. И Миранда даст это.