Сладкое золото

— А я говорил, что здесь лучше, — самодовольно изрекает Вадим, с третьего раза продевая ремень в шлёвки джинсов. Даже в приглушённом свете настенного светильника его помятость выдают детали: мокрые волосы у лба и висков, лоснящаяся от пота кожа, чуть более яркий цвет лица, чем обычно. Ничего от грозного бандита, который только что прижимал Алтана к двери. Тот только закатывает глаза и перехватывает кончик косы простой чёрной резинкой, тут же заправляя собранные волосы под ворот рубашки. — Спасибо, что никто не решил пройтись по коридору, когда ты меня сюда втаскивал, — бурчит он и проводит ладонями по лицу. Слушает пару секунд молчание и всё-таки добавляет: — Но было действительно классно. Дома… я бы не смог. — Если бы ты прекратил свои безуспешные попытки замаскироваться, стало бы вообще идеально, — комментирует Вадик, подхватывая одной рукой отброшенную мебель, на поверку оказавшуюся не стулом, а вполне таким добротным деревянным креслом. — Ты ведь понимаешь, что скрыть волосы — не значит стать невидимкой? Дагбаев не отзывается. Только поправляет очки, которые надел сразу же после окончания сессии. — Если есть шанс хотя бы для кого-то остаться Гладиолусом, а не внуком-того-деда, я буду продолжать свои безуспешные попытки, — наконец отвечает он, когда тишина начинает искрить неприличием. — Можем ехать? Мужчина кидает на него задумчивый взгляд, но улыбается и кивает, прежде чем осмотреть комнату на предмет бардака и, удовлетворившись увиденным, подать Дагбаеву руку. -- На красный сигнал светофора Вадим смотрит долго, как загипнотизированный. Впрочем, смотреть не равно видеть — в этом он уверяется, когда сзади начинают сигналить, а Алтан на соседнем сидении подбирается и смотрит по сторонам. Оба они сейчас такие себе водители. Не то чтобы они планировали попасть в жуткую пробку в самое странное для её образования время. Но за полчаса путь не был преодолен еще даже на треть, а двигаться быстрее оказалось физически невозможно из-за сильнейшей заполненности дорог. И потому, даже если не хотел изначально, Вадим наблюдает за чужими нервными мелкими жестами и непроизвольно сжимающимися губами. Наблюдал, в общем-то, с того самого разговора, когда они всё же решили, что лучше, чем Клуб, площадки для их задумок не найти. — Нагнуть тебя над рабочим столом? — скептически вопрошает Вадим, вглядываясь в лицо притихшего парня. — Предложение, конечно, заманчивое, но не думаю, что после этого ты сможешь нормально вести конспекты. Сценарий, придуманный Алтаном, был самый простой: хозяин богатого особняка и грабитель, желающий поживиться. Ничего криминального, ничего сложного, ничего особо жестокого — ещё шаблоннее, разве что, просто игра в изнасилование. Но до этого они, слава богам, не дошли, а Алтан предлагал и говорил и даже почти не выглядел так, будто хочет всё забыть и сбежать. Вадиму этого было достаточно. — И что нам делать? — на грани слышимости отзывается парень и скребёт друг о друга ухоженными коготочками. — Снимать квартиру опасно — я насмотрелся сливов с преподавателями, — а дома всё слишком… домашнее. Вадик посмеивается. Дагбаев — котёночек, который боится вцепиться зубами в рыбу, что маячит перед самым хорошеньким носиком. Решение проблемы очевидно, но тот упорно его игнорирует, делая вид, что никакого такого подходящего по всем параметрам заведения не существует в природе. Приходится взять беспокойные ручки в свои и заглянуть в глаза так глубоко и доверительно, чтобы не было сомнений в искренности намерений. — Нам, Алтан, ехать в Клуб. Там как раз есть подходящие комнатки, — мягко говорит Вадим, поглаживая красивые тёплые пальцы. Взгляд парень поднимает на него резкий и острый, как ножи на кухне у Волкова, и Вадим подавляет вздох, готовясь к борьбе. Но вместо этого Алтан смотрит в него секунд с десять и задаёт единственный вопрос: — Там реально есть столы? — Ну и что ты хихикаешь? — раздосадовано спрашивает парень, водя пальцем по поднятому стеклу. Крупные капли чертят неровные дорожки, стремясь вниз, к образовывающимся потокам дождевой воды за пределами уютного салона авто. — До сих пор смешно с твоего лица, когда ты узнал, что в Клубе есть не только крюки и огромные кровати для самого адского в мире секса. Удар в плечо ощутимый, но очень забавный с высоты вадимова опыта в драках. На продолжающиеся смешки Алтан бьёт его ещё несколько раз и, убедившись в бесполезности действа, откидывается на своём сидении, устало смотря на мигающие фарами ряды машин впереди. По утомлённому лицу ползают жёлто-оранжевые блики, подсвечивая то сияющую скулу, то приоткрытые губы. Сизо-серый вечер продолжает темнеть, погружая город в шерстяное одеяло. — Откуда мне знать, что у вас там разнообразие на уровне секс-отеля? — без обиды в голосе задаёт парень вопрос, тут же начиная чему-то своему улыбаться. Бесконечно красивый. Мучительно нежный. Невозможно покорный и разнузданный какие-то полчаса назад, гортанно стонущий под Драконом, вспоминает Вадим, чтобы тут же сжать крепче руль. — Ты не далёк от истины, — даёт он кусочек информации и с облегчением трогается, надеясь проехать хотя бы метров пятьдесят, прежде чем снова встать намертво. Бросает на Дагбаева взгляд, любуясь пушистой от влажности макушкой. — Можешь не намекать, — вдруг просто сообщает Алтан, не отрываясь от созерцания городских красот. Вадим настораживается, но зачем-то надеется, что парень сейчас скажет какую-нибудь глупую милую хрень. — Сергей как-то ляпнул, сколько составляет ежемесячный взнос для постоянных членов вроде тебя. На такие совокупные суммы одна моя знакомая содержит хорошее кафе. Вадик вздыхает. До последнего не хотелось рушить красивую сказку обсуждением финансов. — Считай это налогом, благодаря которому нам не пришлось ломать голову над локацией. Всегда приятно пользоваться обустроенными за тебя благами, — только и комментирует он, искренне надеясь, что чужая ущемленная гордость не затребует делёжки счетов. Но Алтан усмехается и перекидывает освобождённую косу на другое плечо. — А прогрессивная шкала имеется? — он улыбается счастливо на грани дикой усталости и оборачивается к Вадиму. — Давай ко мне. Хочу сегодня заснуть в своей постели. -- Алтан безупречно элегантный, когда закидывает свои длинные ноги на вадимовы колени. Водопад распущенных волос покрывает подушку, подлокотник дорогого дивана и плечи, на которые накинута шёлковая пижамная рубашка, что Вадик ещё ни разу не видел. И вообще всё слишком не-такое, чтобы он перестал подмечать и чувствовать шорох наждачки от каждого жеста. По коридору Дагбаев несётся так, будто опаздывает на охерительно важное собеседование или боится столкнуться, по меньшей мере, с достопочтенным дедулей. Спину, конечно, держит ровно и всеми силами делает вид, что это такая походка. Оборачивается, подгоняя, и смазанным жестом поправляет очки. И едва не отскакивает, стоит завидеть впереди пару неторопливо идущих навстречу людей. Дракон видел их пару раз на больших мероприятиях — довольно тихие для подобного заведения, больше наблюдают, чем участвуют, и выглядят как женатая пятнадцать лет пара, решившая добавить в жизнь огоньку. К таким не зазорно и на чай зайти, но Алтан отворачивается с таким лицом, словно заметь кто его в этом коридоре, сразу объявит во всех новостях, какой же студент двадцати лет развратник и злодей. Не по себе, конечно, было ещё на пути в Клуб. И во время сборов. И, общем-то, во всё время вне сессии было тревожно и нервно — совсем не так, как привык Дракон себя чувствовать в подобные вечера. Алтан действительно старался вести себя непринуждённо, когда покачивал головой в такт музыке с радио, если не учитывать того факта, что ни разу до этого он такого не делал. Равно как и не пытался несколько раз закрыть дверь авто, которая выскальзывала из непослушных пальцев. Нервы в таком случае снимаются просто: взять за руку, обнять, шепнуть, что всё хорошо и никому они в целом мире не нужны. Что всё уже готово, не нужно светиться в холле, решая вопросы с комнатой, можно расслабиться и наслаждаться вечером, к которому они долго готовились. Но рука в драконовых пальцах была едва тёплая, а пальцы, желающие сжать ладонь уверенным жестом, подрагивали. Он честно старался забить на эти маленькие зазубринки поведения, смотря на картину в целом и концентрируясь на позитивных вещах. На сессии Алтан размяк и раскрылся, перестал, видимо, гонять свои «а если?» по кругу и был просто собой в своей страсти и в своих эмоциях; Дракон едва себя держит, чтобы не прокручивать особо сочные моменты даже во время заказа еды. Он вспоминает, сколько всего случилось с первых встреч и первого секса, прежде чем Алтан смог прийти в Клуб не в качестве посетителя бара. Память подкидывает посеребрённую светом из окна кожу, пустой взгляд и судорожную дрожь в гибком теле, и Вадим прикрывает глаза, желая смыть наваждение, бьющее наотмашь весь вечер. Да, под покровом темноты всё было великолепно, всегда было. Но опыт их отношений неутешителен: отдаваясь полностью в одни минуты, сразу после Дагбаев снова покрывается ледяной коркой и царапает на ней свои тревожные мысли. В том, как он встряхивает головой, убирая упавшие на лицо матовые кудри, или в том, с каким нарочитым интересом Алтан смотрит новости про очередные лесные пожары — везде выступают тревога и желание что-то кому-то доказать.  — Прелестный, — шепчет Вадим в пахнущую шоколадом коленку, вдыхая аромат люксовой косметики. На нём расположился юноша, из-за которого в каком-нибудь маленьком графстве каждый день могли бы случаться дуэли. Но всё это — защитная неизвестно от чего реакция, а не то, что обычно бы делал Алтан, вернувшись домой после тяжёлого дня. Тот улыбается и прикусывает ноготок, и, будь Вадим помоложе, пижамный верх уже летел бы на телевизор. Однако он, к сожалению, старше, и замечает, как сбивается чужое дыхание, стоит повести вверх по бедру ладонью. Алтана что-то колеблет, но что именно из такого огромного числа возможных причин — Вадик не знает, сколько бы ни думал. Когда боишься быть узнанным в развратном заведении, не изображаешь из себя вдову нефтяного олигарха после выхода оттуда. Когда нервничаешь из-за первой сессии, не взрываешься пошлой развязностью спустя несколько часов после её окончания. Но приезжает ещё один курьер с ночным ужином, Алтан зовёт устроиться удобнее в спальне, и Дракон выдыхает последний дым, размышляя, что, наверное, просто себе надумал. У него замечательный ласковый парень, красивый настолько, что даже не верится. Возможно, поэтому Вадим позволяет себе пару лишних бокалов, доходя до смешливости и лёгкого головокружения. Вино в его бокале — белое, под стать ткани одеяла, на которое Алтан неосторожно валит обоих. Вернее, пытается: для габаритов любовника его силы явно не хватает, так что Дагбаев лишь задевает скулой чужое плечо. Он очаровательно щурит мало что нормально видящие без линз глаза, когда вглядывается Вадиму в лицо и перебирает сбившиеся кудри. — Вот за этим я с тобой ночую, — признаётся последний и вливает в себя последний полу-глоток вина. — Где ещё такого птенчика увидишь? — Только за этим? — Алтан сводит брови и супится, и весь его вид кричит о том, что мальчик из семьи власть имущих: ежели что не понравилось, решать будем быстро и жёстко. А ещё этот вид говорит, что мальчик явно выпил достаточно, чтобы потом стесняться воспоминаний о своём поведении. — В таком случае, я встречаюсь с тобой из-за твоего члена. — А я всегда знал! — Вадим нависает над ним, прижимая к кровати и ощутимо продавливая локтями матрас по обе стороны от беспокойных ёрзающих плеч. Заглядывает в беззащитно открытые глаза — и забывает, какие там остроты хотел ввернуть, на фоне колющей в сердце нежности. Такую испытывают к глупым котятам, и не пристало чувствовать подобное к взрослому парню… но тот ресничками хлоп-хлоп. Тянет вверх руки, обнимает ими Вадима за шею, а ногами — за спину, и движения тягучие и текучие, как заторможенные. Достаточно, чтобы вызвать совсем не заторможенную реакцию не насытившегося вечером тела. — Алтан, мы не будем сейчас, ты много выпил, — напоминает мужчина, осознавая, что сдаётся под напором незатейливых ласк. Короткие ногти массируют затылок, чешут шею и мнут седьмой позвонок. Вадим в наслаждении тихо стонет. Он ставит на локоть одну руку, вторую, раздвигает их в стороны, пока не оказывается почти лежащим на ёрзающем на сияющих простынях парне. Тот пахнет, как новогодний подарок, и на вкус наверняка сладкий — но ещё Алтан очень пьяный, да и Вадик не кристально трезв, чтобы с должной осторожностью обращаться с партнёром после насыщенной сессии. Парень тычется носом ему за ухо, прихватывает кожу губами, а затем и зубами — мокро, горячо, так приятно, что впору забыть обо всём и наброситься на добычу, которая сама идёт в руки. Вадим целует сам, направив чужую голову за волосы, и с наслаждением получает короткий стон. Оба уже твёрдые, что действительно странно после количества ими выпитого, но, видимо, выпустить пар обоим пошло на пользу — Алтан настолько желающий и желанный, каким редко можно его увидеть. Активнее в несколько раз, инициативнее и нетерпеливее, будто у них мало времени перед приходом родителей, их обязательно застукают, и нужно быстрее, сильнее, так, чтобы запомнить до следующей короткой встречи. В поясницу бьют неосторожные пятки, когда Алтан крепко скрещивает ноги у Вадика за спиной. Тот вгрызается в шею, там, где точно закроет рубашка, кусает ключицу. Прижимается носом, втягивая сладкий запах, пока изворачивается и одной рукой мнёт крепкое бедро. Красиво, жарко, и настолько отличается от того, что было пару часов назад, что кажется — прошло как минимум несколько дней. Вадим насилу отрывается от заласканной кожи, отталкивается от постели с недовольным рыком, на ходу приподнимая полы чужой полурасстёгнутой рубашки. Алтан подскакивает следом, поднимает вверх руки. И валится обратно, взмахнув копной кудрей, не удержав равновесия. Раздаётся недовольный стон. Вадика пробирает на смех. — А я говорил, что не стоит, — журит он, всё-таки стаскивая с неповоротливого тела злосчастную пижаму — но лишь затем, чтобы парень ненароком ее не порвал, пока кое-как будет стягивать сам. Поразительная способность не пьянеть в клубах, но обмякать в домашней обстановке с вина. Пуговицы выскальзывают из шёлковых петель, обнажают сияющую кожу и перекатывающиеся сухие мышцы, когда Алтан выгибается, позволяя высвободить слабые руки из рукавов. Странно подумать, что когда-то Вадим и думать не мог о том, что будет в каких-то, кроме дружеских, отношениях с этим осторожным, недоверчивым и пугливым человеком. — Я хочу, — упрямо протестует Алтан, тянет руки, цепляется за чужую одежду. — И мне холодно. В ответ Вадим заворачивает слабо сопротивляющееся тело в одеяло и наваливается сверху, утыкаясь носом в ком растрёпанных волос. — Солнышко моё золотистое, я пьяных мальчиков обычно везу домой в кроватку спать, а не ебать. Ты в таком состоянии заснёшь раньше, чем кончишь, — поясняет он в дёргающуюся от недовольства макушку. — Давай мультик? — Ху… — парень ворочается и пытается выпутаться, но спустя пару движений горько вздыхает, убеждённый в своей беспомощности. — Да бля. Ладно. Алтан засыпает спустя полчаса, разомлев от чужого тепла и мягкости подушек, освещённый мигающим светом планшета, на котором доигрывает очередная серия Смешариков.