Виновен в твоих порезах

После их уединенного разговора Арс не находил на себе новых порезов аж целый месяц, чему несказанно рад. Во-первых, это чувство точно не из приятных. Не столько больно, сколько обидно осознавать, что вот это все возможно даже хорошо не закончится. Для чего тогда терпеть? А во-вторых в сердце закралась надежда на то, что Антон что-то да переосмыслил. Матери он для ее же блага наврал. Сказал, что они с Шастуном помирились и теперь все хорошо. Ее радости не было предела. — Арсюш, ну это ж круто! — раз за разом повторяла женщина, ослепительно улыбаясь. — Я говорила, что все образуется. Знаешь что? Нам нужно прийти к ним домой. Поговорить, узнать друг о друге больше. Опять какой-то пиздец. Ладно, Арс готов нырнуть в него с головой. *** В наушниках играл какой-то из альбомов "Король и Шут", где Горшок как всегда забывал что-то про анархистов и мертвецов. "Если бабка услышит – перекрестится" — эта мысль почему-то заставила Антона невольно ухмыльнуться. Она ее и его перекрестит, поэтому он вышел прогуляться. В наушниках и совершенно один, что в жизни происходит с ним, наверное, впервые. Тоша ходил по пустым улицам, о чем-то думал и курил. Хотел пойти по переулку, но зассал, что там будут девятиклассники, а он уже как-то устал бесконечно получать от них. Ну, может хоть вокруг школы походить, заглянуть на их бывшее место – делов-то только дорогу перейти. Парень закрыл глаза, идя в такт музыки и даже слегка пританцовывая. Припев звучал громко и звук электрогитары оглушал его почти полностью. Прекрасно помогает отвлечься. Вдруг чья-то рука с непонятным криком дернула подростка на себя с такой силой, что Шастун едва устоял на ногах. Он резко поддался назад, через мгновение впереди на бешеной, казалось, скорости пролетела белая тачка. Ниссан, как оказалось при дальнейшем рассмотрении. "Ну, под такой и сдохнуть не жалко," — первая утешающая мысль, пришедшая ему в голову. Сердце колотилось как бешеное. — Ты еблан? — вывел из транса до боли знакомый голос Сереги. — Жить надоело? Антон не ответил. Может, будь он не в состоянии шока, спизданул что-то про "действительно надоело", но не время выебываться. Вся жизнь пролетела перед глазами за секунду, что сигналила машина. — Спасибо, — только и выдыхает Антон, вставая на дрожащих от адреналина ноги и заглушать все желание сказать ему еще что-то. Куча вопросов крутятся на языке. И даже не только вопросов, а тем для обсуждений. Шастун обещал себе сдержаться и просто ждал, когда Матвиенко уйдёт, но этого не произошло. Парень так и остался смотреть на него снизу-вверх, будто тоже ждал чего-то. — Блять, на дороге надо вообще-то по сторонам смотреть, придурок, — Серж все еще кричал, но в голос постепенно остыл. — Я уже заебался всем жизнь спасать. Курить будешь? — Буду, — не раздумывая согласился Антон, хотя у него и свои есть. Серж молча протягивает ему зажигалку и пачку: — Я кинуть хочу. Забирай все. — Не, у меня своих полно, — Шаст достал из пачки одну и застывает в карман собеседника все остальные. — Как поживаешь? — Да ничего нового. Вот, к этим иду. Сам как? — обоим нравилось это русло разговора, как будто ничего не произошло и снова они, как старые добрые друзья, не спеша шли по вечернему городу, болтая о том и о сем. *** — Мать хочет познакомится с семьей Антона, — выдал он в одну из таких пауз, которые буваю между друзьями тогда, когда все уже что-то рассказали и тему развивать больше нечем — У него вроде только бабушка, — тихо заметила Оксана, но ее, похоже, никто не услышал. — Ахахах, ну, ты влип по полной, чувак, — начал смеяться Дима. Ну, может это защитная реакция, а может он просто мудак. — Да я, блин, в курсе! — эмоционально выкрикнул Арсений и даже привстал с бетонной плиты. Нет, он не был зол. Просто устал от этих очевидных выводов, которые даже мать ежедневно подводила. Он и без умных понял. — А по-моему это нормальная идея, — на полном серьезе, хоть и раздраженно заметил Серёжа. Раздраженным потому, что тот уже рекордные несколько дней не курил. Очередная попытка бросить, спровоцированная Оксаной. — Тем более если у тебя мать нормальная – а она нормальная. Не ссы в трусы, так хотя бы будет что вспомнить, — Матвиенко кусал губы изнутри и как-то настороженно посмотрел по сторонам. — Вы с ней только договоритесь, ну, там, по ситуации, чтоб Тоху из дома не выгнали после вашего "знакомства". А то придется его у тебя поселить. — Он меня ночью задушит подушкой, — с горьким сарказмом сказал Попов; в общем-то это была правда. — Ну, может быть, — не стал скрывать Серега и потянулся в карман за сигой. Оксана, сидящая рядом, с коротким выдохом выдернула пачку из его рук. — Блять, — выдохнул парень У Грека зазвонил телефон. В трубке суровый женский голос незамедлительно позвал его домой, и как бы Дима не пытался отпроситься, это только разозлило кого-то на другом конце провода. Говорить было нечего, ибо все и так было понятно по лицу Позова: его загоняют. — Короче говоря, пока пацаны. И девушки, — он пожал всем руку, и остановился на Попове. — Арс, я ни на что не намекаю, но если ты откажешься от предложения своей мамки, я дам тебе пизды. Арсений весело ухмыльнулся. *** Антон хотел спросить еще у кого-то, ибо одного Паши ему мало. Он устал разбираться в этом самостоятельно, он впервые за пятнадцать лет своей жизни действительно нуждался в помощи взрослых, и от этого становилось даже стыдно в какой-то манере. Но ничего не поделаешь, даже когда уснуть по Физическое состояние, как и моральное ухудшалось. Кожа парня бледнела, синяки на ней появлялись куда быстрее, все время кончила в сон, а когда все-таки удавалось прилечь, то и глаз не сомкнуть. Сил не хватало даже на злобу. Шастун скрывал все это от всех как только мог и мысленно благодарил своих бывших друзей за то, что никто ни о чем не узнал. Наверное, это заслуга Арса. Бабушка ни о чем не догадывалась. Или делала вид, что не догадывается. Он всю жизнь довольно ловко обманывал ее, но не из-за боязни отхватить люлей, а из-за глубокого уважения и боязни не оправдать ожидания. Бабушке всегда было тяжело, и пусть лучше он думает, что не напрасно. Ох уж этот идеальный образ Антона: не ругается, не гуляет с плохими компаниями, категорически против алкоголя и сигарет, и вообще даже все те отметки в дневнике давно исправлены и даже не стоят в журнале. Из этого образа правда только одно: он действительно боится алкоголя в любых его проявлениях. Страшно стать как родители, а у него определённо есть склонность к этому. В общем, бабушка не знала его, а он не знал бабушку, и как-то всех это устраивало. До одного дня, когда Антону пришлось заговорить с ней на какую-то цензурированную, "слишком личную" тему. *** В воскресенье, когда по излюбленной "России 1" вышла новая серия какого-то старушечьего сериала, Шаст лежал на диване вместе с целевой аудиторией сего прекрасного кинопродукта, и старательно изображал сосредоточенный вид. Хотя это вызывало только смех и испанский стыд, бабушке, похоже, действительно нравилось и Антон не решался нарушить эту идиллию совместных воскресные вечеров — традиции еще с детства. Он уже решился. Сейчас или никогда. — Ба, — протянул он на ближайшей рекламе, зажмурившись от неловкости. Она непонимающе обернулась и выключила звук телевизора: — А, Антош? Чего тебе? — Что делать, если я найду родственную душу очень рано? — Радоваться, дурашка, — просияла она в улыбке, сеть морщин пролегла вокруг ее глаз, а рука потрепала внука по плечу. Старушка точно поняла аналогию с раной на щеке и разговором; от этого на душе ее стало теплее. Пусть внук будет первым в роду, кто найдёт свою настоящую любовь, а не загнется с какой-то алкоголиком или вообще под мостом. На секунду она задумалась: свадьба, красивые наряды, гости, правнуки, счастливый Антоша и женский силуэт рядом с ним. Надежда воскресла. — А если мне стыдно? — Любить? — искренне возмутилась женщина. — Бог есть любовь, Тош. Как же можно стыдиться Бога? — Ну видимо как-то можно, — себе под нос саркастично пробормотал Шаст. — Чего-чего? Я ж глуховата к старости стала, ты говори погромче, — переспросила бабка, а Антон промолчал. — Ну, если я причиняю ей боль? — Потерпит. Это ж девка, у нас в крови заложено терпеть. Вообще уже даже не грустно, что это не "девка", но почему-то складывалось впечатление, что Арс похож на тех, кто "потерпит". Но так не пойдёт. Шастун и сам себя скотом чувствовал, не хватало ему еще печально-голубых глаз, которые не отпускали его ни днем, ни ночью после того разговора. С тех пор он даже думать плохо о Попове себе запрещал. Боялся. — Баб, ну мне же стыдно, — голос приглушился подушкой, куда приземлилось его, красное как помидор, лицо. — Он меня не простит, — Антон через мгновение понял, как облажался с местоимением. "Надеюсь, она не услышала". Бабушка долго молчала, будто между ними связь немного глючила и замедляла ее. — Покайся, Антош. Покайся, Бог простит, — наконец выдала она, и упорно продолжила смотреть в экран, снова прибавив громкость. А Антон резко потерял весь интерес к сериалу, даже если этот сериал – тупая мелодрама по второму, про доярку и олигарха. Может, и правда попробовать? *** Антон закрыл глаза. Он был не на коленях, не произносил молитву вслух, зато делал это искренне. Строчки из него выходили не как заученный текст, а как крик души, ибо ему действительно было стыдно. "...Прошу, прости все мои грехи о освободи от всякой неправды... " И Шастун не считал себя верующим, но действительно в ту ночь он спал спокойно, без какого-то тяжелого груза на груди. Пусть это всего лишь самообман, который продлится только одну ночь, но парень готов был отдать за еще хотя бы минуту такого комфорта все, что у него есть. А есть у него, как оказалось, совсем немного: скверный характер, проблемы с тем, с кем по сути вообще не должно быть никаких проблем и звон стеклянных бутылок за стенкой.