Кукловод за счет здоровья

Глава 4. Цветок влюбленный в звезды. Часть 2, действие 1.       Только-только начинало светать: солнце еще за горизонтом, но высоко вверху уже ясно видно небо без единого облачка. Со степи тянуло запахом расцветающих цветов, трав. В спящем поутру лесу не слышалось ни звука. Однако, нарушая спокойный сон белокурого, где-то неподалеку послышались шаги, а затем бодрый, мамин голос: — Антон, не видела...когда ты пришел? А впрочем поднимайся уже и за дело.       Тело явно не хотело слушаться - затекло. Переборов не самые приятные ощущение Антон встал с тесного стула и лениво потянулся. Потирая глаза пытаясь вернуться из мира грез он кинул взгляд на стол, заинтересованно смотря на заполненный штрихами листок. Глаза закололо, видимо по причине их резкого увеличения из тонких щелочек в нечто круглое: в памяти наконец всплывали вчерашние события. Рисунок был довольно искусен, реалистичен, красив - это захотелось признать даже самому творцу. — Братик вернулся! - сестренка кинулась к парню с расставленными в стороны руками. Её глаза были веселы, но за бледными ресничками все-же танцевал огонек замешательства - страха. — Сегодня опять не спалось. - переключился на сестренку Антон, положив ладонь на ее мягкую макушку. — Немного-о.. - протянула та, робко прижимаясь в объятиях.       С тех пор как семейство Петровых переехало, кажется в позабытую даже богом деревушку, Оля плохо спала. Ворочалась в постели или съеживалась клубочком под одеялом. Порой вскакивала среди ночи, чтобы включить видеомагнитофон. Мультфильмы помогали отвлечься от переживаний из-за переезда, родителей... А потом, Оле привиделось огромное крылатое чудовище за окном. Она стала одержима совой. Чего только родители не делали, на какие ухищрение ни шли, чтобы искоренить ее страхи. Девочка напрочь отказывалась спать одна и не верила, что сова была всего лишь дурным сном. Карина начала подозревать страшнейшие: второй ребенок неизлечимо болен. Именно поэтому брала дочку в охапку и каждую вторую неделю мчалась в ближайший пригород Москвы проверять здоровье малышки - ничего. Но так даже лучше. — Пусть я болею, Оля не должна. - думал Антон и со всей присущей ему лаской поглаживал сестренку по голове. — Я не слышала когда ты пришел. - Её носик нервно дернулся, а на губах отразилась светлая улыбка, кажется она хотела сказать еще что-то, но мама опередила: — Дети, а ну живо завтракать и помогать.

***

      Времени на уборку на рабочей неделе не оставалось, поэтому чаще всего именно в субботу и предпочитают драить полы, пылесосить ковры, вытирать пыль, мыть цветы и прочие прелести. В какой-то момент это стало традицией всего союза - казалась в субботу дух СССР становился чище, пах хлоркой наперебой со вкусным ужином, на который к слову хватило времени. Хотя нечем романтичным назвать это было нельзя, скорее замкнутый круг бытового очищения. И все же в глубине души каждый второй считал этот день пропащим, но не откажешься же от него. Хочется ведь жить в чистоте. Только почему тогда в день уборки в семье нередко возникает напряжение и даже ссоры? Кто-то ругается. Кто-то предъявляет претензии. А кто-то молча копит обиду в себе, протирая пыль скрипом зубов*.       Карина была особенно чистоплотна. Убираясь она будто отвлекалась от мирскою суеты, шума, бесконечных проблем. Хотя сейчас все было иначе, не дай бог, кто-то попадётся на пути этой женщины пребывающей в "нирване" наведения порядка. Если поймет что-кто то из домашних сидит тихонько в уголке, пытаясь остаться в стороне, ее настрой окончательно будит в уничтожении этого человека: «Я тут пластаюсь, а они сидят ничего не делают и хоть бы кто помощь предложил.»       В течение выходного дня, издерганная женщина с безумным лицом чистит сантехнику и недовольную семью, которая вроде как и пытается помочь, беспрекословно выполняя приказы, а вроде как не посмотри сидит себе спокойненько и давит перину дивана*.       Материнский контроль был весьма жесток - ее отец, дедушка Антона, был командиром. Вернувшись из армии учил дочь полному порядку, контролю, чистоте. А Карина в свою очередь передавала этот навык детям. Полы помыты, а плинтуса не протёрты. Не засчитано! Посуда чистая, а в шкаф не расставлена. Не засчитано!       Антон уже привык: лучше помочь покуда не будет хуже, а от мытья пола с плинтусами один раз в неделю руки не отвалятся. — Оля, приберись в своей комнате, вытри пыль на втором этаже. Антон, на тебе твоя комната, ужин, полы второго этажа и... слазь на чердак там где-то должен был быть казан. А я, - произнесла женщина после чего задумалась, взяла полотенце из шкафчика и продолжила, — на первом... Было бы меньше работы если бы ваш отец соизволил появиться и помочь - мама удалялась бурча под нос мстительные колкости.

***

      На глухом, промерзшем одними сквозняками чердаке было заставлено все. Опилки под ногами зашевелились, разлетаясь в разные стороны, заполняя домашние шлепки, гадко впиваясь в кожу, вовсе вылетая прочь. Антон раздраженно цокнул языком. Еще не до конца просохший пол был испачкан налипшей сверху, деревянной стружкой. Заступая в глубь некогда просторного крышного помещения*, Петров переводил взгляд с коробки на коробку, с стеклянных уже покрывшихся белой плесенью банок на холщовые мешки.       Старая фуфайка висела на гвоздике, тихохонько раскачиваясь из стороны в сторону, будто радуясь тому, что наконец человеческий лик пришел на пыльный, никому не нужный чердак именно за ней - наконец ее существование принесет пользу! Белокурый пробрался к незамысловатому куску ткани набитому ватой, сжал ее разодравшийся рукав, втягивая носом уже давно потухший запах. Запах любимой бабушки, которой нравилось укутываться в плоть драного тулупа. Теперь даже эта безделушка сумела утерять свою ценность и отныне навек остаться бесформенной вещицей. Необъяснимо для самого себя, сдернув фуфайку вместе с проржавевшим гвоздем, Антон откинул ее в отдаленный угол крыши. Поморщившись от поднявшейся пыли, он продолжил поиски.       За ранее закрытой частью помещения находилось небольшое решетчатое окошко. Не наспех затянутое паутиной, толстыми сгустками пыли, вымазанное неизвестными веществами - в него не прорывалось света, оно было словно фуфайка: потерянное, бесполезное. Однако коробки под ним были весьма свежими. Оттянув картонный пазух Антон лицезрел стопку книг, старую Олину куколку, машинку с двумя колесами, завернутую в пеленку баночку и еще целую кучу неопознанного хлама. — Снова не то. - Протянул парень и уже собирался переходить к следующему лоту этой бесконечной лотереи, когда в глаза бросилось название на одной из обложек. Взгляд пробежался по тексту и мозг продекламировал внутреннем голосом.       «Гадание по руке, магия любви.»       Заинтересовавшись знакомой вещицей, голубоглазый с нетерпением поднял ее. Вид потрепанной, достаточно редкой книги задел воспоминания. Ее запах буквально сводил с ума. Старые книги в целом имеют особый запах - они пахнут пылью, временем, отпечатками чужих пальцев, людскими взглядами, клеем, а эта еще и... бабушкой. Той, что так давно покинула свет. Родной и непомерно близкой сердцу. Пролистав пару страничек в полутьме, разобрав несколько абзацев криво напечатанного текста, парень вздрогнул от неожиданности. — Мяу. — Пух! - гневно воскликнул он внезапно материализовавшемуся в полутьме котенку. Черный, словно из сажи, на его шерсти особенно хорошо было рассмотреть грязь, опилки и серую тягучую паутину. Зеленые глаза игриво блеснули, они единственное, что не позволяло животному сливаться с темнотой. — Мяу! - вновь заверещал новоиспеченный член семьи. — Ну что? Сейчас спущусь. - уже спокойно отозвался Антон, прижал к груди понравившуюся вещицу.       Сейчас переросло в полу час. Перевернув весь чердак, негодуя от неудачных поисков, замерзших ног и чешущейся кожи от опилок из той самой пеленки, мальчик попытал удачу, и все же выудил металлическую кастрюльку. — Вроде то, что надо, по крайне мере больше тут торчать я не собираюсь. - обратился белокурый к мирно восседающему на оконной раме Пуху.

***

— Плов! - Заголосила Оля, счастливо бегая по кухне из стороны в сторону. — Ты же знаешь - папа его не любит. - Опровергнул мальчик, хозяйственно отмывая казан от чердачной пыли. — Готовь плов, его сегодня нет. - Карина вошла на кухню, устало стягивая перчатки с мозолистых пальцев. — Я пошла посплю, что-то мне не хорошо, справишься? — Да, мамочка. - Вздохнул не менее уморившийся сын. — Плов так плов. — Ура-а. - Оля подбежала к брату сзади, обвивая перевязанную красным фартуком талию.       На фоне предзакатного солнца над головой девочки вспыхнул ослепительный нимб. Словно Оля светилась. Когда сестренка была совсем крошкой, папа частенько говорил, что она светится от радости. Антон возражал, — Она же не фонарик чтобы светиться! - Но однажды белокурый поднес её к окну и солнечные лучи попали на улыбающееся личико. Казалось, в руках человеческий ребенок, сотканный из света. — Ладно, беги по своим делам, иначе заставлю помогать.

***

      Забросив в чан последние ингредиенты, уже готовый снимать с себя фартук и выдохнуть с облегчением, как сердце бешено пропустило удар, по лбу скатилась струйка пота. В коридоре послышалась неразборчивая возня. Хлопок входной двери и в кухню залетел едкий запах дешевого алкоголя.       Отец пришел в дурном настроении, к тому же пьяный. Бывало такое не часто, но если бывало то известно - ни чем хорошим это не закончится. В душе заклокотал страх. Внутренний зверь бился словно птица в клетке, трубил о приближающейся опасности. Однако, с трудом проглотив сухой колючий комок и взяв в руки свое самообладание, Антон остался стоять у плиты, слушая, как из коридора медленно приближаются шаги. Человек остановился в проходе. Он был большой, широкий. Его темные волосы и борода, раньше придававшие своеобразный шарм, теперь создавали еще более грозную картину. — Эй, известка. — Я не... Олег ткнул пальцем, — Погляди на себя, образина, на кого ты похож!? - Мужчина по звериному принюхался, подошел ближе и почти прорычал: — Что ты готовишь? — Плов. - Уверенно ответил белокурый. — Я его не люблю. — Оля попросила, она любит. - Продолжая помешивать ароматный ужин, парень скрывался за маской безразличия. — И что с того? — Я...- хотел было начать младший, как старший заткнул его одним своим взглядом. — Вот что сынок. Если ты так любишь всем угождать...Руки расставь.       Выключив газ, накрыв крышкой сытный ужин, мальчик отошел чуть поодаль плиты и как велено вывел изрядно уставшие за день руки вперед. На плечи водрузили: тяжелое пальто, куртка с мехом и утепленный охотничьей костюм. — Не вздумай уронить.       Гнев внутри закипал, перемешиваясь со страхом. Руки, покрытые синяками, с трудом терпели пытку, они опускались, но закусив до кровавых подтеков внутреннюю часть губ, парень терпел и вновь поднимал их. Отец развалился на диване за столом, с упоением наблюдая результат своего могущества. Но не прошло больше пяти минут, как ноги подкосились и словно фарфоровая кукла мальчик повалился на пол вместе со всем грузом на плечах. Ярость прокатилась по красному, разгоряченному алкоголем лицу. — Ты смеешь перечить мне? - Схватив лежащий около плиты нож, Олег ринулся в сторону сына.

***

— Да что ты черт возьми творишь, Олег!       Когда Карина ворвалась на кухню, то увидела сына сидевшего в кучке из верхней одежды и мужа с ножом в одной и клоком белоснежных волос в другой руке, совсем немного, но этого было достаточно, чтобы разозлить мать двоих детей, бросившись в словесную атаку с развязанным высоким спиртом* мужем. — Сама не видишь!? Это не мужчина! Ты вырастила из него драную лоретку! Я не могу смотреть на него, он совершенно... — Замолчи!...       Антон аккуратно собрал лежавшую на полу одежду, повесив уже на законную вешалку. Ватные ноги поплелись на выход из заполнившейся криками кухни. Колени предательски тряслись, руки мертвым грузом свисали по бокам. С лестницы выглядывала перепуганная Оля. Светлые волосы накрывали пухлые щечки, а потные пальчики нервно перебирали по лестничной перекладине: взад, вперед. — Тоша. - Только сейчас обратив внимание на сестренку, парень встряхнул головой, стараясь отстраниться от не самых добрых мыслей. Девочка уставилась на брата, её губы задрожали предвещая неминуемый потоп из слез.       Гадливость и стыд заклокотали внутри, когда сестра дрожащей ручкой указала на свои волосы переводя действие на брата. Антон еще чувствовал сильную руку отца, как его пальцы оттаскивали длинный клок пряди.       Нож заскрипел и мгновенно отрезал белые нити...        Оля, вероятно ожидавшая, что брат будет расстроен, напуган, обижен наконец, застыла прикрывая рот рукой. К ее удивлению, юноша только всплеснул руками и тихо расхохотался. Мальчик подошел к малышке, положив ладонь на мягкие волосы. — Ох, Оленька. Не думай, что это для меня что-то значит. Пойдем, - ласково улыбнувшись он поднял её подбородок. Глаза были мокрыми, бездонными. — Нужно купить продуктов.

***

      В потерянном поселке было тихо. Спешили куда-то редкие прохожие и еще более редкие машины. Деревня казалась вымершей. И совсем уж вымершими казались ее переулки, притихшие в вековых развалинах. С забитыми наглухо дверьми, с закрытыми на все цепи и засовы железными воротами дворов, с врезанными в окна жестяными трубами буржуек. На ветру развевались косички с вплетенными в них синими лентами. Маленькая девочка сюрпала теплый воздух, скача в желтеньких ботиночках через ямки. Хотя ее настроение и не обладало таким же цветом, как ботинки, она попытала удачу: — Тоша....а ты сегодня рисовал? - задала девочка вопрос, который, кажется, вертелся у нее на языке с самого утра. — Ты увидела? - удивился Антон. — Я попросила Пуха отвлекать тебя, а сама пробралась к тебе и взглянула. — Так вот оно что... - умиротворенно прикрыв глаза сказал парень, — Так делать нельзя, могли бы просто попросить. Чему же ты Пуха учишь?       Несмотря на то, что он упрекал сестру в неверных действиях, голос его звучал крайне терпеливо, мягко. Пушистые реснички девичьих глазок ускорили темп, выражая чистоту своих намерений. — Не буду, не буду больше! - немного помолчав Оля состроила лисью мордочку: хитрая улыбка с исконно русскими ямочками озарила своим светом. —...Ты нарисовал Ромочку? — Ромочку. - одобрительно повторил белокурый, — Похож? — Да! Очень. Очень красиво... Знаешь я решила, когда я подрасту обязательно создам для тебя галерею. Твоими работами будут восхищаться! А ты будешь рисовать - покорять всех снова и снова! — Правда? — Конечно, правда. - малышка вошла в кураж от своих мыслей, радостно смеялась и все рассказывала о том, как здорово будет создать целую галерею картин, вышедших из под руки Петрова. Антон шел в шагах десяти позади пышных косичек. Удивительно для себя самого, на его лице отражалась настоящая, чистая улыбка - невероятно заразительна была радость сестры.

***

— Явились - не запылились. - Карина спускалась по лестнице, цепляясь за пришедших фирменным взглядом. На ее лице застыла грозная эмоция на стыки гнева и презрения, но она будто не предназначалась детям. Внезапно ее взор упал на сына и опасно долго задержался. Повисла ядовитая пауза. — Ешьте и ложитесь спать.       Мама еще некоторое время стояла в тишине, наблюдая за переодевающимися, затем с тяжелым вздохом побрела в пучину второго этажа. Дом не издавал ни звука, никто не кричал и не метал посуду. Так было за неделю до переезда: квартира погрузилась в омут, онемела от всепоглощающей тишины.       Пройдя на кухню, разум мальчика пребывал в негодовании. — Что это было? Что случилось у родителей? - Со второго этажа тухло несло водкой: значит Олег был наверху в своей комнате. — Все не так плохо если удастся с ним не пересекаться. Зажмурившись, Антон бросил в рот горстку таблеток, запивая их водой. — Хватит сходить с ума. - отчеканил внутренней голос. — Будешь кушать? - заботливо поинтересовался брат. — Д-да. - помедлила Оля, - прости, что настаивала на плове. — Теперь ты должна его съесть, - накладывая ароматный, нетронутый рис, ответил Антон.

***

      Суббота выдалась невероятно трудной, как оказалось для всей семьи.       Водрузив на нос круглые очки, белокурый изучал свое отражение. Не лицо, а какая-то посмертная маска: — Не далеко от истины, - усмехнулся Антон. Взяв в руки большие железные ножницы, парень прошелся по всей длине. На пол, словно снег, опали остатки длинных прядей. Теперь длинна белого шелка не состоялась мочек ушей. Кругленькие скулы стали открыты. Не почувствовав обычного тепла, голубоглазый поморщился. Убрав, а после покинув пределы ванной, Петров закрыл двери комнаты, в ней меньше всего пахло алкоголем. Уселся за стол. Под включенной лампой макушка нагревалась быстрее чем обычно.

***

Цветок влюбленный в звезды. Часть 2, действие 2. — Антон.       Погрузившись в мысли с головой, Петров совсем не услышал, как к нему обращались. Это была Полина, зайдя чуть вперед девушка помахала рукой прямо у лица. — Спишь что ли? — Да нет, нет... Я м.м.м... о картине своей думал. — Ты рисуешь? — Мгм.       Спустившись на шумный первый этаж, пропихнувшись через толпу детей, пара друзей вышла на крыльцо. Было уже довольно поздно. Дело в вечерних дополнительных, на них они ходили вместе, а потом разговаривая не о чем шли в одном направлении. — Значит творческая личность, а знаешь по тебе видно. Особенный. Я догадывалась. - Из уст кого-нибудь другого это звучало бы весьма неправильно, словно попытка задеть белый облик человека напротив, но тон Морозовой явно не походил на издевку. — Шутишь...Я...самый обыкновенный. Девочка звонко посмеялась, натягивая бежевый кепи. — Это ты то? Нет. В тебе живет нечто доброе и пушистое. - Приложив указательный палец к уголку губ девушка мягко прищурилась. «Гав»       Что-то тявкнуло у ног, прерывая подругу. — Ай! — Не бойся, она же маленькая. - Парень обнаружив сухой клочок земли, опустился на одно колено и почесал за ухо гавкающую собачонку. Она весело виляла хвостом; будто пропеллером. — Брось ее. Она же дикая! Клещей еще подцепишь. - Полина, поднеся ко рту платок, с неприязнью наблюдала за веселящейся псиной. — У тебя никакой еды не завалялось? — Кажется, что-то должно было остаться. - проговорила девушка с некоторым нетерпением. — Ну только покормим и пойдем, ладно? - она вынула из портфеля бутерброд, швырнув собачонке, та тут же накинулась на лакомство. Отбросила носом хлеб и принялась за докторскую колбасу. — Вы посмотрите какая привереда. Ешь все, давай! - усмехнулся Антон. Полина дернула за рукав поторапливая. — Ты чего? — Пошли уже. - Скрипачка буквально выволокла Антона за калитку. Покинутое животное провожало двоих обиженным взглядом, такая одинокая на фоне школы. Взгляд Поли стал пустым, отстраненным: — Нечего паразитов плодить. - замечание вышло довольно резким «Разве дворняжка виновата, что живет на улице?» подумалось Антону. — Они потом на людей кидаются. Петрова тут же осенило, в мыслях он отругал себя за неправильные выводы. — Прошлой зимой такая стая чуть дедушку не загрызла. Его парализовало. Он больше никогда не сможет ходить. - собеседница тут-же подтвердила догадки Антона. —Мне жаль. — Ничего. - Девушка вздохнула и вновь пленителтьно заулыбалась, прикрыв глаза. — Главное что мы друг друга поняли.       Третьеклашки играющие не то в догонялки не то в классики, звонко напевали: — Раз-два, прилети сова.. - маленький ребенок ненароком налетел на Антона, сбиваясь с ритма песенки. — Извините! Петров лишь легко кивнул, отряхнув несуществующую пыль с куртки. Крики смолкали за спинами удаляющихся старшеклассников, дальнейшие слова было уже не различить. — А что это за песню малые поют, столько раз уже слышал. — Про сову? Это считалочка местная. Мне ее в детстве дедушка напивал. Он интересуется историей края, много знает про наш фольклор. — И что же это за считалочка, сатану вызывает? Полина ехидно толкнулась плечем, — Слушай. Девушка пошла спиной, смотря прямиком в голубые глаза. Откашлилась: — Раз-два, прилети сова. Три-четыре-пять время поиграть. Шесть да шесть дыбом волчья шерсть. Семь - восемь, бьем копытом оземь. Для медведя, для лисы зайчик кушать принеси! - выдерживая паузу исполнительница ожидала реакции. — И что же, это конец считалочки? Принес им заяц покушать или нет? — Поди узнай. Спросить не у кого - считалочка очень старая. Древня даже. С ней легенда одна связана. Интересно? — Мгм — Тут в тайге, раньше племена жили разные. Дедушка говорит, у них была такая инииа...исциниаци.. — Инициация, - сказал мальчик ясно, настолько что голос его казался поучающе-настоящим. — Да, умник. Такой ритуал, когда мальчику наступала пора становиться мужчиной. Юношу отводили в лес. Он должен был три дня и три ночи провести там охотясь на внутреннего зверя. По легенде один такой юноша ушел в тайгу и пропал. А вернулся когда его перестали искать. Нагрянул в деревню, исцарапанный, грязный, замерзший. «Кто бы мог подумать что в лесу можно поцарапаться» - подумалось слушателю. — Родные выбежали к нему, а он упал на землю. Привели шамана. Тот осмотрел молодого охотника и помрачнел. Сказал: плохи дела. До утра юноша бился в судорогах и повторял эту считалочку. «Раз-два прилети сова...» Снова и снова будто ему в тайге нашептали. А к рассвету он умер. Только вот шаман сказал что он и так был мертв, что он мертвыми из лесу пришел и мертвыми губами шептал считалочку. — Это точно не какой-то ужастик? - вопросительно вскинув бровь, убеждался белокурый. — Фольклор бывает и пострашнее ужастиков. Деда говорит, что племя то собралось спешно и ушло на юг. — Они были смелыми. - немного помолчав голубоглазый добавил. - И глупыми. Неужели надо мертвецу явиться из лесу чтобы до людей дошло? —Ты прав. Ведь есть целый мир, а есть наш поселок. Я вот часто представляю большие города. Могу часами рассматривать глобус. Или журналы вокруг света* из библиотеки. Какие же там прекрасные названия. Только послушай. Рейкьявик. Тель-Авив. Это же чистейшая музыка, а не слова! - девушка закружилась, мечтательно зажмурившись. Впереди вздымался лес соприкасаясь с низкими облаками. Дорога проваливалась в полутьму меж сосен. — Я бы могла покорить сцену! Выступать перед тысячами зрителей! — Ха-ха. - тихо посмеялся белокурый. — Чего смеёшься то? Ты вон например живописью возьмешь. У нас наверняка есть будущее. — Наверное ты права. - легкомысленно сказал Антон. — Я так и думала, что вдвоем в лесу не страшно. - Полина поспешила по просеке. — Не отставай! — Миледи, но для чего так быстро? - в насмешку воскликнул Петров, нехотя ускоряя шаг. — Ты так изъясняешься...будто персонаж из романа. Не зная что и ответить мальчик выпалил первое что пришло на ум: — Да я люблю книги. — О, читающий мужчина, хм...       Мужчина? Серьезно? Едва ли кто-то подобно обращался к Тоше. Потому, Мужчина, смутился, глаза его забегал в попытки найти что-то дабы отвести тему. Девушка внезапно замолчала и задумчиво всмотрелась в чернеющие дебри. Словно в ожидании чего-то, она спросила: — Ты был там? — Где? — В большом мире, в городах с музыкальными названиями. Призадумавшись мальчик начал вспоминать, но так ничего и не вспомнив, спросил: — Москва? Полина замерла и недоверчиво осмотрела парня. — Ты...был...в Москве? Антон усмехнулся. — Ну да, я там жил. Глаза Полины заискрились. — И какая она? — Ну.. шумная. — Это все что ты можешь сказать о великом городе? — Неоновая, наверно. — Неоновая - Девушка словно смаковала слово. А Красная площадь, а ЦУМ*, ВДНХ*? — Был - томно вздохнул парень, — Правда вот, когда живешь там не осознаешь всей красоты, скорее видишь минусы. — Я обязательно побываю в Москве, - усмехнулась скрипачка, - и уж получше тебя разгляжу ее. Но главное: Вена. Это моя мечта! Моцарт, Бетховен, Штраус! Государственная опера! Филармонический оркестр! Я буду играть, а ты - рисовать.       Восторг хоть и на считанные секунды, но передался Антону, захотелось сделать что-то прямо сейчас, немедленно. А ведь правда как много было рвение, стремление к успешному будущему. Парень сам ненароком питал надежды вернуться на какие-то пять лет назад: ароматный бульвар заманивает своей красочностью, строгие галереи с развешанными на стенах картинами поселяли мечты. Попутный ветер раздувал шелковистые волосы и казалось что маленьким ручкам по силу свернуть даже горы. Надежда как это слово удивительно аккомпанирует состоянию души. Она была спутником все это время. Время, практически вычеркнутое из жизни парня - юношества, быта и искусства. Время отнявшее здоровье, силы у всех окружающих - близких. Но надежда, вдохновение давшее казалось толчок к рождению новых сил, неизвестно каким образом в искалеченном организме белокурого. Внезапно голос Полины вытащил из мимолетного забития. — Антон. - Она медленно подняла руку указывая на поступающую темноту. Петров проследил за ее пальцем. В сухом малиннике было пусто. Но как на зло стало душно, желудок свело спазмом, а в голове подурнело. Шутка такая? -Пронеслось в резко затуманенном сознании. Но вид Полины был явно не из шутливых. Она словно онемела, безотрывно вглядываясь в бездну. Лесные сумерки плавали кругом, сужая кольцо. Воздух звенел или же звенело в ушах. Сделав пару шагов вперед убедившись в том что за соснами никого, по крайне мере из смертных, не было, Антон смело возвращался к подруги: — Полин тут никого... — Ну здорово, Антошка! — Опачки, какая встреча. — Очкарик в жопе шарик, на.       Три знакомых голоса, высказались крайне не дружелюбно, предвещая не самые приятные последствие этой встречи. Во рту стало кисло словно от батарейки. В нос шибанул запах пота и того самого табака - Роминых сигарет. Не хотелось в это верить, но там за спиной Семена стоял дорожащий* силуэт принадлежащий никому иному как Пятифану, а рядом мальчишка не Русского оскала* - Бяша. Здоровяк сплюнул сквозь щель в зубах и резко толкнул хрупкое тельце так, чтобы оно впечаталось спиной в дерево. — Ну как? Страшно, мудила? - вежливо поинтересовался толстяк. Позади раздался встревоженный и незнакомо сердитый возглас Полины: — Не трогайте его! — Гляди те ка пацаны, девчонка за него заступается. - до того как этому парнишке пришлось открыть рот, Антон все же сомневался, но голос. Нет. Этот голос принадлежал только Роме и никому другому. Казалось Антон мог узнать его из тысячи, из миллиона. Правда Рома никогда раньше не обращался к нему с этим тоном. Тоном который использовал будучи в предвкушении крови. — Ага, ссыкло, на. - вторил Бяша. — Ты, сука приезжая не того нашел, кому клыки безнаказанно скалить можно. - Семен будто хотел внимание лишь себе и Антон повинуясь смело посмотрел прямо в глаза, на столько отстраненно на сколько только мог.       Подождите-ка, этот разговор, да и ситуация словно дежавю. Антон вспомнил первый день в школе и не самую удачную драку. Но как такое могло быть возможно? Тем немением Семен уже показательно занес кулак, на пальце которого массивно красовалась серебряная печатка. Он замахнулся. Хулигана в спортивных штанах оглушительно свистнул, и здоровяк покорно отпустил руку. По Роминому велению бить не стали. — Слыш, Гандон Батькович! - Рома обратился к негодующему внутри Антону, однако не разобравшись в ситуации белокурый не стал менять выражения лица и просто наблюдал. — А это у нас кто? Антон опрокинул взгляд вниз и обнаружил дрожащую собачонку, ту самую что повстречали у школы. Рома присел на корточки рядом и жестом поманил существо. — Ой ты, батюшки! Ко мне, сучка блохастая. - двое пришедших мерзко захихикали.       Животное, навострило уши, облизнулось и стало осторожно приближаться. — Иди сюда, иди-иди, дам кой-чего.... Не успела собака принюхаться, а фраза закончиться как хулиган схватил её за ухо и с размахом пнул под хвост так что она с жалобным скулежом полетела на добрый метр вперед. Банда взорвалась смехом. Даже птицы, сидевшие на ветках, отозвались испуганным граем. У Антона обледенело сердце. Это был не его Рома.       Мельком взгляд Петрова соскользнул на Полю. Та с трудом сдерживала улыбку. «Не ужели можно настолько не любить собак, что садистский поступок развеселил ее?» Встретив темно-голубые глаза девушка сменила торжествующую ухмылку на озабоченную гримасу. — Рома, пусть они прекратят. - завертепила* Полина. — Прости сестренка, пацанам надо по-мужски разобраться. А тебе в сторонке постоять. — Бяша подсоби. - за гнилистый запах прильнул к лицу. Семен заулыбался во все тридцать три, приближаясь на непростительно близкое расстояние, грубо толкнул белокурого навстречу добродушному буряту, и тот подставил подножку. Антон рухнул на холодную землю. — Ромочка, ну хватит! Ты уже все доказал. — Ты давай иди домой, а мы мусор приберем.       Сердце Петрово пропустило удар, но не из за ласково «Ромочка» из уст названной сестры, а от того как хулиган безразлично и практически с омерзение относился сейчас к нему.       В голове пронеслось нежное «зайчик» - это говорил еще недавно тот же Рома, смотря казалось в глубь лазурных глаз, с необъяснимой теплотой и заботой. Сейчас «мусор» - это звучало совсем иначе, да и смотрел он в те же глаза словно они были для него ничем среди пустоты.       Не успев принять происходящие мир лишился четкости. Очки схватила сальная рука, оставив на лице пару жирных следов. Следом кулак впечатался в висок. Узнавая эти ощущения, ранее уже измученные Семеном места на теле вновь заныли. Хоровод смазанных лиц, давящих отвратительным смехом, развивался над парнем лежащем на чуть пророщей и вовсе не мягкой траве. Над бровью заструилась дорожка чего то теплого, она поползла вниз. Белые аккуратные брови пропитались алым. Кровь скатывалась по виску на землю. И только голубоглазому удалось сфокусировать взгляд, как расплывающиеся черные, словно шахматные, фигуры, стали стремительно приближаться. Одна из них занесла руку, но вместо удара протянула её. В надежде что это Полина, Антон ухватился за неё, как за соломинку, но рука почувствовала совсем не мягкие изящные девичьи руки, а укол сорванных сухих мозолей на ладошке. Это был Рома. Он помог встать на ноги. — Правда нечего не видишь? А слышишь хорошо? - Парень пахнущий сигаретами склонился вплотную и спросил без напускного дружелюбия. — Слышишь ты хорошо, Антошка? — Да.. - он сглотнул, понял, что ужасно хочет пить. — Ну так слушай внимательно. - Он отряхнул светлую перепачканную грязью куртку, а потом ударил в скулу со всего размаха. Послышался щелчок: челюсть. Попадись между зубов язык, и изъяснения Антона были бы не хуже Бяши. Рома поддержал за локоть, не давая упасть. Где то далеко вскрикнула Полина: — Антон! Бяша сгреб девушку в охапку, не давая подобраться к жертве унижения. —Это тебе аванс. Не сме....       Мир опрокинулся. Казалось парень падал в небо цвета разложившегося мяса. Рука подломилась, затылок стукнулся о землю. Зрачки безвольно закатились. Тьма выпрыгнула, замерла и слопала беззащитное хрупкое тельце. Рома сказал слова заставившие душу мальчика сжаться словно заяц почуявший опасность.