La vie de carrefour

***

      Время пролетело слишком быстро и незаметно. Хлопоты с переездом отнимали много времени. Сергей уже успел трижды пожалеть, когда предложил эту глупую идею с переездом. Подумаешь воздух, зато никакого геморроя, который явно стал семейной болезнью. Кто знал, что поместье нуждается в небольшом косметическом ремонте, да и детскую нужно обустроить. Но сегодня им пришлось отложить их мини-ремонт, потому что наступил один из важных дней — ежемесячное посещение врача.       Приём врача назначен на одиннадцать утра. Это, по мнению Серёжи, который привык за пару месяцев не открывать глаза, как минимум до двенадцати, а максимум до двух, было сравнимо с адскими пытками. Армейская закалка не позволяла спать Олегу даже до десяти. Пока муж с ребёнком сладко спали, он успел приготовить завтрак, перепроверить мед карту и приготовить вещи для омеги.       Сергей вставал с трудом. Оно и к лучшему, пускай лучше спит по двенадцать часов в сутки, чем умирает от недосыпа из-за токсикоза — прелесть оного они прошли давно, но воспоминания о постоянных побегах любимого в туалет все ещё свежи. Олег вздрагивал каждый раз когда видел как омегу мутило.       Стоило им зайти в белоснежный стерильный коридор, то Серёже на ум почему-то пришли страшные воспоминания о первой беременности. Тогда ему ещё шестнадцатилетнему юнцу пришлось испытать ужас государственных поликлиник.       Будучи на обеспечение государства, как беременный омега, чей муж являлся военным особого назначения, он получал не плохие деньги. Ещё плюсом шла стипендия, как самому одарённому студенту. Небольшая, но приятная. Сергей мог позволить себе оплачивать услуги частной клиники. Тогда ещё молодой и неопытный он не понимал, почему многие омеги бежали из бесплатных поликлиник.       Поликлиника напоминала съёмочную площадку для фильмов ужасов. Очереди были адские. Куча беременных омег, почти, что на сносях, обмахивающихся медицинскими карточками, и ныли о длиннющей очереди, и что они родить успеют раньше, чем дождаться, когда их наконец-то примут.       А ещё за бахилы пришлось платить приличную сумму, мол, без них не пускаем правила. А на вопрос, почему они их не выдают, отвечали, что бюджет, не резиновый и вообще они не должны их выдавать, вон идите в аптеку. Аптека по занимательному совпадению находилась через три улицы. Пришлось раскошелиться на казённые бахилы, под бухтение женщины, работающей на регистратуре, которая так великодушно пожертвовала их ему (за его же деньги). Кстати, один из них успел разорваться ещё до того, как Разумовский дошёл до места назначения.       Один омега нагло просил уступить ему очередь. Ему же нужнее. Серёжа вежливо отказался, за что чуть был не съеден возмущёнными омегами.       «Ну и пусть» — думал Серёжа, ему вообще не интересно мнение этих омег, но он всё же стыдливо прятал лицо.       Когда подошла его очередь, он был взвинчен от негативных высказываний омег из очереди. Женщина врач окинула его презрительным взглядом поверх очков в роговой оправе (эти очки юноша про себя назвал старомодными), а как только та узнала возраст и причину посещения, рассмеялась.       — Ещё одна малолетка. Что дораздвигался ногами? — язвительно высказалась женщина, отчего Серёжа удивлённо открыл рот. От грубого высказывания у нервного омеги, чуть не покатились слёзы, — Садитесь на стул, Разумовский.       Это было мерзко, эта женщина будто специально делала, так что он практически пищал от боли. Её прикосновения до жути омерзительны.       В конце, когда осмотр закончился, он разрыдался, чего не делал уже очень давно. Сергей не смог сдержать слёз от боли и стыда, накрывшего его. Было так противно. Руки этой женщины в резиновых перчатках залезли так глубоко, достав до самой души.       — Чего плачешь? Направлять на аборт не буду, чтобы такая блядь как ты знала и не шлялась по мужикам больше. Я знаю вашу блядскую натуру, отбиваете чужих мужиков и уводите из семей.       Долго выдержать трёп этой нахалки Разумовский не смог. Пусть она человек благородной профессии, но такое поведение абсолютно не компетентно. С детства он умел хорошо анализировать других людей, тщательно наблюдая за их поведением и подмечая различные детали, которые вряд ли обычный человек сможет заметить.       Олег не поддавался никаким приёмам и уловкам омеги, позже ему станет известно, что тут дело скорее в другой психологии. Например, стал бы кто-нибудь помогать и защищать какого-то причудливого оборванца, с которым никто не общается? Наверное, по этой причине они сошлись, пройдя длинный путь от знакомых до лучших друзей, они стали для друга чуть больше, чем друзья.       С этой женщиной дела обстояли совсем просто. Она сама обмолвилась, точнее, грязно высказалась обо всех представителях омежьего пола. Обиженная жизнью женщина, от которой явно ушёл муж к любовнику омеге, возможно под предлогом создания новой семьи.       — Вы прогуливали пары по правильному общению с пациентами? То, что вы говорите, абсолютно не соответствует поведению медицинского специалиста, — чётко проговорил Сергей, прямо и нагло смотря на врача. Она в ответ на свою грубость, ожидала гробового молчания, обидных слёз и пристыженного вида, но никак не отпора от молодого пациента.       Медленные движения, словно дающие надежду на спасения — забери свои слова обратно и может быть, я пощажу тебя. Отступать Разумовский не собирался.       — Закрой свой блядский рот! — взъярилась женщина, швырнув в сторону медицинскую карточку.       — Нет, его стоит закрыть вам, — если уж начал, то закончи. Этим правилом руководствовался Сергей, убедившись в мысли, что она заслужила тех слов, что у него вертелись на языке. Сколько таких, как он, молодых, были полностью морально раздавлены противной тёткой? Неужели плохая зарплата и неудачи в личной жизни это повод издеваться и унижать других? Больше всего Разумовский не любил несправедливость. Не зря в будущем он станет организатором множества фондов для помощи омегам, а также по защите их прав. Его вмешательство было настолько велико, что насильники, которых обычно за приличную сумму оправдывали, по каким-то неизвестным обстоятельствам, вот так просто чистое совпадение, получали заслуженное наказание.       Защитить своё достоинство — дело чести.       — Рот стоило бы закрыть вам. Вы, настолько неприятная личность, что наличие халтурного кольца на безымянном пальце, оправдывает это, — он подошёл к рабочему столу, небрежно махнув рукой, — Моя жизнь ещё впереди, а вот вы так и останетесь в городской поликлинике. Будете волочить своё существование в полнейшем одиночестве.       Ну, и вывернул он, конечно. Но, пожалуй, оно и к лучшему. Может, дойдёт мысль до этой дамы, что не нужно негативно высказываться в сторону несчастных.       Выхватив свою медицинскую карточку, Серёжа выпорхнул из кабинета и с чувством выполненного долга прошествовал мимо омег с открытыми от удивления ртами по коридору. Но мгновенно вспомнил, что кое-что забыл.       — А ещё у вас очки ужасные, советую поменять эту оправу, давно вышедшую из моды.       После того случая Серёжа никогда не бывал в государственных поликлиниках. Оно и к лучшему, он готов отдать любые деньги лишь бы вновь не почувствовать даже ту долю кошмара, которую омега испытал, сидя на том проклятом стуле.       У кабинета врача было немноголюдно, как в принципе и в самой клинике. Пройдя недлинный путь до знакомой двери, им встретилась лишь одна молодая пара и изредка бегающая туда-сюда медсестра, приветливо улыбающаяся всем прохожим. Куда лучше душной поликлиники, где, будто по госту прописаны узкие коридоры с плохой вентиляцией. Больницы Серёжа, как и Олег, на дух не переносил, но обстоятельства обязывали посещения таких мест. В воздухе стоял до невозможности стойкий запах медикаментов, от которого слегка подташнивало. Сидеть на диванчике и смотреть в стену надоело омеге уже спустя тридцать секунд, а альфе когда он успел досчитать до тридцати мелких трещинок на стене. От скуки Серёжа, поглаживая живот, положил голову на плечо мужа и принялся шуршать бесплатными синими бахилами.       — Порвёшь же, — Олег оторвался от рассматривания стен.       — Сходим за новыми.       Теперь Сергей намерено хотел порвать бахилы, чтобы они смогли хоть как-то убить время.       Дверь кабинета открылась, и их пригласили внутрь. Кабинет был выполнен в таком же стиле, как и вся частная клиника, выбивались только разноцветные папки, календарь с изображением Петербурга и рамочка с фотографией.       — Доброе утро, — поздоровался врач, размашисто расписавшись на каких-то документах, — Сергей, рад, что на этот раз вы пришли с мужем.       В прошлый раз Олег отсутствовал по делам в Москве, а кое-кто не смог предупредить заранее, не когда он уже будет в сапсане в нескольких километрах от Москвы.       — Олег Волков, — альфа и врач обменялись рукопожатиями.       — Прежде чем начать осмотр, я проведу не больший опрос, — сложил руки в замок врач, следя за реакцией пациента. Перед четой Волковых у Вениамина была молодая парочка, которая жалась у входа и чуть ли не норовила сбежать, слова пришлось вытаскивать чуть ли не клещами. С Сергеем никогда не было таких проблем.       — Как ваше самочувствие Сергей?       — Отлично, лёгкая сонливость. Вечно спать хочу, даже в молодости, когда питался заварной лапшой, спать хотелось меньше.       — Токсикоз закончился или также продолжает тошнить?       — Сейчас, так редко подташнивает от резких запахов, а так был примерно недели полторы назад, — пожал плечами Серёжа, который из-за суеты совсем забылся во времени.       — Две недели, — подсказал Олег, вмешавшись в разговор. У мужчины прекрасная память, а ещё незаметно для мужа он полностью контролирует состояние омеги, подмечая, сколько тот, спит, как бурно скачет настроение и прочее. Не зря в годы, когда он был наёмником, или, как принято говорить на людях, «военным особого назначения», получил прозвище «перестраховщик». Лучше перестраховаться, чем столкнуться с последствиями, когда ничего уже исправить нельзя.       Раньше Волков не так сильно контролировал жизнь Серёжи. Сейчас боясь ошибок прошлого, он чуть ли не перебарщивал с заботой. Вот только рыжеволосый омега, словно не замечал этого, или умело делал вид, что не замечает, как Олег превращается в курицу наседку. Мужчина даже взял большую часть дел связанных с бизнесом, лишь бы Серёжа меньше вставал с кровати и больше гулял. А не сидел в душном офисе, во вред себе и ребёнку.       — Две недели, что ж хорошо. Ребёночек проявляет активность?       — Да, уже как неделю безобразничает и пытается отпинать мне то ли почку, то ли мочевой пузырь, ещё не определился, — Серёжа улыбнулся, снова погладив живот, через плотную вязку свитера.       — Отлично, пройдёмте в соседнюю комнату на кушетку, сделаем узи.       Сергей, услышав, что сейчас они пойдут на заветное узи, на радостях вставая с кресла, чуть не споткнулся. Олег подхватил летящего омегу, ласкового пожурив, что нужно быть аккуратным и внимательным, но Серёже это в одно ухо влетело, а из другого вылетело. А всё потому, что на этом осмотре они наконец-то узнают пол их волчонка. Это событие с волнением ждал омега, внутренне надеясь, что в этот раз это окажется мальчик. Ему, наверное, как бы это не звучало стереотипно, хотелось подарить мужу мальчика, мальчика альфу. Олег придерживался другого мнения:       — Главное, чтобы ты и ребёнок были здоровы, — так отвечал Олег, на все переживания по поводу пола будущего ребёнка.       Мальчик или девочка, от пола он не будет любить своих детей меньше, как и самого Серёжу. Главное, что это их дети и ему абсолютно не важен пол. Будь ещё одна прекрасная девочка, перенявшая лучшие родительские черты, которая может, пойдёт по пути Леры и займётся единоборствами или выберет творческий путь, предрасположенность к этому есть. Если родится мальчик, то он уже представлял, как обучит его, всему что знает, возьмёт на охоту, или будет помогать совершенствоваться в науках.       А если он окажется омежкой, то сломает обидчику парочку конечностей или вообще схватится за лопату и по старой традиции вывезет в лес. Так сказать, природой подышать. Последний раз в жизни.       Для Серёжи пол почему-то играл первостепенную роль. Что ж раз так, то он готов поддерживать мужа в стремлении родить мальчика, даже если сейчас не получится, главное, чтобы это желание не ставилось вопреки возможностям и здоровью. Им уже давно не по восемнадцать лет.       Сергей быстренько снял кроссовки и довольный лёг на кушетку, указанную врачом, приподняв край свитера, чувствуя, как на живот наносят прохладный гель. Как в старые времена, когда он ещё Леркой был беременен. Такое чувство ностальгии. По животу проводят специальным аппаратом, а на экране появляется, что-то странное, что сможет разобрать только специалист. Олег сидел рядом и, прищурившись, пытался понять, что на экране, нежно держа супруга за руку.       — Беременность здоровая, отклонений не наблюдается. Насчёт пола…       — Доктор, не томите, — капризно требовал Серёжа, сжав руку альфы сильнее. От такого детского поведения, хотелось улыбаться, почти сорок лет, а ведёт хуже, чем в шестнадцать. Казалось бы, даже тогда Серёжа был менее требовательным, чем во взрослые годы.       — Мальчик, — отвечает доктор, а Серёжа визжит от радости, так дёргая руку, что вполне мог оторвать. Голубые глаза загораются, у омеги на глазах появляются слёзы, а ещё он смеётся от счастья.       — Олеж, это мальчик, мальчик, — Волков ласково целует в лоб, пока врач достаёт салфетки, а затем заполняет какие-то бумаги, но замужней паре совсем не до него. Альфа удерживает себя, чтобы не поцеловать мужа в эти манящие ямочки на щеках. Не расцеловать каждую частичку тела, от возникшей щемящей нежности. От вида счастливого омеги, он терял голову. Скулы и уши омеги чуть покраснели, а в глазах горел яркий огонёк.       Врач задаёт ещё парочку вопросов, а затем омегу взвешивают, и каким-то странным предметом измеряют живот. Пока Серёжа одевался и приводил себя в порядок после осмотра, Олег передал свою медицинскую карту, которую омега обещал принести ещё в прошлый раз, но как оказалось потрёпанную временем карточку, они благополучно забыли в квартире.       — Военный? — чисто из вежливости спрашивает врач, уже заметивший, что мужчина проходил службу по контракту, а печати, которые он видит второй раз в жизни, подтверждают это. Вениамин лишь для вида полистал карточку, пару раз заострив внимание на заинтересовавших его пометках.       — Да, — отвечает Олег.       Как только Сергей присоединился к ним, врач произнёс:       — Всё в порядке, волноваться нечего, замечен лишь небольшой недобор веса, — поспешил врач, успокоить обеспокоившихся родителей, — Но это поправимо, всего лишь стоит внимательно следить за питанием, а я выпишу вам рецепт на ещё парочку витаминов и список обязательных продуктов для употребления в пищу.       — Ну, вот теперь у тебя есть полное право закормить меня до смерти, — прошептал Серёжа, игриво толкнув мужа локтем.       Выходит семейная пара немного подуставшей, точнее Серёжа, который от нахлынувших эмоций, потерял весь отведённый на день запас энергии.       — Мне кажется, он больше на тебя похож, — бесконечно счастливый омега, вертит в разные стороны снимок, — Вот носик, опять мой. Всё, что берут от меня наши дети — это нос.       Олегу казалось, что всё совсем наоборот.       — А как же твоя манера закатывания глаз? — насмешливо сказал Олег, приобняв омегу за плечи, тот сразу прильнул к нему, — Она неповторима.       — Бесстыдный волчара ещё и смеётся. Чтобы ты знал, я в этом спец! — гордо вскинув подбородок, отвечает он, не отказываясь от объятий. Сергей прижал к себе заветный первый снимок их маленького сыночка, который он положит в альбом рядом со снимком дочери.       До дома они добрались без пробок. Олег наивно предполагал, что после приёма врача у любимого не останется сил. Как же он ошибался.       — Олеж, левее, ещё чуть-чуть, — командным тоном говорил Серёжа, ласково гладя округлившийся животик, — Нет, правее, правее.       — Теперь чуть левее. Почему так сложно сделать, как я хочу?       — Серёжа может, просто выкинем эту картину? — мучительно выдыхает Волков.       Спустя целый час, наполненный командным тоном и лишь изредка тихими вздохами, терпение Олега постепенно испарялось. Переезд в загородное поместье был не из лёгких. Но ещё сложнее стало обустраивать детскую. Старый дом требовал обновления и обустройства. Этим и занималась чета Волковых.       Домом дело не закончилось.       С беременностью у Серёжи на удивление появилось огромное количество энергии. Свою неистраченную энергию муж решил вложить в изменение ландшафтного дизайна сада или проще сказать, схватившись за лопату.       — Серый, тебе если сильно нужно кого-то закопать, то не обязательно делать это на заднем дворе, давай в лес вывезем? — крикнул Олег, на ходу. Стоило ему на пять минуточек отвлечься на телефонный звонок, как омега вовсю с ничего орудует лопатой. Повезло, что энтузиазм омеги не вышел за пределы участка, а то Олежа до сих пор помнит, как однажды уехал в командировку в Москву, а в Питере тем временем случился пожар в центральном банке. Волков судорожно держал руку на пульсе, ожидая, что дальше вытворит любимый.       — Эти чёртовы гортензии, меня достали, так портят вид! — воскликнул омега в своё оправдание.       Первый триместр самый тяжёлый. Нужно всего лишь перетерпеть. Перетерпели.       — Ладно, — сжалился Серёжа, — Она мне уже даже не нравится.       Сдержав облегчённый вздох Олег, поставил картину на пол, предполагая, что через час эта картина станет одной из любимых, правда затмить произведения творцов эпохи возрождения ей не удастся. Кстати, об этом, уговорить мужа, не превращать дом во флорентийский Уффици, стоило невероятных усилий.       — Но она так идеально сюда вписывается, — фыркнул Серёжа, положив руки на с каждым месяцем исчезающую талию, — Короче, повесишь на своё усмотрение, а то так и будет это картина до самых родов валяться.       Даже час не пришлось ждать.       Омега подошёл к зеркалу в пол с красивой белой рамкой, осматривая свой живот, где стянулась старая футболка мужа. Повернулся вправо, потом влево, рассматривая с каждого возможного ракурса растущий животик, где теплиться их маленький волчонок. Незаметно он оказался в объятиях сильных рук, нежно поглаживающих упругий живот. Олег, словно умел читать мысли и понимать, когда ему требуются прикосновения, чтобы постоянно ощущать себя любимым, с беременностью эта потребность стала одной из ключевых.       — Ты волшебник, или ты прошёл экспресс-курсы по пониманию чужих желаний? — улыбнулся омега.       — Курсы под названием жизнь, длительностью почти двадцать лет, — бормочет куда-то в плечо Олег, а затем бессовестно целует в местечко, где виднелся аккуратный короткий шрам. Серёжа вздрагивает, расслабляясь в объятиях чуть откинувшись.       — Поцелуй меня.       — М-м-м, я этим и занимаюсь, — мычит не желающий отрываться от манящей шеи, откуда доносился великолепный вишнево-молочный аромат.       Не дождавшись поцелуя, Серёжа капризно надул губы, сложив руки на груди.       — Ну-у-у поцелуй! — тянет гласные он, — Когда я говорю, что меня надо целовать это значит, что нужно сейчас же поцеловать!       Олег не выдержал и повернул к себе омегу, чтобы посмотреть на эти бесстыжие лазурные глаза, в которых не грамма стыда. Вьёт верёвки из него вовсю. И не стыдно? Впрочем, пусть пока его капризы не переходят грань, Олег покорно будет их исполнять. Пускай, он смирился с этим и был готов исполнить любое желание, но просто быть рядом ему нравилось куда больше.       От пронзительного взора карих глаза стало немного неловко, потому он отвёл глаза, смотря на несчастную картину, что лежит на тумбочке. Пару секунд хватило, чтобы затянуть омегу в поцелуй, властно коснуться своими губами чужих, целуя обжигающее нежно, этим говоря, что главный он. Серёже ничего не оставалось, как смириться с ролью, покорно подчиниться и ответить на поцелуй, сжав бедную ткань на плечах альфы. Вибрация мобильника заставила пару оторваться от друг друга.       — Алло? — Серёжа юрко вытащил свой телефон, из кармана джинсов мужа, где хранить смартфон, надёжнее, чем у себя, — Уже полвторого, бегу!       — Пока, волче, а то Алтан мне вынесет мозг за очередное опоздание, — встав на носочки омега, быстро чмокнул мужа в щёку и поспешил в гардеробную, чтобы переодеться, не в футболке же на голое тело ехать.       Думается, вряд ли Дагбаева, порадовал бы его образ, да и немцы неправильно бы поняли. Алтан скорее закатил бы глаза и язвительно сказал, что-то наподобие «тебе беременность совсем мозги отбила?». Серёжа бы бодро парировал «нечего мне завидовать, твой недотрах уже превратился в хронический, мне позвонить Вадиму?». А немцы бы только хлопали глазами, не понимая, о чём глаголют на великом русском языке.       Иногда, любитель гладиолусов, заслуживает пинок под зад в сторону своего самого верного подчинённого. Сергей Волков, не только многодетный отец, миллиардер, филантроп, и самый красивый мужчина этого столетия (по его личному мнению), но ещё и профессиональный сводник, сердцеед, да и в целом синоним к слову «секс», «любовь» и «семья». Сергей гордо вскинул подбородок, согласившись со своими мыслями. Волчонок мягко толкнулся, будто соглашаясь с коварным замыслом своего папочки. Серёжа, спускаясь по лестнице, погладил животик.       Ура, наконец, в их семье появится человек, которому присуща лёгкая лисья хитрость. А то от этого волчьего благородства уже подташнивает. Насчёт благородства он немного утрировал. Стоит вспомнить тот случай, когда его удачливый муж и дочь, надули бедного Алтана в покер, и сэкономили папочке пару миллионов, которые должен вложить в фонд проигравший.       В конце концов, Олег отложил эту проклятую картину в детской их сына до лучших времён. За неимением дел, Волков направился на кухню, где планировал заранее приготовить ужин, а ещё рассчитать калорийность блюд. Врач прописал питаться сытно и разнообразно, значит будем блюсти. Готовка отвлекала и в каком-то смысле помогала отвести душу. А с Лерой под боком, превращалась в семейную идиллию, где каждый знает, что должен делать другой. Традицию не принято нарушать, а потому Олег созвонился с дочерью, которой он пообещал позвонить после двух.       — Привет, — поздоровалась Лера через экран ноутбука. Она уже больше месяца не общалась с родителями. Учёба полностью поглотила девушку, забирая даже нужные для жизни часы сна. От длительного расставания она немного тосковала, а от причины этого расставания, ощущался неприятный осадок, напоминающий о собственной ошибке.       Вот, кто её тогда за язык тянул? Она жалела о тех словах, что вылетели изо рта в горячности.       — Как у вас дела?       — Дела отлично. Твой папа привычно упрямиться.       Мягко сказано. Он уже успел настрадаться и даже отхватить от омеги. После высказывания, что его оздоровительная йога больше похожа на очередной раздел Камасутры или на самую странную технику призыва дождя.       — Что ты сказал? — сквозь зубы прошипел омега, всем видом намекая, что если Олег не начнёт извиняться за свои грубые слова ежесекундно, то Разумовский станет самым завидным вдовцом Петербурга, а Лере придётся попрощаться с отцом. На надгробие будет выгравировано, что-то на подобие: «волк не выступает в цирке, но довыступался» или «волк не волк, а шакал блять».       Волков не успел оценить степень опасности, а зря, потому что в тот же момент на место, где он стоял, прилетела подушка. После сам Серёжа, вооружившись тяжёлой библией, с боевым кличем бросился в бой.       — Тебе, ничего не понять, йога — это полезное занятие, а ты не понимаешь! — громко аргументировал Серёжа, бегая за вёртким мужем, размахивая чёртовой книжкой. Он пожалел, что в доме не имеется словаря Ожегова и Даля, или на крайний случай медицинского справочника Лерки. Вот этими махинами действительно можно покалечить.       — Сдаюсь, — объявил капитуляцию мужчина, подперев диван и размахивая белой подушкой. На него мгновенно уселся муж, отчего альфа был вынужден лечь на пол.       — Рад, что ты признаешь своё поражение, — победно улыбнулся любимый, гордо восседая на бывшем наёмнике. Олег прикоснулся к талии, опустил руки, чуть ниже касаясь почти исчезнувших косточек таза. Серёже нужен более питательный рацион питания.       Сильные руки прошлись по сокровенному округлому животику, по телу омеги пробежали мурашки, хотелось счастливо замурлыкать.       — Я все равно, считаю это бесполезным занятием.       За эти слова мужчина, снова получил подушкой.       Избиением всё не закончилось.       Чего стоили всякие смс о том, какой он прекрасный в кавычках муж и не ценит его, потому что, видите ли, он ответил на смс, на пару минут дольше. Ещё мог устроить скандал, потому что ему не понравился цвет пальто, и вообще ты, что меня, не любишь что ли?       — Сегодня были на узи у врача, Серый, чуть дверью не ошибся на радостях.       — И кто же? — спросила Лера, которой тоже весьма было любопытно, кто родится братик или сестрёнка.       — Мальчик, вот теперь думаем, какое имя стоит выбрать.       С Сережиной непостоянностью этот процесс скорее напоминал, выкладку асфальта в дождь, и то до первой трещины, пойдёт. А тут всё куда сложнее. Ещё пару недель назад они по вечерам перебирали всевозможные мужские и женские имена, так и не к чему не приходя. Александр, Анастасия — это слишком распространённые имена, а какой-нибудь Григорий, дурацкое.       — Хочешь называть своего сына Гоша или Гога, как кличка для попугайчика.       Кстати о пернатых. Имя Марго он выбирал по тому же принципу, главное, чтобы не похоже на кличку животного?       — А как папа придумал мне имя?       История как Серёжа с его переменчивостью умудрился остановиться на одном варианте, умалчивается. Возможно, своим гениальным умом, создал какой-то генератор рандомных имён. Может, остановился на этом варианте чисто по случайности — неизвестно. Олег поинтересуется этим вечером.       — Это мне, к сожалению или, к счастью, не известно.       Они поговорили ещё о многом, начиная от учёбы, до отношений девушки, про которые знают уже все. У неё мило краснеют уши, когда Олег говорит про это. Когда тема плавно перетекает к папе, то Лера смолкает, а мужчина откладывает разделочную доску, и садится на стул, складывая руки в замок. За столько лет Лера выучила, что значит эта поза и тяжёлый вздох отца, её ожидает серьёзный разговор.       — Не буду ходить вокруг да около. Я считаю, что виноваты вы оба, — Олег наградил девушку непоколебимым взглядом, — Но твой папа беременный, его настроение меняется каждую минуту. Мы сегодня вешали картину с парусником, примерно час, она до сих пор лежит на тумбочке, — мужчина качнул головой куда-то в сторону, — Он давно тебя простил Валер, просто не знает, как извиниться.       Не выдержав взгляда отца, она стыдливо, словно школьница, принёсшая двойку, отвела глаза. Опять, опять.       — Я поняла, — коротко ответила девушка, чей взор упал на часы, скоромно оповестившие её, что ей пора на смену в кафе.       — Лер, поговори с ним, думаешь, он не простит собственную дочь?       — Мне пора на работу, пока, — резко попрощалась девушка, сильно хлопнув крышкой серебристого ноутбука, папиного подарка на шестнадцатилетние. Ноутбук давно не новый, скорее старый по современным меркам техники, но Лера почему-то с ним не расставалась.       «За тот случай сложно простить», — думает она, поджав под себя одну ногу, а второй отталкивается от пола, медленно раскручиваясь на скрипящем старом офисном стуле.       Будильник поставленный, чтобы не проморгать время выхода, зазвенел. На скорую руку собравшись, девушка вышла из общежития и направилась к метро, где, оказавшись в душной толпе, проехала две станции.       Рабочая смена в кафе прошла нормально, не было никаких вопиющих происшествий, как это было пару дней назад. Какой-то мужик пристал к одной из официанток, благо до полиции дело не дошло, всё закончилось мирно. Клиентов было на удивление немного, так что между заказами девушка успела обменяться сообщениями с Димой. На него сегодня упал взор фортуны, и он обитал в морге. Везёт же кому-то. С трупами работать проще, они хотя бы не жалуются, в отличие от сварливых клиентов.       Сдав полученную прибыль, она с чистой душой покинула кафе, направившись к входу в метро. На пути ей нужно было пройти дорогу по пешеходному переходу. Как только она сделала шаг, навстречу не пойми, откуда вылетел автомобиль. Всё могло закончиться весьма печально, если бы не рывок за локоть.       — Боже, — выдохнула Лера, не до конца понимающая что происходит.       Её от возможной смерти отделяло пару метров и чья-то рука. Ещё бы чуть и в том морге, где сегодня работает Дима, оказалась бы она. Вот так приятный сюрприз!       Вот так бы оборвалась жизнь Леры, ещё в самом её рассвете. А может и не только её. Папа, узнав о том, что случилось с дочерью, мог бы потерять братика.       — Вот идиотов, развелось на дорогах, — Лера обернулась и увидела обладателя голоса, обычный парень в спортивном костюме, возможно, вышел на пробежку, а заодно спас ей жизнь.       — Спасибо, — приняла свою сумку, наверно брошенную от испуга.       — Не за что, — улыбается парень и уходит.       Не перевелись ещё хорошие люди в этом мире, кроме Димы и его семьи. Девушка не знает, почему, но почему-то говорит в след парню:       — Как зовут моего спасителя?       — Кирилл.       Парень уходит, а Лера теперь понимает, почему спросила и достаёт телефон, и пишет всего два смс:       Дим всё в силе.       Кирилл, с латыни владыка или господин. Папа должен оценить, и ещё я со своим молодым человеком жду вас на семейный ужин в субботу.       Вечером в доме четы Волковых было на удивление тихо. Серёжа совсем недавно вернулся с уставшим, но с довольным лицом, потому что вдоволь, любя, конечно, поиздевался над бедняжкой Алтаном. Чёрная душа была полностью удовлетворена.       Четвёртый месяц беременности сказывается на омеге. Его ноги гудели, а сил дойти до кровати почти не было. В этом помог Олег, который не только донёс его до кровати, но и предложил сделать массаж. Делать по вечерам массаж Волков взял за правило. Омега расслабился в сильных руках, позволяя любимому делать все что угодно.       — Устал? — спрашивает муж, не отрываясь от разминания отёкших конечностей.       — Сильно. Наверно стоит взять маленький отпуск, — блаженно закрыл глаза, довольно мурлыча от ласковых прикосновений. Никогда не расскажет даже Олегу, что его руки это один из фетишей омеги.       Сергей хотел ещё разочек перед сном взглянуть на документы, что прислала «чешуйчатая невеста», а то после уже будет совсем не до этого.       — Как там Лера? — аккуратно спрашивает омега, неизвестно, откуда узнавший, что он общался с дочерью. Сергей волновался и переживал за дочь, пускай та уж давно выросла, но он так привык к общению с ней. Такая тишина пугала его. Несчётное количество раз он корил себя за ту ссору.       — Лера, нормально. Учится, работает и по тебе скучает.       Он кивнул, не решившись спрашивать, что-то ещё.       — Серёж, как ты придумал имя нашей дочери? — вскользь спросил Олег, заметив, как ручки омеги, потянулись за лежащим без дела ноутбуком на тумбочке.       — Ты как-то однажды сказал, что тебе нравится Кипелов, вот я так, сказать и придумал, — безраздумно отвечает рыжеволосый, погруженный в цифры и буквы. Спустя пару секунд, до него дошло, что он сказал. Проклятый язык, точно, как помело.       — Что? — не этот ответ ожидал услышать бывший наёмник.       — Всё-таки не Кипелов, — тихо пробубнил омега, у которого уже успели предательски покраснеть уши, открытые благодаря завязанному небрежному пучку.       — Ты серьёзно назвал нашу дочь в честь Кипелова?       — А, ой, — нервно хихикнул, Серёжа, медленно опуская крышку ноутбука.       — Если бы я сказал, что обожаю Цоя, то нашу дочь звали бы Викторией?       — Я рассматривал это, как один из вариантов, — неопределённо пожал плечами Серёжа, прикусив губу. Он уже попался. Не стоило вообще на бумажки смотреть, может быть, успел бы придумать правдоподобную отговорку.       — А если бы «Сектор газа», перебрал бы всех участников и считалочкой выбрал?       — Да там выбирать не…       Хмурое лицо выражает крайнюю степень задумчивости. Мужчина боится даже предположить, о чём омега так задумался. Олег опустил голову, выразительно прикрыв ладонью лоб.       Воспитание Олега в принципе не позволяло ему повышать голос на омег, тем более на Серёжу. Чтобы не произошло, альфа вёл себя спокойно и только ожесточал тон. Иногда мог одним выражением лица угомонить омегу. Впрочем, однажды Олег повысил голос на него, а тому, по всей видимости, даже понравилось. Сейчас хотелось взять подушку и не сильно стукнуть омегу, а затем оторвать себе за руки за это.       Серый такой… Серый.       И ведь омеге прекрасно известно, что у его народа не принято давать имена в честь кого-то. У них есть поверье, что давая чьё-то имя ребёнку преднамеренно, малыш повторит путь своего тёзки. Судьба у всех исполнителей была не сахар. Если так подумать, то Кипелов даже не плохой выбор.       Утомлённые они решили закрыть эту тему и оставить до лучших времён и готовиться ко сну. Серёжа наводил ночной марафет за туалетным столиком. Натирая лицо всякими косметическими приблудами. Олег же принялся подготавливать постель.       Сообщение от Леры пришло нежданно, он уже разволновался, что случилось что-то серьёзное. Это оказалось имя и приглашение на ужин.       Прекрасная возможность убедить омегу, это с утра, когда тот, разнежившись от сна, согласится на что угодно. Вряд ли тот будет против. Сергей также, как и альфа желал увидеться и познакомиться, поговорить с избранником, его родителями, что уж говорить о возможности увидеть дочь.       Волков отодвигается чуть дальше, зная любовь омеги вертеться, подобно ужу на сковородке всю ночь, просыпаясь утром в самых не мыслимых позах. Сергей жмётся ещё ближе. Олег лишь перекладывает руки с талии на округлый живот, согревая осенней ночью лучше любого одеяла или обогревателя.       — Кирилл, — вдруг произносит Олег, уткнувшись носом в пахнущую вишней макушку.       — Кирилл? Кирилл с латыни, вроде обозначает господин. Мне нравится, — еле слышно шепчет омега.       Ну, хоть с именем они смогли определиться.