La vie de carrefour

***

Наконец-то знойная жара покинула северную столицу, и жители города смогли вздохнуть с облегчением. Обычно в приморских городах, особенно построенных на холодной водной артерии, не бывает такой жары. А где же обещанная повышенная влажность? Где густой туман, из-за которого Сергей, блуждая по закоулкам, искал выход, как известный всем ёж? Приключений сквозь скопление воды в воздухе не случилось. Всё обман, и довольно смелый. Пока Разумовский размышлял, стоит ли написать негативный отзыв о туристических агентствах, в котором он обвинит их в обмане и недобросовестной рекламе, Волков же старался не выходить из их маленькой квартиры. Сергей, видя, как его любимый мучается от жары, был беспокоен и старался помогать, переходя границы обычной заботы в стадию полного опекунства. Поездка стала для Олега долгожданным событием. Она позволила ему отдохнуть от повседневной суеты и насладиться прекрасными лесными видами. А ещё он смог из-за спавшей жары выходить из дома не только по ночам. Также наконец-то угомонить омегу. Не беспомощный же он. — Палатка, термос, фонарь, аптечка, — вслух перечислял все нужное Олег, — спички, спальники… Серёжа… Серый, ты где там? — Иду-иду. Изначально путешествие было запланировано на начало лета, однако погода не благоприятствовала дальним поездкам. Но теперь им наконец-то удалось осуществить свои планы. — Ну что, поставим галочку и определимся с выбором кустов? — спросил Сергей, когда они прошли уже достаточно далеко. Никакой конкретной цели у них не было. Они просто шли вперёд. Если бы Сергей был один, он бы точно заблудился, и его схватили бы какие-нибудь аборигены, взяли в плен и съели. Олег, услышав это, покачал головой. Какие аборигены в лесу возле трассы? Разве те, что бегают закладки искать да грибы нюхать. Ну это да. Но симпатичный рыжеволосый омега явно не в числе их интересов. — Кто сказал, что мы остановимся в кустах? — с иронией спросил Олег, который шёл впереди. На спине у него большой рюкзак, а самому Сереже доверили только самый легкий, тот, что с едой и прочей мелочью. — Я просто закину тебя на плечо и понесу в холодную пещеру, где мы будем заниматься любовью прямо на земле. — Звучит очень романтично! — ответил Сергей в том же тоне. Олег с лёгкостью забрался на небольшой выступ. — Руку, — требовательно говорит он, протягивая ладонь. Омега покорно берет руку, ощущая, как крепко сжимают его холодные пальцы. — Не замерз? — заботливо спрашивает альфа, заправляя выбившуюся рыжую прядь из хвоста за аккуратное ушко. — Не-а, — отвечает Сергей, млея от теплых прикосновений и не менее согревающей заботы. Настало время Олега перенять эстафету гиперопеки. — Что там про плечо и пещеру? Они пошли дальше, не разнимая рук. Волков освещал им путь фонариком. Хотя он сам и видел хорошо в темноте, но не хотел пугать омегу сгущающейся темнотой. Когда они вышли из электрички, уже вечерело. Пройдя пару километров, они увидели, как солнце почти скрылось за горизонтом. — Серый, забудь. В действительности Олег никогда бы не опустился до такого. Хотя бы потому, что ночью довольно прохладно и сыро. О своём здоровье он не привык заботиться, а вот о сохранности мужа переживал. По этой причине на Волкове была только футболка и удобные спортивные штаны, в отличие от Разумовского, которого пришлось насильно заворачивать в собственную ветровку. Не хватало, чтобы он от прогулки по лесу заболел. Второй раз Олег точно не переживет. Этой весной его чудо слегло с простудой. Альфа потерял сон, покой, душевное равновесие, а ещё очень много нервов. Капризничал Серёжа с небывалым размахом. Куксился, скулил и выл. Суп ему, видите ли, не хочется, а сладкого подавай. Одним оздоровительным, несильным шлепком Олег приструнил обнаглевшего омегу. Тот сразу соловьем запел и суп, как по волшебству, стал самым желанным яством. Волков недостаточно восстановился и ко второму подобному забегу был не готов. Вот и проверяет, чтобы куртка была застегнута, а джинсы не подвернуты. Кое-кто хотел поехать в тех, как их назвал сам Сережа, «блядских» коротких шортах. Крутился перед зеркалом и примерялся. — Сереж, не в них, — отводит глаза альфа, делая вид, что телефон и открытая заставка экрана — самое интересное, что он видел в своей жизни. Мысленно он заставлял себя думать, о чем угодно: о том, что надо кофе купить, о жаркой погоде за окном, о том, как его достали соседи сверху, постоянно делающие перестановки во всей квартире. О чем угодно, только не о том, как эти шорты подчеркивают упругую задницу мужа. Попытка, конечно, отчаянная, но от фантазий, что можно сделать с этой верткой частью тела, не избавила. О какой погоде можно думать, когда его чудо изгибается в разных ракурсах в таких шортах? — Почему?! — возмущается омега, обиженно хмурясь. Сергей чуть ли не топал ногами от злости. План покорить и соблазнить терпит крах. Почему? Потому что Олег не хочет, чтобы на его любимого пялилась вся электричка, а хуже того, что он сам будет нервно дышать и поглядывать. — Не хочу, чтобы тебя покусали комары или, того хуже, клещи. Разумовский фыркнул и в обиженных чувствах ушел на кухню. А хотелось, чтобы кое-кто другой взял и покусал, но приходится довольствоваться клещами и комарами. Несправедливо! — Не разрушай мои мечты. — Это больше похоже на роман для девочек-подростков. — Ничего ты не понимаешь! — воскликнул Сергей. — Давно увлекаешься такой литературой? Будешь моим Эдвардом Калленом? — С тех самых пор, как у кого-то начался запоздалый подростковый период, — улыбается Олег, но Сергей этого не видит. — Скорее Джейкобом. — Интересно, ты тоже можешь обращаться в большую псинку? — задумался Разумовский. — Стоит ли мне задуматься о покупке собачьего шампуня? Надо ещё поводок с ошейником, ну, чтоб с шипами, и давно тебе блох травили? — Не знаю… Даже не думай, Серый! — пригрозил Олег. Серёжа остановился и в растерянности посмотрел на Олега, который продолжал держать в руке фонарик. Волков тоже остановился и крепко сжал тонкие пальцы своего мужа. — Серьёзно? Я, конечно, не разбираюсь в ваших волчьих примочках, но как ты можешь не знать этого? — неподдельно изумился он. Сергей мало знал об оборотнях. Все его познания ограничивались фильмами и книгами. Как-то не укладывался в голове у него образ не знающего о своих способностях оборотня. Также странно, как существование единорогов. Но, впрочем, если оборотни существуют, то и те тоже вполне могли. Обитают в своей секретной секте, бегают по полям и кушают травку. — Моя семья и стая погибла, когда мне было десять лет. Такие «примочки», как зрение, обоняние и быстрое заживление ран с самого детства, но остальное должно появится во взрослом возрасте, — вкрадчиво поясняет Олег, словно сложную математическую формулу. — Этому учат, а меня некому было учить. Разумовский замер, словно каменная статуя, не в силах даже пошевелиться. Он не знал, что для него было хуже: быть брошенным ребёнком или узнать, что все его близкие, которые растили и любили — мертвы. — Почему ты не говорил об этом раньше? — спросил он неуверенно. — Это не так важно. Волков отпускает его руку и идёт вперёд. Такой исход не устраивает Разумовского, он подбегает и преграждает ему путь. Сергей привык идти напролом, и если кто-то пытается укрыться от него в своей печали, то он обязательно догонит и… Он положил руку на плечо Олега, без слов выражая свою поддержку. Тот боялся сказать что-то не то и поэтому решил передать свои чувства через прикосновение и взгляд. Волков посмотрел на него с чувством отчаянной преданности. На деле Олегу страшно. Страшно, что он не сможет защитить самого дорогого и близкого человека. Его грозный, свирепый отец проиграл. Эта история стала позором для его стаи, она не давала ему покоя по ночам. Он боялся, что однажды к нему придут. Страшился не от известия, что целью кровавого подношения станет он, а то, что может пострадать его временами капризный, но от этого не менее любимый Сережа. Что тот человек, даривший свои улыбки, заботу и нежность, пострадает, потому что на его неудачнике муже красная метка смертника. Нелепо и ужасно было втягивать в это омегу. Но дело сделано, и теперь уже поздно что-либо менять. — Волче, я знаю, что крутится в твоей голове. Не думай. Я не прошу забыть, — омега касается сильной шеи, обжигает холодные ладони о теплую кожу. Он смотрит в глубокие карие глаза. — Просто не думай, я здесь рядом, солнце почти село, мы в лесу за километры от жизни и дороги. Чтобы утешить своего волка, Сергей тянется вперёд и касается его губ своими. Поцелуй получился нежным и поддерживающим. — Солнце село, — отстраняясь, словно в бреду шепчет омега. — Да… нам надо найти место для палатки. И всё… Сереже так хорошо обнимать, целовать и просто быть рядом. Но быть рядом, словно им по четырнадцать лет… сложно. Ему шестнадцать, гормоны бьют по физическому и моральному состоянию каждый день. Секса хотелось постоянно и много, но всё, на что мог рассчитывать юный омега, — это поцелуй в лоб и иногда, при сильном везении, поцелуй в губы. Получилась забавная дилемма: он не может предаться непотребству со своим законным мужем. Полнейший абсурд! Все альфы в романах мечтают о том, чтобы поскорее разложить на всех поверхностях свой предмет страсти, а его волк только преданно охраняет. Олег, которого всегда можно было разжалобить грустной мордашкой, настойчив и непоколебим в своем решении. Настолько, насколько неколебимо сексуальное желание в его подрастающем омежьем организме. В заднице зудело, а в джинсах всегда тесно. Ну а как иначе, когда по квартире ходит такой бог в своих обтягивающих футболках? Эти сильные плечи, натренированные руки вызывают самые неприличные мысли. Вот бы эти руки ощутить на себе, вот бы расцарапать эту шикарную спину, вот бы почувствовать в себе то самое достоинство, размеры которого однажды он ощутил, когда кое-кто не удержался от того, как он грациозно уселся на чужих коленях. Однако все эти качества и ощущения омега мог испытать только во снах. После которых перебивался бесполезной дрочкой в душе, а не так давно добавил к этому пальцы в зудящей заднице. Давление на стенки внутри приносило волнительный фейерверк эмоций. Как же хорошо! Но ещё лучше, если бы кое-кто выбросил свой кодекс благородства и помог бы доставить им обоим удовольствие. Серёжа пытается избавиться от навязчивой идеи взять всё в свои руки, толкнуть Олега в ближайшие кусты и сделать всё самому. Но он понимает, что сейчас не время и не место для таких действий. Хотя ему не так важно место, время, курс доллара, погода и всё то, что обычно беспокоит людей. Жар в теле становится сильнее. Зря он всё это затеял… Жалеть о собственных поспешных решениях, принятых не тем местом, — это самое любимое занятие Сергея. Эта ночная вылазка в лес должна помочь Олегу. Так сказать, он организовал воссоединение лесной матушки со своим потерянным сыном. Но Волков сразу предупреждал, чем это всё может закончиться. Плохое прошлое не отпускает его, волчару, по сей день. Они прошли через густой сосновый бор и вышли на небольшую поляну. Уже появилась луна, и поляна освещена её бледным светом. Чуть дальше лежала небольшая кучка из брошенных веток. Самое то для костра! Сергей старался быть полезным, потому что понимал, в дикой природе он беспомощен. Оставалось стоять рядом и беседой поддерживать с утешающими мыслями: «Я полезный». Олег быстро установил палатку и разжёг костёр. Теперь омега с удовольствием грелся у костра, наслаждаясь теплом. Запасов воды и еды должно хватить им на одну ночь. — Я пойду, — безлико бросает альфа, его взгляд устремлен вдаль, до куда не добирается свет огня. — Только возвращайся, я же дорогу не найду. Потеряюсь, и точно аборигены утащат. Всё, иди, волче, по запаху найдешь. И чтоб утром здесь был и преданно поскуливал, — улыбкой и подталкиванием в спину провожает его омега. — Серёж, я… — Я сяду пока книгу почитаю, а ты воссоединяйся с природой, только аккуратно, не хочу потом искать тебя и расклеивать по городу объявление о потере собаки. Иди-иди. Олег пошёл. Пробираясь через заросли кустов и деревьев, он остановился на поваленном дереве и сел так, чтобы видеть костёр в лагере. Это было достаточно далеко, но не слишком. Отойти ещё дальше он не мог — его словно что-то удерживало. Как он мог сосредоточиться, если не знал, в безопасности ли его возлюбленный? Так хотя бы видел его издалека. Не настолько близко, чтобы навредить, но и не настолько далеко, чтобы потерять из виду. Он должен попробовать… Олег закрыл глаза, зажмурившись. Он сосредоточился на аромате леса, шорохе листьев и прохладном ветре, который трепал его волосы. Вдалеке слышалось чьё-то дыхание и тихое шелестение страниц. Воздух доносил до него запах спелой вишни. Но ничего не происходило. Его тело ломило от напряжения, но ничего не менялось. Олег был разочарован. У него ничего не получилось, и он в отчаянии пнул лежащий рядом камень. Волков пробовал снова и снова, но всё было тщетно. Наконец он поднял голову к небу и увидел полумесяц, который словно насмехался над ним. Олег чувствовал себя слабым и беспомощным. Он не смог. Сколько он так сидит? Час, два или три? Неудачник, пусть так. Но должен вернуться. Пускай и ни с чем. Когда он вернулся к костру, то почувствовал прекрасный аромат жареного мяса со специями. Серёжа не смог усидеть на месте и решил использовать костёр, чтобы разогреть их скромные запасы еды. Олег надеялся, что он не подпалил еду и себя в процессе. — И как оно? — аккуратно спрашивает Сережа, сидя на бревнышке, накрытом пледом. Сам же омега по самый нос завернулся в куртку. — Нормально. Как же Разумовский ненавидит это «нормально». Вот что оно означает: у меня всё плохо или всё хорошо? Но допрашивать Олега совесть не позволила. Как-нибудь потом. — Садись, — омега кивает на место около себя. — Будешь? Волков смиренно сел рядом. Он покачал головой, отказываясь от предложенной еды в контейнере. Прохладный летний ветерок игрался с рыжими волосами, тревожа пламенные всполохи. Затем Олег устремил взгляд на огонь, уперев локти в колени. Омега опустил руку, и альфа, заметив необычное покраснение на нежной коже, вздохнул. Поняв, что его руку внимательно рассматривают, Сергей поспешно спрятал её. — Горе ты мое… — Олег быстро схватил рюкзак, вытащив полотенце и раствор для обработки. Специально для омеги взял и молился, чтобы не пригодилось. Пригодилось. — Олеж, это просто царапина, не нужно так переживать, — пытаются успокоить альфу он, терпя неприятную боль от обожженной кожи. — Чуть передержал на огне… — Не просто царапина. Это не обычная неаккуратность, это ещё один тычок в проблему Олега. — Волче, не загоняйся, — омега безропотно переносил все процедуры, стараясь не реагировать на боль. Он сдерживался, чтобы не зашипеть, как кот, когда смоченное полотенце коснулось его покрасневшей кожи. Не стоит, наверно, говорить, что он получил ожог из-за того, что у него закружилась голова, и всё поплыло перед глазами. — Олег, хватит, правда, я в порядке, — требовательно тянет его за руку омега. — Я знаю, что ты из-за своей мохнатой особенности повернут на опеке, но здесь твоей вины нет. Я дебил, который в огонь полез. Говорили же эти дурацкие плакаты, что огонь детям не игрушки. Волче, пойми, ты не сможешь защитить меня от всех розеток. Засуну пальцы разок, ударит небольшим разрядом, зато точно буду знать, что так нельзя. — Серый… Хорошо. Некоторое время они сидели молча. Волков бережно держал его за руку, стараясь лишний раз не задеть поврежденную кожу. От прохладного влажного полотенца Сергею стало значительно лучше. — Севернее отсюда, где ещё холоднее… В месте, где заканчивается непроглядная тайга и начинается промерзшая степь… я рос в тех местах. Моя стая суеверная и считала, что жить в обществе людей мерзко, — тихо рассказывает Олег, растирая чужие продрогшие пальцы. — Почему-то пользоваться тем, что придумали люди, считали нормальным. Мою семью не очень уважали… Олег замолчал, задумчиво глядя в пылающий огонь. Язычки пламенели скалились и щелкали зубами. Перед глазами альфы снова та ночь. Ночь, лишившая его семьи. Омега сидел в тишине, засунув свой интерес поглубже. Он даст своему волчаре столько времени, сколько надо. Пусть молчит и хранит все свои тайны — если ему легче, то пускай так всё и останется. Ради Олега рыжеволосый омега готов на многое. Никому он не уступит своего волка. Не позволит ни единой душе. — Не знаю, кто те люди, напавшие на нас… Серёжа вздрогнул. Хотел ли Волков мести? Возможно. Убив тех охотников, он освободил бы мир от безжалостных тварей. В этом случае он не отказался бы от мощных челюстей и клыков. Но, кажется, омега понял, в чем дело… — Серый, я боюсь, что однажды это повторится, — альфа смотрит с ужасным отчаянием на омегу. — Я боюсь, что не смогу защитить тебя. Хреновый из меня волк. — Олеж, я всегда смогу защитить себя сам. Кто в чьей защите нуждается, а, волче? От искренней улыбки, сияния глаз и теплоты прикосновений на душе стало так хорошо… Жар любви и заботы растопил лёд сомнений, и все они мгновенно исчезли. — Помнишь, как-то я говорил, что это навсегда? — Что навсегда? — В стае было поверье, что волки не способны любить дважды, они влюбляются один раз и на всю жизнь. — Это обязательно… Должен быть оборотень? — спрашивает омега, пока внутри всё скручивает. То ли от возможности положительного ответа, то ли от чего другого. — Нет. Моя мать была обычной женщиной, но отец был предан ей до конца жизни. Огонь громко потрескивал, жадно поглощая остатки дров и веток. — Сереж, пойдем в палатку? Спать пора уже, — встает Олег, отпуская руки омеги. — Ага. Сергей пытается встать, потянувшись вслед за Олегом, но его тело пронзает острая боль внизу живота. Он чувствует, как его ноги подкашиваются, а кожа покрывается мурашками от холодного пота. — Серёж, с тобой всё нормально? — Да, всё хорошо. Ни хрена не хорошо. Олег понимает это, а затем и чувствует: аромат вишни становится сильнее. Он осознаёт, что у его Серёжи началась первая течка. Неужели его близкий человек скрывал боль и притворялся, что всё в порядке? — Серый, ты намеренно скрыл от меня это? — Потому что эта поездка куда важнее! — срывается и кричит Сергей. Прежде чем оказаться в лесу, они проехали на электричке довольно большое расстояние. Они немного опоздали и пришлось пробежать весь путь до станции как угорелые. Серёжа упал на сиденье и забыл снять рюкзак. Острый угол чего-то впился ему в спину. Уже тогда, помимо боли, он почувствовал, что с его организмом что-то не так: ладони вспотели, внизу живота ощущалось легкое покалывание. Он принял обезболивающие таблетки, чтобы скрыть своё состояние от волчары, и надеялся, что до возвращения домой всё пройдёт. Возможно, Серёжа действительно в глубине души имел хитрый замысел. Столько времени его обделяют. Обидно. Ему до судорог хотелось прикоснуться к коже, ощутить все через ладонь, насколько горячо тело после длительной тренировки. Он всего лишь шестнадцатилетний подросток, гормоны шалят. Смотреть на подтянутого Олега сродни изощренной пытке. И хочет, и колется. — Олеж, поможешь мне? — омега неуверенно шепчет, сгорая от желания. Его тело пылает от страсти, а внизу живота всё скручивается в тугой пульсирующий узел. Момент настал, и омега не сомневается в этом. — Это должно быть не так. Олег хотел, чтобы их первая близость произошла не под влиянием природы, а по взаимному желанию. К тому же обстановка не способствовала этому. Он также думал о том, чтобы подождать и потерпеть ещё два года. Это было бы правильным решением — дождаться совершеннолетия омеги. Не здесь, не сейчас… Сергей решается первым и внезапно целует. Слегка неумело касаясь его губ, Серёжа старается передать все те чувства, которые невозможно описать словами. Целует жадно и страстно. Разумовский хочет, чтобы до его упрямого волка наконец дошло кое-что важное. «Ну же, волчара! Смотри, как я тебя люблю и хочу. Глупый волк, видишь, что мне плевать, где и при каких обстоятельствах случится первый раз». Серёжа потянулся, чтобы повторить, но наткнулся на пустоту. Распахнув глаза, увидел, что тот лишь сделал шаг назад и ничего не предпринял. И тогда омега вспыхнул по-настоящему. Олег еле удержался от того, чтобы не рассмеяться, млея от обвиняющего взгляда любимых голубых глаз, что гневно искрились, подобно грозному небу. — Если ты сейчас посмеешь оттолкнуть меня, то всё, что было между нами, закончится здесь! Столько серьезности в его словах отрезвили Олега. Он же клялся защищать и потакать. Значит, придется наступить на горло собственным принципам. — Тогда живо в палатку. Сергей почувствовал, как из него обильно потекла влага. Это и есть та самая течка? И вообще не грех было истечь, как последняя сука, услышав, каким сексуальным твердым голосом сказал эту фразу Олег. К черту палатку, он и здесь готов раздвинуться по самое не хочу и быть счастливо оттраханным. — Так бы сразу, волчара, — удовлетворенно выдохнул омега, метнувшись в палатку, на ходу снимая ту самую ветровку, в которой он заметно вспотел, и кроссовки. Разумовский чуть ли не кубарем закатился в палатку, стягивая с горячей кожи футболку. Быстро схватив альфу за руку, он тянет его на себя. Он смотрит искрящимися глазами на растерянного Олега. Наглые руки тянут за горловину футболки, притягивая к себе для поцелуя. Волков, поглощенный поцелуем, кладёт руки на тонкую талию и с удовольствием проводит по мягкому изгибу. Он наслаждается ощущением близости, кожей к коже. Трудно представить, сколько раз альфа мечтал об этом. Ощутить под ладонями изгибы и бархатистость кожи, покрытой веснушками. — Как же ты сладко пахнешь… — шепчет Олег, жадно вдыхая запах. — Ну же, возьми меня, волчара… Хочу тебя… — разум окончательно покинул омегу, всё, что осталось в нем, это дикое желание ощутить в себе плоть альфы. — Бери уже! Олег осторожно уложил Сергея на плед, аккуратно поддерживая его спину. — Серёж, я быстро затушу костер и вернусь. — Олег, не уходи, — скулит рыжеволосый, цепляясь за альфу и сопровождая все поцелуями в шею. — Не забывай про супружеский долг. — Спасибо, что напомнил. Я твой муж, в конце концов. Ты обязан мне подчиняться, так что лежи и жди, — Олег сказал эти слова серьезно, но на деле ничего подобного не имел в виду. — Хорошо, в какой позе мне начать подчиняться своему волчаре? — Сергей стягивает с волос ленту, чуть трясет головой, чтобы те небрежно разлохматились. — Начнем с базовой позы? Или что поинтереснее? Рыжеволосый омега собирался применить всю базу знаний о сексе, изученную в интернете и вычитанную в книгах. — Серый, я быстро. Рассудок оставил юного пылающего от похоти омегу. Перед глазами яркие пятна. Он не видел, только чувствовал: жар собственной кожи, прохладный ветер, что остужал тело, хвойный запах и далекий свет, резко погасший. Приходилось принимать разные позы, чтобы преодолеть навязчивое желание, но он не мог получить желаемого удовлетворения и скулил от разочарования. Он пришёл в себя, когда снова почувствовал будоражащий запах, тревожащий нутро. — Серёж, нам надо повременить. Я не хочу, чтобы ты после забеременел… Сереже всего шестнадцать, он ещё толком не созрел, пускай теперь имел полноправные возможности, тыкая пальчиком в свидетельство о браке, но омега ещё слишком юн. Ещё не созревший подросток, пытающийся казаться взрослым и самостоятельным. На самом деле он всё ещё ребёнок, который просит сладкого, любит поспать до обеда, мечтает о дорогих красивых вещах и на последние деньги покупает книги или комиксы. Эта ситуация казалась Олегу неправильной. Он не мог смириться с тем, что ему, взрослому человеку, придется так рано вовлекать в мир взрослых отношений шестнадцатилетнего юношу. Именно поэтому он решил подождать и не предпринимать никаких действий до восемнадцатилетия. Он был полон решимости придерживаться этого плана. Однако всё испортила неожиданная течка. Олегу было и грустно, и радостно от осознания того, что ему придётся действовать, но его подвела собственная небрежность. Кто же мог это предвидеть? Ситуация может стать ещё более сложной, если после им придется принимать трудное решение. Но даже сейчас Олег не властен над ситуацией, за него всё решил Сережа: — Ты что, прикалываешься? — с недовольной моськой привстает на локтях он. — Мне пиздец как нужен твой член в моей заднице, а ты о презервативах думаешь? А ну быстро взял свой агрегат и засунул его куда надо! — Ну, Серёж… — уже скулил сам альфа. Как побитый пес, ещё и в глаза не смотрел от стыда. — Все же знают, что от первого раза дети не рождаются, давай быстрее уже! Быстрее? Волков умел быть быстрее. Он быстро снимает с Сергея брюки и испачканное смазкой бельё, полностью обнажая его. Как бы ни старался омега казаться храбрым, оказавшись полностью раздетым перед партнёром, он слегка смутился, но покрасневшая от течки кожа скрыла это. Внезапно все комплексы Разумовского дали о себе знать. Он понял, что далёк от идеала, в то время как его Олег — само совершенство. Волков снимает футболку, и Сергей понимает, что пропал. Он забывает дышать, любуясь этой природной красотой. Какой же прекрасный мужчина достался ему в мужья! Олегу восемнадцать, но у него уже сильное тренированное тело. Он объясняет это своими волчьими генами. Хочется проводить пальцами по этой сильной груди, исследовать подушечками гладкую и блестящую кожу. Кажется, он начинает ещё сильнее истекать. Сергей видел себя, скажем так, нескладным. Он худой и угловатый, с пятнистой от солнца кожей и рыжими волосами. Олег медленно опускается на своего партнёра, который без возражений разводит ноги, давая ему возможность устроиться между ними. Они недолго смотрят друг другу в глаза немного смущенные от такой близости. Волков чувствует неловкость, в то время как Разумовский улыбается с азартом. — Серёж, ты прекрасен. Олег доказывает это, осыпая нежную кожу шеи множеством нежных и одновременно страстных поцелуев. Он спускаются ниже, к ключицам, где выделяются косточки, а затем к груди, на которой виднеются два тёмных ореола. Губы альфы слегка касаются их, и омега задыхается от рвущихся наружу стонов, слегка дрожа. Для него всё это ново и непонятно, но именно поэтому ощущения такие сильные. Олег отрывается от своего дела, чтобы посмотреть. И увидеть лазурные глаза, в которых искрятся янтарные искорки, ровный аккуратный нос, высокие скулы и бархатную кожу без единого изъяна, аккуратные вершинки сосков, плоский животик. Волков мог бы поклясться, что в своей жизни не видел ничего прекраснее. Он опускает руку на жаждущий внимания член омеги, ласково и чувственно водит вверх-вниз, нежно поглаживая небольшую головку, пока сам рыжеволосый омега корчится от удовольствия, подбадривая своим счастливым мяуканьем. Пока Сережа отвлечен подступающей разрядкой, Олег опускает одну из рук ниже. Пальцы с хлюпаньем проникают внутрь, альфа лишь довольно рыкает. Полураскрытый проход, полностью готовый принять его в себя — что может быть еще приятнее? Омега довольно стонет и просит не останавливаться. Как альфа мог отказаться от такой просьбы? Прервав любимого рыжика, что так мечтал получить заслуженный оргазм, он быстро расправился с остальной одеждой. Волков до последнего пытается сохранять рассудок. Кто-то должен. В нем просыпалось что-то неизвестное ему. Необузданное и свирепое, шепчущее мерзости о том, как и что нужно сделать с таким податливым омегой. Чтобы не поддаться животной натуре, альфа перед тем, как вернуться в палатку, нанес перочинным ножом рану, переключая внимание этой сущности, что хочет удовлетворить свои потребности, на заживление и восстановление поврежденных тканей. — Серёж, будет неприятно. Нужно будет потерпеть, хорошо? — шепчет альфа. Олег аккуратно надавливает головкой на вход, медленно погружаясь в сочащееся от смазки нутро. Он медлит, опасаясь, что не сможет сдержать внутреннего зверя, который стремится вырваться наружу. Проникновение не составило труда. Он ощущает чужую пульсацию и тепло. Сергей громко стонет, выражая своё счастье от чувства наполненности, и произносит его имя. Олег что-то нашёптывал, что-то приятное, ласкающее слух, но Сергей этого не слышал. Омега бормотал, стонал что-то бессвязное. Олег что-то шептал, наращивая амплитуду, входя с каждым разом глубже. Глубина казалась омеге запредельной, ещё чуть-чуть и точно достанет до желудка, если не до самого сердца. Позже он начал всхлипывать и умолять не останавливаться. Когда член альфы достигал определенной точки внутри, омега кричал и выгибался телом навстречу ему. Немного времени спустя он совсем потерял контроль над собой, перестал что-либо соображать и позволил партнеру взять всю инициативу. Наслаждение было настолько сильным, что казалось, будто оно обжигает изнутри. Им хотелось стать единым целым. Омега активно двигался навстречу партнёру. Их движения были весьма слаженными. Как один немного неловкий, но прекрасный танец. — Олег… Олег… Вскоре всё завершилось. В какой-то момент Сергея охватили сильнейшие судороги, и он испытал оргазм. Его тело содрогнулось в слабых конвульсиях, а затем наступила долгожданная нега. Олег сделал ещё одно сильное движение и начал целовать плечо партнёра. Затем он слегка прикусил нежную кожу, а после этого излился жарким семенем и почувствовал, как их тела стали ещё ближе друг к другу, скрепленные тугим узлом. Последним воспоминанием Серёжи было то, как Олег покинул его тело. Это воспоминание привело его в чувство. После разум снова закрылся от него. В следующий раз сознание вернулось к нему, когда между ног он почувствовал что-то скользкое и прохладное. Серёжа вздрогнул и открыл глаза. Он только что занимался сексом, но всё равно вздрогнул от прикосновения. Движения были чуткими и аккуратными. Серёжа знал, что, несмотря на свою волчью натуру, Олег питал странную слабость к его бёдрам. Хотя, казалось бы, волки целятся при нападении в кожу шеи. Он не удивится, если утром они проснутся и повторят всё снова. А ещё бы он не удивился бы, если обнаружил яркие следы от укусов на тех самых бедрах. Ох уж этот кусачий волк! Олег лёг рядом, а Сергей прижался к его груди. Они лежали, громко дыша, и наслаждались спокойствием. От нежных прикосновений по спине пробегали мурашки, и это было так приятно, что хотелось замурлыкать, как сытому коту. — Это была самая незабываемая ночь, волчара, — Серёжа ловко чмокает куда-то в сильный подбородок. — Спокойной ночи, мой неправильный волк. Серёжа уснул. — Спасибо, — шепчет благодарности Олег. — Спасибо, что полюбил такого неправильного. Даже такие неправильные оборотни, как он, заслуживают быть любимыми.