La vie de carrefour

***

Индивидуальность — это набор уникальных черт и особенностей, которые отличают одного человека от другого. Проявляется в характере, темпераменте, интересах и качествах восприятия. Индивидуальность характеризуется неповторимыми свойствами, которые делают каждого человека уникальным. Это первое, что ей выдал поисковик на короткий запрос: «Что такое индивидуальность?». Валерия глупо пялилась в экран. Как же достичь этой самой индивидуальности, так и не стало понятно. Настал тот самый период в жизни, когда Лера стала замечать, какие разные люди её окружают. Когда она была помладше, ей казалось, что люди делятся на два типа: взрослые и сверстники. Но всё изменилось, когда она стала старше. Одноклассники пытались выделиться всеми возможными способами. Даже Катька вступила на подростковый путь изменений. Теперь она носит милые вещи и постоянно говорит писклявым голосом, подражая тем странным девочкам-японкам из разных видео, которыми та не стесняется пытать её прямо на уроках. На часах шесть часов вечера. Сегодня ей не нужно было на тренировку по фехтованию. Родителей дома нет. Уроки давно сделаны, тетради и учебники собраны на завтра. Только она, интернет и Марго. Любимица семьи приземлилась на стол и всем своим видом намекала, что ей уже давно пора ужинать, а кто-то с головой погрузился в недра интернета, игнорируя самую прекрасную женщину в этом доме. — Прости. Совсем забыла, — она закрыла вкладки сайтов и поднялась со стула. Марго демонстративно распушила перья, показывая свою обиду, и гордо задрала клюв. — Да ладно тебе, не обижайся, — приблизилась к вороне Лера. — Я проштрафилась. Смилуйся. Ворона отмахнулась от Леры крылом. — Хочешь, дам тебе той самой вкусной рыбки, что прячет от тебя отец? — заговорщицки шепнула она, и Марго тут же забыла все обиды. Хитрость всё же сработала, Марго взлетела и мягко опустилась на плечо. Так, словно ничего не произошло, и лишь нетерпеливо дернула хвостом, как бы говоря: «Давай быстрее!». Она у них избалована, и отец пытается как-то контролировать нрав этой белокурой королевы. Пока безуспешно. Эта чертовка умеет добиваться своего и даже порой уговаривает самого несговорчивого мужчину в семье, иногда пользуясь главным козырем, обожающим ее омегой. Олег же полностью безоружен против просящего мужа. Роковая женщина! Так ловко добивается своего. Волкова мягко погладила её по оперению. На кухне она, не боясь получить за длинные руки, полезшие не туда, вскрыла заветный контейнер с маленькой речной рыбкой, что так обожала Марго. Отец точно это заметит и по головке не погладит. У Марго новая диета, выписанная врачом, но небольшое лакомство не повредит же? — Скажи, Марго, как найти свою индивидуальность? — со вздохом опустилась на стул девочка. — Вот Катька, например, стала поклонницей японской культуры и теперь ходит во всем розовом. С огнём в глазах её подруга вещала о какой-то группе, что поёт слишком слащавые, по личному мнению Леры, песни. Она обклеила плакатами комнату, заставила всё статуэтками. И каждый раз в школе стремилась наклеить на её «скучные» вещи цветастые наклейки. — Мои одноклассники, вон, хиппи, эмо или готы? А я кто, блин? — грустно протянула рыбку вороне. Действительно, кто она? Просто обычная ученица шестого класса. Где эта бурная подростковая жизнь из сериалов? Ничего из этого не было. Проблема есть, и она мешает. Соответственно, надо её решать. Как решать? Примкнуть к каким-то обществам? Жить на кладбище, как готы, она не сможет. Она привыкла к личному пространству и намного меньшему количеству людей в своём окружении. Питаться оставленными конфетами и хлебом? Так себе рацион. Да и холодно как-то, что даже волчья кровь не сильно-то спасет. Зная своего папочку, если тот узнает, что его дочь теперь раньше положенного срока живет на кладбище, то он вполне может запретить все кладбища и ввести в моду кремацию. — Не подходит. Может, в сатанисты? Им же не обязательно на кладбище жить. Тут другая проблема. Для рисования пентаграмм у неё слишком руки кривые, она скорее дождь призовет, чем Сатану. Практиковать суицид и носить розовое — фу. У нее есть крупица разума, и носиться как оголтелая фанатка за своим кумиром или коллекционировать все, что связано с ним, она считает глупым. Мучить гитару и крушить всё вокруг — не про неё. С гитарой хорошо управлялся отец и то редко, а жаль, ей с детства нравилось слушать не сказки про принцесс, а военные истории отца: о песчаных пустынях, народе, живущем далеко. Эх, она когда-нибудь узнает продолжение той истории, где отец оказался один против десятки террористов, и никто из них не выжил… А что-то употреблять — категорическое табу, она же спортсменка. Короче, полный кошмар. Она обычная. Обычная девчонка двенадцати лет. Услышав поворот ключа в замочной скважине, Марго резво покинула жердочку, чтобы узнать, кто пришел. Валерии даже не нужно было вставать, по шагам и по странным звукам из коридора всё понятно. — Котенок, я дома! — бодро крикнул рыжеволосый мужчина. Он быстро повесил пиджак на вешалку, закрыл шкаф, придавив рукав бедного тканого изделия. Путь омеги лежал в сторону кухни. Есть после долгого рабочего дня хотелось ужасно. Настало время ограбить волчьи запасы еды. Олег точно не будет против. — Как дела? Как в школе? Как всегда, много задали или… — Сережа выпорхнул из коридора и не успел дойти до холодильника, как заметил поникшую дочь, грустно восседающую на стуле, пока любимица Марго нагло пирует рыбкой на столе. — Что случилось, котенок? — омега сменил первоначальный курс к холодильнику и направился к дочери. — Чего грустишь? — Сергей присел на карточки и ласково обхватил её руки своими руками. — Пап… Я ведь обычная, да? Ох, после этого вопроса Сергей понимает, в чем дело. Подростковый период — сложная вещь. Особенно только начинающийся и стремительно набирающий обороты. В его молодые годы он натурально выл от зависти к другим стройным и красивым омегам. — Разве это плохо? — аккуратно начал Сергей. — Нет, но… — Детка, у тебя такой период, когда хочется внимания и выделяться из толпы сверстников. Хотеть быть чем-то особенным — это нормально. Я вот в своей молодости столько раз стригся и отращивал, а сколько раз перекрашивал волосы — не пересчитать, или по глупости набил себе на руку змею, затем иероглиф… — увидев, как карие глаза загорелись от интереса, омега поспешил исправиться: — И нет, татуировки я запрещаю. Только в осознанном возрасте, желательно после восемнадцати. Котенок, ты даже не представляешь, как больно их удалять. Мне в кошмарах снится этот чертов выдвигающийся лазер. Им вполне можно людей убивать, а они им следы бурной молодости стирают, — Лера заметно растаяла от слов папы. — Помню, как-то покрасился в черный и стал жгучим брюнетом, а затем к образу решил набить что-то такое броское… — Я тоже хочу! — вскрикнула девочка, радостно улыбнувшись, пока у омеги сердце упало куда-то к пяткам. — Котенок, я же говорил, тату должны быть осознаны… — Нет, покраситься. — Хорошо, запишу тебя к профессиональному парикмахеру. — Я хочу сейчас, да и ты говорил, что сам это делал, — настойчиво продолжила Лера. Никогда, кроме тренировок по фехтованию, Сергей не замечал в своей дочери сильного упрямства, она все детство была спокойным ребенком. То ли волчьи гены, то ли зря он пил всю беременность валерьянку. Говорят, если много нервничать во время первых триместров, ребенок родится неспокойным. Ложь и провокация. Лера даже капризничала мало, а если была рядом с отцом, то вообще этого не делала. Молчит и покорно выполняет все, что скажут. Говорят, подростковый период ломает характер, и ребенок становится другим, своей противоположностью. Что ж, может, настало время, когда ему лучше просто поддерживать, а не противостоять. Сохранить хорошие отношения с дочерью для него в приоритете. Кто-то должен принести стакан в старости, хотя, если честно, с его деньгами и возможностями он, скорее всего, в старости будет пить пино коладу, загорать на солнышке и валяться в белом песочке, чтобы свой сыплющийся затерялся. Так и сделает! — Делал, купил краску в магазине и красил, а ты точно хочешь повторить мой путь? — на всякий случай спрашивает Сергей. — Испортить волосы очень легко… — Хочу, — и мягко добавляет, — пожалуйста. Ну и как Сергей мог отказать, глядя в милые глаза дочери? Он же не строгий волчара, не может сопротивляться хотелкам своей кровинушки. Ещё беременным поклялся, что обеспечит всем свою доченьку, чего бы это ни стоило. Она должна расти во всех благах, а не думать о том, что будет завтра. Обещал, значит выполняй. — Может быть, завтра… — начал рыжеволосый мужчина, глядя на часы, что показывали восемь вечера. Он-то и не против провернуть сие затею, но, во-первых, поздновато уже, и все приличные детки и омеги кушают ужин, моют места для приключений и ложатся спать. Ещё через пару часов, а, может, к ночи вернется уставший волчара и наверняка задохнется от ядерной химической атаки, ведь по сей день омега помнит, как пахнет это безумие, ещё и жутко чешется. Сергей встречается взглядом с глазами дочери и понимает. Что надо сегодня и как можно быстрее. Ну а как отказать-то… — Тогда быстро одевайся, ближайший магазин закрывается через час… — проговорил Сергей, метнувшись в коридор. Лера недоверчиво замерла. Ей не верилось, что папа просто так согласился, она уже придумала в голове аргументы, почему и зачем ей это нужно. — Ты где там? Быстрее-быстрее, метнемся кабанчиком и домой красоту наводить! — выглянул из коридора мужчина. Лера опомнилась, соскочила со стула, бросившись в комнату. Переодевшись в джинсы и толстовку, девочка вышла в коридор, где уже одевшийся папочка в кепке подбирал солнцезащитные очки возле зеркала. — Зачем тебе…? — удивилась Лера, глядя на аксессуары в руках отца, которые тот так придирчиво выбирал. На улице давно стемнело, и необходимости в подобной вещи не было. — Скрываюсь от полиции, помнишь, крошка? Лера кивнула. Любимая игра от отца, когда он не желает быть узнанным на улице, то надевает очки и кепку, ей остается называть его другим именем и сохранять легенду. — Ладно, — Лера обувает кеды и хватает ключи от квартиры. Её папочка сделал ещё пару движений у зеркала, пока она, подперев входную дверь, тяжело вздохнула. Иногда она очень понимает своего отца. — Всё-всё, побежали, времени и так в обрез! Помчались они как угорелые. Сразу решили махнуть по лестнице. Им оставалось чуть больше сорока минут. Выбежали из подъезда феерично, чуть не посбивав возвращавшихся с работы соседей. — Вот молодежь пошла! — крикнула им вслед какая-то женщина. Сергей, заслышав это, чуть от счастья не визгнул. Он и молодежь? Как приятно-то! Почти в тридцать лет услышать такое сроду комплименту. — Идем-идем, — тянет его дочь за руку. Да-да, у них же великая цель. До ближайшего магазина с бытовой химией они домчались, немного заплутав между улочками. Лера уже хотела по запаху искать, когда на очередном повороте их ждало разочарование. Ну а вдруг? — Точно сюда! — говорил папа, указывая на очередной поворот. Поплутав, они все-таки нашли нужный магазин. На удивление, они были не одни в зале. Такие же как они какие-то идиоты приперлись под ночь придирчиво выбирать туалетную бумагу. — Давно меня не было в таких местах. И когда он говорил «давно», то это правда давно. За весь стратегический запас бытовой химии отвечал Олег. В их доме в принципе мало что заканчивалось, потому что каждый месяц его альфа запасался всем, чем можно. Честно, этому Сергей безусловно рад, он, конечно, не беспомощный, стиральный порошок от кондиционера для белья способен отличить. Растить дочь в одиночку в первые годы жизни, не зная таких базовых вещей, просто невозможно. — Так, нам туда, — уверенно направился омега, по итогу они опять ошиблись отделом и попали в место, где стоят порошки. Лера громко чихнула. — Ой, прости, нам точно туда. Наконец-то отдел с нужным предстал во всей красе с выбором от обычных цветов до самых ярких. — Интересно, мне подошел бы зеленый? — задумчиво спрашивает у себя Разумовский. Лера хихикнула, представив в голове такую картину. У них в семье все привыкли к выходкам папочки, он же творческая личность. Отец, увидь такое зеленоволосое чудо, возможно, перекрестился и сделал вид, что все нормально. Они так-то не верующие… — Ну, чего смеемся? — нахмурился Сергей, сложив руки на груди. — Вот сейчас куплю голубую краску и будешь смурфиком ходить. Валерия придирчиво рассматривала ассортимент на полках, пока не услышала столкновение возле себя. Пока она размышляла над цветом, прямо у нее под носом случилась авария. Старушка с корзиной столкнулась с папочкой, а тот отскочил как ошпаренный в сторону стеллажа и слегка задел краску на полках, и часть упала на пол. Девочка бросилась к папе, проверяя, жив и здоров ли тот. С папой все в порядке, а пожилая женщина, что наехала тележкой на него, с гневом глядела на них. — Милок, неприлично носить такие очки в помещении, — бурчала пожилая женщина. — Простите, у меня муж-тиран, напился… Вот хожу, синяки прячу. — Да вы что! Лера чуть не рассмеялась, но сохранила спокойствие. Поверить в то, что её уравновешенный, непоколебимый отец способен напиться и поддаться эмоциям, и ударить лелеемого мужа, практически невозможно. Точно не в этой вселенной, так что этот цирк, устроенный папочкой, вызывал лишь смех. Злобно настроенная старушка тут же рассыпалась в извинениях и принялась предлагать помощь. Разумовский, притворяясь самым несчастным, но гордым, отказался от всякой помощи. — Не печалься, вон, какая заботливая сестренка у тебя, — сказала она, глядя на то, как Лера пытается устранить тот беспорядок, что устроили они. — Да, чтобы я делал без своей Лерки. Для них уже не в первый раз притворяться братом и сестрой. Возрастные изменения почти не коснулись Сергея. Омеги долго способны сохранять молодость тела, их циклы происходят раз в полгода, в то время как у женщин раз в месяц. Разумовский мало отличался от себя двадцатилетнего, а прошло уже семь лет. Словно заученная мантра… Люди не умеют понимать, зато презирать очень. Назови Леру своей дочерью, все в голове, используя простую математику, сосчитают, во сколько он её родил. Плевать им, что этот ребенок от любимого мужчины и у них все хорошо. Нет, брак по залету равно неблагополучная семья. — Зачем ты ей это сказал? — шепчет она, поднимая краску с пола. — Это старшее поколение, пока не получит ответа, не отстанет. Сергей смотрит на этих дам и искренне поражается, как же так вышло. Неужели он точно так же в старости будет ходить и наставлять на светлый путь молодежь? Третий десяток уже скоро, а там и четвертый, и пятый. Сергей хочет, чтобы не он кричал с лавки «проститутка», а чтобы это слово доносилось ему вслед. Лучший же комплимент от старшего поколения. — Ну что, определилась? — спросил омега, уперев руки в бока. — Да… — девочка замерла, и её взгляд зацепился за тот ряд из красок, которые она выставляла. — Вот эту хочу. — Оу. Блонд неплохой выбор. Тогда нам понадобиться обесцветить… — Уважаемые покупатели, магазин закрывается через пять минут! — Хватаем и бежим, — крикнул Сережа, и они поспешили на кассу, где быстро расплатились за набор. До дома они добирались тоже бегом. В квартире их уже встретила недовольная таким поздним приходом Марго. — Не обижайся, — гладит рыжеволосый омега ту по клюву. — Лер, быстро раздевайся, расчеши волосы и в ванную, будем эксперимент проводить. Лера, снимавшая кроссовки, наказ поняла, быстро сняла их и на ходу бросилась снимать толстовку. Сергей же, не спеша, снял свое прикрытие в виде кепки и очков, отложив до лучших времен. Когда они сменили уличную одежду на домашнюю, то направились в ту самую ванную. — Приступим? — зловеще потер руки Сергей. Лера же нервно сглотнула. — Тащи стул и садись у зеркала. Управились они за два часа. Конечно, окружающий интерьер сильно пострадал. Это хорошо, что Лера не устремила свой взор на красный, иначе Сережа не знал бы, как объяснить испачканную ванную комнату в компрометирующем оттенке. Красные пятна определенно наталкивают на странные предположения. Олег бы не понравилось, когда в его лелеемом доме, в той самой ванне, где даже кафель положен ровно и стык к стыку, кого-то убили… — Ой, — произнесла Лера, что до этого усердно вытирала мокрые волосы полотенцем. Карие глаза встретились с непонимающим взглядом голубых. Пару секунд, и до Сергея доносится щелчок дверного замка. Одними губами он выдает глубокое и многозначное: «Пиздец». А без звука, потому что кое-кто опять отшлепает за нецензурщину в доме, да и при малолетнем ребенке. Лерка у них умная, все понимает. Но волчара не столь снисходителен. Впрочем, Сергей не против быть отшлепанным, можно даже и посильнее. Только он уже проверял, что желаемой разрядки и продолжения на горизонтальной поверхности он не получит. Злобный волчара! Олег немного задержался, точнее, его умышленно задержал один знакомый, настойчиво толкая в очередной бар, где жаловался на жизнь жестокую и злых бурятов, не понимающих тонкость душевной. Наученный жизненным опытом, Волков просто слушал. Выслушал и домой поехал, а дома его встретил любимый муж с подозрительной улыбкой, пряча руки за спиной. — Серёж… — Олеж, тут такое дело… Почувствовав интересное, Марго изящно приземлилась на жердочку в коридоре. — А у нас тут преображение! — заканчивает рыжеволосый омега, подняв руки и пару раз для пущего эффекта сжав в кулаки ладошки в одноразовых перчатках. Шуршание испачканных перчаток прервало повисшую тишину, а после, когда молчание затянулось, Марго громко каркнула, призывая их к дальнейшим действиям. Сергей не удержался и начал пересказывать сегодняшний вечер. Олег с лицом лица выслушивал драматическую историю того, как они докатились до подобной жизни, изредка кивая, потому что если он пропустит точный интервал кивков, то любимый повторит увлекательный рассказ. — Валер, ты как? — наконец-то подает голос альфа, заметив притаившуюся за косяком дочь. Волков заметил, что новое окрашивание ей точно к лицу, впрочем, ничего в этом мире не сможет испортить внешность его дочурки. Зря она забрала все лучшее от родителей? — Нормально, как тебе? — Тебе однозначно идет, — Олег подошел к дочери и слегка потрепал по почти высохшим волосам. Окрашивание волос — не самое ужасное. Сережа познавать прелести подросткового периода начал в почти тридцать лет, меняет прически почти каждую неделю, примеряет все более и более эпатажные образы. Осталось немного, пару лет, и там уже, возможно, этот буйный период отступит. Волков на это очень надеется. Ничего страшного, так думал Олег, пока не оказался в ванной, пережившей точно не одну бомбардировку. Пиздов в доме получили все. Все, кроме Марго, потому что она хорошая девочка и лишь смотрит на это происходящее с долей непонимания. Зато Лера была просто счастлива, новое окрашивание сделало её немножечко счастливее. Ведь она тоже индивидуальна, подумаешь, только цвет волос, начало, определенно, положено.