"Титаник" и другие обстоятельства

"Скоро, скоро праздники... а я тут торчу один", - думал Лайтоллер, грустно слоняясь по пустым комнатам своего дома. Заодно он размышлял о том, как иногда по-дурацки поворачиваются события. Раньше они все праздники отмечали, конечно, вместе с семьёй, - ну а как иначе? - но в этом году он должен был идти в плавание, и Сильвия с детьми решила, чтобы не скучать дома одним, навестить родственников в Австралии. А потом плавание раз - и неожиданно отменилось: "Уайт Стар" решила оборудовать "Титаник" какими-то новейшими примочками, а праздники для этого - время самое подходящее, так как путешественников становится меньше, все предпочитают быть дома с семьями. Экипаж тоже как раз проведет лишнее время с родными - плохо, что ли? Остальным-то, может, было и хорошо, а вот конкретно Лайтоллеру - не очень. И что же теперь делать? Если только напроситься на празднование к друзьям... вот только к каким? "О, придумал!" - просиял Берт после напряженной работы мысли. Эти друзья ему всегда рады и очень скучают без его общества - или без консоме, тут поди разбери. Да-да, речь в размышлениях Лайтоллера шла об океанских монстрах, с которыми у него после первого плавания "Титаника" сложились очень теплые отношения. Вот он без них точно скучает, как без человеческих приятелей, если их долго не видеть... Ну и консоме, само собой. Как только Берт в плавании - получите, распишитесь. Разумные формы жизни планеты Земля должны друг друга поддерживать, Лайтоллер очень в этом убежден. Да и глубины Северной Атлантики - не курорт все же, вкусненького хочется с удвоенной силой. А теперь вот они и праздник отметят все вместе - так, чтобы воспоминаний хватило до следующих торжеств. Не в Австралию же за Сильвией отправляться! Туда пока доберешься, как раз можно тут же поворачивать обратно. "Титаник" снова будет в строю в начале января, так что на дальние визиты времени не хватит. А так... арендовать что-нибудь небольшое с парусом, закупить провизии - и вперед! Ёлку с собой Лайтоллер брать не стал, хотя, может, и стоило бы. Просто нагрузил маленькую яхту разнообразной снедью - одно другого вкуснее! - и вышел в море, наслаждаясь простором, свежим ветром и вновь ощущением живого под ногами. Ах, как он по нему скучал! Все-таки пароходы с парусниками в этом смысле не сравнятся. Жизнь в них тоже присутствует, конечно, но не такая яркая и... живая? - как у парусников. Тем не менее, с "Титаником" вся команда неплохо поладила, и в этом смысле все дальнейшее обещает быть безоблачным. Однако прочь отвлеченные размышления, он, кажется, приплыл. Во всяком случае, отсюда уже можно попытаться позвать глубоководных приятелей. Во время плаваний и общения за тарелочкой консоме Лайтоллер старательно изучал язык друзей-монстров, и иногда у него уже неплохо получалось рычать и ворчать подобно вечно беспокойному океану. То есть, несколько несложных фраз он составить мог. "Я живу в океане, столица океана - Океанбург, это большой город..." - ну и всё в таком духе. Как учат в школе детей иностранным языкам. И раз Лайтоллер освоил азы, то можно позвать чудищ не просто мысленно, а их родными словами. Берт подумал и разразился первоклассным рычанием и бурчанием, которым очень способствовал его низкий голос. Диковинные звуки разнеслись над водой и еще, казалось, не успели затихнуть, как совсем рядом с яхтой Берта показалась странная голова с выпученными желтовато-зелеными глазами почти без зрачков, непонятными щелями на шее и толстыми рыбьими губами на в остальном вроде бы человеческом лице. - Это что еще тут за смешной акцент? - булькающе прошипела она на чистейшем английском, причем в ее интонациях Лайтоллер явственно различил насмешку. - С кем имею честь? - решил он в ответ не забывать о манерах: все-таки беседует с незнакомцем, пусть тот и оскорбительно отозвался о его языковых успехах. Голова блеснула смутными отсветами в глубине своих огромных глаз, чуть подумала и заявила, все так же полушипя-полубулькая: - Я... - и дальше последовал набор звуков малопонятных и совершенно для Лайтоллера непроизносимых. - Это ваше имя? - с интересом осведомился он. - Ну да, - с готовностью кивнула голова и слегка пошевелила щелями на шее. - А ты у нас кто? Ты знаешь один из языков Великой Воды, правда, акцент у тебя - это прям смех! - голова захихикала, будто зашипели сто змей разом. Лайтоллеру не слишком хотелось подробного обсуждения его лингвистических промахов - тем более, он учит язык монстров не так давно, поэтому можно и не придираться, вообще-то! - он открыл рот, чтобы перевести разговор, но голова его опередила. - Погоди, не говори, дай я угадаю! - Берту при более пристальном разглядывании головы почудилось в ее чертах что-то знакомое, но сразу понять, с кем тут сходство, он затруднялся. - Точно! - тем временем радостно заявила голова. - Ты наверняка новый знакомый наших огромных неуклюжих соседей! - и она снова разразилась своим непривычным для человеческого уха смехом. - Ну скажи, я угадала? Скажи-скажи-скажи! - затараторила она со скоростью пулемета. Лайтоллер только собрался кивнуть и наконец представиться по-человечески, ведь фамилия у него тоже заковыристая, хоть и уступает непроизносимому имени существа, но всё же, всё же... как раздался плеск и оглушительный рев. Берта окатило водой, один раз - и сразу второй: это из океана, подобно колоссальному тяжеловесному дельфину, выпрыгнул один из глубоководных приятелей, причем с явным намерением дерзкого обладателя головы если не сожрать, то как следует напугать. Лайтоллер, не обращая внимания на стекающие с него водопады, с большим увлечением следил за развитием событий. Ведь очень интересно, как обитатели морей относятся друг к другу! Похоже, между ними тоже случаются ссоры... наверное, разумные существа всюду одинаковы, что на суше, что в воде. А глубоководный приятель тем временем навис над наполовину втянувшейся в воду головой и что-то ей выговаривал голосом еще более раскатистым, чем обычно. Лайтоллеру в этом голосе слышался гнев и раздражение, голова, видимо, тоже их чувствовала и изо всех сил пыталась придать своим глазам навыкате выражение раскаяния. Выходило, впрочем, не очень: наглость и задор все равно брали верх. "А мы могли бы подружиться!" - с удовольствием думал Лайтоллер. Наконец глубоководный приятель закончил свои рычаще-бурчащие гневные речи, повернул к Берту страховидную голову, улыбаясь во всю устрашающую пасть, и объяснил мысленно: это, дескать, одна из морского народа, нахалка из нахалок... впрочем, они все такие. А ты, друг Берт, чего здесь вдруг на такой утлой посудине? (С подачи Лайтоллера монстры уже немного разбирались в кораблях и судоходстве.) Ничего она не утлая, прекрасный маленький парусник, ласково возразил друг Берт и телепатически отправил приятелю ощущение счастья и свободы, когда море, небо, ветер, человек и корабль под парусами объединяются в одну сущность, могучую, лихую и стремительную. Монстр поймал мысль Лайтоллера, помедлил, будто пробуя ее на вкус, и одобрительно рыкнул. В этот момент судёнышко вздрогнуло и накренилось, рык глубоководного приятеля из одобрительного стал сердитым, а сам Лайтоллер оглянулся в поисках того, что нарушило беседу. И что же вы думаете? Это обладательница давешней головы с незамутненной наглостью лезла в яхту узнать, чтоже там такое вон интересное в корзинах и свёртках. - Ну вы, мадам, и даете! - Лайтоллеру к наглости было не привыкать, но тут уже как-то зашкаливало. - А что такого? - нисколько не смутилась незваная гостья и шлепнула по палубе хвостом, который, вопреки невольным ожиданиям Лайтоллера, оказался не рыбьим, а, скорее, мог бы принадлежать ящерице или крокодилу. Вся морская дева от шеи и до кончика своего странного хвоста была покрыта чешуей, крупной, синевато-зеленой, переливающейся, подобно опалу, маленькими радугами. - Вы прекрасны! - не смог сдержать восхищения Берт. И действительно, цвет чешуи морской девы потрясал, настолько он был роскошен. - А то! - кокетливо улыбнулась дева и радостно замотала хвостом, забрызгивая все то, что по недоразумению, не иначе, еще оставалось сухим. - Так что у нас тут? - рука с устрашающими на вид когтями зашарила в ближайшей корзине. - Вы прямо в точку, мадам! - рассмеялся Лайтоллер, когда его гостья с одобрительным шипением извлекла из корзины бутылку. Вино, разумеется, совсем некрепкое, поскольку Берт не в курсе, как к спиртному отнесутся глубоководные приятели. Но с его новой знакомой так и тянуло выпить пару рюмок и, захмелев, танцевать на столе где-нибудь в подводном дворце. Есть же у них какие-то дворцы наверняка... Вот Исмею везет, столько чудес и красот увидел за последнее время! Кстати, об Исмее. Надо будет непременно узнать о его делах у глубоководных приятелей, которых, между тем, вокруг яхточки Лайтоллера появлялось все больше: первый уже позвал остальных. От блеска зубищ, обнаженных в приветственных улыбках, меркло в глазах, над океаном неслось громоподобное рычание, напоминающее рёв ветра в самый сильный шторм... Лайтоллер был счастлив. Как все-таки приятно, когда тебя ждут и рады! Ни с чем не сравнимое чувство! - Сегодня гуляем, ребята! - объявил он весело. Морская дева тут же с редким проворством просочилась к борту и плюхнулась в воду, бутылку прихватив с собой. Поплыла за своими, с некоторым неудовольствием объяснили монстры удивленному Берту. Сейчас явится толпа таких же, как она, и спасу от них не будет. - Ну ладно, ведь праздник же! - подбодрил он их и принялся в красках живописать, что такое Новый год и почему его надо непременно отметить. Получилось вроде неплохо: глубоководные приятели забурчали с крайним одобрением, не отрывая жадных взглядов от мешков с припасами. - Вот только елку не взял, а стоило бы! - вздохнул Лайтоллер. Уж если знакомить обитателей океана с людскими обычаями, то по полной! Это ничего, появился в голове ответ чудовищ, мы сейчас, мигом, друг Берт! Несколько монстров тут же нырнули и унеслись к себе, в глубины. Лайтоллер смотрел им вслед с определенным недоверием: откуда взяться елке на дне океана? Может, приятели его не так поняли? Но нет, поняли они правильно, и это стало ясным через несколько минут, когда отлучавшиеся вернулись. - Вот это да! - восхищению Лайтоллера не было предела. Еще бы, такая красивая штука замысловатых форм, типа коралла, но не коралл наверняка, здесь ведь для них слишком холодно. И на каждой веточке, включая самые тончайшие, - живые драгоценности, всех мыслимых и немыслимых очертаний, цветов и оттенков... а уж как блестят! И своими оболочками, и радостными глазами, и улыбками! Разглядев, что украшения живые, Берт, признаться, забеспокоился: каково придется этим морским жителям без привычной воды? Не погибнут ли? Не волнуйся, друг, тут же заверили его монстры, они могут быть на суше приличное время и тоже хотят праздновать. - Тогда все в порядке! - согласно кивнул Лайтоллер и установил "елку" в середине своей яхточки, чтобы было видно всем. А вокруг уже действительно собралась толпа: кроме монстров, прибыл и морской народ - в полном, кажется, составе. Во всяком случае, Берту казалось, что воды в океане стало значительно меньше, чем плещущихся вокруг его суденышка морских обитателей. Вся эта толпа весело шумела и хихикала, рычала и бурчала, напевала странные песни, от которых у Лайтоллера шел мороз по коже, и нахально требовала еще выпивки и вкусностей. - Да, от скромности вы явно не умрете! - подмигнул он двум господам из морского народа, не преминувшим забраться в яхту и сунуть нос в мешки с угощением. Те фыркнули, хмыкнули - словом, дали понять, что понятие "совесть" им незнакомо в принципе. - Тогда помогайте, - продолжал Берт, знаком дав понять наглецам, что не стоит съедать всю еду самим, с окружающими поделиться тоже надо. Те снова фыркнули, но на сей раз согласно, и принялись стремительно раскидывать угощение по тарелкам, а тарелки, не глядя, передавать за борт, чтобы там их забрали страждущие. Страждущие толпились сразу за бортом, издавали все более нетерпеливое гудение и бурчание, но порядок старались соблюдать. Существ-украшения "елки" тоже не забывали, то и дело подсовывая им крошечки лакомств или капельки винца, которое, кстати, единодушно все одобрили, размахивая пустыми бокалами и требуя добавки. Неискушенным в плане спиртного жителям океана много не надо, захмелели они с редкой стремительностью, и веселье пошло полным ходом. Вся (ну или почти вся) Северная Атлантика огласилась песнями еще более странными, чем прежде. Лайтоллера они прямо до костей продирали: мелодия, что ли, такая диковинная? Или голоса поющих? Пение перемежалось приветственными звуками самой разнообразной природы, блаженным рыком и шипением - еда так вкусна! - и требованием добавки. Вскоре начались и танцы, причем монстры отплясывали с морским народом так лихо, что без стеснения забрызгивали окружающих, которые в ответ орали еще больше тостов - один другого красноречивее. Одним словом, празднование шло полным ходом и тут Лайтоллера осенило: Исмей! Надо вот прямо в скором времени непременно узнать у друзей-монстров, как его дела, попросить передать многочисленные приветы и, быть может, угощение. Чтобы он знал и помнил, что тут, на суше, о нем не забывают и очень ценят его поступок. И будут ценить всегда - в веках, так сказать. Берт начал думать нужную мысль, но глубоководные приятели будто бы угадали ее заранее, что-то прорычав с таким выражением, словно требовали внимания. А в следующий момент океан расступился и пропустил наверх огромный воздушный пузырь, в котором ерзала от нетерпения, конечно, та самая персона, о ком вот только что были мысли Лайтоллера, - то есть, Джозеф Брюс Исмей. - Лайтоллер! - завопил он так, что крик преодолел даже стенки пузыря, оказавшиеся неожиданно плотными. Во всяком случае, они выдержали, когда чудища кинули пузырь, будто мячик, на яхту. Исмей выдержал несколько не слишком приятных кувырков, но промолчал, так приятно ему было вновь оказаться на суше, да еще и увидеть тут же знакомое лицо. Чудища меж тем поведали Лайтоллеру телепатически, что организм Исмея оказался на удивление стойким к воздействию океанских глубин, так что домой этому человеку можно хоть сейчас. И загадочно замолчали, а Берт в тот момент не придал их словам большого значения, так как не мог наговориться с Исмеем. Они жадно перебивали друг друга в стремлении рассказать все и сразу, где-то понимая собеседника с полуслова, а где-то без конца требуя пояснений. Лайтоллер не успевал восхищенно ахать от описаний подводных чудес и жалел, что нет быстрого способа запечатлеть их все в точности. Исмея, конечно, интересовало, как дела на суше идут в целом и... может, Лайтоллер что-нибудь знает о его семье? Лайтоллер, которому всегда и до всего было дело, разумеется, знал, так что беседа выходила очень увлекательной для обоих, да ведь Исмей еще так соскучился по земной еде и напиткам! Берт не успевал ему подкладывать угощение и подливать вино, которые исчезали даже быстрее, чем у веселящихся всё неистовее океанских жителей. И Лайтоллер его вполне понимал: хорошая пища - это чуть ли не основа жизни. Не совсем, конечно, но почти. А занимательный разговор - второй основополагающий момент, делающий жизнь прекрасной. Ну или хотя бы сносной, уж ладно. Так в беззаботном веселье шло время, постепенно всё съели и выпили, у существ на "елке" от сытости и впечатлений слипались глаза, монстры и морской народ тоже порядком утомились... словом, настала пора расходиться. Глубоководные приятели прощались с Лайтоллером благодарным дружественным рычанием и один за другим исчезали в океанских глубинах, представители морского народа выкрикивали необидные дерзости, говорящие об их полном к человеку расположении, и тоже один за другим заныривали поглубже. Наконец Берт и Исмей остались почти в полном одиночестве, не считая "елки" и нескольких монстров, которые явно ждали, когда же люди наконец наговорятся. Словно ощутив их желание, Исмей постепенно умолк и глянул на Лайтоллера с таким выражением, что если бы на Берта так смотрел кто-то другой, он назвал бы это умоляющим. Но Исмей был слишком горд, чтобы даже в подобной ситуации попросить напрямую. "Ладно уж, придется самому", - решил Лайтоллер и начал сосредотачиваться для обращения к глубоководным приятелям. Но те его опередили, уловив в воздухе даже не мысль, но намерение, смутную тень идеи: заревели и зарычали с непонятным выражением, а в голове Лайтоллера возникло их мысленное послание, да такое, что Берт не смог сдержать изумленного возгласа. - Ничего себе! А это точно? - недоверчиво и вместе с тем с признательностью спросил он. Ответное рычание и бурчание монстров являло собой воплощенную убедительность: а как же, друг Берт, мы слов на ветер не бросаем! Недавно к нам сами по себе, без заманиваний и принуждений явились двое большого ума и многих знаний, явились, чтобы остаться, так что беседы с ними обещают быть потрясающе интересными и по длительности сравнимыми с бесконечностью. Так что этот человек, который так тоскует по суше и близким, может отправляться домой, да. Наши собеседники обычно привыкают со временем, кто раньше, кто позже, но его грусть неисчерпаема и наши сердца тоже болят от нее... поэтому забирай его, друг Берт, и поспешите прочь, пока мы не передумали. Ведь собеседник он тоже хоть куда и поведал нам столько интересного! И теперь мы, кажется, неплохо разбираемся в судоходном бизнесе, так что... скоро дополним ваши огромные прекрасные лайнеры своими корабликами, для начала небольшими, а уж дальше кто знает, как там пойдет?