Одного человека достаточно

       «Я вернулся в Аньнин. Собираюсь провести ритуал и вернуть к жизни давно стоящего в очереди демона», — было написано почерком Хуан Се. Иероглифы были ровными, но без заимствования стиля великих мастеров, просто усренднённые между классическими стилями, лишь вытянутость правой стороны горизонтальных черт немного цепляла взгляд. «Оставил в Пуцзы цветок, чтобы не пропустить незваных гостей и их проблемы. Период восстановления окончен, я вновь полностью к вашим услугам», — значилось после этого сравнительно небрежным почерком Чин Э. Он писал левой рукой, а иероглифы хаотично сочетали в себе черты различных эпох и школ. Единственное, что объединяло выбранные им слова – их довольно просто было распознать. Подписи у записки не было, только маленький кривой рисуночек в углу, который должен был, вероятно, изображать нечто четвероногое, но в итоге был заменён на неказистую сороку.       Это подобие письма Хуа Чэн обнаружил прямо под своим локтём в игорном доме, где в скверном настроении наблюдал за игроками и был не очень приятно удивлён тем, что доставка послания осталась незамеченной. Все нормальные демоны и боги либо обменивались паролями от сети духовного общения, приходили лично или слали посланников, а Третий теперь получал записочки, незаметно подсунутые Вторым, из-за того, что когда-то посчитал ниже своего достоинства спрашивать чужой пароль с небольшим запозданием, но зато не постеснялся пару дней назад выдать свою тревогу по поводу чужого исчезновения. Ощущение того, что он знатно опозорился ещё сильнее подпортило его и так не лучшее настроение. После этого инцидента ему впервые было неловко звать Чин Э, поэтому он отложил встречу, оправдав это его планами на ритуал.       Вторая записка появилась днём следующего дня. В ней почерком Чин Э сообщалось, что незваные гости всё же явились в монастырь Водных каштанов и теперь Второй планирует сопровождать Четвёртого и его судьбу в их злоключениях. Формулировка была странной. Однако, несмотря ни на что, сей опус в самом деле содержал в себе информацию, которую Хуа Чэн хотел получать. Можно сказать, что Чин Э уже нашёл способ действовать в соответствии с изменившимися условиями. А ещё напомнил о том, что упущение с паролем от сети духовного общения нужно исправить.       Просидев в ступоре и попытках представить решение всех этих неловких проблем, связанных с попыткой заново наладить относительно нормальные отношения с тем, что всё ещё с трудом воспринималось как одна личность, около получаса, Хуа Чэн махнул рукой на то насколько это будет позорно и направился в деревню Водных каштанов, предварительно приняв ещё одно неловкое решение: оба письма были сложены на дно специально выбранной для них шкатулки. Свой изначальный план относительно становления для Се Ляня близким другом, к которому можно обратиться с любой бедой и поговорить о чём угодно, который он сочинял веками, уже провалился, причём ещё до своего создания. Так был ли смысл выдумывать новый, если всё может измениться в любой момент?              

***

             Ши Цинсюань не мог похвастаться уверенностью в своих действиях. Однако в идее обратиться к тому, кто вполне неплохо к нему относился, был наставником его лучшего друга и был... (буквально) клинком того, кому хватило сил убить Цзюнь У, определённо кое-что было. Мин И, вопреки обыкновению, останавливать от этого безрассудства или хотя бы отказываться от личного участия, также не стал. Как итог, за помощью с божком-пустословом Повелитель Ветров решил обратиться к... Лорду Хуан.       Спустившись в мир смертных по полученным во дворце Лин Вэнь координатам, Ши Цинсюань постарался избавиться от ощущения, что выданный ему адрес – шутка. Пытаясь выглядеть естественно в своих дорогих одеждах в такой глуши как деревня Пуцзы, Повелитель Ветров подошёл к ветхому монастырю на отшибе и постучал в удивительно новую дверь. Спину небожителя настойчиво прожигали взгляды местных жителей.       Спустя четыре вздоха дверь отворилась. На пороге стоял... Хуан Се. Впрочем, единственной чертой, оставшейся в нём неизменной с прошлых встреч, был золотисто-жёлтый правый глаз. Ростом и даже причёской он более походил на того Чин Э, что недавно появлялся на Небесах. Левую часть лица скрывала чёрная маска с половиной от иероглифа «два», нарисованной ярким жёлтым цветом, которого не должно было быть вне мира иллюзий, а черты открытой части лица стали более взрослыми, едва заметно увеличилась высота лба и форма глаз, слегка заострилась линия челюсти, брови приобрели непривычный излом. Одежды были относительно простыми, но почти хаотично сочетали в себе белые и чёрные элементы, делая демона похожим на сороку. С правого уха свисала жёлтая кисточка с узелком, похожая больше на подвеску для меча или веера, чем на серьгу. Предположительный Хуан Се спокойно улыбнулся незваным гостям.       — Как неожиданно и приятно, рад вас видеть. Не ожидал, что кто-то из небесных чиновников решится ко мне прийти после столь эффектного представления. Считаю нужным предупредить, что в монастыре сейчас также находится и второй участник сцены. У вас есть последний шанс передумать, — переводя взгляд с Повелителя Ветров на своего ученика и обратно, в шутку предложил демон.       Повелитель Ветров явно был удивлён тем, как Хуан Се подстроился под образ меча, которым себя изобразил на Небесах, а вот Хэй Шуй удивлённым не выглядел. Он лишь сосредоточенно выслеживал в мимике и жестах Второго какие-нибудь отклонения от нормы.       — Здравствуйте, Ваше... — хотел ответить Ши Цинсюань, но ему совершенно неожиданно и совершенно бестактно закрыла рот прохладная ладонь Мин И. — М?       Лицо "Хуан Се" не скривилось от обращения, взгляд остался участливым, но Хэй Шуй не мог ручаться за искренность реакций того, кто столько веков носил маски и учил других тому же. И тем более он не был уверен в душевном состоянии Чин Э после выговора от Хуа Чэна. Отсутствие какой-либо реакции на триггер тоже было вариантом ненормальности.        — Цинсюань, не испытывай терпение демонов, особенно недавно умерших или нестабильных: не используй их изначальные имена и титулы, — прохладно наставил Повелителя Ветров Хэ Сюань. — Добрый день, наставник. Простите за внезапный визит, но дело не терпит отлагательств. Вы сможете принять участие?       — Сяо Хэй, для моих учеников что угодно, ты же знаешь. Я всегда рад тебя видеть и всегда готов поучаствовать в любом деле, — в самом деле выглядя довольно счастливым ответил Второй. — Ваше Превосходство Повелитель Ветров. Прошу, постарайтесь использовать для обращений мою личность как Хуан Се, основателя Аньнин. Проходите.       Всё ещё глядя на Наставника с некоторым подозрением, Хэ Сюань первым прошёл мимо него в дом. По крайней мере Хуан Се не источал угрозы, а его ци выглядела стабильно. Однако, судя по тому, что почувствовал Хэй Шуй, встретило их не истинное воплощение.       Внутри, за маленьким напольным столиком, сидел мальчишка. Это воплощение больше походило на истинное по силе. Странник Янтарных Дорог выглядел лет на четырнадцать, чёрное ханьфу с оранжевыми иероглифами «Ха» и чёрным мехом было единственной знакомой Ши Цинсюаню чертой. Ни рыжий и жёлтый глаза, перечёрнунутые линиями противоположных цветов, ни возраст, ни собранные в лисий хвост волосы, перекинутые через плечо, ни поведение не выдавали в нём убийцу Цзюнь У.       На столе, рядом с Чин Э, с тихим рокотом вращался на боку крупный продолговатый арбуз. Когда он замедлялся, Второй резким движением кисти подталкивал его, чтобы не останавливался, при этом глядя на гостей.       — Приветик, — сощурившись в улыбке, обратился к "дамам" Чин Э. — Я вам не помешаю?       — Нет, что Вы, — первым ответил Хэй Шуй. — Просто слегка удивительно видеть вас двоих в таком месте и в таком виде.       — Мы использовали незахламлённый пол для игры в политику, — хмыкнул за их спиной Хуан Се, только что закрывший дверь. — Построили два городка из иллюзий и проверяли чья изворотливость принесёт больше прибыли без кровопролития.       Обойдя гостей, чтобы не заставлять тех крутить головой, он жестом пригласил тех к столу. Чин Э остановил арбуз.       — Как насчёт разговора за едой? — спросил Второй с доброжелательной улыбкой.       Его, казалось, совершенно не волновал тот факт, что гости были небожителями. Увидев это, Ши Цинсюань почувствовал себя значительно лучше. Не раздумывая слишком долго, он быстро дал согласие. Но Чин Э остался неподвижен, выжидательно смотря на Мин И.       — Как ты, Сяо Хэй? Сможешь поесть? — не дождавшись реакции, уточнил демон.       — А? — тихий возглас непроизвольно вырвался у Повелителя Ветров.       К сожалению, и Чин Э, и Хуан Се, и Мин И были очень тихими, не издавая лишнего шума, когда не говорили, и потому это было отчётливо услышано всеми присутствующими. Ши Цинсюань почувствовал как слегка потеплели его щёчки и отвёл взгляд в сторону.       — Всё в порядке, я не настолько переживаю, чтобы не смог попить холодную сладкую воду, — ответил Хэй Шуй, ничуть не удивившись вопросу.       — Я рад, ты сейчас справляешься намного лучше, чем раньше. Ты молодец, — просиял Второй.       Никто не отреагировал на маленький казус, поэтому Повелитель Ветров быстро отбросил смятение и вопросительно взглянул на Хуан Се. "Меч" отошёл из поля зрения ученика, показал глазами на Хэ Сюаня, пальцем указал на свой рот, а затем положил руку на шею и наклонил голову так, будто его тошнит. Этот намёк был единственным, что демон мог сделать, чтобы незаметно подсказать. Цинсюань был не уверен, что правильно понял, потому что не видел причин для того, чтобы у Мин И были проблемы с тем, чтобы поесть.       Чин Э, тем временем, выстроил из светлой ци короткий клинок, исходящий из кончиков пальцев и разрезал свою бывшую игрушку на четыре части. Хуан Се передал ему четыре деревянные тарелки, появившиеся из ниоткуда в его руках и тот принялся нарезать каждую долю на кусочки поменьше. Арбуз аппетитно хрустел, но это был единственный звук. Дыхание и шаги всех присутствующих, кроме Цинсюаня были слишком тихими, отчего ему вновь стало несколько некомфортно.       — А как ты справляешься с последствиями? Мне показалось, что у тебя должны были возникнуть серьёзные проблемы, — после продолжительной паузы, потраченной на подбор слов, спросил Хэ Сюань.       — Он всё знает, — непринуждённо ответил Чин Э. — Контракт всё ещё существует, а я всё ещё не покинул этот мир, так что всё в порядке. А ещё... Он та самая душа, которую я искал, переписав свою судьбу. Исход едва ли не лучший.       — Многое должно измениться, ты уверен, что не хочешь снова обрести плоть, что удержит тебя в случае необходимости? — очень серьёзно спросил Хэй Шуй.       Как наставник, Второй не мог сказать, что не посмеет попросить прах назад или что до отчаянья боится вновь запереть себя в прежнем облике, поддаться стремлению быть ближе к Небу и ненароком убить свою личность. К счастью у него была и вполне достойная причина этого не делать.       — Я в самом деле почти в порядке. Подскажи, я когда-нибудь рассказывал почему люблю призраков и призрачные огни, больше чем людей, урождённых демонов и небожителей? — окунувшись в роль наставника, спросил Чин Э.       Арбуз к тому времени был полностью разрезан на части и теперь тарелочки были пододвинуты к каждому из подошедших к столу. Цветок положил рядом с ними палочки. Вслед за Хуан Се, Ши Цинсюань и Хэй Шуй примостились перед тарелочками за небольшим столом.       — Да. Из-за того что «их сильные личности настолько исключительны, что могут победить смерть», — почти цитатой ответил ученик. — Я всё ещё считаю неправильным считать страдания исключительностью и поводом для любви.       — Их держат не страдания, а стремления, — словно бы на автомате демон подправил ответ в угоду своему мнению.       Он не спорил и не пытался изменить мнение Сяо Хэя, просто создавал нужный контекст.       — Они остаются в мире из-за сильных желаний, — повторяясь, сказал Чин Э. — Я стабилен потому, что помогая им, я перенимаю часть их стремлений. Их желания становятся частью меня. Они – мой дополнительный якорь, мои звёзды. Луну всегда будут любить более всего, но в новолуние тот, кто отказался от звёзд, окажется лицом к лицу с абсолютно чёрной бездной.       Второй одновременно и гордился своими словами, и боялся, что перегнул с метафорой.       — Ясно, — отозвался со слабыми нотками усталости и обречённости во вздохе Хэй Шуй. — Я, видимо, тоже звезда.       Завершив для себя на этом разговор, Четвёртый первым взялся за палочки. Арбуз был сладким, хоть и водянистым, явно переспелым. От его аромата на Хэй Шуя едва не накатила тошнота. Сомнения опять пытались встать комом в горле. Даже говоря о себе, Чин Э умудрился в очередной раз сказать о том насколько плохой идеей он считает завершение единственного в посмертии дела. Это было смертью, но Хэ Сюань не боялся смерти, это было естественным порядком, но... "Ересь" Чин Э всегда подавалась им слишком заманчиво.       — Звезда, яркая и ценная, но мерцающая так, будто может погаснуть в любой момент. Звезда, за которую больно и страшно, — едва слышно сказал себе под нос "Хуан Се", сидящий напротив Хэй Шуя. Так, чтобы услышал только он.       Пока Ши Цинсюань раздумывал чем бы нарушить молчание, а Чин Э мысленно отрезал себе язык, на периферии его сознания заскребло ощущение колебания ци от появления в поле восприятия нового сильного источника. Судя по всему, в деле несчастного Повелителя Ветров будут участвовать целых три Бедствия. Второй искренне ему сочувствовал.