Одного человека достаточно

      Хуа Чэн вновь оказался в деревне водных каштанов, но принимать облик Сань Лана не спешил. С его прошлого визита многое изменилось и он не был уверен в том, насколько это уместно. Впрочем, привлекать внимание местных жителей и напрягать Повелителя Ветров истинным обликом было не менее неуместно. Из-за чего временно было выбрано меньшее из зол. «Сань Лан», не привлекая чрезмерного внимания, подошёл к монастырю Водных Каштанов и поднёс руку к двери, чтобы постучаться. Теперь он чувствовал себя немного глупо из-за того, что сделал дверь. Разумеется, Второй и сам мог бы это сделать, хоть золотую. Но не захотел. То ли из-за своего отношения к "Небу", то ли ему просто не было это нужно. В конце концов, ни холод, ни незваные гости не должны были волновать Чин Э. Как глупо...       Тем не менее, дверь открылась даже раньше, чем Хуа Чэн успел её коснуться. За порогом его ожидал "Хуан Се". Впрочем, в его текущем облике не было ни одного отклонения от истинного, так что, возможно, за половинкой маски скрывался оранжевый глаз.       Не сказав ни слова, он с улыбкой впустил гостя, заодно открывая ему вид на получившееся собрание. Компания и правда была бы забавной, при лучших обстоятельствах: Хэ Сюань в женском облике Мин И, уже доевший арбуз и с сомнением смотревший на оставшийся на тарелке у места, где ранее сидел "Хуан Се", Ши Цинсюань, аккуратно трясший того за плечо, чтобы обратить внимание на вошедшего и мелкая версия Чин Э с разными по цвету глазами, смотревшая на него с любопытством и восхищением, очень подходящими его внешнему возрасту.       Стоило Хуа Чэну слегка сместить на них взгляд, как "Хуан Се" исчез, вернувшись через мгновение на то же место с новым арбузом. Как порядочный и гостеприимный хозяин, он не мог позволить обделить самого важного из гостей или заставить прочих доедать в присутствии стоящего. Впрочем, эти нормы гостеприимства тут же были попраны, когда Чин Э, поднявшемуся с пола, чтобы поклониться, этот самый арбуз едва не прилетел в голову. Подхватив его одной рукой и по инерции отведя её назад, демон в почти детском облике склонился в глубоком поклоне с опущенными в пол глазами, но, полагаясь на обычную незаинтересованность Неба, довольно быстро распрямился и приступил к разделке арбуза. Ни он, ни "Хуан Се" не заметили, что в этот раз Хуа Чэн хотя бы смотрел. Смотрел, зная, что такое поведение – не клоунада, а абсолютно естественная для Чин Э манера поощрять окружающих обесценивать свою искренность, что он не строил из себя посмешище, он себя им считал и был вполне доволен таким раскладом. За сформировавшееся таким образом мышление Третий тоже чувствовал вину. Было невыносимо непривычно настолько хорошо понимать мышление другого, в то же время не желая его принимать. Подобного ещё никогда не случалось. А всё из-за одного "человека" и нелепого стечения обстоятельств. Может, если бы Хуа Чэн давным давно проявил хоть каплю настойчивости в выяснении истинного облика Второго... Нет, Третий подозревал, что едва ли смог бы поверить в этом вопросе тому, кто мог запросто менять облик и даже обладал силами хулицзин и тех самых цветов. Никакого прекрасного «если» для их взаимоотношений, видимо, не существовало с тех самых пор, как Се Лянь продолжил жить, ступив на демонический путь и скрыв своё прошлое. Это решение нельзя было осудить, поскольку для Се Ляня, ставшего Чин Э и на тот момент совершенно никому более ничем не обязанного, это был лучший выбор. Выбор, вставший теперь стеной между Вторым и Третьим.       Пока Хуа Чэн в очередной раз метался между чувствами к Се Ляню и безразлично-небрежным отношением к Чин Э, тот уже благополучно разложил заново арбуз по тарелочкам, пропустив себя, положив на новую для Неба справедливо двойную порцию и уступив то, что осталось у Хуан Се Хэ Сюаню.       — Присаживайтесь, — позвал демон.       "Хуан Се", являющийся куклой и продолжением воли Чин Э, указал на место, которое ранее занимал сам.       — А ты? — спросил Хуа Чэн, обращаясь к цветку.       — Не стоит переживать, у меня уже есть место за этим столом, — прикрыв в улыбке видимый глаз, ответил "Хуан Се".       Невзирая на золотистый цвет и общее сходство, это не был глаз Се Ляня. Если ранее этого можно было не заметить, то при улыбке стало очевидно, что черты глаза феникса незаметно были подменены чертами цветка персика. Слово ожив после этого маленького действия, на деле же сменив местоположение истинного воплощения, Хуан Се подошёл к "Чин Э" и совершенно невозмутимо постучал по его голове указательным и средним пальцами. Игнорируя Повелителя Ветров, замершего от такого обращения с Непревзойденным, "Чин Э" молча исчез на месте, напоследок взглянув снизу вверх на лицо куклы. "Кукла" же убрала неполную маску со своего лица и села на его место. У Хуан Се тоже оказались разные глаза, ничем не отличающиеся от таковых у маленькой версии Второго. Глядя на него без маски проще было принять его за Чин Э, нежели за "самого себя". От Хуан Се или Се Ляня остался один только золотисто-жёлтый глаз.       На вопросительный взгляд Хэй Шуя Второй ответил тем, что подмигнул жёлтым глазом и показал кончик языка.       — И так, Повелитель Ветров, Сяо Хэй, что вас привело сюда в такое время? Разве Небеса сейчас не должны параноидально проводить расследования и думать о своей безопасности? — словно не произошло ничего странного, спросил Хуан Се. — Ах да, наверное они уже забыли всё, что сложнее простого талисмана для обнаружения злой ци, обойти который может даже новорождённый Свирепый. Подсказать книги в библиотеке по нужной теме?       Подавив своё недоумение, Ши Цинсюань в тайне вздохнул с облегчением от того, что количество сильных демонов в помещении вновь снизилось до изначального и начался относительно нормальный разговор. Хотя, пожалуй, и Хуа Чэн, и Чин Э были в равной степени и плохи, и неплохи.       Хуа Чэн, не подозревающий об этом мысленном сравнении между собой и Чин Э, безмолвно сел на свободное место напротив "Мин И" и рядом с Хуан Се. Повелителя Земли, кажется, совершенно не тронуло такое соседство. Ши Цинсюань тоже был втайне рад, что его самоотверженное решение взять на себя ответственность за то, что втянул Мин И, и сесть напротив Второго в итоге привело к тому, что он оказался дальше всех от уже другого демона.       — Лорд Хуан, я пришёл к вам именно потому, что у меня возникла проблема, не связанная с Небесами. Хотя, смерть Цзюнь У, возможно, стала причиной того, почему это произошло именно сейчас, впервые с тех пор как я вознёсся. В то время я выпивал с некоторыми своими друзьями, спустившись в мир смертных, как вдруг услышал над ухом до ужаса знакомый ещё со времён смертной жизни голос Божка-пустослова: «Даже не мечтай ещё когда-нибудь увидеть своего брата!». Я не хочу вовлекать в это брата из-за страха, что это помешает его прохождению Небесной Кары и пророчество сбудется именно из-за этих действий, а также не могу тревожить и без того занятых небожителей... Поэтому я подумал, что, возможно, вы, будучи связанным с миром демонов, сможете помочь мне в этом деле, — ответил Повелитель Ветров. — И я бы действительно не отказался от изучения соответствующих материалов, если бы у меня было в запасе время. Но я искренне полагал, что вознесение полностью решило эту проблему.       — Божок-пустослов? — казалось, искренне изумился Хуан Се. — Но ведь гнилоротый чудик – обычная нечисть, от которой даже в детстве должен вполне успешно защищать ореол правителя – аура Сына Неба – или потенциал к вознесению – аура Божественной Силы! Как мог он прицепиться к кому-то, позднее ставшему небожителем? Это не должно быть возможным.       — Вероятно, дело в том, что это был не обычный Божок-пустослов, а Истинный Божок-пустослов, — с тяжёлым вздохом сказал Ши Цинсюань.       Что ж, Второй пытался намекнуть.       — Даже небожители не могут напрямую убить или исказить судьбу обладателей ореола... Это очень странно. Вы больше похожи на вознёсшегося благодаря таланту, а не вопреки судьбе. Если всё так, то естественным образом он привязаться к вам не мог и либо он сам является невероятно исключительным существом, либо тот, кто стоит за его спиной. Довольно интересный прецедент, — заключил Хуан Се. — Я в деле.       Всё это время Хуа Чэн молча пилил взглядом "Мин И", всё внимание которого занимала тарелка. С беззвучным вздохом Третий тоже взялся за палочки, невольно покосившись на Второго, чтобы увидеть какой рукой он пользуется на этот раз. Играющая с палочками вместо того, чтобы есть, правая рука подсказала Третьему, что сейчас демон придерживается роли Хуан Се.       — На самом деле я вовсе не пытаюсь найти кого-то, кто решит вопрос за меня. Я хочу попробовать сам справиться с Божком-пустослом, но мне, право, было бы спокойнее, будь рядом кто-то, хорошо знающий как обращаться с подобными тварями, — тем временем объяснил Ши Цинсюань. — Кроме того, мой брат ранее уже собирал информацию про «омрачающего праздник слезами Божка-пустослова», там десятки историй его действий! Я сейчас покажу свиток.       Немного покопавшись, Повелитель Ветров достал нужные записи и передал Второму. Развернув список, демон пробежался глазами по написанной там ерунде и, совершенно не впечатлённый, изобразил на лице лишь лёгкое удивление, которая вполне можно было принять за впечатлённость. Хуа Чэн, не особо церемонясь, сбоку заглянул в свиток, соблюдая минимальную дистанцию.       — Ну и чушь, — тихо поделился он своим мнением, забирая бесполезную, но немного смешную бумажку.       — И как Ваше Превосходительство думает его ловить? Разве Божок-пустослов не появляется неожиданно? Как вы хотите подгадать момент так, чтобы рядом оказались страхующие? — поинтересовался Хуан Се. — Если нужно, я могу дать вам временную возможно "звать" меня без дополнительного указания координат, всего лишь посредством упоминания имени. Однако нового появления демона можно ждать более месяца, а в нынешней ситуации высок риск случайного упоминания в совсем неподходящий момент.       — Да-да, — покивал Повелитель Ветров. — Я уже думал о методе. Нет необходимости в таких изысках. Проще просто воспользоваться любовью Божка-пустослова портить праздники. Можно отправиться в столицу, арендовать лучшие питейные заведения, ходить средь праздников и опер, доводя демона до белого каления своим весельем. Рано или поздно он обязательно появится.       — Что ж, поступим так, как хочет Ваше Превосходительство, — невольно вновь ощущая себя наёмником, ответил Хуан Се.       — Тут одни сплошные ошибки, — сообщил Хуа Чэн, ради приличия дождавшись окончания разговора.       — Как это возможно? — возмутился Ши Цинсюань.       — Где именно? — полностью проигнорировав восклицание Повелителя Ветров, спросил Второй, демонстрируя чрезвычайную заинтересованность и точно так же заглянул в свиток через плечо Неба, соблюдая мизерную дистанцию, как ранее делал Хуа Чэн.       — Вот эти пятеро, те двое и ещё по одному здесь, здесь и здесь покончили с собой потому, что к ним должен был прийти я. Вот эти, я не уверен, что все, но похоже, были доведены Чин Э. Ещё, возможно, вон тот. А здесь и чуть ниже постарался Четвёртый, — пояснил Хуа Чэн, показывая пальцем.       — Вот как? — похлопав глазами и повнимательнее вчитавшись в описания тех, кто не угодил его ученику, из желания получше понять, чем того можно зацепить за этот мир, протянул Хуан Се. — И правда не похоже на Божка-пустослова. Они обычно заодно доводят до плохого конца и всех близких, чтобы человек познал полное отчаяние. Такова суть их силы. В этом они действительно похожи на небожителей – им нужна вера в их силы и их слова, им нужны чувства и помыслы, направленные на них, им нужно, чтобы человек встал на колени.       — Гэгэ прав, у них действительно именно такой почерк, — неизвестно с каким из двух утверждений согласился Хуа Чэн.       — Божок-пустослов похож на небожителей?.. — в недоумении пробормотал Ши Цинсюань.       — Ага, — подтвердил Второй. — Как думаешь, Сань Лан, мог ли истинный Божок-пустослов когда-то при жизни обладать потенциалом к вознесению? Или быть предсказателем, которого сломала судьба с отсутствием шанса вознестись? Мог ли истинный Божок-пустослов стать чем-то вроде ложного небожителя, а другие Божки-пустословы, в таком случае, могли бы быть подобием его младших служащих, "поднятых" до статуса божков за счёт его силы?       Не удержавшись, Хуан Се выставил в перёд руки с полусогнутыми пальцами, как ребёнок изображающий когтистое чудище из сказки и добавил с жуткой улыбкой, глядя прямо в глаза Повелителя Ветров: «А может это и есть то, что ждёт небожителей после смерти, раз уж они не могут перерождаться. Они становятся безумными демоническими тварями, диктующими людям дурные судьбы».       И ведь Ши Цинсюань даже не мог сказать этому существу, что небожитель не может стать демоном, потому что существование Лорда Аньнин само по себе было доказательством обратного.       — Наставник, это, конечно, тоже весело, но разве мы не хотим побыстрее решить проблему? — Напомнил "Мин И", будучи тем, в чьё предплечье впились пальцы слегка напуганного Ши Цинсюаня.       — Да-да, — опомнился Хуан Се. — Прошу, начерти «сжатие тысячи ли», а я пока ещё какой-нибудь бред про Божка-пустослова придумаю и расскажу Сань Лану, раз вы боитесь.       На самом деле он просто не хотел быть свидетелем того, что будет делать Хэй Шуй. К тому же, так проще будет доказать собственную непричастность и непричастность Неба.       Бредом же, сказанным "Сань Лану" было: «Как думаешь, изначальный безумный Божок-пустослов стал бы Четвёртой Опухолью, обитай он на ложных Небесах?». Чин Э искренне надеялся, что ему не грозит выволочка за то, какой метод адаптации к изменившимся условиям он избрал. Второй хотел вести себя исключительно честно в каждом действии. Нет лучшего исхода для Неба, чем тот, что он выберет самостоятельно, зная и видя всё. Поэтому Чин Э собирался позволить Небу смотреть и решать: нужен ли ему тот, кем он стал.