Одного человека достаточно

      Ночь окутывала мир густой и холодной пеленой, слабый свет от затухающего факела плясал на лице Чин Э. Обычно он без раздумий и вполне естественно использовал более странные и более магические, чем было необходимо, методы для простых действий, однако в подобные моменты он хотел чувствовать всё максимально реалистично. Справа от него, как тень или сторонний наблюдатель, стоял Хуа Чэн, его тёмно-алое, недавно сменённое одеяние почти сливалось с сумраком, а на лице не было никакого особенного выражения. Внизу, в долине, догорал старый заброшенный дом, языки пламени лизали почерневшие стены, а из окон вырывались столбы дыма.       Чин Э молчал, его золотистый глаз, унаследованный от Се Ляня, тускло поблёскивал в отблесках огня. Он чувствовал смутную боль, отголосок той прежней жизни, которую так яростно отрицал. За восемь веков в Чин Э не осталось от Се Ляня ничего, кроме горстки размытых воспоминаний. Но даже этих обрывков хватало, чтобы понимать, что такое потеря и месть, что такое безумие. На самом деле, сейчас, несмотря на его фанатизм в отношении конкретного существа или специфичность его мировосприятия и особенностей мышления, связанных с необходимостью контролировать единовременно сотни воплощений, он не был сумасшедшим в сравнении с тем временем, когда Сянлэ только пало. По крайней мере, сейчас он точно знал кто он такой и не мог потерять себя.       У него, Чин Э, Второго Непревзойдённого, Хуан Се и Странника Янтарных Дорог в одном лице, в истинном облике неаккуратно подстриженные и лохматые, но всё ещё длинные почти чёрные волосы, правый глаз золотисто-жёлтый, как у Се Ляня, коим он был восемь веков назад, а левый глаз – оранжевого цвета, как у облика «Чин Э», под которым бывший наследный принц прятался от прошлого. Ему не нравится золото и не нравится Се Лянь, но ему парадоксально нравился этот "шрам". Чин Э в новом истинном облике чуть ниже своего Неба – Хуа Чэна. Его демонический облик неполноценен. Заострённые уши почти не удлинены, а клычки маленькие, не отличающие его от людей. Возможно, это от того, что он сохранил и божественное ядро при прохождении ритуала перестройки в искусственной Печи – «Янтарной дороге». Он любит мир и любит разумных тварей. Он рад быть человеком, счастлив быть демоном и теперь его даже вполне устраивает собственный божественный статус, если тот, конечно, соизволил вновь измениться на «демоническое божество».       Вид чего-то яркого и реального, отсутствие угрозы и стабильность собственного мышления успокаивали. Чин Э на автомате слегка улыбался левым уголком губ. Наверное, Небо этого не видело. Второй молчал, стоя в ночи.       Хуа Чэн тоже молчал, внимательно наблюдая за Чин Э. Он знал его страхи, его ненависть к прошлому и его отчаянную привязанность к жизни. Он понимал, как ему было трудно видеть, как Хэй Шуй тонет в своей мести. Хуа Чэн обо всём этом знал.       — Он вернётся, — наконец произнёс Хуа Чэн, нарушая тишину. Его голос был тихим, но уверенным. — Он сильный.       Когда он по книгам учился утешать, он думал, что будет говорить слова поддержки Се Ляню, а не Чин Э, что и приносил ему эти книги. Тем более не думал, что причиной беспокойства может стать Хозяин Чёрных Вод.       Чин Э вздохнул.       — Сила не может спасти от себя самого. Наверное, ничто не может, — тихо и осторожно возразил Второй.       — Да, думаю, так и есть. Однако спастись всё же возможно, — последовал ответ того, кто, казалось, действительно спасся.       — Не знаю. Я просто сбежал.       — Разве это не было для тебя спасением?       — Было. Но этот подход не подходит тем, кто одержим жаждой мести. Не каждый может отпустить и обесценить своё прошлое, отбросив его, словно мусор.       — Ты дал ему выбор — это лучшее, что можно было сделать. В конце концов, он позволил тебе немного вмешаться. Думаю, он всё же вернётся к тебе. Он ведь знает, что ты о нём заботишься.       — Надеюсь, что это действительно так, — только и мог сказать Чин Э. — Надеюсь, что я не пожалею о том, что не стал отступать от правила считать право на месть непреложным.       Внизу пламя начало стихать. Дом превратился в тлеющие угли, напоминая о быстротечности всего сущего. Чин Э задумался о людях, которые когда-то жили здесь, о их радостях и горестях, об их собственных историях. Чин Э медленно закрыл глаза, впитывая в себя запах гари и холодных рос. Всё было прежним, настоящим.       Холодная тёмная ци покинула его тело и потушила факел. Оставшаяся деревяшка была выброшена куда-то на землю.       — Я собираюсь в Чанань, — убедившись, что первая выходка не причинила вреда, сказал Чин Э. — Потом, возможно, будут другие города.       Тёплый сезон подходил к концу, так что активная в летний и начальный осенний периоды вечерне-ночная жизнь, поздняя торговля или еженедельные гуляния должны были закончиться с наступлением холодных рос. Сегодня был последний день официального сезона тёплых ночей. Это не было праздником, но всё равно существовала возможность не спать всю ночь, гуляя в окружении людей.       — Я уже говорил, что иду с тобой, — ответил Хуа Чэн.       Второй кивнул и подошёл, чтобы коснуться чужого плеча, мгновенно перенося их обоих в центр Поднебесной. Чанань, невзирая на определённые политические проблемы, всё ещё оставался важным торговым городом, куда стекались торговцы со всей Поднебесной , а также с запада. Если сравнивать людской поток с потоком воды, то улицы Чананя можно было считать незамерзающей рекой. Несмотря на подступающие холода, люди до последнего не желали покидать улицы, продолжая торговлю до поздней ночи.       Сейчас, хотя солнце давно село, а воздух стал холодным, даже в тенистый переулок, где появились два демона, проникал тёплый свет от промасленных фонарей. Чин Э, по привычке быстро разорвавший контакт, первым направился к выходу на узкую торговую улочку, на ходу меняя свой облик на тот ложный, но давно родной, в котором впервые предстал перед Небом как Второй. Прежде, чем выйти на свет, он обернулся, ожидая пока его спутник последует за ним.       В очередной раз мысленно вздохнув над тем, как глупо у них всё получилось с последним и предпоследним знакомствами, Хуа Чэн принял облик Сань Лана, лишь сменив его одежды на более тёплые и неприметные тёмно-красные. Две «личности», что никогда не должны были бы проводить время вместе, вышли на полупустую, но всё ещё продолжающую свою жизнь улицу.       В этих "людях" не было ничего странного, кроме того, что одетый как монах молодой человек излишне внимательно смотрел на людей вокруг, а его спутник в тёмно-красном не менее внимательно смотрел на него самого. Хуа Чэн прекрасно помнил, что Второй не был изолирован от мира людей ни дня, однако сейчас почему-то вёл себя как демон (хулицзин), проникший в общество людей под покровом ночи, ведомый любопытством.       — Ты ведёшь себя глупо, словно чужак в мире людей, — из-за нынешней внешности Второго подзабыв о своей лишней почтительности, прокомментировал увиденное Третий. — Ты часть этого мира. Всё в порядке.       Последние слова он произнёс, чтобы хоть немного исправить ситуацию. Он знал, что они содержали в себе то, подтверждения чему постоянно искал этот глупый "лис".        Несколько странно посмотрев на Небо, Чин Э в итоге ничего не сказал, отведя взгляд и продолжив движение вместе со скудным потоком людей. Он чувствовал чужой источник энергии позади себя, видел незнакомые лица, и всё равно переживал за своего ученика. Он тоже считал, что ведёт себя довольно глупо. Было неприятно показывать такое поведение при Небе, но он честно старался не убегать.       Проболтавшись по городу примерно шичэнь, в итоге они всё же в самом деле оказались на крыше над самой оживлённой из улочек. Скрыв себя от взглядов, они преимущественно молчали, каждый витая в своих мыслях.       Чин Э думал о вероятных исходах действий Хэй Шуя, а Хуа Чэн о том, что вновь оказался на крыше с тем же "человеком", однако при совсем иных обстоятельствах. Третий ещё в тот раз подумал, что, наконец, принял новую реальность и Хуан Се, пришедшего на смену Се Ляню, но сохранившему многие черты. Тогда он был совершенно точно счастлив, получив всё, чего хотел. Теперь же, как будто ничего не изменилось, однако вся романтика момента теперь умирала под весом знания истины. Хуа Чэн искренне полагал, что это его вина, что в итоге его дистанцирование и неприязнь в отношении всех, кто не был Се Лянем, даже если они не имели под собой никаких оснований, привели к тому, что раскрытие всей правды привело к тому, что его собственное отношение к Чин Э стало для него барьером между ним и... Не важно, он не собирался постоянно возвращаться к этой мысли.       Чин Э, тем временем, вновь решил прибегнуть к своему не самому здоровому способу отстранения от собственных чувств и проблем.       — Моё дорогое Небо, не могли бы вы вновь решить за меня, что мне делать? Я не хочу больше бессмысленно мучаться в ожидании финала чужой истории.       Хуа Чэну правда было совестно за то, что некто, кем он безвозмездно распоряжался и кем пренебрегал, в итоге всё равно ничего не имел против даже прежнего обращения, не смотря на более благожелательное, но всё ещё странное, нынешнее.       — Расскажи мне о том, что планируешь делать с изучением Небесной Кары, — в итоге попросил Третий, выбрав единственную стороннюю тему, которой ещё не было в чужой голове, когда он разом узнал всё.       — Хорошо, — покладисто согласился Второй, разворачивая перед мысленным взором пару примерных зарисовок. — То, что я дал Хэй Шую, является первой и довольно грубой попыткой обратиться к Каре. На самом деле она явно более сложна и, в какой-то степени, разумна, судя по тому, насколько индивидуальной она может быть. Думаю, в будущем я найду способ её отслеживать и буду наблюдать за тем, как другие проходят Небесную Кару, чтобы получше понять принцип её работы. Я никогда не был на небесах достаточно долго, чтобы понять, что подразумевается под чувством приближения Небесной Кары. То, что как бы мимоходом упоминают небожители, зачастую является для меня открытием. Звучит так себе, учитывая моё высокомерие в отношении их умственных способностей. Также мне придётся создать несколько сгорающих талисманов, чтобы понять, какие именно иероглифы, руны и связки имеют нужный эффект при обращении...       Они в самом деле сидели на той крыше до самого восхода. Только утром, когда в духовной сети общения Небес поднялся шум, Второй вынужден был отвлечься от своего разглагольствования. Он не знал, почему Небо столько времени смогло терпеть этот бред, однако теперь Чин Э, кажется, мог начать действовать, а не сидеть без дела.       — Есть хорошие новости, — довольно внезапно сказал он, когда закончил очередную мысль. — Со мной связалась Лин Вэнь пару минут назад, я не стал прерывать рассказ. Младший Ши всё ещё жив, хотя и утратил статус небожителя. На помощь звал Хэй Шуй, так что ему позволили остаться рядом, также под надзором, как осведомлённому. Сейчас все на Небесах. Мой ученик вроде собирался ждать Небесной Кары вора.       — Думаешь, он сохранит жизнь младшего? — спросил Хуа Чэн.       — Не знаю, — последовал закономерный, но непривычный ответ.       — Если Четвёртый оставит бывшего Повелителя Ветров хотя бы как смертного, это позволит ему какое-то время пожить даже после завершения основной части мести. Это лучший вариант для всех, — подумав, заключил Третий.       — Да, так будет шанс передумать. Ты не расстроишься, если я помолюсь тебе о том, чтобы ты был прав? — задавая этот вопрос, "лис" приблизился к своему богу и внимательно всмотелся в его лицо, всем своим видом изображая чуть игривое любопытство.        — Это будет бесполезно, — честно признался Хуа Чэн.       На удивление, в этот раз он не нашёл упоминание молитвы раздражающим или болезненным. Напротив, это было похоже на действительно забавную шутку. Чин Э также отреагировал на «бесполезно» улыбкой, достаточно счастливой, чтобы можно было подумать, будто он получил согласие.       — Что ты собираешься делать теперь? Останешься со мной? — поддавшись облегчению на сердце, спросил Третий.       Он с усилием сдержал себя от того, чтобы тут же об этом пожалеть. Ему следовало научиться преодолевать собственную броню, чтобы исправить то, что он натворил, сам того не осознавая. Даже патологический лжец смог перестроиться на искренность, так что и он должен преодолеть себя, чтобы сделать шаг навстречу.       — Наверное, хотя, должно быть, ответственнее было бы начать активную разработку следующих версий талисманов для работы с Небесной Карой. Если хочешь, могу заниматься этим при тебе, если у тебя нет важных дел и ты не боишься взлететь на воздух во вспышке божественного света, — шутливый тон сбился под тревожным взглядом, и Чин Э поспешил исправиться. — Я шучу, клянусь! Всё чуть менее рискованно! Но в любой момент я могу бросить что-то опасное, чтобы помочь Сяо Хэю или случайно вовлечённым лицам!       Испуганный "лис" был немного смешным зрелищем.       — Я пойду с тобой, — в который раз повторил Хуа Чэн и улыбнулся.       Возможно, всё будет не так уж плохо, если они продолжат проводить время вместе? Оба демона надеялись, что так и будет.