Одного человека достаточно

      С оглушительным треском ломающегося старого и иссохшего дерева стена, а с ней и часть крыши храма Ветров и Вод рухнули. Шум, давно уже исходивший от толпы снаружи, стал отчётливее, мимо пронеслись словно обезумевшие люди, опьянённые празднеством. Тряпьё, свиная кровь, фальшивая голова и лже-труп на привязи остались на полу разрушенного здания после малого любительского кровавого шествия.        Выскочивший от неожиданности и испуга Повелитель Ветров с широко распахнутыми глазами смотрел вслед убегающим смертным, что-то неразборчиво кричащим, ругающимся и размахивающим реквизитом. Отойдя от первичного шока обернулся к остальным. Мин И уже стоял, но испуганным или удивлённым не выглядел. На лице Повелителя Земли читалось только презрение. Хуа Чэн спокойно продолжал сидеть, совершенно не обеспокоенный частичным обрушением здания, Хуан Се и Чин Э теперь на пару сидели на ящике подальше от мест, с которых всё ещё сыпались щепки и грязь, выглядя немного заинтересованными поведением людей.       — Кошмар, они точно всё ещё люди? — передёрнув плечами, спросил Ши Цинсюань, глядя на Хуан Се.       — Все, кто был людьми утром, всё ещё люди и сейчас, — как-то слегка размыто ответил хозяин Аньнин, болтая ногами.       Небожитель вздохнул с неполноценным облегчением и повернулся назад к рухнувшей стене. Она снова опрокинула божественные статуи, отчего голова Ши Уду вновь отлетела, а ещё скололась часть одежд на обоих изваяниях.       Подойдя ближе, чтобы вытащить каменную голову брата из-под обломков, Повелитель Ветров внезапно замер. Он думал, что уже испереживался сегодня настолько, что его не смутят не только поломанные божественные образы, но и что угодно другое, кроме самого Божка-пустослова.       Однако, Ши Цинсюань ошибался. Из глазниц статуи текли кровавые слёзы. Никто из пробежавших мимо людей физически не мог бы успеть это устроить. Кроме того, кровавые слёзы всё не иссякали, стекая на пол тонкими струйками, которые продолжали извиваться на полу. Эти струйки, казалось, складывались в слова: «Все от тебя отвернутся, твой брат станет преступником, все узнают...». Вскрикнув, Повелитель Ветров руками закрыл свои глаза и отшатнулся. В тот же момент его окружила тёмная демоническая ци и он пропал. Ручейки из кровавых слёз на месте его исчезновения образовывали собой «сжатие тысячи ли».       Лишний "Чин Э" исчез и настоящий поразительно спокойным взглядом посмотрел на своего ученика. Теперь в разрушенном здании остались только три демона ранга Непревзойденный. Играть не было смысла.       — У тебя есть право только на одно незначительное вмешательство, — напомнил Хэй Шуй, смотря на него в ответ.       Немного задумавшись, Второй заставил один из цветов притащить ему кое-что из материалов. Ничего особенного, всё выглядело так, как будто он просто собирается сделать талисман.       — Будет ли считаться вмешательством, если я дам тебе что-то, оставив за тобой полное право решать судьбу этой вещи? — спросил Чин Э, спускаясь с ящика и раскладывая на нём пару прямоугольничков жёлтой бумаги для талисманов и создавая из цветка нить, в последствии обращённую в золото.       Теперь ненадолго задумался уже Четвёртый.        — Нет, если я не решу им воспользоваться к моменту иного вмешательства, — в итоге решил он. — Тебе нельзя спасать вовлечённых людей, обсуждать со мной ситуацию и мои чувства, а также будущее.       — Хорошо, я понял, — согласился Чин Э.       Даже если бы это было засчитано как его единственное вмешательство, он бы всё равно рискнул сделать то, что запланировал. Много раз думая и передумывая, в ожидании этого дня, только день назад Второй наконец понял, что мог бы сделать, чтобы всё было правильно. Он не будет лишать никого выбора или менять чьё-либо мнение, просто даст лишнюю символическую возможность. Даже если его способ не сработает должным образом, можно будет понадеяться на силу самовнушения, а если и нет... Недовольство случайным результатом означает, что выбор уже совершён.       Чин Э хотел создать нечто, способное спровоцировать Небесную Кару. Просто предмет активации выбора. Всё остальное не будет от него зависеть, это ведь действительно не его дело. Он никогда не позволит себе самовольно писать чужие судьбы.       Иллюзия нарисовала на бумаге круг, смежный между обращением к душе, предельно простой и использующийся при установлении сети духовного общения, призывом более сильного существа – более полная молитва, где в качестве жертвы был записан риск для жизни и прочих сил, и призывом стихийного явления, почти бедствия, где вместо направленности стихии были написаны «небеса» и «суд». Не имея уверенности в том, какие именно нужны стабилизаторы и как выглядит обращение к Каре, Чин Э заполнил низ талисмана подробным описанием божественного вектора силы и постарался уравновесить и сшить полученное безобразие всеми известными и уместными способами, после чего с ощущением шага в пропасть и страшной ответственности за чужую жизнь вышил полученное заклинание золотой нитью, свободно выходящей с обоих сторон талисмана. Эти концы следовало бы замкнуть через какой-нибудь источник божественной силы, в качестве которого он решил использовать янтарь с двумя дырочками: один конец привязал к камню, заполненному собственным божественным светом, а второй оставил не закреплённым.       Вероятно, нечто подобное не стоило делать на коленке. Возможно, это в самом деле взорвётся или привлечёт какое-нибудь небесное бедствие. Может быть, оно не сработает вообще.        Тем не менее, проверить это было невозможно. У Второго не было времени.        — Вот, возьми, — в итоге сказал он, протягивая получившуюся штуку своему ученику. — Я не уверен что это работает, но я... Попытался создать триггер Небесной Кары. Не через судьбу. Без страховки. Возможно, оно просто взорвётся, когда его замкнут. Если будет нужно, я могу потом постараться сделать лучше. Распоряжайся ещё одной сомнительной вещью.       Чин Э, на удивление, почти трясло. Его никогда ещё так не беспокоили риски и результаты работы его экспериментов. Это была не совсем ритуалистика, это был свет, это была божественная энергия, Небесная Кара, в конце концов! Он не был уверен ни в чём, словно вернулся к околонулевому уровню, когда знал только поверхностную и непроверенную теорию.       Тем не менее, он продолжал протягивать Хэй Шую своё творение, опасное, прекрасное и совершенно противоестественное, словно порох.       Его ученик не был невеждой, он прекрасно видел насколько наспех создавался этот предмет, также знал и о том, что это было далеко от того, чем обычно занимался его наставник. И всё же он взял это в свои руки. Хозяин Чёрных Вод не был уверен, для кого был создан этот "талисман", но знал, что это, вероятно, так же его выбор.       — Так на что ты потратишь своё единственное вмешательство? — наконец спросил Четвёртый, на всякий случай убирая предмет в мешочек цянькунь в целях изоляции.       — На то, чтобы вытаскивать случайных вовлечённых, — спокойно ответил Чин Э, смотря прямо в глаза своему ученику.       Настал тот день, которого оба ждали. Один – с жаждой, другой – с опаской за первого. Теперь Странник Янтарных Дорог мог только отступить, предоставив своему ученику полную свободу выбора. Он уже дал ему всё, что мог. Силу, знания, предметы... Насильно подарить желание остаться он не мог.       Губы облика Повелителя Земли немного искривились в улыбке, и он кивнул. Затем, взглянув на Третьего, он, не прощаясь, вступил в формацию, чтобы отправиться вслед за своим сомнительным «лучшим другом».       В разрушенном храме наступила полная тишина. Чин Э нервно хмыкнул и повернулся к своему Небу. По сравнению с двумя Сюанями, вероятно, их история была далеко не худшей.       — Такая себе прогулка, да? — неловко улыбаясь, спросил Второй.       Он не щурил в улыбке глаз, так что их различающийся цвет был отчётливо виден в свете чудом уцелевшего костра. Хуа Чэн смотрел на него пристально и долго, слово снова хотел проверить, что у Странника в голове. Прошла всего пара дней, а тот уже успел учудить. Призыв Небесной Кары и решение о невмешательстве. Как кто-то вообще может настолько сильно и без особых причин менять своё мнение и планы? Очевидно, тот, у кого всегда этих мнений и планов было как у целой толпы незнакомых друг с другом людей.       — И что ты собираешься делать теперь? — спросил Третий.       — Ничего нового. Скорее всего либо подожгу это место, хотя, может, и другое, или пойду сидеть на крыше над какой-нибудь оживлённой улицей и смотреть на людей. Я слишком переживаю за Сяо Хэя, чтобы идти к людям или делать что-то экстраординарное, — как можно более честно ответил Чин Э. Это в самом деле было тем, что он планировал сделать. — Если ситуация затянется, то, вероятно, приму решение временно раствориться в мире людей. Буду полностью погружён в свои человеческие жизни и роли.       Было непривычно говорить свою странную правду так прямо, но Небо и так уже знало всю сомнительную биографию своего слуги, вместе с не менее скверными повадками, идеями и чувством юмора. Хотя вторые, в сравнении с таковыми у Се Ляня, были вполне беспроблемными, а третье хромало, вероятно, с самого рождения.       Хуа Чэн задумчиво посмотрел сквозь Второго, вспоминая чувства демона к "Сяо Хэю" и пытаясь понять, каково его «слишком переживаю».       — Если хочешь, — с трудом не сбившись на уважительное обращение, начал Чин Э. — Можешь пойти со мной. Но это будет абсолютно бессмысленное времяпрепровождение.       Вернувшись к менее философской части ситуации, Третий кивнул.       — Да, я пойду с тобой.