Одного человека достаточно

      Было довольно неплохо, по мнению Хуа Чэна, лежать в гамаке среди тысяч полок, заставленных книгами. Прямо на Небесах, почти без маскировки. Ситуация была смешной: он стал неузнаваем для немногочисленных посетителей-небожителей просто сменив одежды.       Третий, как и Хуан Се, уже четверть дня пребывал на втором этаже "публичного дома", не скрываясь. За это время пространство вокруг оказалось завалено книгами, принесёнными из мира людей, тайников и с других этажей этой же библиотеки, а также свитками и обрывками бумаги: Хуан Се копался в старых заметках и чужих вознесениях, словно в куче мусора, пытаясь выудить из неё хоть что-то ценное. Чин Э ранее особо не собирал легенды о вознесениях, поэтому работа шла медленно. Он успел пристать к двум случайным посетителям с расспросами на тему ощущений до и во время прохождения Небесной Кары. Это было почти бесполезно, но позволило выдвинуть несколько гипотез. Боги литературы, в большинстве своём, в смертной жизни даже не были заклинателями. И именно это было важно, поскольку их опыт сильно отличался от опыта Второго. Они до вознесения не умели направлять ци. Соответственно, брать под контроль энергию, стихийно, словно ураган, выбрасываемую вместе с божественным светом особого вектора, они не могли.       — Может ли быть, что Небесная Кара не обязывает бороться с энергией или её подавлять? Возможно, она может войти в тело и сама, к ней просто нужно приспособиться. У богов литературы от неё раскалывается голова и расширяются просторы разума, которые нужно осваивать, чтобы не сойти с ума. Они даже не замечают новой энергии, пока не приходят в себя. Реакция Небесной Кары на веру людей в чьи-то таланты или в самих себя также может оказаться правдой. Может ли быть, что это явление ищет кандидатов по вере? Может ли оно заботиться о мире таким образом? В самом деле, она ведь поднимает не только обладающих потенциалом, — вслух рассуждал Хуан Се, попутно записывая свои мысли. — Возможно, в последний раз триггером для её активации стала именно моя самоуверенность или... По какому принципу уже вознёсшиеся сталкиваются с Небесной Карой? Это очень похоже на ступени роста. Преодолевают ли небожители такой рубеж по мере достижения определённого уровня веры? Что питает саму Небесную Кару? Может ли она брать комиссию с веры людей в вознесённых? А, Гуй с ним, всё надо проверять! Почему никто не задался этими вопросами раньше! Первый что, Бог Деградации по праву вознесения? Сколько от него одного мороки!       Под звуки очередной тихой тирады, талисман из уже третьей партии исчез в небытие, заставив глаз ритуалиста дёрнуться. Небесная Кара, казалось, издевалась, никак не желая вписываться в гипотезы.       — Как насчёт чая? — записав неутешительный результат, спросил Чин Э.       Он, конечно, планировал вести себя как можно более искренне, но сейчас, смотря на Хуа Чэна, свесившего с гамака голову, разумно предпочёл не озвучивать своё мнение о том, что отдых Небу к лицу. Вряд ли у несчастного бога было настроение выслушивать комплименты в адрес сползшей едва ли не на пол пряди волос.       — Почему бы и нет, — согласился Третий, глядя на демона с высоты гамака.       Хуан Се, получив согласие, небрежно сгрёб бумагу в кучу, оставив при себе лишь десяток заготовок под талисманы и один свиток с гипотезами и результатами экспериментов. Кучу "хлама" почти тут же смела метлой в угол одна из кукол, а чуть более ценная бумага отправилась на пустую полку, без проблем найденную в совсем новом публичном доме знаний.       Пара кукол принесла посуду и воду. На рядом стоящий столик о пустился красивый резной поднос из тёмного дерева. На светлой фарфоровой посуде, среди схематичных горных пейзажей, явно красовались орнаменты с рунами, преимущественно направленных на контроль температуры. Их простой и узнаваемый вид внезапно напомнил Хуа Чэну, что ритуалистика не была чем-то далёким и принадлежащим единицам.       — Чин Э, — почти без запинки обратился к хозяину библиотеки Третий, необыкновенно ловко спускаясь с гамака. — Могу я чуть позже попросить тебя о помощи в изучения рун, выше элементарного уровня?       — Для Алого Неба – всё что угодно, Вы ведь знаете! — мгновенно согласился демон, едва ли не светясь от счастья.       — Спасибо, — только и смог сказать Хуа Чэн.       Он чувствовал себя неудобно из-за этого обращения, словно оно было одной из стен, стоящих между ним и... Вторым. Ещё неудобнее было от того, что «Алое Небо», вероятно не очень-то превосходило Чин Э. Как минимум, в области знаний.       Ритуалист с воодушевлённым видом сам залил чайные листья с редкими кристалликами тростникового сахара водой, что мгновенно стала кипятком в фарфоре. Продолжая выполнять давно дошедшие до автоматизма движения, Второй мысленно уже выбирал пособия.       — Ты можешь больше так ко мне не обращаться? — внезапно прервал его мысли вопрос Третьего. — Я думаю, что, несмотря на сохранение контракта, отношения господин-слуга нам больше не подходят, ввиду всей истории.       Выражение нового настоящего лица Чин Э вдруг стало таким, будто будь он сейчас в форме хулицзин – у него бы повисли уши. Грустное непонимание в текущей ситуации было довольно странной реакцией, по мнению Хуа Чэна.       — Почему? «Алое Небо» ведь не официальный титул. Кроме того, это обращение такое же красивое, — Чин Э внезапно осознал что именно несёт, но всё же рискнул закончить, — как и вы.       Сам того не заметив, Третий давно уже подошёл ближе, поэтому теперь с этими вопросами ему приходилось разбираться лицом к лицу. Это было неловко, особенно если вспомнить, что в боги этот лис выбрал Хуа Чэна из любопытства и из собственного оригинального представления о красоте.       — То есть, ты предлагаешь мне воспринимать это как прозвище? — недоверчиво уточнил он.       "Милейшая" улыбка Второго с нотками предвкушения говорила слишком много и слишком громко.       — Иметь в прозвище «Небо» как-то слишком... — попытался возразить Хуа Чэн, отводя взгляд к чаю.       — Быть Третьим сыном Тунлу лучше? Оба прозвища кажутся довольно сомнительными, — следуя за взглядом Неба, чтобы продолжить разливать чай, заметил Хуан Се.       Он спорил! Хуа Чэн настолько не ожидал такой ситуации, что только теперь понял что пошло не так! Он сказал о своём нежелании сохранять субординацию и был услышан вот таким образом!       Заметив некоторое удивление на лице Неба, Чин Э вновь просиял. Теперь выводить Небо на эмоции было значительно проще. Это было мило и явно пришлось лису по вкусу.       — Шучу, разумеется, я буду говорить так, как Небу нравится больше, но попытаться стоило. Прости, Сань Лан, — быстро капитулировал Второй.       «Небо» и «Сань Лан» были произнесены на удивление одинаково – с мягким смехом.       Чай был готов, а очередная кукла из внушительного их числа, работающего в библиотеке, поднесла ещё и сладости. На какое-то время повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом от передвижения фарфора по подносу. Второй и Третий удивительно мирно для их истории расположились на подушечках, в изобилии рассыпанных вокруг стола.       — Едва ли я могу помочь, но мне всё же интересно как продвигается твоё исследование, — сделав первый глоток, сказал Хуа Чэн. — И я правда надеюсь, что Небесная Кара неразумна или хотя бы не всеведуща, в противном случае она та ещё мудачка.       — Практически гарантированно не разумна. Просто слепо доверяет судьбе и чужим мнениям, — ненароком оправдал столько лет презираемое явление Хуан Се.       Его поведение в этот момент было похоже на случаи, когда он делал кого-то своим человеком. Объект исследования Чин Э быстро стал просто его объектом.       Третий некоторое время помолчал, раздумывая о своём опыте контакта с этой штукой. Крутя в пальцах тёплый снаружи и горячий внутри дорогой фарфор, условно бывшее верховное божество мыслями вернулось ко времени, когда не обладало ничем.       — Похоже, в тот раз она решила что я нереально в себя поверил, когда решил, что смогу поймать падающего с Небес бога. Кроме того, решил, что я в праве решать кому быть богом. Звучит слегка натянуто, но не невозможно, — заключил он вслух.       Глаза Чин Э, делавшего в этот миг очередной маленький глоток «пляжного» чая, удивлённо распахнулись. Он не знал, что Умин пытался поймать низвергаемого. Было просто ужасно думать о том, что столь ценный фрагмент истории маленького демона оказался забыт всеми, кроме самого Умина. Жалостливо-нежное выражение быстро захватило всё лицо Второго. Даже если он отделял себя от Се Ляня, Умин всё равно был любимым персонажем смутного прошлого Чин Э.       Смотря на это странное выражение, Хуа Чэн вновь подумал, что теряет всякое понимание того как работает логика Второго. Его двойные стандарты были очевидны. Чин Э демонстративно "не помнил" ничего из прошлого и затирал любые воспоминания Се Ляня, но при этом умудрялся всем сердцем быть привязанным к потерянной душе и брать с того пример. Хуа Чэн, видимо, имел особый талант становиться исключением во всех правилах для этого существа.       — Просто мне сложно поверить, что самонадеянности и личной заинтересованности достаточно для вознесения. Особенно на такой высокий пост, — неловко попытался проигнорировать взгляд Чин Э Третий.       — Всё что угодно лучше Фальшивки. А конкретная корысть – только плюс. Безразличие очень даже способствует справедливости, — снизив интенсивность взгляда, заметил Хуан Се. — Впрочем, всё это и правда неточно.       — Тогда почему ты проверяешь только стихийный, а не эмоциональный аспект? Разве не нужно узнать точно? — последовал вполне резонный вопрос.       Хуа Чэну уже в самом деле становилось интересно узнать ответ на вопрос о природе и принципе работы Небесной Кары. Эта тема была довольно любопытна даже без превосходных знаний в ритуалистике, кроме того, сам процесс был достаточно приятным. Второй был непривычно спокоен, погружённый в исследование. Некоторая отрешённость, вопреки его обыкновенному поведению, давала ему тот отсвет божественности, которым тот на памяти Хуа Чэна никогда не отличался. В таких условиях, он был более чем терпим и действительно похож на «Хуан Се». В самом деле, этого следовало бы ожидать, ведь Третий знал, что все личности Чин Э были по-своему настоящими, но он боялся, что как «Небо» он никогда не увидит ничего, кроме лиса, возомнившего себя псом.       — Эмоции... Нужны не они, а вера. Она сложнее, её было бы проблематично создать искусственно. Это ведь не просто секундное чувство или мысль. Такие вещи сильно влияют на личность, — тем временем, достаточно в тему к мыслям Третьего ответил на вопрос Второй. —Разве могу я так просто кому-то их навязать? Да и если бы дело было лишь в вере, то моей и чужой в адрес Сань Лана давно бы хватило на новое вознесение. Сначала я должен проверить всё остальное. Это исследование не стоит таких рисков как изменение чужой личности.       — Это и правда звучит разумно. Я не подумал. Мне казалось, что и веру можно подделать на бумаге, так, чтобы никто не пострадал. В будущем можно будет выбрать людей, чьи личности будут заслуживать принудительного переписывания, — согласился Хуа Чэн.       Возможно, он был неправ, и Чин Э на самом деле был не таким уж и сумасшедшим. Просто очень далёким от человеческой нормы мышления. Но ведь у него был колоссальный опыт жизни как не человека. Это было довольно закономерным результатом.       — Сань Лан, ты хотел бы снова стать богом? — почти внезапно спросил Чин Э.       Он хотел задать этот вопрос с самого начала развития мысли об изучении Небесной Кары, однако всё никак не находил подходящего момента. Упомянутые Небом причина вознесения и ограниченная заинтересованность навели его на мысль, что существует реальный шанс услышать отрицательный ответ. Ведь Хуа Чэн, несмотря на чрезвычайно ответственный подход к распространению своего имени как небожителя во время пребывания на Небесах, в конечном итоге очень легко всё это отбросил ради мести.       — Совершено не интересует, — быстро и честно заявил Третий. — Мне и без этой ерунды есть чем заняться.       Это был очень хороший вопрос, так что Хуа Чэн надеялся, что его ответ наконец-то дойдёт до Чин Э. Глупый лис и правда задумчиво кивнул. Возможно, он понял только то, что Небо не может помочь самому себе с Вознесением, а может и правда принял чужое мнение к сведению.       Тёплый свет, окрашенный в цвета осенних листьев из-за янтарных витражей в окнах и трещинах дворца, освещал тихую библиотеку. Где-то в отдалении шуршали страницами едва знакомые небожители, а пара Непревзойдённых задумчиво пила чай.