Одного человека достаточно

      Глядя с высоты на бегающего по мокрым кустам Лиса, Хуа Чэн тяжело вздохнул. Даже ему, будучи призраком, никогда при жизни не бывшим белоручкой, не хотелось лезть в гнилую сырость леса.       Зато лезть в самокопание ему ничто из воплей, скатившихся в низину, не помешало. Сложно было не посетовать на иронию мира, даже не судьбы. Он надеялся вновь встретить доброго и сильного человека, желающего помогать неизбирательно и без просьбы, готового пойти против всего мира и самих Небес, отстаивая своё мнение. Каким же издевательством было то, что под большинство критериев Чин Э благополучно подходил, хотя суть его изменилась в каждой мелочи. Но одна вещь упорно бросалась в глаза не меньше, чем куда менее прекрасный облик. Та, что была заметна ещё в «Хуан Се». Рядом со Вторым, в отличие от Наследного Принца, уже не было места, когда тот лез во что-то хоть малость опасное. Было место для зрителя, спутника или ученика, но не для соратника. Он не нуждался в том, чтобы ему прикрывали спину. Чин Э вынуждал других стоять в стороне, в безопасности, и решал проблемы исключительно самостоятельно.       Крики внизу стихли, и Хуа Чэн поспешил вниз, чтобы хотя бы зрителем быть достойным, раз уж помощь, кроме как с головой, лису не требовалась.       — Да не собирался я тебя трогать! Я из Аньнин и охочусь только на неразумных тварей, — возмущённо объяснял Второй какому-то человекоподобному демону.       Неизвестный демон сидел на мокрой пожухлой траве, перепачканный в крови, земле и гнили. Бедолага был всё ещё слишком погружён в панику, чтобы понимать какие-либо доводы. Он продолжал невнятно лепетать ругательства и мольбы о пощаде, старательно вжимаясь в крупный и абсолютно голый мёртвый куст, смотря куда угодно, но не на Чин Э. Это было единственной причиной, почему он увидел Третьего. На миг его заляпанное чёрной кровью лицо просветлело, озарившись надеждой, но та быстро угасла, вновь сменившись страхом, когда в сторону новоприбывшего зашуршали шаги лиса.       Страх выжившего демона можно было понять: руки, обзаведшиеся стремительно стягивающимися когтями из ци, и рукава Чин Э были покрыты чёрной кровью тварей, недавно бывших охотниками, последняя из которых лежала рядом, вспоротая и, скорее всего, лишённая всей ци. Она походила на нелепую помесь обезьяны и тигра. Пахла тварь соответствующе. Тем не менее у улыбающихся губ лиса виднелась полустёртая капля чёрной крови, свидетельствующая о том, что как минимум один уродец обладал демоническим ядром, которое было теперь съедено. Второй, заметив направление взгляда, поспешно оттолкнул от кожи и "ткани одежд" всю грязь и кровь, используя ци. Хуа Чэн едва заметно кивнул.       — Извини за это, я старался экономить ци, — оправдался Чин Э. — Поэтому так долго и грязно.       — Ничего страшного. Твари выглядели одинаково. Думаешь, будут ещё? — спросил Третий, провожая взглядом демона, решившегося сбежать, пока лис отвлёкся.       — Возможно, впереди нас ждёт ещё несколько свор, их вожак или родитель, — даже не обернувшись на беглеца, признал лис. — Они мне не интересны.       — Можем ли мы их обойти? — спросил Хуа Чэн.       Ему действительно не очень нравилось быть зрителем для Чин Э. Третий предпочёл бы что-нибудь, где ему не нужно стоять в стороне и ждать. Да, это было эгоистично и лицемерно, учитывая, что он был одной из основных причин закрепления за лисом такой радикальной самостоятельности, но таковы были теперь истинные чувства «Неба».       — Конечно! — с радостью согласился лис, не догадываясь об этих мыслях.       Глаза Второго заблестели от идеи. Бросив взгляд на плешивые кроны деревьев над головой, он с предвкушением подошёл ближе к Хуа Чэну.       — Сань Лан, ты помнишь, как танцевать на песчаной буре? — едва ли не пропел он, протягивая руку в приглашающем жесте. — А как заклинатели стоят на травниках, представляешь?       Под влиянием нарисованного в воображении образа Чин Э не беспокоился ни о том, что «танец на песчаной буре» он исполнял, будучи «Се Лянем», ни о том, что он предлагал Небу руку без перчатки. Лиса также совершенно не смутило полученное согласие, когда Хуа Чэн коснулся белого шрама-нити на левой руке Второго концом своей вполне материальной алой нити с правой руки. В конце концов, перспектива исполнить пожелание Неба и заодно показать ему нечто красивое, по субъективному мнению Второго, была намного привлекательнее душевных метаний. Поэтому лис с благодарностью и улыбкой принял желание «Сань Лана» подыграть.       Вполне заурядный для заклинателей, демонов и богов прыжок оторвал их от земли и, направленный Чин Э, привёл их на хрупкие лысеющие веточки дерева, почти не дрогнувшие под их уменьшившимся весом. Ци прошила ветви и ствол, отталкивая демонов от земли, а не от бессильных веток. Хуа Чэн понял задумку и стоял не менее уверенно. Лис заглянул в глаза и, лишь едва вздрогнув от вновь увиденного цвета, убедился в том, что такой путь пришёлся спутнику по душе. Ещё несколько прыжков привели их на вершину дерева, находившегося на возвышенности. Вода осыпалась с листьев, но веточки и не думали ломаться. Во все стороны простирался мокрый ржавеющий лес, теперь напоминающий облака под ногами при хождении по дорогам Небес, окрашиваемые ранним восходом или поздним закатом. Демоны и Божества редко ходили по деревьям, а уж по мелким веточкам и подавно. Теперь, спустя столько веков жизни, это всё равно показалось чем-то захватывающим, но более родным и настоящим, чем Небеса.       — Думаю, эта дорога в обход будет свободна, — явно довольный своими собственными чувствами и выражением лица Неба, сказал Чин Э и рассмеялся.       Смех Лиса звучал свободно и счастливо над мокрым лесом – тихим, полным злой ци и демонических чудиков. Можно было бы поверить, что они стоят не на дереве, а на вершине мира, если бы впереди не маячили горы и смутный образ вулкана Тунлу, а некоторые более высокие деревья не загораживали обзор.       — Да, так и есть. Эта дорога выглядит намного лучше той, что внизу, — честно согласился Хуа Чэн.       Он уже понял, как ходить по кронам, но отпускать руку не спешил. Если не было желания, он не собирался рушить атмосферу и портить настроение. Двигаясь в сторону Зова, они легко "шли" по кронам деревьев, не сговариваясь выбирая самые высокие. После Небес высота и правда казалась какой-то пошлостью, но пружинящие под ногами веточки, не способные вынести и веса птицы, опадающие мокрые листья и холодный утренний ветер, полный тьмы, позволяли забыть о том, чем были Небеса. Мир под ними был намного лучше, раз даже столь убогий его кусок мог быть притягательным.       Под ногами проносились очаги ци, бывшие в основном слишком слабыми или скучными для Чин Э. Широкие шаги-прыжки по кронам быстро несли демонов к Медной Печи, неспешно тратя ци. Её действительно уходило не так уж много, примерно как на полёт на мече.       Крайне редко лис указывал куда-то вниз, говорил, кого там ощущает, и, получив кивок, нырял вниз, на землю, чтобы вернуться через минутку или пару минут. После каждой отлучки он, без комментариев, вновь цеплялся за чужую руку, передавая через контакт ци, и оправдывая тем необходимость этого жеста. Ци пополнялась, позволяя не беспокоиться о том, что она закончится раньше, чем они дойдут до Тунлу. Вулкан приближался удивительно быстро, а небо ближе к полудню вновь затянуло тучами, отчего день в лесу, как и утро в ущелье, стал серым. Демоны, затаившиеся утром из-за светобоязни, повылезали из временных укрытий, и ранее скромный поток нечисти, идущей к Медной Печи, усилился в разы.       «Небо и Земля есть Печь! Всё живое есть Медь! Средь глубоких вод и жара огня родятся неисчислимые Бедствия!» — хаотично гремело в округе. Как и всегда, мало кого интересовало, что это значит.       Не отказывая себе в привалах, пара потратила на дорогу без малого две недели. Единичные демоны-путники сменились сперва группами, а затем и толпами. Небеса явно терпели поражение в попытках сдержать волны прибывающей нечисти. Радость Чин Э постепенно сменилась беспокойством. Теперь время охоты увеличивалось с каждым днём. Он надеялся распугать народ слухами о своей жестокости, но влияние его действий было минимальным, а раскрывать себя сейчас, будучи запечатанным, было бы смертельно опасно. Вокруг горы Тунлу собралось целое море разношёрстных тварей.       «Небо и Земля есть Печь! Всё живое есть Медь! Средь глубоких вод и жара огня родятся неисчислимые Бедствия!» — звучало со всех сторон, в тон сходящему с ума грому.       Наконец Чин Э и Хуа Чэн прибыли к границе барьера. Здесь даже на деревьях и в небе было не протолкнуться от сотен демонов, ждущих запуска новой волны. Это был так называемый «главный вход», а точнее – одна из двух наибольших брешей в естественном барьере, загораживаемая скалой.       Чтобы проникнуть вовнутрь, нужно было либо дождаться, пока горный демон отвлечётся и на время покинет свой пост, либо "обмануть", начав бойню и заставив гору поверить, что пришлые демоны и сами себя сдержат, а значит, можно переместиться и прикрыть другие бреши. По крайней мере, таковы были варианты, известные демонам, уже ходившим на Тунлу этим путём или, по крайней мере, наслышанным. Как и все, Непревзойдённые остановились, найдя себе место чуть поодаль от толпы. Стоя под небольшим деревом, они ждали.       Время шло, и терпение толпы истекало. Подавлять прибывающих диких отродий, не способных добровольно поддерживать перемирие без достойной угрозы. Не прошло и дня, как тысячная толпа превратилась в двухтысячную. Первая кровь пролилась на закате, когда чьи-то инстинкты взяли верх. При всём уважении к жизням разумных существ, Чин Э, тем не менее, стал одним из первых, кто присоединился к битве, когда она вспыхнула. Скрывая свою суть, он использовал облики один отвратительнее другого: чёрные, бесформенные, полные жал, когтей и клыков. Подражая неразумным тварям, он грозно рычал и открыто демонстрировал силу, подобно горному демону пожирая всякого, кто вовремя не додумается убраться с дороги. Хуа Чэн стоял под деревом, оценивая ситуацию. К сожалению, горделивого и безмозглого сброда хватило, чтобы, когда пару часов спустя гора покинула пост, внутрь барьера устремился поток самоубийц. Они шли по останкам сородичей навстречу нечестной битве, движимые мечтами, надеждой и Зовом Медной Печи. Шли молча, и чёрная тварь им это позволяла. Тех, кого можно было отпугнуть, Чин Э отпугнул, тех, кто не имел страха смерти вовсе, – сожрал. Теперь ему оставалось лишь вновь обратиться хулицзин и, как и прочие самоуверенные нелюди и люди, пересечь барьер вместе с Хуа Чэном. Второму было вовсе не весело на Тунлу, и он, как и просило Небо, не улыбался, глядя на пришедших с сожалением. Они долго шли в молчании, избегая других демонов, истощённых и припугнутых битвой у входа, пока не забрезжил рассвет.       Не ожидая, что это возымеет хоть какой-то эффект, он создал на ладони белый мак, что взмыл ввысь в облике птицы шан хунь. Её громкий жалобный крик раздался над окрестностями. В эту эпоху птица «раненая душа» была известна многим как слабый, но распространённый демон. Историям об этих птицах не было и века. Они не могли сражаться, лишь печально кричали, передавая смертным истории своих преждевременных смертей и порождая в их сердцах боль и страх. Но белый мак пел громче, он был сильнее, в нём были сила голоса водного народа яо. И чарующий, печальный голос этой птицы пытался сообщить, что в этот раз испытание не будет честным, что в этот раз тысячи демонов умрут окончательно, не получив ничего. Голос шан хуань впервые затронул своим влиянием демонов, но, как и в воинах из числа людей, в нечисти этот плач пробудил лишь гнев. В небо, как и в мире смертных, взметнулись стрелы. Птица крикнула в последний раз, сложила крылья и камнем устремилась к земле, в десятке чжанов от поверхности рассыпавшись белыми цветами, сметёнными куда-то налетевшим ветром.       — Увещевания, как всегда, бесполезны, — вздохнул Второй, настроение которого испортилось окончательно.       Рассвет для многих демонов означал привал. И в этот раз Чин Э тоже сел на камень и прикрыл глаза, чтобы помочь рассыпавшимся цветам набраться сил из воздуха и земли Тунлу. Им всем предстояло стать сперва боеспособными демонами, а затем и проводниками для тех, кто всё же решится принять помощь и случайно выиграет в этой лотерее спасение.       — Раненая душа... Неожиданный вестник, совершенно тебе не подходит. Но кажется маловероятным, чтобы ты охотился на неё просто так. Почему в таком случае именно она? — наблюдая, как на склоне поодаль расползаются цветы, спросил Хуа Чэн.       Убедившись, что Второй не собирается в ближайшее время сорваться с места, «Сань Лан» сел рядом, лицом к солнцу и цветам. В банке с гу выросли цветы. Было бы мило, если бы разум этих цветов не сидел рядом в облике лиса.       — А белый павлин подошёл бы лучше? Для него и охотиться не нужно, хватит и желания. Летел бы по небу и мерзким голосом орал: «Я – Безликий Бай! Я вернулся, чтобы всех вас сожрать и восстановить силы!» — избегая ответа на вопрос, предложил Второй.       — Может быть, какие-нибудь трусы и поверили бы, — с сомнением сказал Третий. — Но это точно не понравилось бы Бай Усяню. Неплохая насмешка.       — Возможно, но проверять уже поздно. Так исчезнет бдительность, и в существование Первого никто не поверит. Лучше пущу слух через цветы в дополнение к предупреждению. Мы уже на месте, и печати всё равно скоро спадут.       Сложно было не согласиться. Вокруг набирала обороты начавшаяся со стрел бойня. На горах в окрестностях, среди безжизненных скал, старого пепла и первого ноябрьского снега расцветали неприметные белые цветы, словно воду впитывающие в себя ци. Постепенно такие же цветы начали опадать и с рукавов Чин Э. Со временем цветы обращались демонами или людьми и расходились по горам кто куда.

***

      Мэй Няньцин поднимался вверх по телу горного демона. С того самого дня, как он услышал, что наследный принц Сянлэ вознёсся вновь, старый низверженный бог знал, что катастрофа неизбежна. Бывший советник отправился в путь задолго до открытия Тунлу и прибыл на руины Уюна, как только консервация была снята. Покинув внешний мир и не имея контактов с новостями, он не знал о том, что триггером стал не очередной приступ безумия Цзюнь У, а то, что "Небесному Императору" снёс голову с плеч "братец" Се Ляня. Скандалы с Пиром Чистого Золота и Библиотекой, как и вознесение Чин Э, также прошли мимо него. Сейчас старый бог и добросовестный наставник знал только то, что ему необходимо подготовить остаток душ своих старых друзей к неизбежному противостоянию, чтобы помочь своему второму «Его Высочеству» избежать повторения судьбы Первого. Он и так, вроде бы, в этом пока преуспевал, но противостояние древнему Непревзойдённому – задача не из лёгких.       Внезапно тяжёлый от демонической ци воздух пронзили не крики, а красивый и громкий птичий плач. «Раненая душа», звучащая по-особенному трогательно, пролетела прямо над Мэй Няньцином и поднималась всё выше, стремясь к центру и вершине территории. Плач шан хуань предупреждал об опасности и молил вернуться, но в ответ с земли лишь полетели стрелы и камни. Советник вздрогнул от этой сцены, похожей на дурное знамение. Птица упала и скрылась из поля зрения. Нежный и красивый голос сменился шумом боя. Мэй Няньцин передёрнул плечами от отвращения. Он знал, что птица была права, оттого ему и сделалось дурно. Именно с пророчества, предупреждения, и должна была начинаться катастрофа.       Но, взяв себя в руки, старый древний бог продолжил восхождение на гору, ожидая, когда его проглотит монстр и позволит с собой заговорить. У Мэй Няньцина уже была определённая миссия, не стоило слишком от неё отвлекаться. Упорно и долго, экономя силы и ци, поднимался он к вершине. Солнце приподнялось над горизонтом, начав раздражать отражённым от снега белым светом. Бывший советник Уюна и Сянлэ уже подумывал присесть и подождать поглощения на месте, не ища рта чудища, как вдруг нечто привлекло его внимание. За очередным выступом скалы неожиданно кто-то зашевелился. С сожалением Мэй Няньцин приготовился вступить в бой.       Однако из-за каменного укрытия как ни в чём не бывало вышел некто, похожий на человека. Нижнюю часть его лица прикрывала полупрозрачная мианша, но это не помешало старому богу увидеть, как "человек" зевнул и потянулся, словно до этого просто спал. У незнакомца были карие глаза с редкими золотыми вкраплениями, словно тот обладал слабым потенциалом к вознесению. Собранные в аккуратный пучок волосы и отсутствие видимого оружия делали его образ не менее чужеродным и странным, чем у Мэй Няньцина. Человек (?) удивлённо проморгался и, прокашлявшись, заговорил:       — Добро пожаловать на Тунлу. В этот раз проходить здесь испытание почти невозможно, поэтому настоятельно рекомендую покинуть опасную зону и попробовать в другой раз. Если же вы не верите чужакам, что, несомненно, рационально, то я, по крайней мере, вынужден буду настаивать на том, чтобы с этого момента сопровождать вас и, в случае необходимости, обеспечить вам, как разумному существу, недобровольную эвакуацию.       Недоумение Мэй Няньцина росло с каждым словом незнакомца. Если сначала он собирался броситься бежать, то теперь эта мысль была раздавлена под весом других мыслей и вопросов.       — А вы вообще кто, позвольте спросить? Не припоминаю, чтобы на испытании Медной Печи предусматривалось наличие кого-то, следящего за безопасностью.       Отсутствие необходимости вступать в бой, конечно, радовало, но подозрение, что странный человек является каким-нибудь демоном-обманщиком, было вполне оправданным. В облике незнакомца не было изъянов: волосы и глаза, кожа и серые одежды – всё казалось совершенно человеческим, если не божественным. Это тревожило не меньше, чем если бы что-то было не так.       — Это разовое мероприятие, — с мягкой улыбкой ответил на колкость и подозрения чудак. — Я, как и многие мне подобные, присутствую здесь от имени города-государства Аньнин со смешанным населением. Демон вы или человек, мне следует вам помочь, если вы в своём уме и можете умереть.       Свет солнца озарил его глаза, когда он немного повернул голову в сторону чьего-то отдалённого крика, сделав их на краткий миг золотисто-жёлтыми. И Мэй Няньцин понял, что, помимо прочих проблем, этот незнакомец был подозрительно похож на Се Ляня.