Одного человека достаточно

      Покинув территорию искусственной Печи, Хуа Чэн тут же небрежно смазал кровавый рисунок на руке о ближайшее дерево. В этом уже не было никакого пренебрежения, просто действие, логически вытекающее из разговора. Чин Э также не выглядел обиженным, на лице его можно было прочесть только слегка отстранённую сосредоточенность, не сопровождавшуюся при этом беспокойством. С учётом воспоминаний Чин Э, легко можно было сказать, что с таким видом он планирует какие-то «миссии», связанные с исследованиями, Аньнин, Фэнбао или Шеньши. Всё остальное, по обыкновению, демоническое божество продумывать не желало. Либо это продумывалось Хуа Чэном, либо делалось по велению вдохновения.       — Что ты задумал в такое-то время? — без сомнений в своих выводах спросил Третий, скрестив руки на груди.       Вместе с запечатыванием Призрачного города были запечатаны и все связанные с ним дела. Поэтому, куда бы теперь ни собрался отправиться Второй, Хуа Чэн, очевидно, планировал пойти с ним. До каких пор они будут ходить друг за другом, сказать было сложно. Возможно, они оба планировали продолжать в том же духе всю ближайшую вечность.       — Тунлу открылась раньше времени. Так бывает только от желания кого-то очень сильного. Хэй Шую не до Печи, я и ты не при делах. Как думаешь, кому сейчас не помешало бы восстановиться в её утробе? — с некоторой насмешкой предложил элементарную загадку Чин Э.       — Бай Усянь, Цзюнь У, — с тяжёлым вздохом назвал два имени этого существа Хуа Чэн.       При всём сочувствии, понимании, благодарности и прочем, Третий просто не мог смириться с тем, сколько хаоса мог приносить Чин Э. А ещё он всё ещё боялся. Ещё восемь веков назад Белое Бедствие оставило в душе Хуа Чэна неизгладимый ледяной след, воняющий кровью, болью и смертью. Для Третьего он должен был быть такой же ужасающей травмой, как и для Се Ляня. То, что Чин Э не боялся Первого и даже не ненавидел всерьёз, было до ненормального удивительным фактом, кричащем о выборе в пользу забвения громче, чем смена имени и лица.       — И это ты создал эту ситуацию, — напомнил Хуа Чэн, стараясь не утонуть в своих мыслях.       — Я не виноват! — вопреки словам, глаза слишком сильно зажмуренные в привычной маске-улыбке и вскинутые в жесте капитуляции руки выдали его неловкость.       Удивительно, что даже при этой выученной улыбке на лице Второго всё равно могли проявляться искренние эмоции. Хотя обычно это происходило только тогда, когда он был в достаточно хорошем расположении духа, чтобы их демонстрировать. Догадаться о причине его настроения было несложно, но Хуа Чэн был ещё не готов признать тот факт, что он при полном понимании своих действий добровольно поцеловал этого проблемного лиса.       Скажи ему кто об этом хотя бы пару-тройку недель назад, он бы выгнал умника прочь, как и пару десятков вполне реальных идиотов, имевших подобные идеи ранее. Однако вышло так, что теперь он и Чин Э были связаны наполовину искусственной судьбой и собственными решениями.       — Ты просто ужасная катастрофа, разумеется ты виноват, — не впечатлившись чужой искренностью, возразил Хуа Чэн.       — Разумеется, ты прав. Но разве комета виновата, что она – комета? — что же, каяться «ужасная катастрофа» явно не собиралась, хотя уж он-то в самом деле выбрал таковой быть и был виноват во всём, что делал.       Окинув «комету» взглядом, Третий тяжело вздохнул. Тем не менее, его всё равно пробирало на улыбку. Было что-то особенное в том, чтобы спорить о ерунде или признавать свои "грехи" с улыбкой и совершенно не сожалеть. Было совершенно невероятно видеть, как кто-то добровольно следует проклятой небесами судьбе Звезды Одиночества и наслаждается ею.       — Значит, возвращаемся на Тунлу? — спросил Хуа Чэн.       — Ага, — согласился с выводом Чин Э.       — А как насчёт того, чтобы частично запечатать ци до прекращения влияния Медной Печи? — последовало вполне рациональное напоминание.       — Или мы можем при необходимости возвращаться на Дорогу, — с насмешкой предложил лис.       Хуа Чэн посмотрел на него серьёзным и упрекающим взглядом, но Чин Э только пожал плечами, совершенно не раненный разумным отказом. У него к пренебрежению со стороны Неба выработался поистине впечатляющий иммунитет, потому он и мог свободно нести чушь в любой ситуации – особенно учитывая то, что его пообещали не прогонять. Тем не менее, в знак послушания, лис первым наложил печать на большую часть своего демонического ядра. Печать на тёмном ядре была неполной потому, что всё ещё нужно было походить на демона, чтобы идти к Тунлу. Золотое ядро Демонического Божества тоже было связано с тёмной ци мира, но не так плотно, поэтому ранее ни разу не доставляло хоть сколько-нибудь значимых проблем. Тем не менее и оно было запечатано в этот раз ради соблюдения баланса и избегания появления ощутимой ауры небожителя.       Даже без высокоразвитой сенсорики Хуа Чэн легко понял, что произошло, когда смутное ощущение большой, но очень сдержанной силы сменилось ощущением широко расправленной, словно павлиний хвост, ауры демона с нижней границы ранга «Свирепый». Что хуже, Третий знал, что произойдёт дальше в тот миг, когда Чин Э поймает его взгляд. Второй буквально со второй их встречи начал формировать свою скверную склонность к демонстрации всякой нелепой демонической атрибутики и игре на публику.       И правда, когда осмысленный взгляд двухцветных глаз встретился со взглядом Хуа Чэна, на голове Чин Э из хаотичной массы волос поднялись чёрные лисьи уши, а за его спиной взметнулась пара чёрных теней, быстро спрятавшихся за ногами. Потерявший лицо во время концентрации на печатях, теперь лис снова улыбался. Тени за его спиной выглядели чрезвычайно знакомо и навевали одно недавнее воспоминание сомнительного содержания.       — Запечатано. Запаса энергии хватит на четыре перемещения и пару цветочков, — отчитался Чин Э.       — Не хочешь хоть одежды сменить на менее узнаваемые? Лисы не так уж часто бывают монахами, — осмотрев результат и уже обдумывая то, насколько следует запечатывать самого себя, спросил Хуа Чэн.       С тем же успехом он мог бы прямо сказать Второму переодеться. Конечно, лис тут же потратил часть немногочисленных сил на то, чтобы белые одежды сменили крой и стали коричнево-чёрными, во многом похожими на наёмнические.       Тем временем ядро Третьего также ограничило само себя, изолировав большую часть от мира и сохранив максимальный резерв, какой только был безопасным. Оставшаяся часть также не превышала возможностей посредственного «Свирепого», хотя общее количество ци и было неплохим благодаря разбавленности её божественным оттенком. До завершения печати Хуа Чэн изменил свой облик, чтобы не тратить на него силы позднее. Образ изменился, а на ядре защёлкнулись самодельные оковы. Теперь перед лисом стоял «Сань Лан»… С правым глазом, имеющим насыщенный алый цвет.       — О, — только и смог сказать Чин Э, мысли которого благополучно сбились в кучу.       Как только Второй понял, что сейчас перед собой видит, его словно парализовало. Если бы сердце в его груди билось по-настоящему, оно бы остановилось или превратилось бы во взбешённую курицу. Ему пришлось задействовать всю свою силу воли, чтобы ноги не подкосились и хотя бы внешний вид остался в рамках разумного.       — Моё дорогое Небо просто прелесть, — наконец смог связать внятное предложение лис.       Уши его опустились, довольно жалко повиснув тряпочками, а чёрные тени за спиной дрожали. Даже будь у него такое желание, он не смог бы оторвать взгляда от лица Хуа Чэна.       Третьему только и оставалось, что мысленно назвать это крайне тяжёлым случаем. А ведь он надеялся, что лис начал воспринимать их общение хоть сколько-то проще, учитывая его поведение. Но нет — такой мелочи, как смена облика, хватило для нового приступа. Под пристальным взглядом чужих двухцветных глаз Хуа Чэн подошёл ближе, бескомпромиссно сцапал кисть руки Второго и едва ли не прямо в лицо напомнил:       — Мы идём к Тунлу, переноси.       Он надеялся, что через какое-то время лис привыкнет и к виду прежних глаз «Неба» и больше не будет впадать в ступор. Считая себя знатоком подобных чувств, Третий собирался воспользоваться своим опытом и памятью Чин Э, чтобы исправить наиболее странные последствия смешения веры с любовью.       — Да, конечно, — выдавил из себя Второй, всё ещё глядя на облик «Сань Лана» как заворожённый.       — Тогда вперёд, — поторопил Хуа Чэн, совершенно не собираясь делать поблажек для глупого лиса.       Разумеется, для лучшего эффекта стоило создать ещё худшую ситуацию. Поэтому, скорее всего, только поэтому, потому что перспектива встречи с Безликим совершенно не радовала Третьего, он тепло улыбнулся Чин Э, крепче сжимая его руку. Кем был лис, чтобы суметь отказать?       В следующий миг мёртвая серость и холодный белый туман окрестностей ущелья Янтарной Дороги сменились тенью и сильным запахом подгнивающего осеннего леса после дождя. Утреннее солнце пробивало случайные прорехи в опадающих кронах деревьев, под сводами которых теперь стояли оба демона. Разумеется, Печь не подпустила их близко. Даже здесь ощущалось её хаотичное давление. Зов смутно ощущался на задворках сознания.       Хуа Чэн осмотрелся. С деревьев вокруг капала вода, а кустарник и трава по сторонам от заросшей дороги были настолько высокими и густыми, что сложно было поверить в то, что здесь действительно всё время настолько темно. Под ногами хлюпнул мокрый серый песок, и он перешёл на едва заметную под грязью, опавшими листьями и мхом старую каменную плиту. Вокруг стояла неестественная тишина. Вся мелкая живность разбежалась от хаотичных эманаций ци в округе.       — Прошу прощения, я не вспомнил, где именно здесь оставшиеся от дороги камни, — отвлекшись, наконец, хоть немного от чужих глаз, извинился Чин Э, тоже отходя на камни. — Это самая цельная из заброшенных дорог.       Направление дальнейшего движения безошибочно указывал Зов, так что он почти сразу же осторожным шагом направился во тьму леса. Камни были скользкими от воды и налипших листьях, уже приобретших полупрозрачный коричневый цвет, и Второму правда не хотелось бы позорно поскользнуться, а ещё он боялся вновь неуместно уставиться на облик «Сань Лана», так что теперь его взгляд был направлен под ноги. Хуа Чэн беззвучно хмыкнул на такую реакцию и последовал за ним.       — Уже хорошо, что дорога есть. Хотя до открытия Тунлу подойти к горе было намного проще, — оценил ситуацию Третий. — Мы торопимся?       Вновь приобретший ауру сбежавшего из дома молодого господина, Хуа Чэн, разумеется, был неподражаем и мог лучиться самонадеянностью и невинным самодовольством. Он был превосходным богом и Непревзойдённым демоном. Разумеется, он был впечатляющим человеком, имеющим право так себя вести. Зная об этом, опасно было бы на него посмотреть иначе как в отражении луж.       — Нет, с чего бы? — небрежно сказал Чин Э, смотря на листья, плавающие в удивительно прозрачной воде меж камней так, будто те были поистине поразительным явлением. — Скорее всего, большинство демонов сейчас как раз должно начинать путь, оклемавшись от приступа. Первый мог бы закрыть жерло вулкана раньше времени, но всё равно нужно сперва дождаться закрытия барьера. К тому же, как минимум половина ценности Печи заключается в самих демонах, что приходят на её территорию. Вряд ли он станет слишком спешить.       — И ты не думаешь, что он предпочтёт пожертвовать частью не столь уж нужной ему силы, ради того чтобы не пересекаться с тобой или небожителями? Не то чтобы без Цзюнь У Небеса стали компетентнее, но Пэй Мин, как Бог Войны, должен разбираться в связанных с Тунлу процедурах.       — Я не собираюсь убивать Первого, — неловко поведя плечами, признался Чин Э. — Если ты хочешь – можем попробовать. Но я не уверен, что это того стоит. Отказ от полноценной мести избавил меня от его заинтересованности. Не хотелось бы её возвращать.       Под одной из каменных плит, видимо, прорыли ходы муравьи, и она слегка просела, едва не скинув Чин Э, как раз отвлекшегося на то, чтобы взглянуть на лицо «Сань Лана», в лужу. С листвы наверху изредка спадали крупные холодные капли. Перескочивший на соседний камень лис почти не потревожил тишину леса. Расставив руки в стороны, он замер, балансируя на другом шатком камне. Они лишь играли слабых демонов. Холодная вода на самом деле никого не пугала, и спасаться, как и спасать от неё, не было смысла.       Тем не менее, положившись на своё понимание, Хуа Чэн, глядя на беду Чин Э, лишь тихо похлопал в ладоши. Лис, снова сменив камень, теперь уже на более устойчивый, поклонился «зрителю», более чем довольный вниманием.       Впереди журчали мелкие ручейки, стекающие с возвышенности. Мысль о том, чтобы не убивать Бай Усяня, на время осталась без ответа. Второй, вновь с трудом преодолевший испытание в виде глаз Неба, теперь посвятил своё внимание движению дождевой воды.       — Так зачем тогда мы туда идём? — спросил Хуа Чэн, когда они достигли наиболее высокой точки на дороге.       Теперь вокруг почти не было луж, но не стоило надеяться, что дальше по дороге их не окажется великое множество.       — Пакостить, конечно, — последовал ответ от горделиво выпрямившегося лиса. — А ещё для того, чтобы поохотиться.       — Ах, ну да. Эта твоя любовь к эмоциям, идеальным битвам и полезной добыче, — покачал головой Третий, всматриваясь в продолжение дороги. — Почему к Тунлу вообще есть вымощенная дорога?       — К городу, наверное, — полагая, что Небо и так должно было это понимать, сообщил Чин Э. — Эта дорога старше Безликого. Город на Тунлу хоть как-то сохранился, благодаря печати, пусть и явно пережил не одно бедствие, а эти камни уже готовы рассыпаться в крошку.       Камни и правда изредка крошились или отламывались пластинками под шагами, особенно это стало заметно теперь, когда путники стали спускаться с возвышенности и шаги стали тяжелее. К счастью, камни на склоне подсохли и почти не скользили.       — Неужели там действительно когда-то было нормальное поселение? — сомневаясь в пригодности среды Печи для жизни, задал риторический вопрос Хуа Чэн.       — А может, демонический город? — предположил Второй. — Дома использовать могли и мёртвые.       — Не думаю, что демонический город погиб бы так легко. Хотя, мог же, наверное, Первый уничтожить его, как ты уничтожил Паучье Ущелье, чтобы создать Печь? — рассуждать об этом было бессмысленно, но интересно.       — Мог, но Медная Печь не приватизированная и весьма самовольная, как мне кажется. Она слишком странная для искусственной Печи, — засомневался Чин Э. — Хотя, формирование естественной Печи было бы не менее странным.       — Не говори, пожалуйста, что ты спросишь об этом Бай Усяня, — заподозрив в сомнениях пробуждающийся интерес, попросил Хуа Чэн.       — Я..., — ответ Второго резко прервался, а лисьи уши, игравшие отнюдь не только декоративную функцию, резко сменили положение, уловив шорох в сырых кустах далеко впереди.       Навстречу им и прочь от Тунлу кто-то бежал, преследуемый несколькими четвероногими и тяжело дышащими существами. Сердце беглеца не билось, но действие вопреки Зову Медной Печи выдавало в нём разумное существо. Разумные существа в большинстве своём заслуживали безвозмездной помощи, особенно если попадали в интересные истории.       В глазах лиса зажёгся азарт. Обернувшись на Небо с выражением всей надежды мира на лице и получив слегка снисходительный кивок, Чин Э быстро сорвался с места, в один прыжок преодолев большую часть склона. Хаотичная смесь волос и хвостов мелькнула в зарослях кустов и пропала из виду. Лес наполнился шорохом, брызгами, копошением, воем и руганью неизвестного демона.