In fact, I was only real with you

Маленький мальчик лет 6 с кудрявой шевелюрой бежал по очередному коридору башни, ступая по белой прохладной плитке босыми ногами, в руках у него была самодельная модель немецкого истребителя «Messerchmitt Bf-109», сборку которой он буквально только что закончил. Сейчас же в нём билось невероятное желание показать самолёт отцу, у которого сейчас по плану должен быть один из немногих перерывов от бесконечных, как казалось мальчику, конференций на этой неделе. Забежав за поворот и остановившись возле огромной двери, ведущей в общую гостиную, в кудрявую головку пришла гениальная шалость. Аккуратно приоткрыв двери и стоя на носочках, стараясь при этом не сильно шуметь, что бы не выдать себя, мальчик просунул голову внутрь. Заметив в кухонном проёме отца, он уже хотел пройти внутрь и осуществить задуманное, как услышал женский крик, что приглушался мужским, а точнее криком его отца. Внимательнее присмотревшись, он увидел ещё двух людей на кухне помимо Тони. В углу тихо стояла, вжавшая голову в плечи, Мэй, а посередине кухни до ужаса злая Пеппер. Они что-то кричали друг другу, при этом не желая услышать хоть кого-то, били посуду. Через какое-то время по бледным щекам Поттс потекли первые слезы и скандал принял ещё более большой масштаб, что к нему уже присоединилась и Мэй. Ещё пару минут смотря на всё это в остолбенении, Питер наконец отмер и со всех ног побежал в единственное место, где мог спрятаться ото всех. Он уже не слышал, о чём кричали взрослые. Их фразы доносились обрывками. Перед глазами стояла белая пелена из слез, а ноги сами несли его уже по заученной дороге. Последним, что донеслось до сознания мальчика - это звук резкого удара.

***

Проснувшись первым, что увидел Питер, оказались книжные стеллажи. Голова немного гудела, не давая нормально сконцентрироваться, а глаза пекли после очередного приступа истерики, вызванного астмой. Они начали у него входить уже в привычку. И положительной эту привычку не назовёшь. Но все мысли и переживания вылетели из головы в ту же секунду, как в его кудрявую макушку заползла прохладная ладонь. Она медленно перебирала каждый локон и успокаивала, огораживая от реальности, создавая иллюзию спокойствия. В последнее время он то и делал, что жил иллюзиями. Иллюзия для мира, для папарацци, для матери и для самого себя. Так было хоть каплю легче. Но как сказал ему однажды человек, которому принадлежит та самая спасательная рука: «Если слишком долго повторять одну и ту же ложь, в неё можно поверить даже самому. Но правдой она от этого не станет.» Эти слова врезались ему в память, будто кто-то выгравировал их ему на черепной коробке. Он понял их значение далеко не с первого раза, но понял. Он понимал, но ничего не мог с собой поделать. Так было проще жить. Так было проще притворяться, что ты живёшь. Над самым ухом раздался мягкий и приятный мужской голос, что вывел его из давно уже не детских мыслей: — Хей, я же вижу, что ты уже не спишь. Тебе не зачем притворяться, — может Питер и не видел лица своего друга, но он с уверенностью мог сказать, что тот сейчас самодовольно усмехается. В конце концов, нормально сев на диван мятного цвета, тем самым скидывая с себя накинутый плед, мальчик обиженно надулся. Пусть он и понимал, что вряд ли сможет обхитрить бога коварства, но всё равно попытаться стоило. Увидев насупившуюся мордашку, Лафейсон лишь тихо фыркнул в кулак, стараясь не рассмеяться в открытую, и очень неприметно замаскировал это под кашель. Питер, сделав вид, что ничего не заметил, всё с тем же обиженным видом достал с привычного ему места книгу по скандинавской мифологии и пристально впился, читая страницы. Точнее, делая вид, что читает. — Я, конечно, очень польщён, что тебе так интересна моя персона, что ты даже книги про меня читаешь, но, мне кажется, тебе стоит перевернуть её, и тогда этот процесс будет чуть информативней, — бог совсем неприметно, как только он умеет, подкрался сзади, чем напугал мальчишку, что тот аж выронил книгу из рук, — ну же, расскажи мне. Что у тебя случилось? Ты никогда не приходишь сюда без важного повода, — прохладная ладонь снова нырнула в кудрявую макушку. — Мистер Лафе..- — запнувшись мальчик, лишь тише позвал. — Ло.. — Я здесь, кроха. И тебе нечего бояться. — Они… они снова, — уткнувшись в чёрную рубашку бога, Питер попытался подавить нарастающий приступ, тем самым вызывая первые тихие всхлипы, — снова ругаются... и Мэй... Она.. Они... Я просто смотрел… и не мог… Мне было так страшно… я так хотел помочь маме, но они.. я...просто убежал. — Тише, тише. Теперь всё в порядке. И ты не виноват. Не беспокойся об этом. Эти взрослые проблемы тебя не касаются, — все ещё не убирая руку от головы мальчишки, Лафейсон нежно обнял и аккуратно, что бы не спугнуть, погладил его. Когда всхлипы и не громкие рыдания прекращаются, заплаканное лицо мальчика поднимается и упирается разбитым взглядом прямо в него. И ему больно. Ведь он уже когда-то видел такие глаза. Много веков назад. Точно такой же маленький и потерянный мальчик сидел на коленях Фригги и плакал. Это было так давно, а казалось, что вот только вчера. Он на секунду прикрыл глаза, задумываясь и за долгое время давая себе возможность просто отпустить ту давнюю боль потери. Он никогда не ладил с детьми и не умел их успокаивать, но этот мальчик… Что-то в нём цепляло. Что-то необъяснимое… Что-то такое знакомое и близкое, и в тоже время совсем не похожее ни на что. С ним было легко. Легко, как ни с кем другим. Смотря на свое отражение, в добрых карих глазах, он видел себя совершенно другим. В его глазах он был таким.. Свободным! "Свободный... Такое красивое слово. И так много значений в нём. Когда же я был действительно свободным? И был ли вообще?" Тогда он вспомнил, как в детстве в такие моменты Фригга всегда показывала ему какие-то фокусы, что бы он отвлёкся и забыл то, из-за чего был расстроен. Он обожал, когда она пускала маленькую иллюзию на подобии красочного фейерверка. Он так обожал этот разноцветный взрыв, что увидев однажды, не смог забыть. Ситуация была схожа, поэтому он решил что лишним здесь это не будет. Подняв ладонь перед заплаканным лицом мальчишки, он сделал несколько не сложных пассов и прикрыл ладонь. Не сильное золотисто-зелёное свечение охватило кулак, а когда он его раскрыл, оттуда вылетела целая стая чудесных бабочек, что так и норовили присесть на Питера. Мальчик в тоже мгновение забыл обо всём, став следить за невероятной для него иллюзией. Это было самое простое и самое первое заклинание, которое Локи выучил сразу же, как получил книгу заклинаний от матери. Он никогда не думал, что таким дешёвым фокусом можно хоть кого-то удивить. Но маленькое чудо, что сейчас сидело у него на руках, кажется, было поистине впечатлено и он был рад, что когда-то нашёл его. А кого именно, заклинание или мальчика, тут уже он не скажет. — Ло! Ты действительно волшебник! — со счастливой улыбкой обернулся к нему мальчик, — они невероятны! Научи меня создавать их! Пожааалуйста. — Обязательно научу. Только чуть позже. Рановато тебе пока, — с улыбкой на лице ответил Локи, но потом добавил, — и не какой я не волшебник. Я — Бог! Не называй меня так больше. — Тогда ты не зови меня крохой, я совсем уже взрослый! — в тон ему ответил мальчишка. — Хорошо, как скажешь, кроха, — в этот момент в голову пришла лишь одна довольно злорадная мысль: «Он начинает походить на меня больше, чем я сам. Старк будет не доволен.» После этого они больше не говорили, думая каждый о чём-то своём. Просто сидели рядом пару минут в тишине. Но она не была гнетущей или напряжённой. Нет, напротив, она была приятной и расслабляющей. Они будто были иллюзиями друг для друга. Каждый знал, что второй лишь играет роль, но при этом видел, что творится на самом деле. И от осознания того, что хоть одна живая душа знает правду, облегчало груз лжи, которую они взвалили на себя. Лафейсон наблюдал за мальчишкой и всё больше понимал, что его сломают. Сломают так же, как когда-то его самого. И вряд ли он сможет хоть как-то помочь. Питер же, в свою очередь, следил за бабочками. Ему не хотелось сейчас думать, что будет дальше. Он всё же был ребёнком, и это правда были не его заботы. Может, он и понимал больше, чем хотелось бы, но все ещё верил в чудо. Но обычно оно никогда не случалось. И вот, когда ему сейчас показывают хоть что-то, что может дать ему надежду в будущем, он просто не хочет ни о чём думать. Одна из многочисленных бабочек подлетела слишком близко, отвлекая обоих от раздумий, поэтому сейчас сидела на указательным пальце Питера. Он же внимательно её рассматривал, будто пытаясь найти изъян. Очарованный искусной работой магии, он, сам того не замечая, задаёт вопрос, который мучает его уже давным давно: — Ло, ты же бог, очень давно живёшь и знаешь много всего, верно? Скажи, я могу хоть кому-нибудь, хоть одному человеку довериться? Не ожидав такого вопроса от шестилетнего ребёнка, Лафейсон застывает на секунду с округлившимися глазами, но затем берет себя в руки и всё с тем же не возмутимым голосом отвечает: — Нет. Особенно, если собираешься доверять людям. Тебе обязательно воткнут нож в спину. Не стоит доверять никому. Даже себе. — А тебе? — так же спокойно спрашивает мальчишка, продолжая рассматривать бабочку у себя на пальце, будто спрашивает о какой-то мелочи, как погода. — Что ты имеешь в виду, кроха? — Я могу довериться тебе? Ты ведь мой друг. Я ведь могу верить тебе, разве нет? Верно? Хотя бы тебе? — с каким-то отчаяным огоньком в глазах тихо спрашивает Питер, все ещё не оборачиваясь. Рука всё так же покоится на голове мальчика, а бог лишь тихо вздыхает, покачав головой. — Боюсь, кроха, я последний из всех существующих на этой планете, кому ты можешь довериться. — Тогда почему ты помогаешь мне, Ло? — совершено сбитый с толку спросил Питер, не замечая, что бабочка слетела с его пальца. — Потому что...— на секунду он даже задумался, а с чего он вдруг действительно помогает мальчишке? Но затем уверенно отвечает, — Потому что я задолжал. И хочу расплатиться. Всё очень просто. Не люблю быть в долгу, особенно у людей. — Ох, ясно, — слегка расстроившись, отозвался Питер, и обернувшись обратно, увидел как бабочка, что до этого сидела на его пальце, подлетела слишком близко к горящей свечке на столе рядом с какими-то пергаментами и теперь горит. — It's better to burn out, than to fade away, — тихо пробормотал парень смотря на обгоревщие крылья бабочки. — Что ты-? —Кому вы задолжали, Мистер Ло?

***

На улице стояла ноябрьская ночь. На улице уже холодало. Деревья сменяли яркую окраску на тусклые пейзажи, и только Нью-Йорк, кажется, не хотел ничего слышать о надвигающейся зиме. Локи находился здесь только около двух недель, но его уже начинало подташнивать от одного и того же вида из окна. Особых развлечений здесь для него не было. Магией ему строго настрого запретили пользоваться. Нет, ему, конечно, плевать на эти указы, и он регулярно нарушает этот запрет, просто не хочется доставлять брату новых проблем. Возможно, если он просто потерпит и подождёт, то Тор заберёт его с собой обратно в Асгард и все наладится. Сейчас же ему только и оставалось, что ждать, как доверчивому ребёнку, чудо в новогоднюю ночь. В целом, он не жаловался. Здесь во всяком случае лучше, чем в холодных асгардских темницах. К тому же, он почти не пересекался ни с кем из Мстителей. Был просто сам по себе. Читал днями напролёт в своей комнате, которую ему выделили. Если признаться честно, то это занятие довольно захватило его. Что люди и умеют хорошо делать – так это сочинять истории. Он, если уже на то пошло, не рассчитывал даже на то, что его согласятся впустить в башню, не говоря уже о комнате. Но, как ему потом рассказал брат, изначально Старк собирался спустить его на нижние этажи, но некая Миссис Поттс, которая, как ему позже довелось узнать, является женой Старка, сказала что это кощунство и как никак он их гость, поэтому сейчас он живёт в отдельной комнате, а не в подвале с крысами. И он был весьма… заинтересован? Да, пожалуй, именно так. Его пожирало любопытство, кто же она такая? И он неприменно планировал узнать и подловить эту девушку. Но их встреча произошла совершенно случайно. Непредвиденно. И застала его врасплох, пусть он этого и не показал. Одним вечером, когда все уже разошлись кто куда, бог снова позволил себе вылезти из своего собственного карцера и выбрался на кухню. Не то, что бы ему уж что-то сильно на ней понадобилось. Нет. Просто у него начало входить в привычку, что поздней ночью, когда все спят, а его настигает уже частый гость — бессонница, он идёт на кухню, заваривает себе крепкий эспрессо с одной ложкой сахара и рассматривает ночной Нью-Йорк. Ночью этот город преображается, и ему кажется довольно забавным, вот так вот сидеть на столе с чашкой кофе и искать отличия в одном и том же месте. Это абсурдно, но что поделаешь. Вся его жизнь – один сплошной абсурд, так почему бы не позволить себе такую незначительную странность? Именно в таком положении застала его Поттс. Сидящего на столе с чашкой кофе в руках и пялящегося, как одержимый, в окно. Сегодня у девушки был полный завал, и она допоздна засиделась в кабинете за бумажками, что даже не заметила, как на улице стемнело. Поднимаясь на верхние этажи и надеясь никого не разбудить, Пеппер решила взять что-то перекусить и попутно забежала на кухню. Кто же знал, что она уже занята. Приближающийся стук каблуков немного насторожил Лафейсона, но, подумав, что вряд ли кто-то в такое время будет шастать, так ещё и на каблуках, решил, что это кто-то из рабочих спускается на нижние этажи и не обратил на это особого внимания, продолжая наблюдать за городом. Совсем не ожидавшая ночных гостей, Поттс от испуга аж подскочила, чем и привлекла внимание бога. — Ой..Я это... не хотела мешать. Я только за молоком, — как-то уж совсем скомкано пробормотала Поттс. Кажется, недосып от избытка работы плохо отражался на ней. Больше не смотря на бога, что всё так же невозмутимо пил свой кофе, сидя на столе, девушка обошла барную стойку, что бы открыть холодильник, но в последний момент случайно задела столешницу, и все стоящие бокалы полетели вниз. Секунда. И ни звука. Открыв глаза, которые во время столкновения от испуга зажмурились, девушка увидела всё такого же спокойного бога, что выставил руку вперёд и, невероятным для людей способом, удерживаел посуду от её неминуемой кончины. Открыв было рот, что бы снова извиниться, Поттс так молча и закрыла его обратно, когда бокалы аккуратно оказались на своих прежних местах, а нагло рассевшийся на её столе бог, так и дальше не проявлял ни малейшего признака жизни. Застыл, как статуя. Выдохнув, Вирджиния мысленно помолилась всем богам, кроме присутствующего, что бы эта неловкая ситуация закончилась и как можно скорее. Открыв наконец злополучную технику, девушка уже хотела выдохнуть, но несколько банок с непонятной жидкостью сразу упали на пол. Тихо выругавшись сквозь зубы, чего раньше себе не позволяла, Поттс присела, поднимая разбросанные жестянки. "Чёртов Старк! Как сделать два бара в гостиной, так пожалуйста, а как второй холодильник купить, так нет!" Совершив ещё пару безуспешных попыток к налитии себе молока, девушка, наколенная до предела, захлопнула дверь холодильника с громким хлопком. Внутри что-то забрынчало и явно разбилось. Обессилено облокотившись на барную стойку, девушка прикрыла глаза. До этого, всё время наблюдающий за этим представлением, бог спрыгнул со стола и направился к девушке. В одно мгновение у него в руках оказалась вторая чашка с кофе, которую он с лёгкой усмешкой протянул девушке: — Кажется, не только у меня день выдался тяжёлым, — изначально, он хотел съязвить и сказать что-то по типу: «Все люди на столько беспомощны, что даже молоко налить себе не могут или только вы?», но смотря на еле стоящую Поттс, желание донимать её как-то сразу испарилось и сказал он совершено другое. — Видимо, да. Большое Вам спасибо, — с вымученной улыбкой отозвалась девушка, принимая протянутый ей латте, — А Вы чего здесь в такое время? Бог на это лишь пожал плечами, мол: «Сам не знаю», но сказать же что то нужно, так что.. — Да так, просто не спится. К тому же, нам в отличии от людей не так существенно нужен сон. А вы? Чего так поздно здесь, так ещё и в рабочей форме? — Лафейсон совершено не понимал, зачем поддерживает этот бессмысленный разговор, но уходить категорически не хотелось. Девушка была приятной, и, возможно, ему действительно стоило бы с кем-то поговорить за долгое время. А она одна из немногих, кто не хочет в первые секунды кинуть в него нож, так что почему бы и нет? Хуже от этого никому не будет. — Задержалась за бумажной работой. В последнее время дела компании идут вверх, но от этого только больше мороки, если честно, — девушка сделала ещё несколько глотков спасительного напитка, но немного потеряла равновесие из-за каблуков, — вот же.. — не выдержав очередной осечки, Поттс просто скинула туфли на пол, а сама забралась на барную стойку, закинув голову назад и прикрыв глаза от удовольствия. Контакт затылке с прохладной плиткой наконец дал желаемое расслабление. — А как же Старк? — задал волнующий его вопрос бог, нарушитель минутного молчания, — Разве не он должен следить за успехами компании? Это же, по плану, его компания, разве нет? Девушка на это лишь закатила глаза, а после и вовсе засмеялась. — Тони не тот человек, который будет следить за всем этим. Он скорее.. Придумает, как собрать космический корабль или построить телепорт для своего комфорта, чем будет заниматься рутиной. Такая жизнь не для него. — Но для Вас, верно? — с какими-то не понятными нотками в голосе спрашивает бог, — может, Вам пора это принять, мисс Поттс? Вам пора прекращать жить в своих иллюзиях. — Да на что я надеялась..? Вы ведь видите меня насквозь, но зачем же тогда помогаете? — из карамельных глаз пропадает яркий огонёк, и они будто пустеют, окончательно теряя жизнь. — Вы напоминайте мне одного очень близкого человека, — с таким же пустым взглядом, он переплетает их руки и смотрит туда же куда и девушка, — и я бы хотел вам помочь, что бы Вы не закончили так, как она. Почему Вы допустили всё это? Вы ведь далеко не глупа, и другие варианты явно были. Так почему же? — Так уж вышло, — с печальной усмешкой на лице еле слышно шевеля губами отвечает Поттс. — «Так вышло» — из этой фразы получился бы отличный эпиграф к любой из человеческих жизней. Но разве поздно что-то менять? Как минимум, в Вашем случае. Что-то непонятное щёлкает внутри девушки, и пустые до этого глаза наполняются крошечной, но надеждой. — Могу я попросить Вас об одолжении? — Разве что только об одном, — заговорщически отвечает Лафейсон. — Обещайте мне, что несмотря ни на что, будете защищать моего сына. Не важно, что случится со мной или с кем-то другим, прошу, приглядывайте за ним. — Обещаю. Слово бога. Но могу я просить Вас об ответном одолжении?, – Девушка незамедлительно кивает, — Тогда будьте счастливы, пожалуйста. Девушка на секунду теряется, а потом как-то понимающе кивает, и приподняв уголок губ, в слабой улыбке перевела тему. Они сидят так ещё долго, говоря обо всём и ни о чём одновременно. Так как это обычно делают давние знакомые. И, возможно, они действительно уже давно знакомы, но просто не встретились раньше. Только вот человек за дверью, наблюдая за этой картиной, всё понял не так, как нужно было, и ушёл раньше, чем следовало. И кто знает, возможно, именно эта ночь стала началом конца.

***

— Твоей маме, кроха. Твоей маме… Этот ответ никто не услышит, ведь сказан он был в пустоту холодной библиотеки.