Каждое лето

И Олег действительно пришел тогда за спящим Сережей. Он сделал фотографию, прежде чем начал будить друга… объекта воздыхания? Возлюбленного? После того вечера Олег точно убедился, что он неровно дышит к своему другу. Бабочки в животе не засыпали, ведь в голове не угасало воспоминание о скромном поцелуе Сережи, а дальше подростковое воображение Волкова разыгрывалось, представляя, как он аккуратно целует ключицы Разумовского, его шею, веснушчатые плечи, коленки… Да, Сережа определенно ему нравится. Олег не знает, как себя теперь вести. Если как обычно, то Волков просто взорвется от сдержанных чувств. Если будет проявлять свои чувства — Сережа посчитает его странным, хотя тот часто бывает до жути тактильным и любвеобильным в какой-то степени. Он размышляет о том, будет ли он добиваться Сережу в любовном плане. Ему просто страшно потерять такого хорошего друга, а больше страшно за то, что у Сережи никого из друзей не останется. Ладно, Олег подумает над этим позже. Сейчас же он проведет свое время вместе с Сережей, который остался у него на ночь, ведь их семьи отмечали день рождения мамы Олега и решили задержаться до утра. Парни засиделись допоздна, изучая сделанные фотографии за несколько дней, ведь Олег сказал, что они сначала истратят всю пленку, а потом будут смотреть результаты. Часто это были просто пейзажи — закаты, цветочный луг и белые ночи, другие — неудачные, но смешные селфи Олега с Сережей, а также сам Разумовский, который был снят исподтишка. Тот немного смущался, но потом просил скинуть эти фотографии ему. — В Инстаграм выложишь? — подшучивал Олег, но не с целью посмеяться над Сережей. — Просто на память. Я не выкладываю в социальные сети свои фото, ты же знаешь, — он пожимает плечами, а потом листает дальше и видит ту фотографию, которую Олег хотел перекачать на телефон, а потом удалить с фотоаппарата. Спящий Сережа, — Ты когда успел? Олег чувствует себя так, будто его застукали за преследованием за кем-то, но он старается отвечать как можно больше непринуждённее: — А, ну когда я заходил за тобой в первый раз с фотиком. Ты просто выглядел забавно, — он улыбается, совсем не думая о том, что рассматривал эту фотку довольно долго. И что хотел бы видеть такого Сережу каждое утро. — Засранец, — цокает он, отдавая фотоаппарат, — Давай уже спать ложиться. И Олег соглашается, потому что уже действительно клонило в сон. Сережа ложится на кровать Волкова, а сам он укладывается на матрас, устеленный на полу. Проходит минут двадцать, и все это время Волков пытается уснуть, но отвлекается на немного сбивчивое дыхание Сережи. Наверное, какой-то кошмар. Олег открывает глаза, ожидая увидеть перед собой потолок, но вздрагивает, когда наблюдает нависшего над собой Сережу, чувствует, как рыжие волосы щекочут его щеку. — Я не могу уснуть, — он убирает волосы, чтобы они не мешались. Олег сглатывает. Он вблизи еще красивее, чем обычно. Волков мог бы посчитать все веснушки и вычислить, сколько новых появилось из-за яркого солнца. — Тебе сказку на ночь почитать? — шутит Олег, но потом видит кивок Сережи, немного удивляясь. — Просто у тебя голос такой успокаивающий, — пожимает плечами. Олег соглашается, вспоминая хоть какую-нибудь сказку. Он облокачивается на кровать спиной, наблюдая за обнимающим одеяло Сережей. — На одной окраине леса жила маленькая, пестрая птичка, но очень певучая. Она очень любила петь, но боялась этого делать, ведь почти все жители леса шикали на нее, — Олег смотрит на Сережу, глаза которого закрываются в надежде задремать, — Шикали потому, что на пение птиц приходили очень ловкие коты, которые запросто могли залезть на дерево. Так что птичка позволяла себе петь только когда она была очень высоко, — он слышит, как Разумовский шуршит пододеяльником и поворачивается на бок, лицом к нему, — И однажды птичка улетела от своего родного леса очень далеко. Нашла укромное место и огляделась по сторонам, но когда поняла, что она в безопасности, то громко запела. Вдруг… Серый? — Олег проверяет, заснул ли тот. — М? — сонно отвечает Сережа, не открывая глаз. — Проверка, — держит в курсе Олег, — Вдруг она услышала шелест камышей в речке, у которой она пела, но вышедший оттуда аист снес все ее переживания. И вдруг этот аист возмутился: «Почему ты перестала петь? Я наслаждался». Вскоре к аисту подключились чайки, воробьи и камышовки, и все они стали слушать пение той самой птички, которая совсем не хотела возвращаться обратно домой. Да и зачем? Олег смотрит на спокойно дышащего Сережу и улыбается. Перед тем, как лечь на матрас, он привстает на коленях и аккуратно целует Разумовского в веснушчатый нос. Целовать его приятно. Сережа открывает свои глаза на мгновение и улыбается Олегу, а у того сердце в груди начинает болеть. Он тянет его за руку к себе, а сам отодвигается к стенке. — Ложись, а то ты как бедный родственник. Олег хочет поспорить, но считает, что это не нужно, поэтому укладывается рядом с Сережей, повернувшись к нему спиной. Через несколько мгновений он чувствует, как аккуратные руки Разумовского обнимают его со спины, и Олег не выдерживает, ощущая жуткий переворот в животе. Он поворачивается к Сереже лицом и обнимает за талию, придвигая ближе к себе. Когда Сережа спустя минуту обмякает в объятиях и утыкается щекой в грудь Олега, тот понимает, что готов побороться за этого огонечка. И дважды это понимает, когда с утра просыпается, уткнувшись в рыжие волосы, пока Сережа лежит чуть ли не на нем, обнимая за плечи одной рукой.