Белая бабочка

      Иногда Итэру кажется, словно он забыл нечто важное. Во снах, больше похожих на кошмары, он видит чей-то тонкий силуэт, тёплый смех и нежные объятья, которые превращаются в стальные тиски, а тело десятки раз пронзают копья. Силуэт рассыпается золотыми искрами, превращаясь в тонкую нить, словно путеводный клубок, который ведёт в неизвестность, в темноту к ещё большим страданиям. Кто все эти люди? Чьи эти тела?       Итэр их не знает, но сердце в груди останавливается и разбивается на сотни осколков, впиваясь в плоть виной, тоской и отчаянием. Он их не знает! Не знает! Не знает!       Просыпается Итэр в криках и слезах, пытаясь отбиться от невидимого врага. Что-то кричит, что всё вокруг неправильно, неверно и ложно, но его всегда обнимают крепкие руки, с тихим голосом. — Это всё сон, Итэр, просто кошмар, тише-тише, я рядом, я всегда буду с тобой.       Чжун Ли всё что-то шепчет и шепчет, удерживая дрожащее тело, нежно баюкает, утирая чужие слёзы. И Итэр успокаивается, прижимаясь ближе к тёплой груди, дыша в ритм с чужим сердцем. А внутри что-то мерзко скребётся, воет и бьётся, иногда срываясь на смех. И утихает лишь с восходом солнца. Итэр и сам верит в своё сумасшествие.       Кто он и что он? И почему сам себе кажется ложным, неправильным и искривленным? Кто все эти люди в его снах, так неистово просящие помилования?

***

      В поместье подруги Чжун Ли супруги выдвигаются после полудня. Итэр чувствует себя несколько вяло, заторможено наблюдая за пейзажем за окнами. В Инадзуме только наступила весна и всё вокруг деревьев сакуры завалено листьями нежно-розового оттенка. Прекрасное время для свадьбы, проскальзывает мысль у Итэра. — Гуй Чжун, — Итэр на мгновение смолкает, смакуя нежное имя, — кто она?       Чжун Ли клонит голову в бок, а после чему-то кивает. — Раньше она жила в Ли Юэ и была учёной, изучающей природу. Если говорить о большем, то она перерождение моей давней подруги, Богини Пыли. Пусть она и не сохранила воспоминания о прошлой жизни, её было легко узнать, ведь на девушке остался божественный след. Занимательно то, как она похожа на прежнюю себя, несмотря на то что стала смертной. — Богиня Пыли?.. Переродилась? Разве это возможно? — Боги рождаются из веры и получают силу от неё, они не похожи на архонтов, адептов или смертных.       Итэр обдумывает эту фразу, она кажется смутно родной, но голову пронзает вспышка боли и Итэр шипит, хватаясь за голову. Перед глазами мелькают странные размытые образы, пока чужой голос не приводит его в чувство: - … расслабься, всё в порядке, всё хорошо. — Я в порядке, — Итэр держится за руку Чжун Ли, которая словно ослабляет его боль. — Я скажу Альбедо побыть рядом с тобой, это поможет, — проговаривает Чжун Ли, в последний раз проводя по светлым волосам и отстраняясь. — Они с нами? — если Альбедо отправился с ними, то Тарталья неизменно крутился рядом с ним, напоминая то ли охранника, то ли обычного одержимого, но лишнего себе никогда не позволял. — Хотят получить разрешение на передвижение по островам пока мы здесь. Альбедо заинтересовался останками дракона, погибшего от руки электро архонта.       Итэр хмурится от боли в висках, в голове пролетают смазанные силуэты двух женщин. Боль на мгновение становится сильнее, но тут же исчезает без следа. В памяти всплывают воспоминания, настолько неожиданные, будто чужие. — Электро архонт? Разве Макото не умерла?       Чжун Ли снова касается его, чужие глаза напротив сияют золотом. — Эи, Итэр, Инадзумой всегда правила Эи — единственный архонт, оставшийся от старой семёрки. Похоже твои воспоминания опять начали путаться, когда вернёмся я приготовлю тебе отвара — головная боль тоже пройдёт.       Итэр бездумно кивает, откидываясь на сидение. От бессонной ночи и лёгкой качки начинает клонить в сон и вскоре он засыпает. Чжун Ли касается шёлковистых волос спящего, целует конец золотой косы. Тихо шепчет самому себе: — Всё пытаешься убежать… Как же сложно держать в узде богов. Как мне полностью подавить твою силу? Тц-тц, мне не нужно, чтобы ты приходил в себя.

***

      Эи, кое-как занявшая место своей сестры и едва ли справлявшаяся с непривычными для неё обязанностями — всё же до этого она была лишь псиной на привязи, безропотно косящая противников, кровавое орудие, — смотрела на Альбедо с нетерпением. — Если ты солгал в том письме, то тебя даже Моракс не спасёт. Хотя, он ведь нашёл для себя новую игрушку. Удивительно, как он так долго мог держать тебя рядом с собой.       Альбедо никак не реагирует на её слова, даже не меняется в лице. Эи больше не видит в нём и капли того юного мальчишки, растерзанного архонтами. Она кривится от того, каким грязным он стал. Всё же, в первозданном виде он был куда лучше. Даже Макото понравился. Она кривится ещё сильнее и бросает: — И что тебе ещё нужно? — Создай куклу, для неё понадобиться вместилище, ведь само по себе тело у неё не появится. Ты умеешь, я знаю.       Эи встаёт, голос её становится выше, сильнее: — Куклу? Алхимик, ты можешь создать гомункула — тело подобное нашим, создать сильное тело альфы — какая ещё кукла?!       Вдали грохочет гром, Эи не сдерживает гневно горящую ауру альфы, перед которой все падают ниц, как им и положено. Альбедо стоит, не шевелится, смотрит на неё своими огромными глазами, похожими на сдохших рыб. — Да, я алхимик, — вздорный омега скрежет зубами, — я знаю, на что способна кхемия. Тело гомункула не выдержит Сердце бога. Или ты хочешь разваливающееся по кускам тело?       Эи молчит, смотрит светящимися глазами, в которых будто витают искры молний. Тяжёлая тишина повисает в воздухе, а омега даже не кривится. — Отродье, во что тебя превратил Моракс? Ты должен был сдохнуть ещё тогда. Даже мои братья и сёстры погибли, а ты живёшь как вертлявый червь.       Альбедо усмехается, впервые позволяя эмоциям проскользнуть, но тон голоса всё так же безразличен: — Братья и сёстры? Я думал ты не считаешь их такими близкими, раз согласилась на сделку.       Лёгкие искры мечут в стороны, дерево под рукой Эи ломается. Они молчат, сверля друг друга взглядами. — Ладно. Ладно. Кукла, хорошо, что ещё? — Остальное я достану сам. На подготовку мне нужно некоторое время. — Сколько? — Это трудоёмкий процесс, я не могу дать конкретных дат, но не так долго, сколько тебе пришлось ждать. — Тогда отправляйся, не трать время попусту.       Альбедо не кланяется, просто уходит, чувствуя тяжёлый взгляд на спине. Эи, в отличии от своей сестры, была хаотичной, но не собиралась нарушать сделку. Когда всё закончится, её гневу будет не на кого обрушиться. Тяжело выдыхая уже покинув зал, Альбедо едва остаётся на ногах от дрогнувших коленей. Ауру альф архонтов было почти невозможно выдержать, но он мог, столько лет проведя под боком Моракса. Запах Эи почти осел на его плечах и он едва поборол желание брезгливо отряхнуться. От этой грязи он уже никогда не избавится.       Тарталья ждёт на выходе, горделиво приосанившись стоит у забора, игнорируя взгляды стражников. Сияет улыбкой, замечая Альбедо. Подошедшего омегу потряхивает по плечам, будто скидывая пыль. Трясёт документом в руках, спрашивая: — Куда теперь отправимся, дорогой учёный?

***

      Гуй Чжун, вошедшая с прислугой, которые занимают места у стен комнат, красива. Даже в грузном одеянии в несколько слоёв остаётся изящна, будто птичка. Необычно короткие волосы едва достигают плеч, две длинные пряди покачиваются от движений головы, а чёлка аккуратно причёсана и словно приклеилась к лбу без движений. Рядом с ней Итэр ощущает странное, почти знакомое покалывание по всему телу. От вида её профиля его почти бросает в дрожь. Он комкает своё одеяние потными ладонями, не может объяснить странное волнение. — Мне очень приятно, что на моей помолвке будет присутствовать сам Властелин Камня и его супруг, — она мягко кланяется до пояса, и после лёгкого кивка от Моракса, присаживается с ними за стол. — Мне отрадно видеть, как народы двух стран образуют союзы несмотря на все предрассудки, разве это не прекрасно? — Вы благоволите мне, господин, вы счастливы — счастлива и я. Для меня, как жительницы Ли Юэ, это самая большая награда. — Не забывать свои корни — ваши родители правильно вас воспитали. Пусть ваш союз будет полон благополучия и процветания.       Итэр молчал, едва слыша их разговоры. Он отпил воды из пиалы, чувствуя тошноту. Он почти никогда не участвовал в разговорах, которые вёл Чжун Ли, лишь судил, когда была необходимость. Отстранённо заметил, что раньше, теперь он и не мог вспомнить когда, он не был так отчуждён в разговорах. По телу снова пробежала тошнотворная дрожь и он резко прервал разговор: — Я выйду, подышу свежим воздухом.       Моракс остановил его за запястье, но Итэр столкнулся с светлыми глазами Гуй Чжун и почувствовал необъяснимый страх. Боль в груди собралась клубком, стискивая нитками. Он не услышал слова Моракса, вырвал руку и покинул комнату, рвано выдыхая. Кем она была? Кем и почему так… — Вы в порядке?       Чужая рука, опустившаяся на плечо так напугала его, что он тут же прижал её обладателя к стене. Красная ткань перед лицом и чужой болезненный стон, светлые волосы. Резко выдохнув, Итэр отступил назад, отпуская Тому. Тот потёр ушибленный подбородок и отступил на шаг. — Простите, я напугал вас?       Итэр, сжимая дрожащие руки, проскрежетал: — Не трогай меня, иначе… Я не гарантирую, что ты останешься жив.       Гнев забурлил в Итэре, как подожжённая трава. Огонь быстро распространялся, пожирая деревья, дома и тела. Огонь горел так ярко и так высоко, словно мог достать верхушки опрокинутых огромных каменных глыб. Дрожь в теле Итэра унялась внезапно, он сморгнул видение, тут же забыв о нём, посмотрел на Тому. — Что ты тут делаешь? — Эм, сопровождаю вас?       Итэр отстранённо кивнул, вспоминая о свадьбе. Тёмный коридор усадьбы показался невыносимо узким и удушливым и кивнул Томе: — Давай выйдем на воздух.       Тома кивнул, ведя по коридорам и краем глаза иногда поглядывал на него. Что этот странный иностранец хотел от него? Во дворе Итэр глубоко вдохнул, ощущая морской воздух. Инадзума была сплошь окружена океаном, многие километры воды, она была отлична от Ли Юэ, пространство которой было благодатной почвой и границами других стран. Тома молчал, а его светлые волосы сияли на солнце. — Ты не из Инадзумы?       Тома помялся, странно посмотрел на него и отвёл взгляд, глядя куда-то в океан. — Вы правы, я родом из Мондштанда, в Инадзуме оказался волею судьбы… Мне повезло, что клан Камисато принял меня к себе. Я премного благодарен клаве клана — Аято, он многое сделал для меня и я буду до конца жизни верен ему. Даже не знаю, какой была бы моя жизнь, если бы не он.       Тома коснулся своей странной повязки с рожками, тут же одёргивая руку. На мгновение крепко сжал балку перил и повернулся с лёгкой улыбкой: — А вы? Ваша родина Ли Юэ? — Родина…       Итэр замолк. Ли Юэ его родина? Было ли это место его домом? Он отчего-то снова посмотрел на светлые волосы иностранца. Его родная земля, его… — Вот куда ты пропал, Итэр, — Чжун Ли со спины мягко обхватывает его за запястья, — я успел заволноваться твоим долгим отсутствием. Увлёкся разговором с нашим проводником?       Тома молча склоняется в поклоне. Итэр чувствует вялость, желание отпустить усиливается, но глядя на чужие светлые волосы, он хватается за слова. Его родина, его дом, где же он? — Я прошу прощения за вчерашнюю сцену, мой супруг в силу болезни иногда… творит всякое. — Не стоит, господин Чжун Ли, мы все относимся с пониманием и хотим обеспечить вам комфортное пребывание здесь без всяких неудобств. — Замечательно. Пусть всё так и будет.       Чжун Ли уводит его, а Итэр понимает, что не знает, где его родина.