пожалуйста, спаси меня.

      Переломные моменты в жизни никогда не схожи с теми, что показывают нам в кино. Нет этой замедленной съёмки, грустной музыки на фоне и наполненных эмоциями глаз. Нет ничего из того, что могло бы указать на неповторимость момента и его последствия. Зачастую, люди даже не догадываются о том, что после этого все будет иначе. Ещё бы, откуда им знать, что после этого - новая жизнь?       Джисон тоже не знал.       В утро когда он собирался на учёбу, он не догадывался, что вернётся оттуда разбитым. И родители как на зло молчали. Не говорили ему ничего, не предупреждали. Упомянули лишь, что это престижный университет, а для будущего наследника место обучения очень важно. Вдруг его за человека не захотят считать, если он не будет выпускником самого элитного учебного заведения Кореи? Это никуда не годится. Раз уж играть, то до конца и без отступлений.       Так что Хан даже не сопротивлялся, понимая, что ему никогда не поступить на журналиста, как бы он не горел идеей показывать людям правду и бороться с этой бесконечной паутиной лжи, которая окутала собой весь социум. Но это ведь не профессия для сына чуть ли не императора страны в отельным бизнесе. Это профессия для глупых мечтателей, а Джисон - выделяющийся прагматик. Как минимум, его заставили стать таким. Ну или он уж слишком хорошо притворялся.       Так что он даже не думал о том, как сильно новое место обучения изменит его жизнь.       Он и делал все на автомате. Пробуждения, душ, завтрак, сбор учебников, проверка плейлиста на дорогу и короткий разговор с Питером перед выходом.       В беседе нет ничего особенного, лишь то, что Джисон снова не выспался, а идти в новое для него место совсем не хочется. Там, наверное, такие же противные люди, как и в старшей школе, а ими он сыт по горло. Он даже упомянул, что ему там нечего делать, ибо весь материал он давным-давно изучил вместе со своими репетиторами. Да и ради всего святого, какой из Джисона экономист? Для чего ему это вообще? Он с цифрами вообще не дружит, заставляя себя зубрить до того момента, пока кровь из носа не пойдёт, лишь бы отца не расстраивать.       Именно поэтому он не запоминает ничего из этого утра. Даже на дорогу не смотрит. Не рассматривает лица людей, которые проходят мимо, не старается запомнить вкус кофе, который он покупает в местном автомате и даже архитектурой здания не восхищается. Не интересно ему все это. Лишь бы поскорее пришёл вечер, когда он закончит со всеми делами и сможет лечь спать. Только так он сможет забыться на пару часов и не думать о том, как же все вокруг бескрасочно. Не то, что в выдуманных мирах, куда доступ имеет один лишь Питер.       Он не здоровается с новым коллективом, не улыбается миловидным юницам и не запоминает имя своего преподавателя. Не парится насчёт того, какой ручкой писать в новой тетради и не пугается, когда сосед роняет свой стаканчик с кофе прямо на его белые кеды. Он не поправляет свою причёску после того, как проспал целую пару головой на тетрадах, отчего в волосах творился целый бардак. Лишь проводит по ним своими изящными пальчиками, дабы в глаза не лезли, и сонно зевает.       День не радует его. Ни вчерашний день не заставил его сердце трепетать, ни этот. И, скорее всего, завтрашний день будет точно таким же. Какая досада. И зачем тогда просыпаться?       Джисон не знает, но продолжает делать это каждое утро, даже не злясь на будильник за его раздражающий визг. Можно было, конечно, поменять песню, но Хан не видел в этом смысла. Все равно будет бесить.       Все было хорошо, пока в потёртом блокнотике мирно ждал его Питер. С той же черной кепкой, лучезарной улыбкой и готовностью послушать абсолютно все, что захочет ему рассказать Хан.       Именно поэтому, после завершения очередной пары, он садится на лавочке под деревом, открывает свой рюкзак и достаёт оттуда своего бумажного друга.       Жара была невыносимой. Этот сентябрь явно не хотел прощаться с летнем палящим солнцем, так что перед тем, как прийти сюда, Хан покупает себе стакан холодного кофе, кладет его возле себя и начинает рассматривать своего друга.       Как же хорошо, что он есть. Без него Джисон бы не справился, пусть он и являлся всего лишь рисунком.       Парень поднимает свой указательный палец, кладет на поверхность бумаги и проводит им по очертаниям лица Питера. Лёгкая улыбка касается его губ. Кажется, впервые за этот месяц. Но сегодня у Питера было своеобразное выражение лица. Будто что-то не так. Его улыбка больше не выражала ту радость, что и вчера. Будто предвещала что-то не особо хорошее. Может, у Джисона мозги от жары расплавились, но он был готов поклясться, что сегодня он не узнает своего друга, который оставался неизмененным на протяжении стольких лет.       Он не придаёт этому особого значения. Скорее всего, он просто переутомился, вот и видится ему всякое. Он так же не придаёт значение тому ребёнку, который, видимо, только учился кататься на велосипеде, отчего руль в его руках был совсем неудержимым, а родители давным-давно потеряли контроль над своим чадом, который прямо сейчас надвигался в сторону Джисона с ужасными воплями.       Столкновение с лавочкой на который уселся парень было неизбежным. Жаль только, сам юнец понимает это слишком поздно. Лишь тогда, когда паренёк находится в каких-то жалких метрах от него, испуганно выставляя свои ручки вперёд и ожидая ужасной боли от падения.       Джисон рефлекторно откидывает блокнот в сторону, а тот удачно падает на землю. Пытается поймать малого, но вместо этого лишь роняет стакан с кофе, который приземляется прямо на рисунок. От удивления парень не замечает, как колеса миниатюрного велосипеда находятся слишком близко, а через секунду и вовсе раздавливают бумажного друга старшего.       Мальчик падает прямо в руки Джисона, а велосипед неприятно царапает колено старшего, отчего он морщится, все ещё не осознавая происходящего. Младший начинает плакать, а Джисон злиться. Родители того подбегают, извиняются и берут своё дитя на руки. Хан лишь кивает им, мол, ничего страшного, с кем не бывает, и махает им на прощание.       Секунда, и мир переворачивается вверх дном.       Переломные моменты в жизни никогда не схожи с теми, что показывают нам в кино. Нет этой замедленной съёмки, грустной музыке на фоне и наполненных эмоциями глаза.       Джисон не помнит, как упал на землю. Не помнит, как его руки начали дрожать и не помнит, в какой именно момент первая слеза скатилась по его щеке.       Лист, на котором красовался Питер, был разорван, а сама бумага была пропитана кофе, отчего очертания рисунка совсем расплылись, не оставляя ничего от того озорного мальчика, которого знал Джисон.       Сентябрь больше не казался тёплым. Хан потерял единственного друга, которого имел.       Солнце уже не палило так сильно, иначе почему плечи Джисона так отчаянно дрожат? Дети перестали так сильно смеяться на фоне, потому что Джисон не слышит ничего, кроме своего собственного сбитого дыхания и тихих всхлипов.       Кажется, мир решил остановиться. Видимо, где-то в космосе произошёл сбой, ибо время перестало идти своим чередом. Все зависло в одной картинке, и единственное, что сейчас имело смысл и важность -- это Питер, чья улыбка красовалась теперь на двух отдельных клочках бумаги.       Мы никогда не знаем, когда потеряем самое драгоценное, что у нас есть. И никогда не знаем, что готовит для нас вселенная, дабы заполнить давящую пустоту.       Джисон судорожно собирает остатки своего друга с земли, аккуратно складывает их в блокнот и кончиком рукава проходится по влажным щекам, убирая ручейки слез.       Нельзя плакать там, где его видят. Нельзя давать слабину перед теми, кто может уничтожить тебя одним выстрелом очередной статьи в газетах. Джисон не имеет на это право.       Он быстро встаёт с земли, чувствуя, как бешено колотится его сердце и как быстро ему начинают отказывать ноги. Ему нужно спрятаться. Сбежать. Исчезнуть. Прямо сейчас.       Он закидывает рюкзак на тощее плечо, пытаясь разглядеть хоть какую-то дорогу перед собой. Но все тщетно. Пелена слез перекрыла абсолютно все, так что в конечном итоге он все равно бежит в неизвестном для него направлении, стараясь не сбить прохожих с ног.       Терять близких всегда больно. Терять родных - невыносимо.       Высокорослый забегает в первое общественное заведение, которое ему попадается. Кажется, он забрёл в какую-то кафешку, он не совсем уверен. Разыскивает разбитыми глазами указатель к туалету и направляется прямо туда.       Как же иронично, что оплакивать самую большую потерю в его жизни он будет именно в таком месте.       А ведь в фильмах всегда все иначе. Люди обычно медленно скользят по стене, пока реки слез скатываются по их щекам, а сами же они воют во все горло и просят бога отменить ту карму, что им дана.       У Джисона же все было иначе.       Он сидел на закрытом унитазе, вытирая лицо туалетной бумагой и рассматривая то, что осталось из когда-то самого близкого для него существа.       Кажется, боль настолько все проглотила и заполнила собой, что парень перестал что-либо чувствовать в целом. Даже слезы не так активно льются, да и всхлипы стали реже.       Кажется, Хана больше ничего не держит в этом мире. Кажется, это самый настоящий конец.       Из его головы вылетает тот момент, когда он понимает, что больше ничего не вернуть. Не осознает, как заставляет себя встать с унитаза и выйти из кабинки. Помыть лицо, посмотреть на свою жалкую физиономию и окончательно потерять смысл жизни.       Как говорилось ранее, переломные моменты никогда не дают о себе знать. Не подготавливают нас к тому, что скоро будет иначе. Будет радостно, грустно или невыносимо. Они происходят так, что ты не успеваешь все понять, как оно уже и подходит к концу.       Именно так и произошло с Джисоном. Он горевал по своему другу столько времени, что и забыл, как бывает иначе. Он не помнил, где начало, а где конец. Кажется, он застрял в моменте, когда в последний раз взглянул на лицо мальчика, так напоминающего ему кота, и подумал, что тот сегодня не в настроении.       Знал ли Питер, что это их последний день вместе? Кажется, знал..