Как от собственной крови до нитки промокнет лён — станешь ты для безумия правильным королём

      — ДРАКОН! Открывай! К тебе звезда пришла! — Шеогорат несколько раз со всей силы ударил кулаком в золотые ворота, расположившиеся аккурат посередине дворцовой стены, выходящей в Небесный Сад. — Спишь что-ли? — Пробормотал негромко и для верности потыкал кончиком трости в выгравированное изображение клыкастой пасти. То скривилось и предупреждающе клацнуло зубами, заставляя отдернуть руку.       Зачем он в такую рань пришел к богу-дракону Времени? Все просто! Просто он проспорил Боэтии. Глупо попался, надо сказать. А произошло все, как водится, случайно.       Князь интриг явился, по обыкновению, без предупреждения, чтобы любезно поинтересоваться физическим и душевным здоровьем дорогого собрата. Окутал сетями разговоров. Оплел различными предложениями о сотрудничестве. Всеми силами пытался показать свою радость и расположение. Однако Шео не слишком поверил.       Он стойко держался, проявив по максимуму свою человеческую сторону: мало на что соглашался и внимательно вникал в смысл каждого слова, слога, буквы, сказанной принцем интриг, тайн и обмана. Его речи могли казаться сладкими, но впоследствии жалили не хуже самых опасных кинжалов… Это он помнил.       Однако рядом не было Джиггалага, который мог лишь одним своим видом отпугнуть хитрого собрата. Не было Хермеуса, чтобы уберечь от необдуманных действий. Да и у молодого Шеогората не хватило надолго выдержки и сосредоточенности. В конце концов, привычное искаженное состояние сознания затмило разум, притупило чувство опасности. Шеогорат вновь стал самим собой, насколько у него это получалось после ритуала: беззаботным безумным принцем, а потому с лёгкостью согласился на игру в шахматы, предложенную Боэтой. Хотя зарекался же после партии с Вайлом за стол больше не садиться…       Они поспорили, решив, что тот, кто проиграет, пойдет к Акатошу и каким угодно способом выспросит у него заклинание для управления временем. Оба знали: иногда бог-дракон одаривает таким колдовством самых преданных его служителей. Но вот Дейдра…       Передаст ли дракон власть над частью своего аспекта силы дейдрическому принцу? Самый глупый вопрос на свете! Конечно же нет. Это было и так всем ясно. И, тем не менее, Шеогорат, пытаясь понять, зачем Боэтии понадобилось сие пресловутое заклинание, вполне успешно продул три кона подряд. Как же принц обмана тогда сочувственно хмурился, как журил за рассеянность. И как был зол Хаскилл…       Только раз — после конца игры — кинув взгляд на своего камердинера, Шеогорат понял, какой его слуга всё-таки прекрасный актер! На безмятежном лице не отражалось ни одной эмоции. Спокойствие. Равнодушие. Но вот глаза…       Недаром говорят, что глаза — зеркало души. Хаскилл был в ярости на Боэтию. Если бы не присутствие самого Шео, то, вероятно, камердинер с огромным удовольствием удавил бы Принца Интриг собственными руками! И у него это, возможно, даже получилось бы. Потому что Шеогорат не терпел слабаков подле себя. Потому что Хаскилл давным давно сражался с ним самим и даже научился побеждать в шести случаях их десяти. Потому что прежний Шеогорат лично рассказал слуге обо всех самых болезненных точках своих собратьев… Перестраховщик.       Но в нынешнем состоянии, ещё не до конца пробудивший собственные силы, Шеогорат не хотел раздувать скандал с одним из старейших братьев из-за «неподобающего поведения своего слуги», а потому лишь приподнял бровь и практически незаметно повел пальцами. Камердинер, напряжённый донельзя, чуть склонил голову и отступил на шаг назад, показывая, что желание повелителя — закон.       Уже позже, когда Боэта ушел, пожелав напоследок удачи и скорейшего возвращения из чертогов дракона, Шеогорат поинтересовался у Хаскилла, почему тот так зол.       — Если мне будет позволено ответить честно и не навлечь ваш гнев, милорд… — начал тот лаконично, на что Шео торопливо замахал руками.       — Тебе можно всё. По крайней мере, сейчас. Давай оставим патетику, — принц усмехнулся. — Думаешь, я не почувствовал твоего желания убить нашего названного гостя? Его ты смог провести. Гордись! Никаких помех в эмоциональной сфере. Провести Повелителя Интриг не так легко, как кажется. Но у тебя получилось. Шедеврально! Превосходно! Однако… Со мной такая игра не пройдет. Ты хотел отправить его в Воды Обливиона. Почему?       Хаскилл вздохнул и устало ответил.       — Потому что он пришел за тем же. Проблема в том, что потребовал от вас Боэта. Вы хоть понимаете, что это самоубийственно?       — Самоубийственно? — Шеогорат удивлённо посмотрел на слугу.       — Разумеется. Вы, возможно, не помните, — начал Хаскилл, осторожно подбирая слова. — Однако энергии даэдра и аэдра различаются. И хоть в последних присутствует толика крови вашего прародителя — Падомая — но этого недостаточно. Кровь Ану в них сильнее. И она несет опасность вам, милорд.       Шеогорат слушал Хаскилла и с каждым новым словом все больше хмурился. Калейдоскоп разрозненных воспоминаний предыдущих личностей вертелся в голове, постепенно выстраиваясь в более-менее цельную картину. Камердинер же продолжал:       — Пусть аэдра смертны и редко спускаются в Нирн, однако они сильны. Очень сильны и опасны. Они копят свою силу в небесных чертогах веками. Их сияние или даже прикосновение способно отправить принца на перерождение. Поэтому вы со своими светлыми собратьями предпочитаете встречаться редко, и только по очень, — он выделил это слово голосом, — очень важным вопросам. А если встречаетесь в Адамантиновой башне, то находитесь по разные стороны зала, и защищает вас друг от друга специальный барьер, создаваемый нулевым камнем. Понимаете?       — Помню, — слегка охрипшим голосом произнес Шео. — Я вспомнил. Этот идиот решил от меня избавиться? Верно? — В золотых кошачьих глазах мелькнула ярость.       — Да, — спокойно ответил Хаскилл. — Принц Боэтия видимо прознал, что вы еще недостаточно восстановились, мой лорд. И потому решил отыграться за все предыдущие ваши выходки.       — Это чем же я ему так насолил? — усмехнулся Шео, опираясь на трость и раскачиваясь на носочка вперед-назад. — Украл любимую вазу из сервиза? О, или сорвал его любимый кровавый турнир?       — Это тоже было, — бесстрастно кивнул камердинер. — Но помимо этого вы увели из-под носа Боэты пятьдесят душ и сумели каким-то образом заполучить Золотую Марку в свою коллекцию артефактов в обход Принца Интриг. Это было против правил.       — Что мне эти правила? — фыркнул безумный бог, взмахивая рукой и рассеивая морок шахматной доски. — Правила пишут зануды.       — Тем не менее, позволю заметить, мой лорд, что Боэта так не считает, — произнес бретонец, скрестив руки на груди. На удивление, при разговоре с этой версией своего повелителя он чувствовал себя намного расслабленнее, чем во все предыдущие столетия.       — Ладно, ладно! — всплеснул руками Шеогорат. — Я понял, что очень разозлил собратца. И много ему, кхм, задолжал. В ответ же он, пользуясь моей частичной потерей памяти, решил меня отправить на перерождение. Так?       — Да, мой лорд.       — И он уверен, что Акатош просто испепелит меня за наглость, как только я появлюсь у него на пороге?       — Верно.       — Так чего мы тогда ждем? Вперед!       — Что? — Хаскилл посмотрел на Шеогората, как на сумасшедшего. В прочем, он таковым и был. — Вы точно уверены, что хотите сейчас прочувствовать на себе всю суть бассейна возрождения? — камердинер замялся. — Это… Это очень больно, милорд.       — Пустяки. Перетерплю, — отмахнулся принц. — Зато не прослыву трусом или, что еще хуже, тем, кто не держит свое слово. А я держу, — он гордо поднял голову. — Я всегда держу свое слово, даже когда сам не в себе! Запомни это, Хаскилл.       — Да, мой лорд, — произнес тот и, не сдержавшись, в странном душевном порыве обхватил длинными пальцами запястье господина. — но вы…       — Что? Еще слишком слаб? — Шеогорат приблизился к слуге и, чуть склонив на бок голову, лукаво улыбнулся. — Я докажу вам! Докажу вам всем совершенно обратное. Я принц, а не безобидная букашка. И я не позволю собой манипулировать даже своим собратьям! Я выполню условия проигрыша, а вот потом… — Он хищно оскалился, зрачки превратились в щели, а скулы заострились, сделав его похожим на хищника. — Потом я посмотрю, как будет веселиться Боэта, застряв во временной петле в обнимку с сошедшим с ума временем! — И Шеогорат, стряхнув руку камердинера, крутанулся на носках, подкинул трость в воздух, затем поймал её и исчез во вспышке лиловых бабочек.       Хаскилл на такое откровенное дурачество, смешанное с угрозами, лишь покачал головой, затем подхватил чашки с недопитым сырным чаем и удалился на кухню, чтобы отдать распоряжения поварам. Он переживал, очень переживал за милорда, но не смог его удержать. Что ж…       Если Шеогорат сейчас ступит на земли бога-дракона, тем более без приглашения, то сразу же отправится на перерождение. Следует… Следует подготовиться к долгому ожиданию и запастись терпением…       — Простите, мой принц, что не сумел уберечь вас от столь поспешных действий, — камердинер прикрыл глаза. — Но иногда вы бываете слишком упрямы и принципиальны. Откуда бы?       И, вздохнув, он отправился в подземелья Островов к источникам Мании и Деменции. Просто чтобы не пропустить момент, когда их объединенные воды забурлят, показывая, что сущность дейдра вернулась домой.