Fools who play it cool

No blinding light Or tunnels, to gates of white Just our hands clasped so tight Waiting for the hint of a spark

— Ви, останься со мной! — сознание пошло рябью, Ви не узнавала этот голос. Приступ больше походил на затянувшуюся смерть. Даже не открывая глаз, Ви чувствовала, как её затягивает в тошнотворный вихрь. Её тело мягко покачивало, как если бы она лежала на волнах. Голова раскалывалась, глаза горели за закрытыми веками, руки потряхивало в судорогах. Какое-то время до нее доносилась только бессвязная мешанина из голосов — хриплая грязная ругань, бархат взволнованных возгласов, непоколебимое спокойствие искусственного интеллекта. Сознание то всплывало на поверхность, чтобы уловить отдельные слова, то снова тонуло во тьме. Наконец, она ощутила запах — смутно знакомый аромат дубленой кожи, хвои и соли, точно она действительно дрейфует в океане. Если это смерть, то не худшая. Но Ви доводилось умирать, и она точно знала, что на этот раз её пытки еще не закончены. Вайолет поняла, что уткнулась носом в чью-то теплую грудь под влажной рубашкой. Чувства возвращались волнами: запах, звук, свет, ощущения. Тепло там, где ее тело прижималось к незнакомцу. Её несли сквозь дождь, и её действительно покачивало, но на чьих-то руках, бережно несших её. — Ви… Вайолет, потерпи немного, мы уже на месте, — голос все еще не был узнаваем. Она где-то слышала его, но раньше в нем не было такой нехарактерной тревоги. Ей показалось, что когда-то давно он произнес другие слова с тем же смыслом: «Только посмей еще раз отключиться». Это была правда? Или ей приснилось? — Слушай его, Ви. Держись за голос и иди на блядский свет, чтоб тебя! — этот звук был похож на её собственный голос, но принадлежал мужчине. В нём злость и бессилие, отдававшиеся в её сознании яростным эхом. Звук открывающейся двери. Тепло. Темнота. Холод там, где раньше были руки. Шершавая обивка дивана. — Ви, ты меня слышишь? — её лица коснулась чья-то ладонь, осторожно убравшая прилипшие ко лбу волосы. — Ты дрожишь. Отдаляющиеся шаги. Быстрые, тяжелые. Звук опускающихся жалюзи. Открывающиеся двери шкафов. Чертыхание. Незнакомец выругался. Кажется, по-японски. Её лингвоимплант почти не работал, выдавая только отрывочные фразы. Кажется, он искал одеяло и, судя по тону, не находил. Но чем ей могло помочь одеяло? — А чего он ожидал, мы в жопе мира, — второй голос наконец обрёл имя. Сильверхэнд. Она не видела его, боясь открыть глаза в уверенности, что её оптика не включится. Но он был рядом, сидел где-то совсем близко, закуривая воображаемую сигарету. Ноздри защекотал дым. — Вот. Полотенце, подойдет, — её укрыли. И опять этот запах — кожа, дерево, соль, морской ветер. Безопасность. Он снова заговорил по-японски, и она узнала его. Этот голос действительно преследовал её во снах, но сейчас именно он вырывал её в реальность. — Горо… Мой лингвоимплант отключился… Я ничего не понимаю… — горло саднило, точно она кричала на пределе своих возможностей. Но Ви не могла вспомнить. — Ви. Не трать силы, — он подоткнул полотенце за её спиной, но это не согрело её. Её била дрожь, никак не связанная с холодом. Приступ ещё не закончился. Она через силу открыла глаза. Оптика включилась, но работала ужасно — картинка расплывалась, цвета перемешаны. Ви постаралась сфокусироваться на Горо, но он быстро двигался по комнате, проверяя что-то. Его силуэт расчерчивал её интерфейс отрывистыми линиями, точно светлячок на длинной выдержке. — Пожалуйста, остановитесь… Меня от вас укачает, — там, где она постаралась изобразить смешок, вышел только свистящий хрип. — Ты права. Прости, — Горо в последний раз проверил окна и сел на стул напротив неё. В руках еще одно полотенце, но как будто мокрое. Он провел им по её лицу — осторожно, бережно. Когда он отодвинулся, ткань была разукрашена грязью и кровью. В темноте его было плохо видно, но их неудачный налет оставил следы и на нём: пучок осел, выбившиеся из него волосы почти обрамляли лицо, рубашка чернее, чем когда-либо прежде. — Ну и видок у меня, наверное, — Вайолет закашлялась, прикрыв рот рукой. На ладони проступили алые капли, и она забрала из рук Горо полотенце. — Простите. — За что? — в его голосе искреннее удивление. — За это… светопредставление. Я думала, что дотяну до дома, но день выдался… неудачный, — Ви посмотрела ему в глаза. В полутьме серебряные кольца его радужки отражали любой луч света. Впервые за все их знакомство Горо с трудом подбирал слова, чтобы ответить ей. — Это мне нужно просить у тебя прощения. Ты прошла через все это только из-за меня. И спасла мне жизнь. Я этого не забуду, — он не выдержал ее взгляд и посмотрел на свои сложенные в замок руки. — Зачем ты вернулась? Ви обдумала его вопрос, стараясь сфокусироваться на Джонни, маячившем за спиной Горо. Ответ ждали оба. — Кем бы я была, оставь я Вас там? Я воровка, но не предатель. Вайолет соврала. Она не честь свою берегла, а знала — брось она его там, часть её самой осталась бы навеки под завалами. Один осколок её души уже был заперт в машине с Джеки, раз за разом наворачивая круги у Конпеки и не находя дороги домой. Иногда ей казалось, что она слышит, как другая Ви кричит, стучась в бронированные окна Деламейна, моля выпустить её и прекратить пытку. Это был не тот ответ, который сделал бы всё это легче. Нет, он сделал все только в тысячу раз сложнее. Горо забрал из её рук полотенце и положил его на пыльный журнальный столик. — Я тебя недооценил. Не в первый раз, — уголок его рта дрогнул в улыбке, которая быстро растаяла. — Зато я всегда знал, что ты идиотка, — Джонни курил одну за одной, усугубляя ее тошноту. — Почему ты раньше не сказала, что на чипе энграмма террориста? Ви не была готова к длинному разговору о Джонни Сильверхэнде. Не сегодня, не здесь, не с Горо. И возможно, никогда и ни с кем. Пока личность конструкта оставалась тайной, ей самой было легче делать вид, что это лишь поправимый сбой в системе. — А почему Вы не сказали, что у Вас за обязательства в Японии? — парировала она. Вопрос вырвался раньше, чем она поняла, что сказала. — Ви… — напряжение сковало его плечи, он как будто принял защитную стойку. Её имя, произнесенное Горо, каждый раз имело какой-то оттенок. Это было Ви-предостережение, Ви-осуждение, Ви-угроза, Ви-поучение, Ви-мудрое изречение. Когда он находил трудным выразить свои мысли и чувства на чужом языке, он просто произносил её имя. Чаще всего она понимала, что он имел в виду. Но сейчас это было что-то ей неведомое, в глазах Такемуры появилось нечто новое. Она попала в болевую точку, сама того не сознавая. Ви-сожаление? Нет, этому не было названия. — Простите. Я не жду ответа. Просто хотела сказать, что у каждого из нас есть секреты. Вы не захотели бы иметь со мной дела зная, кто в моей голове. Такемура покачал головой, но промолчал. Волосы упали ему на лицо, скрывая его от взгляда Ви. Ви поняла, что это её шанс объясниться. — И Горо. Тогда я не имела в виду то, что Вы подумали, — она неосознанно протянула к нему ладонь. — Мне достаточно того, что есть. У неё больше не было сил держать лицо. Усталость навалилась на неё всем своим неподъемным весом последних недель, и Ви сняла последнюю маску, больше не пытаясь показаться Горо сильнее, жестче или храбрее, чем есть. В конце концов, она была всего лишь испуганной девчонкой на краю обрыва. Горо не прервал её, хоть это и было бы легче для обоих. — Я часто думала, что если у меня есть хоть какой-то выбор, я хотела бы умереть как Джеки, — Горо вскинул брови, и Ви быстро продолжила. — Я не про налет на Конпеки. Я про то, что хотя бы рядом с ним была я… — она сглотнула колючий комок в горле, но при воспоминании о Уэллсе и их последнем моменте вдвоем голос предательски дрогнул. — Его держал за руку друг. Признание пришло неожиданно для неё самой. Что бы она ни испытывала рядом с Горо, все, на что она могла надеяться, — найти в нем друга. И это больше, чем доставалось многим в этой жизни. Горо кивнул и опустил взгляд на её руку. Казалось, он борется с собой, но все же он протянул ей свою. Ви аккуратно вложила в неё маленькую ладонь, ощутив тепло кожи и холод хрома. Пазл сложился. Так должно было быть. Роза, поселившаяся в её груди, раскрыла все лепестки до последнего, потянувшись к нему, как к свету. Это был самый удивительный момент в её жизни. У Ви были отношения — в юности и потом, с Артуром, в которого, как ей тогда казалось, она была по-настоящему влюблена. Но никто из них никогда не принимал её такой, как есть. Все, кого она любила, отвернулись бы от неё, умирающей и погасшей, и никто из них не взял бы её за руку, чтобы разделить отмеренное ей время. В этом жесте было столько смысла, столько тепла, что Ви почувствовала, что готова расплакаться, но не отвела взгляд. Вместо этого улыбнулась ему, увидев в ответ такую же улыбку. — Ви, — снова в её имени было больше значений, чем она могла понять, — твои волосы...? Она перехватила одну прядь и взглянула не нее. Под слоем пыли кончики ее волос сияли белоснежным светом. Он пульсировал в ритм её сердца, набирая силу, пока наконец не осветил их обоих, затопив крошечную комнату серебряной дымкой. Свет стер с лица Горо морщины и шрамы, оставив только блестящие нити имплантов и растерянные, непонимающие глаза. Нейрокраска присуждала каждому близкому человеку и уникальному чувству свой собственный цвет. Рядом с Джеки она сияла умиротворенной бирюзой безоблачного неба, воспоминания об Артуре заливали её пульсирующей фуксией. Смех искрился желтизной солнечных лучей, грусть сковывала грозовой сталью, а ярость заливала раскаленной лавой. Но ни разу все эти цвета не сходились воедино, чтобы рассеять тьму. — Никогда такого не видела… Может, я не обратила внимание на что-то в инструкции, я думала, они светятся только в ультрафиолете, — в замешательстве протянула Ви. — Koi No Yokan… — едва слышно выдохнул Горо. Он еле заметно поглаживал её ладонь большим пальцем, и каждое движение отзывалась в её теле волной тепла и покоя. Лингвоимплант Ви еще сбоил и не дал ей достойного перевода. Только одно слово — «предчувствие». Она не решилась задать вопрос, боясь, что ответ разобьет ей сердце. Предчувствие беды? Предчувствие смерти? — Давайте считать, что это мой волшебный хвост. Как у кицунэ, — она отбросила влажную прядь за спину. — Так ты все-таки изучила вопрос, — ухмыльнулся Горо, придвигаясь чуть ближе, — Хоть и недостаточно хорошо. — Почему же? Я даже нашла Вас, — она сделала вид, что чешет кончик носа, чтобы спрятать непрошенную улыбку. — Да? И кто же я? Ви замешкалась. Ассоциация с Горо, которую у нее вызвало чтение японской мифологии, могла быть обидна для него. Но только если он её не поймет. В описании судьбы мифического зачарованного пса она нашла ту же тоску, что сковывала жизнь Горо, приговоренного служить хозяевам ценой своей жизни, до последнего вздоха. Она бы даже не удивилась, если бы в офисе Сабуро хранился окостенелый череп пса, с помощью которого тот управлял бы Такемурой. Может, это и были «обязательства»? — Инугами. Великий и ужасный страж семьи Арасака, — она постаралась придать голосу хоть немного комичности. Горо не обиделся, хоть и выглядел удивленным. Сам он, должно быть, искренне считал себя хитроумным серебряным лисом. — Сравнение с собакой не худшее из тех, что я слышал, если тебя это смущает. Это верные и надежные животные. А вот инугами — хладнокровные убийцы. Но тоже не без морали, — кажется, внимание Горо переключилось на обсуждение родных сказок, он снова звучал серьезно и обстоятельно. — Совершенно верно, это я и имела в виду, — она легко засмеялась. Приступ отступал, дрожь уже не мучила её. — А ты, стало быть, кицунэ? — О, совсем нет. Просто украла у одной лисицы хвост, только и всего. — Настоящая воровка, — в этих словах наконец не было ничего, кроме дружеской шутки. Будь Ви посмелее в выводах, она услышала бы как за ними проглянула хрупкая нежность. — Ага, — она поудобнее пристроила свою ладонь в его руке. — Моя бабушка знала про них много историй, и воровки среди кицунэ тоже встречались. Согревшись под импровизированным одеялом, она начала засыпать, и Горо склонил голову на бок, разглядывая очертания её лица, мягко подсвечиваемые мерцанием волос. Ви никак не могла знать, что Горо давно нашёл лучший вид в Найт-Сити. — Расскажите про них, Горо. Я обещаю быстро уснуть, Вы не успеете устать, — в её голосе такая наивная, почти детская просьба. В ней действительно было слишком много от загадочной лисицы, меняющей свой лик. — Про кицунэ? Или инугами? — Такемура вскинул брови, неопределенно улыбаясь. — Про обоих. Про кицунэ и инугами. — Но Ви, таких историй не существует. Уж если их не знала моя бабушка… — замешкался Горо. Повисла неловкая пауза. Действительно, таких историй не было, точно инугами и кицунэ существовали в параллельных мирах. Он — во тьме, у ноги хозяина на страже его жизни, она — в вечерних сумерках рисовых террас, в поисках недотеп, путающих хитрую лисицу с потерянной девушкой. Пока инугами прятался в горах, отверженный своими владельцами, кицунэ находила пристанище в тени богини Инари, слившись с ней в попытке выжить. Проклятый дух голодного пса и хитрый трикстер, они прокладывали свои дороги, избегая встреч на перекрестках. — Ну. Раз не было, то расскажите хотя бы про инугами, уважьте дохлую воровку сказкой на ночь, — проговорила Ви, поуютнее устраивая голову на подлокотнике дивана. Он тихо засмеялся. Ви умела рассеять любую неловкость своей непосредственностью и с готовностью этим пользовалась. — Что ты хочешь знать? — Горо закинул ногу на ногу, перехватив её ладонь обеими руками. Его не пришлось уговаривать, в конце концов, это была нелепо низкая плата за спасенную жизнь. — Всё. Я хочу знать о нём всё, — едва слышно прошептала Ви, закрывая глаза, но внимательно прислушиваясь к Горо. Он долго молчал. Горо едва ли мог ожидать, что когда-нибудь пожалеет, что бабушка ни разу не рассказывала ему о том, как инугами встретил лисицу. Возможно, тогда он был бы лучше готов к тому, что из этого выходило. — Как у вас начинают сказки? — «Давным-давно, в одной далекой-далекой стране…». Или как-то так, — сонно пролепетала Ви. — Тогда… Давным-давно… В одной далекой-далекой галактике… — он на секунду умолк, с хитрой ухмылкой ожидая её реакции. — Стоп, Горо, эту историю я знаю, — засмеялась Ви. — Давайте останемся в Солнечной системе. И без световых мечей. — Как знаешь, — улыбнулся Такемура. — Тогда давай ограничимся небом. Такая история не могла произойти на этой планете. — Договорились. — Давным-давно... на краю ночного неба жил могущественный колдун. Самый властный и сильный маг архипелага, он знал, что его окружают враги. Он мог бы защитить себя и сам, но не полагался на случай и искал защиты среди свободных духов… История Сабуро мало интересовала её, но она предпочла не прерывать Горо — он и так согласился на нечто, выходящее далеко за пределы его желаний. Такемура продолжил свой рассказ, подробно описывая жизнь Сабуро Арасаки такой, как он её видел — доблестной и честной, полной борьбы с абстрактным злом, рушащим хрупкий порядок в его небесных владениях. Горо как мог оттягивал момент рождения инугами, но все же рассказал и о нём: о мрачном кровавом обряде, который прошлось пройти молодому претенденту на эту роль. Он не вдавался в подробности, дав лишь один прозрачный намёк на свою собственную цену за вступление в Арасаку — предательство. Верный новой семье до самого конца, он оставил в своем прошлом кого-то дорогого ему с разбитым сердцем и разрушенной судьбой. Воспоминания об этом, казалось, перенесли его на несколько десятилетий назад, и его взгляд затуманился. — Я читала, что инугами обладают множеством сверхъестественных способностей… — Ви постаралась побороть сон и напомнить ему о себе. — О, — Такемура чуть крепче сжал её ладонь, возвращаясь к действительности, — Да, инугами действительно получают многое в обмен на свою лояльность. Например, умение видеть потустороннее. Их зрение позволяет им видеть больше, часто именно они могут увидеть под маской человека перевертышей вроде кицунэ или тануки. И они даже умеют предсказывать катастрофы и катаклизмы. Поэтому инугами неотрывно следуют за своими владельцами — ведь они могут узреть незримое и предупредить беду. — И инугами получил эти силы? — Лучшие из них, безусловно. Он был вознагражден за свои жертвы. С блестящим ошейником пришла и хорошая жизнь. Теплый дом, лучшая еда, идеальные инстинкты и рефлексы. В какой-то момент, глядя с неба на земной шар, он даже подумал, что уплаченная цена была не так уж и велика… Поэтому для старого пса честью было защищать хозяина, следуя за его инугами-моти по миру... Ви проваливалась в сон, улавливая лишь общий смысл его слов, но Горо продолжал — как будто говорил сам с собой, глядя на их сплетенные руки. Чем спокойнее становилось во сне её дыхание, тем увереннее Такемура вел свой рассказ. Теперь его слушал только Джонни Сильверхэнд, сидевший на краю дивана за спиной Ви. — Но инугами все же допустил ошибку. Сопровождая хозяина в путешествии по его владениям, он потерял бдительность. В одном из проклятых уголков ночного неба, в городе воров и лжецов, он послушал хозяина, а не свое чутье, и позволил ему остаться наедине с предателем. Когда инугами понял свою ошибку, было уже слишком поздно. И хотя инугами всего лишь следовал приказам покойного господина, такие проступки не прощают… И он пустился на поиски... Следов, зацепок, свидетелей — всего, что могло бы обличить предателя… Он продолжил с тяжелым вздохом, в котором было больше значения, чем во всех сказанных словах. — Так он и встретил молодую кицунэ. Маленькая, но хитрая, она бросила вызов его хозяину, решившись украсть у него опасный амулет. Она стала предвестником и свидетелем беды. Инугами бросился за ней, чтобы поймать и заставить ответить за свои дела. Он долго гнался за ней по самым грязным трущобам этого мира. Но вместо неё нашел лишь умирающую молодую женщину… Кицунэ оказалось очень искусной, — его взгляд остановился на её лице, скользнув от веснушчатого носа к губам, созданным для улыбки. — Она рисовала иллюзии ярче реальности и умело меняла маски. Несмышленый лисенок… хитрая лисица… поразительная женщина… Дыхание Ви, впервые за несколько недель размеренное и спокойное во сне, позволило ему продолжить без страха быть услышанным. — Инугами знал, что был проклят с рождения, но настоящим наказанием для него стала кицунэ. Она призвала его на свою сторону, и он послушался. Ей нужна была его защита, он не мог отказать… — невысказанная правда повисла в воздухе, требуя признания своей власти над ним. — И теперь инугами служил двум хозяевам, сам не зная, кто он… Горо остановился, глядя на спящую Ви. Он не знал, чем кончится эта история. Никто из них не знал. Он просидел в тишине под пристальным взглядом Сильверхэнда еще несколько часов, думая о чем-то, понятном и известном ему одному, но в конце концов тоже уснул, крепко сжимая маленькую ладонь Ви. Белоснежный свет её волос освещал их застывшие фигуры, подсвечивая то, чего не должно было быть.