Fools who play it cool

Surrender to my pain locked inside my cage Could I be a prisoner to the voices in my brain

«Твои благодетели из Арасаки оставили тебе подарок у Вика». Подарок? Благодетели из Арасаки? Не то чтобы Мисти пыталась предупредить её о переданной для неё новенькой корпоративной кибердеке, ожидавшей её у Вика. На деле она задавала вопрос, затягивавший сознание Ви в болезненный торнадо. «Какого черта ты связалась с Арасакой?» было самым вежливым переводом того, что пыталась сказать ей Мисти. Её презрение, её ненависть разрушали. Теперь у Мисти был реальный повод винить Ви если не в смерти Джеки, то в том, что ради собственного спасения она встала на сторону тех, кто убил его. Неужели до конца своих дней ей придется перед каждым оправдываться за то, что она искренне пыталась выжить, цепляясь за каждую ниточку? Стоит ли такое спасение того, чтобы потом жить? Даже непоколебимое спокойствие и понимающий тон Вика не заставили её вздохнуть легче. — Я так понял, ты нашла выход, — сказал он, не оборачиваясь к ней, когда Ви спустилась в его подвал. — Ночью для тебя передали посылку. В черном свертке лежала лучшая кибердека Арасаки и записка, написанная аккуратными, строгими буквами: «Тебе это потребуется, не отказывайся». Подписи не было, но едва ли кто-то кроме Горо знал, что Вику можно доверять такое дело. Да и кто вообще ещё писал что бы то ни было от руки? Ви только пожала плечами на слова Вика, все еще чувствуя, как горечь от невысказанного обвинения Мисти затапливает её. Предательница, предательница, предательница. Вик усадил её на кресло и так же молча принялся за работу. Он отключил её импланты, и мир погрузился во тьму, оставляя её наедине с самой собой. На утро после парада они с Такемурой коротко попрощались, получив наконец возможность разделиться. Ни Горо, ни Ви не нашли слов, чтобы объясниться после ночного разговора. Все произошедшее растаяло, точно это действительно была лишь мрачная, несчастливая сказка на ночь. Такемура даже не снабдил её обязательной порцией мудрых изречений, пообещав только, что останется на связи. Но она решилась позвонить ему только когда поговорила с Ханако. Та выдержала необходимую паузу в несколько мучительных дней и при встрече держалась со всей японской деловитостью, лишний раз подчеркивая, что настоящего выбора у Вайолет не было. Точкой стал приступ, нагнавший Ви у выхода из «Углей». Её рвало, из носа фонтаном била кровь, сознание то ухало на самое дно, в объятия конструкта, то взмывало за облака — где, казалось, ждала только смерть. Падая в обмороки и непрерывно собачась с Сильверхендом, Ви добралась до Вика, и тот снова собрал её по кускам. Она не сказала Горо, что чуть не умерла после разговора с Ханако. Опять. Какой в этом был толк? А он не стал говорить ей, что поддержит любой её выбор: разумеется, они останутся по одну сторону баррикад, только если Ви поможет Ханако. Ви не ждала иного. Она приняла его таким как есть — частью Арасаки. Но и то, что он не стал активно уговаривать её принять сторону дочери Сабуро, дало ей надежду, что Горо понимал: выбор не мог даться легко. Он открыто выразил свою поддержку, отправив ей кибердеку, только после того, как она подтвердила Ханако свои намерения. Это был не аргумент, но благодарность. Ви знала, что для изгнанного корпората дороги назад не бывает, она не жаждала вновь стать им — даже если оставалась по своей сути. Но какие были варианты? Сильверхенд звенел в ушах с тысячей возможностей напасть на Арасака-тауэр. Безумие. Даже несмотря на то, что Ви давно была за его чертой, повторить путь Джонни представлялось невозможным. Уйти в лучах славы или выбрать тихую жизнь? Ви хотелось, чтобы был третий вариант — тихая, достойная смерть. Редкий случай для Найт-Сити, но разве невозможный? Ей было невдомек, что эти мысли лучше кого-либо другого понял бы Горо. В смерти с высоко поднятой головой была честь. И это было все, что имело значение, когда мир утекал сквозь пальцы. Поток её мыслей прервал Вик. — Осторожно, подключаю сенсорику, потерпи, — чувства снова возвращались по одному, и Ви встретилась взглядом с риппером. — Порядок? Порядок? Какой, к черту, порядок, Вик? — Да. Вроде, — Ви вытянула перед собой руку, глядя на свою ладонь, точно она уже не принадлежала ей. — Дай-ка я на тебя посмотрю, — Вик взял её лицо обеими руками и медленно повернул из стороны в сторону, — Посмотри на свет… Хм… — Что? Думаешь, я умираю? — Ви криво улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз. — Знаешь, то, что ты ещё можешь шутить, вселяет надежду, — Вик отодвинулся от неё, оглядывая её с ног до головы. — Когда ты приползла сюда сама не своя, я думал, нам уже не удастся поговорить. — Не уверена, что могла рассуждать здраво, но да, был такой вариант, — Ви перевела взгляд на Джонни, сидевшего на столе Вика в углу комнаты. Сильверхенд сделал вид, что кланяется, не давая ей забыть, кому она была обязана спасением от очередного приступа. Рядом с ним были едва заметны другие фигуры — размытые, но еще узнаваемые. Джеки, кажется, ухмылялся, Артур ходил из стороны в сторону. Мать сидела прямо на полу, разглядывая бетонное перекрытие, отец курил одну за одной. Еще несколько теней рассредоточились по всей клинике, причудливо ловя свет от каждой лампы, точно инфернальные медузы. Джонни уже спрашивал её, для чего им эта толпа, резонно утверждая, что им и вдвоем тесно, но Ви не удостоила его ответом. Для него еще придет время, и он причинит не меньше боли, чем презрение Мисти. — Значит, ты действительно все решила? — хмыкнул Вик, приводя инструменты в порядок. Он знал, какое решение она приняла. Кибердека отвечала на этот вопрос лучше, чем смогла бы Ви. — Очень сильные слова. «Действительно». «Решила». Нет. Это немного другое, Вик, — Ви поднялась со своего места, разминая шею. Она смотрела на риппера, параллельно корректируя настройки новой кибердеки под себя и включая блокировку цвета на волосах. — Это скорее «нет других вариантов». Если я хочу хотя бы попытаться выжить, это единственный разумный выход, который, к тому же, никому не навредит. Вик разглядывал блестящие щипцы, поворачивая их под неоновым светом лампы. Он явно тянул время, обдумывая её слова и тщательно подбирая собственные. — Если ты все взвесила, я тебя поддержу… — он встретился с ней взглядом, откладывая инструмент, и оттолкнулся ногами от пола, отъезжая на своем стуле подальше. — Но если ты делаешь этот выбор под давлением, то подумай, пожалуйста, ещё раз… Малыш, тебе нужно заботиться о себе, время беспокоиться об остальных прошло. Вот, что им всем кажется, вот, что все они видят в ней. Перышко на ветру, погрешность в чужих уравнениях. Чертов целлофановый пакет под порывами ветра – безвольный, жалкий, потерянный. Да, возможно, вылетев из Арасаки, Ви словила течение, предпочтя не сопротивляться, а подстраиваться. Да, вероятно, согласившись на чудовищную затею с кражей у Ёринобу, она поддалась Джеки. А сейчас, по всеобщему мнению, подстраивалась под Такемуру. Но все упускали из виду, что важна не только точка назначения, в которую ты идешь, но и рука, которая тебя туда ведет. Она верила Джеки, верила Такемуре. Ви не стала бы ничего менять. Не поддержи она тогда Джеки, не пойди она с ним на худшее дело в истории Найт-Сити, он умер бы один. Не поддержи она сейчас Такемуру, что было бы с ним? Неужели в глубине души Ви была альтруисткой, готовой отдать все за близких? Нет, это ерунда. Доверие в Найт-Сити — подлинное безумие. Но Ви всегда была немного не в себе. — Вик, я и беспокоюсь о себе. Так мне будет легче. Так будет правильнее, — она постаралась, чтобы её голос звучал как можно спокойнее. Риппер кивнул ей, и Ви порывисто обняла Вика. Она не планировала возвращаться. И это были подходящие последние слова на случай, если они больше никогда не увидятся. Вайолет выскочила на улицу, решив не прощаться с Мисти. Она залетела в свою машину и мгновенно сорвалась в места. Сильверхенд, белым шумом звеневший в ушах, занял пассажирское место, недовольно оглядываясь назад. Тени, которые, казалось, становились все четче с каждой минутой, впервые за все время их неудачливого соседства заставили конструкт по-настоящему почувствовать себя не в своей тарелке. Он не знал, почему они снова вернулись. Город проносился перед глазами всплесками красок. Если бы Горо еще следил за ней, то наверняка задавался бы вопросом, не летит ли она на ави — разве что то, что она иногда все же огибала углы зданий, а не сносила их, помогло бы понять, что Ви все еще подчиняется законам физики и замечает препятствия на дороге. Ураган Вайолет вспарывал асфальт под колесами автомобиля, двигаясь к своему неизбежному концу. Ей нужно было вырваться. Подышать. Подумать. Сделать что должно. ---- За пределами Найт-Сити было немало мест, что-то значивших для них с Джеки. Где-то он учил её водить автомобиль, где-то катал на мотоцикле, были пустыри, где они вместе с его компанией провели бесчисленные вечера, слушая музыку и нагружаясь пивом. Они давно не приезжали сюда, но теперь, когда Джеки покинул её, когда она сама занесла ногу над пропастью, ей захотелось уехать в их место. Пыльная дорога привела её к островку памяти за пределами пустошей — даже огни города померкли вдалеке, оставив Вайолет наедине с собой и призраками, тянувшими её к себе. Сюда Джеки привез её после смерти матери. Вайолет не требовалась квалифицированная помощь, она как будто ничего не почувствовала, похоронив последнего родного человека, и это навело на Уэллса такой ужас, что он собрал вещи на двое суток и увез её сюда. Кэмпинг – откуда он вообще это взял? Конечно, у них ничего не вышло, и они просто просидели всю ночь на капоте его автомобиля, таращась в ночное небо над головой. Потом приезжать сюда и молчать стало их привычкой. Они с Уэллсом часто не сходились во мнениях, их нельзя было назвать родственными душами. Скорее братом и сестрой. Иногда он бесил её так, что от крика Ви срывала голос. Непробиваемый, невыносимый… живой. Но никто не умел молчать так, как делал это Уэллс. И теперь он замолк навсегда, и в этой тишине Ви слышала только себя. Ви почувствовала очередной приступ тошноты. Возможно, хотя бы на этот раз причиной был не конструкт. Она уже полчаса наворачивала мелкие круги, до предела выкрутив руль и таращась перед собой. Влево… вправо… влево… вправо… Медитация для душевно больных, как насмешливо называл её Джеки. Этот пустырь она расчерчивала иноземными посланиями всякий раз, когда жизнь давала ей под дых. Распахнув дверь, она буквально вывалилась из автомобиля. Её вырвало, голова кружилась. Земля вибрировала перед глазами. Вайолет перекатилась на спину и уставилась на небо. Черт, ни звезды. Мать была по-настоящему чокнутой и верила, что небо может дать ответ. И если раньше Ви видела в этом лишь подтверждение того, что у старшей Росс действительно были проблемы с головой, то теперь многое бы отдала, чтобы кто-то принял решение за неё. Какой-нибудь драный шаман, вонючая гадалка с Таро, да кто угодно. Так, наверное, и ощущается бессилие. Оказалось, что не безумие заставляло мать искать ответы в кофейной гуще, а отчаяние. Вот только Ви решение свое приняла. Она даже сообщила о нём Ханако, но легче от этого не стало. Ей казалось, сделав выбор, она сможет наконец вздохнуть, но он раздавил её. И, наверное, то, что ей на самом деле требовалось, мать назвала бы исповедью. И не той, что можно получить у издевательского постмодернистского автомата за пять евродолларов, а настоящей – когда тебя услышат и не осудят. Не осудят за то, что это выбор не жизни, а всего лишь способа смерти. Но разве это не одно и то же? Ви неуверенно поднялась на ноги и побрела к обрыву перед мелким каньоном. Падать было невысоко, но в ночи эта тьма казалась бесконечной. И она вперилась в Вайолет своим жадным взглядом, ожидая следующего шага. Так какой был на самом деле выбор? Уйти в лучах славы, снося все на своем пути? Свернуться калачиком на задворках города и раствориться в безвременье? Бороться за свое тело? Сдаться? И если сдаваться — то на чью милость? — Но ты ведь уже знаешь ответ, chica, — она не слышала, как он подошел. Она так давно не слышала его тяжелые шаги и густой, хриплый голос. — Ты всегда борешься. Ви стояла у обрыва, не решаясь повернуться к нему. Она была уверена, что память, растерзанная Сильверхендом, уже стерла лицо Джеки, и вместо него она увидит только цветное пятно, жалкий подмалевок того, каким был её самый близкий друг. Но он ждал ответа. — Бороться не проблема, вопрос — за что? Я вряд ли выживу, так смысл марать твою память? — собственный голос показался Вайолет чужим. Низкий, сиплый, как будто прокуренный. — Мою память? — он почти засмеялся. — Ви, я ведь мертв, мне все равно. Слова больно резанули. Должно быть, это все-таки не Джеки, а только её холодный рассудок играет с ней. Она постаралась уловить его боковым зрением, все еще не готовая встретиться с тем, что осталось от призрака Уэллса, лицом к лицу. Он как будто заметил её заминку. — А даже если бы я был жив, я бы тебя не осудил. Не за это. Ты, может, мне и не поверишь, но именно за это я и любил тебя, — он щелкнул языком, ожидая, что она сама определит, что же в ней так ценил Уэллс. — За идиотизм? — пожала плечами Ви. Настоящий Уэллс не говорил бы с ней так, беспробудный оптимист, он искал бы другой выход. Изобретал бы все новые и новые способы обхитрить систему, надуть корпоратов. Обмануть судьбу. — За человечность, Ви, — он снова коротко рассмеялся. — Разве не поэтому ты делаешь такой выбор? Наконец, его слова заставили Вайолет посмотреть на Уэллса. Его лицо не было кляксой ненадежных воспоминаний, он выглядел настоящим, точно это кто-то другой погиб в машине Деламейна. От него даже как будто пахло так же – какими-то причудливыми специями, текилой, нехитрым лосьоном для бритья. И еще почему-то разогретым асфальтом, кислотным дождем, испаряющимся с его поверхности, и горьким синтетическим кофе. Её городом. В горлу подкатил колючий ком. Кажется, в последний раз Ви плакала над телом Джеки. — Разве это не одно и то же? — она постаралась улыбнуться, но ощутила только, как дрожат губы, а по щекам бегут рваные дорожки слез. Она едва удержалась, чтобы не упасть в объятия Уэллса, зная, что призрак её не подхватит. Кажется, теперь её безумие стало настоящим. Она искала утешения у собственных воспоминаний. Ей показалось, что он взял её за подбородок. — Посмотри на меня, mi loca, — Ви послушно открыла глаза и встретилась с его взглядом. — Если так тебе будет легче, к черту их всех! Всех и каждого! Меня ты уже не вернешь, а ему ещё можешь помочь. Освободи чертового пса и будь что будет! Боишься умереть? Ну что ж, — его глаза опасно блеснули, — Разве мы жили? Ви разглядывала его в темноте. Нет, это определено не Уэллс говорил с ней. Его лицо было тем же, но выражение глаз, изгиб губ, морщина между бровями — все было чужим. — Жили?! — повторил он строже. — В дерьме от рождения до смерти, на стимуляторах и адреналине, без идеи и цели. Мы сраный биомусор, Ви! Так сделай что-то, за что тебе не будет стыдно перед самой собой. Как там сказал этот хер? Уйти в лучах славы? А ты постарайся уйти со спокойной душой. Наконец, он улыбнулся, и эта улыбка снова не принадлежала Уэллсу. Сам Найт-Сити прощался с ней, приняв облик лучшего друга. — Кто знает, может, ты даже выживешь и будешь жить со спокойной душой, — тише добавил он, застыв, когда Ви сделала шаг навстречу. Ей нужно было развеять сон, проснуться. Но у неё был настоящий талисман от кошмаров: Джонни Сильверхенд просвечивал за силуэтом Уэллса. Он никогда не сопровождал её во сне, а значит — все это была её новая, безумная реальность. Видение Джеки исчезло, подмигнув напоследок, точно знало что-то, чего не знал Джонни. Сильверхенд сплюнул на землю и подошел ближе, становясь все реальнее. Ви закрыла глаза, надеясь не увидеть его, когда снова их откроет. Она потянулась рукой во внутренний карман куртки и сжала почти пустой бутылек с блокаторами. «Ты что, забыла принять таблетки?» — рявкнул Вик, расплываясь перед её глазами, когда она ввалилась в клинику после «Углей». Нет. Не забыла. Берегла. «Боялась переборщить. Сколько их можно принять за раз?» — она была уверена, что получила ответ на этот вопрос, показавшийся Джонни простой опаской за собственную жизнь. И надеялась, что помнила его верно, что Вик не ошибся. — Ты задолжала мне. Разговор. И тело, — рокер стоял теперь там, где еще пару мгновений назад был Джеки. — Мне кажется, у тебя с памятью проблемы… Это ты решил, что я отдам тело, если план с парадом провалится, я же сказала себе с самого начала: оно мое. До конца, — Вайолет распрямила плечи и окинула его немигающим взглядом. За его спиной скользили безликие тени. Их время истекало, как и её. Они ей больше не были нужны. — Твое? А как же твои зверушки? Идиотка ты неразумная, ты же с катушек слетаешь, — Джонни на секунду оглянулся на Артура, расхаживавшего в темноте и что-то бормотавшего себе под нос про корпоративную сучку, перешедшую ему дорогу. — Я единственный здесь в здравом уме. Она хрипло рассмеялась. Он был прав. По-своему. — Это верно. Но, знаешь, я никогда не хотела быть нормальной. Знала, что не выйдет, — Ви улыбнулась, почти искренне. Не вынимая из кармана бутылек, открыла крышку и потянулась внутрь указательным пальцем. Десять. Их осталось десять. Он заметил её движение, почувствовал на кончиках пальцев шершавые таблетки, как если бы сам тянул к ним руку. Он застыл, очевидно, задаваясь вопросом, почему только сейчас до него начало доходить. Тени рассеивались, им больше нечего было скрывать в сознании Ви от Джонни. — Ви, послушай меня. Я тебе не враг. Враги – твои дружки из 'саки, этот твой самурай блядский! — процедил Джонни. Вайолет разразилась неестественным, слишком надрывным хохотом. Где-то в темноте послышался похожий звук — другой безумный призрак смеялся вместе с ней. — Блядский самурай? — она сделала пару шагов назад, отчетливо ощущая пустоту за собой. Тьма каньона облизывала подошвы её ботинок. — Наконец-то я с тобой согласна. Блядский Cамурай! Вайолет вытащила из кармана руку, сжимая в кулаке пригоршню таблеток, и отсалютовала ей Сильверхенду. — Не смей… — зашипел Джонни, делая шаг в её сторону. Ви повторила его движения, спиной двигаясь в пропасть. — Не смей — что? Думаешь, я тут разыгрываю сцену самоубийства? — она постаралась удерживать равновесие, упираясь носками в землю. Голос снова принадлежал ей, в нем звенел металл и мрачное удовлетворение. Ви была рада, что смогла обмануть его и выиграла эту маленькую битву, пусть даже приз был незавидный. Сильверхенд остановился, разглядывая её. Его озадачил её вопрос. — Да, и даже публику себе организовала, — менее уверенно протянул он и осмотрелся по сторонам. Но фантомов Ви уже не было. Воспользовавшись его замешательством, Вайолет запустила в рот первую таблетку. — Нет, Джонни, я никогда не любила сборища, но от этого был свой прок, — она проглотила еще одну, а Сильверхенд наконец вышел из оцепенения и двинулся к ней. Гораздо медленнее, чем следовало. — Они отвлекали тебя от меня. Старый трюк, любимый фокус. Чистый блеф, так часто спасавший ей жизнь. И только теперь он понял её намерения, увидел то, что она умело маскировала своими призраками, вылезшими из самых потаенных уголков её сознания сразу после приступа. Они кружили перед ним, закрывая от него суть, а она ходила внутри собственной головы такими витиеватыми тропами, что он не понял, куда она движется. Вайолет никогда не хотела умирать, ему стоило бы не сомневаться в этом после их первой встречи. «Десять считаются передозировкой, но в твоем случае, после длительного приема, это будет нечто иное. Они подействуют, и надолго, но после… Если тело выдержит, то сознание точно нет. Ни твое, ни, возможно, даже его», — протараторил тогда Вик. Последний кусочек пазла встал на свое место. Ви приняла решение в ту же секунду и выудила из сознания весь ворох, весь блестящий мусор, что мог отвлечь или напугать Джонни. Думала о ерунде, сосредоточивалась на злости Мисти, смаковала эмоции, за которыми скрывалась решимость. — Дурацкая, дурацкая идея, — теперь Сильверхенд по-настоящему рычал и рванул к ней, но Ви, едва не давясь, запихнула в рот оставшиеся таблетки. Вайолет успела заглотить почти половину, когда Джонни схватил её за воротник и притянул к себе, смыкая ладонь на горле. Он боролся за контроль, не отрывая взгляда от её глаз. Они застыли на краю, сражаясь каждый за свое. Тело Ви, раздираемое двумя хозяевами, выгнулось неестественной дугой, точно замирая в бесконечном свободном полете. Она знала, что так будет. — Ты же все равно умрешь, идиотка! — впервые за все время их совместного существования Ви уловила в голосе Сильверхенда нечто, неотличимое от заботы. — Умрешь, понимаешь?! И там хуево, мать твою! — он потряс её, едва не выбив из равновесия. Она хотела бы сказать ему, что он там не был. Он чувствовал смерть, но не перешел за её порог. Умирать, несомненно, было хреново, но точно не ему было говорить, что будет дальше. Вместо спора Ви проглотила очередную таблетку, с трудом проталкивая её по пересохшему горлу. — Я предлагал тебе выход, я мог бы спасти нас обоих! — заорал Джонни, пытаясь разжать ей челюсти. Но его контроль ослабевал, а она стиснула зубы так, что трещало в ушах. — Выплюнь, блядь, это дерьмо! Первые лучи солнца пробились сквозь утреннюю дымку и расчертили лицо Сильверхенда золотыми бликами. Мир подрагивал от его дыхания, точно все это уже было лишь воспоминанием. Ви безучастно смотрела на Джонни, осознавая последнюю правду, которую тщательно скрывала от него и даже, кажется, от себя. Она глубоко втянула носом воздух и проглотила оставшиеся таблетки. Только сейчас она поняла, что тоже держит Сильверхенда за края потрепанной майки, повторяя его позу. — Ты нравишься мне, Джонни, — призналась Вайолет, удерживая его взгляд. — Нравишься, как того и требует конструкт. Программа работает, — Ви улыбнулась, позволяя пониманию поглотить Джонни, и опустила руки. Теперь только он держал её. — Нравишься. Но я себе нравлюсь больше. Он тяжело дышал, скаля зубы, но в его взгляде не было злобы. Он наконец понимал её. И даже если не принимал её решение, у него не осталось выбора. Ви не смогла бы точно сказать, когда поняла, что последует за Горо в любое пекло. Это случилось незаметно для неё самой, задолго до того, как она вернулась за ним на Вайн-стрит. Может, когда он в очередной раз разбудил её посреди ночи нелепым хокку или фыркнул на несносную еду Найт-Сити. Или, может, когда закрыл её собой перед Одой или защитил её и Джуди от них самих. Но, скорее всего, впервые она почувствовала эту странную связь, когда увидела его на кушетке напротив в клинике Вика, залитого кровью, но несокрушимого. Хладнокровный убийца, идеальный солдат Арасаки умирал как обычный человек, но не издавал ни звука. От одного его вида холод сковывал всё её существо, но Ви не могла отвести взгляд. И чем дольше смотрела, тем больше ощущала, что они друг перед другом в вечном долгу. Из признательности родилось уважение, из уважения — доверие, а из него... То, что привело её в эту точку. Все нити сошлись воедино. Её и его спасение. Честный способ все исправить. Но Ви не могла позволить Джонни вмешаться. Она могла рискнуть собой, но не Горо. И это был самый надежный способ помешать конструкту — уничтожить носителя. — Прости, Джонни, — почти неслышно прошептала Ви. Он открыл рот, чтобы ответить, но у него не хватило сил. Сильверхенд растворился в предрассветных сумерках, и Ви провалилась сквозь него и всхлипнула, упав на четвереньки. Правильность решения не делала его легче. Но её время пошло. Драгоценное время одиночества и полной силы в собственном теле. Ви пролежала в пыли не одну минуту, но затем все-таки подняла голову, глядя на светлеющий горизонт за машиной, и улыбнулась. Пришло время умирать с честью.